«ЛЮБИМОМУ ДРУГУ И УЧИТЕЛЮ…»

Значительную часть архива Родильного дома имени профессора
В.Ф. Снегирева составляют книги из личной библиотеки А.Я. Крассовского – великого русского акушера XIX века. Многие из его книг попали в библиотеку тогда еще Императорского родовспомогательного заведения уже после смерти своего владельца, какие-то переданы самим Крассовским в период формирования фондов с целью их пополнения.

Особенно выделяются книги, которые были преподнесены ученому самими авторами и снабженные дарственными надписями. В этих автографах
разных лет прослеживаются любовь и глубокое уважение, свидетельствующие
о высоком авторитете, которым пользовался профессор в кругу коллег и учеников.

Давайте же и мы прикоснемся к этим листкам, хранящим трепетное почитание, и в очередной раз убедимся в том, что профессор и академик Антон-Эдуард Яковлевич Крассовский, помимо своего выдающегося таланта гинеколога и акушера, обладал еще и волшебным даром привлекать к себе самых незаурядных людей, поддерживать их и давать мощный заряд их будущим свершениям.

Вот небольшая книжка с шелковой закладкой в коленкоровом переплете коричневого цвета. На форзаце, пожелтевшем от времени, стоит надпись: «Антону Яковлевичу Крассовскому в знак особенного уважения», и чуть ниже – дата и подпись: 10 января 1863 года, Эйхвальд.

Читателям, интересующимся историей отечественной медицины нет нужды объяснять, какой ценности книга лежит на нашем столе. Эдуард Эдуардович Эйхвальд (1837-1889) – выдающийся ученый и деятель отечественной медицины XIX века. Он был сыном Эдуарда Ивановича Эйхвальда, внесшего большой вклад в развитие минералогии и палеонтологии и являвшегося одним из создателей Зоологического музея, до сих пор любимого петербуржцами и гостями нашего города.

Эдуард Эдуардович был столь же талантливым и целеустремленным ученым, как и его отец. В 1863 году Э.Э. Эйхвальд защитил диссертацию на тему
«О коллоидном перерождении яичников» и был удостоен степени доктора медицины. Один экземпляр своего труда Эдуард Эдуардович преподнес
в знак уважения А.Я. Крассовскому, занимавшему в тот момент должность ординарного профессора Медико-хирургической академии.

Диссертация эта перед нами, и мы словно присутствуем при том моменте, когда Эдуард Эдуардович опускает перо в чернильницу, чтобы вывести на ее форзаце слова уважения и свою фамилию. Молодой автор еще не знает, что однажды современники назовут его выдающимся ученым и исключительным диагностом, что он станет у основания, возглавит и вложит все свои силы
в развитие Клинического института Великой Княгини Елены Павловны, открытого в 1885 году, а в историю одной из наиболее почитаемых в нашей стране Максимилиановской лечебницы его имя навсегда будет вписано золотыми буквами.

А вот материалы к статистике некоторых родоразрешительных операций, произведенных в Санкт-Петербургском родовспомогательном заведении
с 1885 по 1894 год включительно. На авантитуле трогательная надпись: «Высокоуважаемому Антону Яковлевичу Крассовскому от глубоко и сердечно ему преданного автора».

Это диссертация на степень доктора медицины двадцативосьмилетнего
тогда Павла Генриховича Конаржевского – скромного лекаря из Родовспомогательного заведения, который не попал в сколько-нибудь значимые справочники по истории медицины, и даже дата его смерти осталась бы неизвестной, если бы не обстоятельства его похорон.

Дело в том, что Павел Генрихович принадлежал к старинному дворянскому роду, и его отцу, например, принадлежал дом на Верейской улице,
а сам Павел Генрихович был (правда много позже защиты диссертации) страстным автолюбителем и владельцем одного из трех на весь Петербург «Бугатти». Машина эта была настолько примечательной и дорогой, что после смерти Павла Генриховича попала в новости. Так, газета «Саратовская копеечка» («Саратовская жизнь») от 17 декабря 1913 писала: «В Петербурге
на днях в первый раз состоялось перевезение тела на кладбище не на обычной погребальной колеснице, а на автомобиле-грузовике. Так хоронили врача Егерского полка П.Г. Конаржевского, умершего от заражения крови, вызванного нарывом на животе».

В продолжение истории о враче-автомобилисте процитируем фрагмент
из «Повести о настоящем коллекционере» автожурналиста Ивана Баранцева: «Конаржевский считался авторитетным акушером, а также числился дежурным врачом Императорских театров, младшим врачом Лейб-Гвардии Егерского полка и доктором в Санкт-Петербургском автомобиль-клубе. Естественно,
в качестве врача Павел Генрихович находился и на гонках СПАКа (Санкт-Петербургского автомобильного клуба – авт.), чтобы в случае аварии оказать медицинскую помощь. Такой вот «докторваген» марки Bugatti на случай срочного вызова!»

