Бисер [18+]

-..пережитки прошлого! – твердо закончил капитан.

- Ура, ура, ура! – громогласно поддержали солдаты.

- Все, кто представляет опасность, должны быть уничтожены. Плевать на породу и цвет крови!

- Ура, ура, ур-раа!

«Ура», - уныло подумал Гракх, глядя как его товарищи проверяют снаряжение и готовятся к охоте. Сделанные с помощью мастеров Ордена цепи и сети весело звякали, блестя на солнце серебряными деталями. Тяжелые амулеты висели на шее каждого бойца, напоминая камни утопленников.

«А ведь я тоже опасен», - отстраненно заметил Гракх и тут же криво усмехнулся.

Да, он был поопаснее всякого заигравшегося в небожителя мага, потому что знал правила этой шахматной партии, умел подстроиться под ситуацию и сойти за своего, а главное – с легкостью мог влезть в любую голову, превратив ее содержимое в кашу с привкусом чужих секретов. И все же он, Гракх, стоял на страже людей и общественного порядка, а то, что пряталось в тени высоких дубов и берез – убивало мирных жителей. И солдат. И простых путников. Это была вышедшая из-под контроля сила, и система не могла оставить ее без внимания.

- Чего застыл, солдат?! Шагом марш! – голос командира зазвенел в ушах и, встрепенувшись, Гракх поспешил за остальными.

Лес тихо шелестел, замолкая всякий раз, когда солдаты устраивали перекличку по цепочке. Птицы испуганно прятались в кустах, редкий заяц бросался наутек через овраги. Здесь люди с оружием были лишними. Убрав руку с рукояти меча, Гракх медленно шагал по заранее продуманному маршруту. Он должен был идти в центре развернувшейся линии отряда, чтобы в любой момент по сигналу тревоги броситься на помощь левому или правому флангу. В отличии от него, другие солдаты не обладали магическими способностями и могли полагаться только на защитные обереги и собственное оружие.

«..и кровожадность», - невесело добавил про себя Гракх.

Ему не нравилась вся эта охота на призраков прошлого, уничтожение демонов павшей империи и еще кучу других не менее пафосных названий одного и того же мероприятия – травли всего, что не вписывалось в стройную схему современного королевства. И хотя большая часть «дичи» оказывалась запачкана в крови людей по самые локти, было в этом нечто угнетающее, неправильное.

Размышляя об этом, Гракх не заметил, как отклонился от маршрута. Он должен был пересечь высохшее русло реки, но вместо этого пошел по нему, сделав лишний крюк. Большая часть солдат была уже шагов на сто впереди. Гракх ускорился и ухватился за корень дерева, чтобы выбраться из ложбины. Глина осыпалась под сапогами, заставляя каждый раз соскальзывать вниз.

- Фух… - шумно выдохнул Гракх, рывком подтягиваясь и, наконец, выбираясь из природной ловушки.

- Фух, - дыхнула ему в лицо зубастая уродливая пасть.

Он не успел даже взмахнуть рукой, через мгновение оказавшись вдавленным в дно пересохшей реки. Камни больно впились в спину, перед глазами всё потемнело. Гракх мог бы закричать. Мог бы кинуть наобум заклинание. Но вместо этого он просто лежал, не смея даже шелохнуться. И как только зрение вновь вернулось к нему, он понял, что это было лучшее из решений.

Над ним нависало гротескное, словно нарисованное больным сознанием, существо. Отдаленно оно напоминало оборотня, те же лапы, волчий хвост, шерсть и вытянутая морда, но все было какое-то неровное и бугристое. Длинные руки с острыми локтями, на которых топорщился жесткий мех, больше напоминали паучьи лапки. Морда была кривой, словно ее снизу ударили молотком, и облезшей. Яркие серебристые глаза утопали глубоко в глазницах, делая взгляд бессмысленным и пустым. Чудовище с жадностью рассматривало добычу, но пока Гракх не шевелился, медлило, точно ожидая от него сигнала к действию.

