Бинаразу
Ветер неохотно гонял по земле сухие былинки. Одинокая фигура замерла во дворе, понурив голову, и это не могло не привлечь внимание гостившего здесь Грюна. Делать все равно было нечего, а вид незнакомца в утренних сумерках обещал хоть какое-то развлечение.
- Джахарис? – приблизившись, Грюн с удивлением узнал в фигуре старого друга, давшего ему кров в этом маленьком поселении.
- Тебе что-то нужно? – отстраненно спросил Джахарис, все еще вглядываясь в медленно расцветающий горизонт степи, но мощная лапища северянина уже стукнула его по спине так, что пришлось невольно сделать шаг вперед, дабы не упасть.
- Не тащи атту за яйца, ты о чем заморочился? – Грюн скептично оглядел собеседника. – Баба, что ли, ушла?
Джахарис раздраженно сжал губы и промолчал. Обижать гостя ему совсем не хотелось. Тем более, в голове еще были живы воспоминания о злопамятности хиидов.
-..или мужик?..
- Да нет же! Откуда у тебя вообще такие мысли берутся! – возмутился Джахарис. – Я..как это у вас говорят? Почитаю предков.
- Ты слюни распускаешь, а не почитаешь предков, я же вижу, - хмыкнул Грюн. – Это что у тебя за предки то такие?
- Родители, - Джахарис тяжело вздохнул, понимая, что отделаться от собеседника получится только врезав ему как следует. Этот обычай северян он так и не освоил. – Они погибли от рук гесатто, когда я был совсем сопляком. Каждый сезон трех солнц я вспоминаю о них и о том, какой ценой мне удалось выжить. Это нормально для нас, не бери в…
- Так у тебя бинаразу! – неожиданно оживился Грюн. – Почему ты меня не позвал на пирушку? Это не…
- Чего-аразу? – на этот раз перебил Джахарис. – Первый раз слышу.
- Бинаразу, - терпеливо повторил Грюн, как маленькому ребенку. – Братание с жизнью. Это праздник второго рождения. У южан такого нет? Я всегда знал, что вы туповаты... Ну да ладно. Вместо того, чтобы гонять сопли и рыдать по мертвецам, мы отмечаем бинаразу – радуемся тому, что живы, и благодарим тех, кто ушел вместо нас.
- А еще напиваетесь в жопу и деретесь под столом, как я полагаю, - съязвил Джахарис.
- Не без этого, - усмехнулся Грюн. – Это же жизнь! Ей радоваться надо до усрачки, а не придумывать себе долги. Тебе че, мало проблем обламывается? Живой – и радуйся. Нечего нюни распускать!
Разговор закончился взаимным пожеланием отправиться в дальнее путешествие, но никто не остался в обиде. Если культурные разногласия на Унне не приводили к поножовщине, они считались успешно разрешенными. И правда, вечером хиид добился своего: Джахарис стал на бочку пива беднее, а сам Грюн выкупил у местных овцу, церемонно зажарив ее по собственному рецепту. Когда горизонт снова горел пожаром, а вечерние сумерки наползли на дома, во дворе Джахариса звучали нестройные, но душевные песни. Хиид учил всех желающих провожать Акали с уважением, чтобы грядущий сезон трех солнц выдался не таким жарким. И люди охотно пытались завывать ему в такт. День уходил, а вместе с ним в песнях и огне костров растворялась последняя скорбь.