Посмотрите на эту фотографию в виньетке. На портрете мы видим молодого приятного человека с высоким лбом и светлыми волосами. Очки вряд
ли добавляют ему солидности, а ведь это – один из наиболее уважаемых профессоров Императорского Родовспомогательного заведения – Эрнст Федорович Биддер. Эта фотография хранится в нашем архиве, и это – большая удача, потому что в Сети вы найдете только портреты отца Эрнста Федоровича – Георга Фридрих Карла Генриха Биддера (1810—1894) — выдающегося российского физиолога и анатома немецко-балтийского происхождения, профессора и ректора Императорского Дерптского университета, члена-корреспондента и почётного члена Петербургской Академии наук. Справочники укажут вам, что у Георга Биддера было два сына, и один из них стал акушером – это, собственно, и есть тот человек, о котором сейчас пойдет речь.

Эрнст Федорович Биддер – автор книги «Учебник акушерства для повивальных бабок», пережившего семь (!) изданий. Правда, снимок из нашего архива сделан в 1880 году, а первое издание учебника увидит свет лишь спустя пять лет,
но даже при таких вводных перед нами профессор, уже полтора десятка лет преподающий при школах для акушерок.

И вот перед нами третье издание учебника Биддера. На авантитуле бисерным почерком аккуратно выведена дарственная надпись: «Глубокоуважаемому Антону Яковлевичу Крассовскому от автора. С.Петербург. 6 октября 1894 г.» Очевидно, что дар этот много значил для Крассовского, поскольку он отметил подаренную ему книгу собственным экслибрисом, и попала она в библиотеку Родовспомогательного заведения лишь после смерти академика.

Учебник же Биддера на многие годы стал надежным помощником акушеров
и повивальных бабок Российской империи. Как писал в предисловии к первому изданию сам автор, «К настоящему однако труду меня побудило единственно чувство крайней нужды: мы действительно не имеем ни одного оригинального и современного учебника для акушерок в России. Немногочисленные существующие оригинальные сочинения уже не соответствуют нашим современным взглядам, а переводы заграничных книг… назначены для Германии, для Франции, государств с густым народонаселением, в которых каждое село имеет своего врача… Наши акушерки, напротив, сплошь и рядом
в таком положении, что они представляют собою единственную, хоть немного медицински образованную личность на сотни верст».

Эта ремарка характеризует Биддера – государственника, имеющего точное понимание особенностей устроения государственной медицинской помощи
и стремящегося к максимальной ее эффективности в условиях Российской империи. И в очередной раз позволяет нам убедиться в особом таланте академика Крассовского находить и привлекать к себе настоящих подвижников и бескорыстных служителей российской науки и медицины.

В том же 1894 году на стол профессора Крассовского лег тяжелый фолиант
на 780 страниц с роскошными иллюстрациями, в коже и с красным обрезом – настоящее произведение полиграфического искусства. Авантитул солидного труда украшала дарственная надпись: «Дорогому Учителю и руководителю
в науке и жизни Антону Яковлевичу Крассовскому от сердечно любящего ученика и автора».

Книга эта – «Полное руководство к изучению повивального искусства с
изложением кратких правил ухода и пособий при женских болезнях».
Ее автор – еще один ученик и соратник профессора Петр Иванович Добрынин (1844-1905), портрет которого, увы, также не сохранился на просторах Интернета. Восстанавливая справедливость по отношению к автору огромного скрупулезного труда, выдержавшего, подобно Биддеровскому, множество переизданий, публикуем здесь фотопортрет Петра Ивановича (из нашего архива), сделанный в 1880 году.

И, очевидно, будет не лишним указать все титулы Петра Ивановича к тому времени, когда он в своей дарственной надписи признает Антона Яковлевича Крассовского своим «руководителем по жизни и науке». Итак, знакомьтесь: Петр Иванович Добрынин, доктор медицины, тайный советник (1896), почетный лейб-акушер (1892). Ординатор для пользования приходящих больных СПб Родовспомогательного заведения ведомства Императрицы Марии (1873-1878), доцент СПб Родовспомогательного заведения ведомства Императрицы Марии (1878-1883),приват-доцент ВМА (1883-1888), акушер СПБ Родовспомогательного заведения, преподаватель в Повивальном институте (1883-1887) старший врач женского отделения при Александровской общине сестер милосердия (1883-1887), репетитор и доцент в Повивальном институте при СПБ Родовспомогательном заведении (1887-1888), консультант Максимилиановской лечебницы (1887-1889), директор и главный акушер Московского Родовспомогательного заведения ведомства учреждений императрицы Марии (1889-1905). Кавалер орденов Св. Станислава Первой
и Св. Владимира Третьей степеней.

Еще один автограф покажем, совсем уж удивительный. Этот автограф побудил нас провести маленькое расследование и даже почувствовать себя героями произведений Конан-Дойля или Агаты Кристи.