Пробившийся сквозь листву луч солнца осветил влажные проплешины на плече зверя, скользнул по большим ушам и – вдруг! – блеснул чем-то красным. Маг присмотрелся, только теперь заметив деталь, все это время разительно выбивавшуюся из общей картины. На густых космах оборотня висели маленькие разноцветные бисеринки. Красные, желтые, синие, фиолетовые. Они были нанизаны на аккуратно заплетенные косички и казались такими маленькими, что просто терялись на фоне черной громады.

- Я не охотник, - совершенно искренне выпалил Гракх, задней мыслью понимая, как жалко и глупо это звучит. – Смотри, на руке. Такие же, как у тебя.

Мужчина медленно покрутил запястьем, чтобы из-под рукава выбились яркие ряды желто-синей фенечки. Зверь склонился ниже, рассматривая красивую вязь стеклянных бисеринок – прощальный подарок дочки зажиточного купца, которой солдат подарил незабываемую ночь перед походом.

- Фии-аа-лррр-ка, - неожиданно прорычала тварь, медленно спускаясь всем телом в ложбину.

- Д-да, фиалка. Нравится? Я могу…

Договорить Гракх не успел. Длинные пальцы с тупыми когтями просто скользнули по его груди, и куртка, отчаянно треща, разошлась на кожаные лоскуты, тут же завернувшиеся в спиральки. Маг почувствовал себя яблоком в руках умелого повара, снимающего шкурку легкими движениями ножа.

Чудовище остановилось на мгновение, оценивая результат, и демонстративно положило указательный палец на шею Гракха. Коготь больно надавил на кадык, оцарапал кожу и вспорол пуговицу на рубашке. Ткань натянулась – треск! – очередная пуговица с мясом полетела в сторону. Снова натяжение, и коготь заскользил по груди мага, задерживаясь лишь на долю секунды у нового препятствия.

-..тебе помочь? – Гракх хотел стянуть рубашку с плеч, но предупреждающий рык остановил его.

Кривые зубы щелкнули в паре сантиметров от тела, одним резким движением срывая остатки рубашки. Когда челюсти сомкнулись на ремне, прихватив кожу на животе, Гракх почувствовал, как по спине бегут холодные капли пота. Тварь тряхнула головой, буквально вытирая магом дно русла. Раз, два, три… Ремень не выдержал, порвавшись. От очередного рывка сползли штаны, и мужчина так и остался лежать в комичной позе посреди густого леса в компании с плешивым монстром. Последний отстранился, сосредоточенно разглядывая Гракха. Пауза затягивалась.

- Ты – девушка, да? – неожиданно осенило мага. – Солдаты…сделали тебе больно?

Оборотень зарычал и кулак, размером с голову Гракха, врезался в землю рядом с ним.

- Понял, понял! Ты сама обидишь, кого хочешь… Тебе нравится бисер? – маг коснулся браслета на руке, который теперь не скрывала никакая одежда. – Хочешь, я подарю тебе это?

На мгновение магу показалось, что зверь ухмыльнулся.

- Нет, ты могла бы и сама забрать его, но…гораздо приятнее, когда тебе это дарят, правда?

Не думая о последствиях, Гракх осторожно сел и развязал завязки браслета, затем встал, придирчиво осмотрев чудовище. Штаны окончательно упали с колен на землю, но сейчас было явно не время их поднимать.

- Прошу, можно вашу руку, мисс? – Гракх галантно поклонился, беря массивную ладонь зверя и повязывая браслет на безымянный палец – единственное место, где он мог удержаться держаться. – Вот так..нравится?

- Да, - голос прозвучал властно и четко.

Мага откинуло энергетической волной. Вместо чудовища перед ним стояла острая, как скульптура из гранита, женщина. Молочно-серая кожа была расцвечена синяками и ссадинами от дикой жизни. Короткие черные волосы украшали нитки цветного бисера. Холодные серебристые глаза смотрели теперь строго и требовательно. Гракх невольно сглотнул:

- Ты..очень красивая.

- Говоришь, не охотник? Докажи, - жесткий, лишенный мягкости голос удивительно шел состоящей из острых углов незнакомке.

Гракх склонился, снимая сапоги и выпутываясь из штанов. Сделав шаг навстречу, он смело и даже отчаянно коснулся мозолистыми пальцами талии женщины. Гладкая и холодная. Мужчина невольно поджал губы и уже нежнее провел рукой вверх, согревая девушку теплом своей ладони.

- Разреши?..

Не разрешит. Маг прервал ласкающее движение рук. Ей не нужна его подачка. И любовь не нужна, сколько бы он не убеждал ее в искренности своей любви с первого взгляда. Да и какая любовь?.. Сердце все еще пропускало удары, болезненно замирая каждый раз, когда собеседница зло щурилась. И раз ей не нужно ни тепло, ни забота…

Гракх опустился на колени, коснувшись губами плоского живота. Язык заскользил вокруг пупка, оставляя на коже влажный след. Спустился ниже – к бедру, надавил на синяк. Гракх не видел, но был готов поклясться, что незнакомка поморщилась и коротко улыбнулась от этой дерзости. На мгновение отстранившись, мужчина склонился еще ниже, в раболепном поклоне, целуя колени. Недоверчиво напряглись мышцы под пергаментной кожей – не знает, всерьез он или придуривается. Гракх и сам не знал.

Резкий подъем и нос зарывается в жесткие волосы на лобке. Руки ложатся на крепкие икры. Вот так, тише, волчица, тише. Никто не манит тебя в капкан. Язык пробирается глубже, дышать приходится реже, но кожа наконец-то теплеет, и Гракх чувствует, как ритмично сокращаются мышцы и пульсирует кровь. Он двигается в унисон, становясь все наглее и резче. Не думай, кусачая, что ему надо только лишь выжить.

Ноготки больно впиваются в кожу на затылке. Она не привыкла отдаваться на волю случаю. Крепко сжав волосы, двигает головой, как ей хочется, вжимает поглубже и грубо тянет назад, заглядывая в глубину глаз. Не врет ли? Не притворяется? А, может, боится?

Нет, дикая, он не боится. Ладони оглаживают ладные бедра и – рраз под колени! Она, как осинка, падает на темную глину. Вот так, раздвинь ножки, чтобы было удобнее. Гракх не претендует на большее, он покорно ласкает и греет ее своим сбитым дыханием. Не лаской, родная, так послушностью и подчинением. Тебе же это знакомо и слишком привычно?

- Выше… - с бескровных губ слетает стон и пальцы отпускают сжатые волосы.

Гракх поднимается выше, хватая зубами нежную кожу. Краснеет и розовеет, наконец-то, долой мертвую бледность! Язык бежит по соску, вычерчивая неровную линию. Обратно и снова по кругу, пока он наливается кровью. Теперь укусить! И тут же почувствовать когти на ребрах. Просыпайся, клыкастая, это танец с двумя ведущими!

Дрожащая шея. Гракх замедляется и робеет. Нельзя спугнуть, нельзя допустить, чтобы черная шерсть снова вздыбилась на загривке. Она слишком много боролась, она привыкла к измене. Поэтому Гракх оставляет на коже дорожку из поцелуев, коротких и быстрых. Лишь достав подбородок, он игриво кусает его, добровольно проваливаясь в ледник серых глаз.

Страшно, холодно, больно. Сколько чувств и сколько теней кружатся в снежной буре на дне. Достать до них невозможно, и мужчина сдается, покорно отводя взгляд.

Вдруг звонко касаются щек две узких ладони. Боль обжигает, но губы сливаются в поцелуй. Единственный, настоящий. Она разрешает, теперь они вместе на равных.

- Я не охотник… - шепчет безумный, раздвигая острые ножки. – А тебе идет бисер.

Закончится лето, наполнится русло студеной водицей, замерзнет зимой и снова вспенится с первыми теплыми днями. И будет на дне, среди комьев земли и вязкого ила слабо блестеть стеклянная бусинка цвета калины. Никто не увидит ее, кроме двух метущихся взглядов – острых искрящихся льдинок и ярко пылающих искр костра.