Перед нами небольшого формата книжечка в темно-зеленом коленкоровом переплете с кожаным корешком и золотым тиснением. На форзаце из простой бумаги дарственная надпись: «Его Превосходительству Антону Яковлевичу Красовскому в знак глубокого уважения от автора. 1868 г. 27 января».

Титульный лист отсутствует, и мы не знаем ни где издана эта книга, ни времени ее издания, ни даже имени автора ее нигде не указано. Впрочем, на корешке имеется золотое тиснение: «АФАЗИЯ Д-ра ТАРНОВСКОГО».

Да это же труд Вениамина Михайловича Тарновского! Правда, в 1868 году Тарновский – простой ординатор, но всего через несколько лет Вениамин Михайлович встанет у основания российской научной школы венерологии
и о нем будут писать, что этот человек – выдающийся российский венеролог-сифилидолог, сексопатолог, судебный психиатр, прогрессивный общественный деятель. Тарновский возглавит первое в России и в Европе научное сифилидологическое общество, он – первый российский профессор-венеролог, который станет известным далеко за пределами России. Благодаря Тарновскому и его будущим ученикам научные достижения российской школы венерологии не только станут известны за границей, но и послужат основой
для трудов многих европейских ученых. А в 1907 году еще один выдающийся русский врач профессор Алексей Иванович Поспелов так скажет о нем:
«Нет ни одной главы в сифилидологии, где бы Тарновский… не оставил неизгладимый научный след».

Но это будет десятки лет позже, а сейчас мы видим дату на форзаце, день, когда Тарновский выразил профессору Крассовскому свое почтение: 27 января 1868 года. То есть, Тарновский подписывает свой труд, не будучи доктором, ведь защита диссертации на тему «Распознавание венерических болезней
у женщин и детей» ему только предстоит. Но на корешке указано, что Тарновский – доктор. Как же так? Кто отдал статью Тарновского в переплет,
да еще и неверно указал его ученое звание и название труда? Давайте попробуем себя в роли реконструкторов исторических событий.

Нам известно, что статья Тарновского «Некоторые формы сифилитической афазии» - та самая, которая удостоилась чести получить новенький зеленый переплет, была опубликована двумя частями в номерах Военно-медицинского журнала за декабрь 1867 и январь 1868 гг. Поэтому у нашей зеленой книжки
нет авантитула с указанием автора, года и места издания, а название ее
на корешке не соответствует тому, которое указано в любом перечне трудов В.М.Тарновского – это просто разрозненные листы из двух журналов, объединенные под одним переплетом. Отдельного издания этой работы никогда не существовало.

Сам Тарновский, конечно, отдать статью из журнала в переплет мог. Но указать, что это труд «доктора Тарновского» не мог совершенно: как мы знаем, в январе 1868 года защита докторской ему еще только предстоит,
а профессиональная этика никогда бы не позволила молодому ученому выдавать себя за доктора до официального признания.

Похоже, что кто-то, а, скорее всего, сам Антон Яковлевич, собрав из разных журнальных номеров разрозненные листки статьи Тарновского, велел передать их в мастерскую, чтобы там их переплели и указали на корешке автора и название.

Почему мы думаем, что это был Крассовский? Именно потому, что название
на корешке не соответствует подлинному: самому профессору это было не важно: он и так прекрасно знал автора, знал, что за труд стоит у него на полке и какова его ценность.

Что же касается дарственной – ну, можем предположить, что, встретив будущее светило венерологии на заседании какого-то научного общества, почтенный профессор и лейб-акушер Антон Яковлевич Крассовский сам попросил Тарновского об автографе, наверняка, смутив молодого врача до крайности.

Впрочем, наши детективные способности проверок не проходили, и все могло быть иначе. Сегодня важно, что работа Тарновского не просто попала в руки профессору, но и удостоилась его личного экслибриса и бережного хранения.

Вот так небольшая книжка из нашего архива являет собой знак глубокого уважения и признания, которые два великих врача и представителя отечественного здравоохранения испытывали по отношению друг к другу.

Эти несколько примеров – далеко не все. Таких книг с дарственными надписями А.Я. Крассовскому в нашем архиве хранится немало. Вот автограф знаменитого французского фармацевта изобретателя ампулы для подкожных инъекций, кислородного баллона и множества других фармацевтических устройств, применяющихся вплоть до сегодняшнего дня, Станисласа Лимузена (1831-1887); вот «Фармацевтическая химия» Юлия Карловича Траппа – академика и заслуженного профессора, действительного тайного советника
и магистра фармации; вот основательный труд по военной хирургии выдающегося французского хирурга Леона ле Форта; вот «Септика и антисептика» выдающегося французского акушера и гинеколога профессора Парижской медицинской школы Стефана Тарнье (1828-1897), и так далее, и так далее – десятки замечательных книг с автографами выдающихся авторов и словами признательности, благодарности и уважения гению русской школы акушерства Антону Яковлевичу Крассовскому.