Жизнь после
Томительные секунды. Они молчат, все до единого. Отводят взгляд, сжимают руки любимых. Никто не хочет закончить свой путь вот так, никто не готов пожертвовать самым дорогим ради зыбкой надежды для других. И чем дольше они тянут, тем неотвратимее надвигается смерть. Это не может продолжаться вечно.
Джефф ловит взгляд Рейн, мягко сжимает ее щиколотку. Девушка отчаянно подается вперед, но, сидя на каммере, она не может дотянуться до супруга. Слишком поздно до нее доходит ужасающий замысел Джеффа. В его серых глазах тлеет чувство вины.
«Прости», - в спертом воздухе церкви завязает невысказанное прощание.
- Я готов, - Джефф выходит вперед.
Рейн хотела бы броситься на Королеву Банши, заградить собой глупого мужа, провалить его, да хоть бы и сломать обе ноги, лишь бы остановить движение навстречу распростёртым объятиям бледных рук. Впервые в ее душе зарождается не страх за Джеффа, не волнение, нет. Это настоящая ярость. Почему он решил за нее?!
Рейн хотела бы схватить его и броситься прочь, как можно дальше отсюда. Плевать на остальных. Пусть весь мир вспыхнет моровым пламенем! Они проведут остатки дней рядом и умрут, свернувшись в теплый клубок. А может и вовсе переживут жатву. Всё останется позади, а совесть…а с совестью она как-нибудь договорится.
Рейн хотела бы иметь смелость первой выступить вперед и отдать всю себя. Она хотела бы так много, но вместо этого сидела в седле, как вкопанная.
- Сильный, как многолетний дуб, с пикантной ноткой червоточины в самой сердцевине, - схватив мужчину за подбородок, изрекает Королева банши, облизнув холодные губы. – А потому считающий, что лучший подарок ей – смерть.
Джефф не успевает ответить Королеве. Она легко и просто притягивает его к себе и нежно касается губами лба, как могла бы поцеловать своего нашкодившего сына мать. На шее мужчины проступают черные письмена. Они становятся всё насыщеннее, пока не превращаются в гниющую пустоту, всасывающую живую плоть вокруг.
Рейн видит только затылок Джеффа и небольшой кусочек лица Королевы. Налившейся чернотой глаз смотрит прямо на нее. Рейн проваливается в эту воронку и безвольно скользит вниз, туда, где ее ждет…небытие? Нет, хуже, многим хуже. Она останется жить и будет в твердой памяти, чтобы каждую минуту своего существования вспоминать об этом дне. На мгновение глаза Королевы приобретают холодный голубой цвет и до боли знакомое выражение саркастичного спокойствия.
Тело Джеффа рассыпается настолько мелкой пылью, что ее практически не видно в полутьме церкви. Только его истлевшие одежды повисают в руках ведьмы. Она улыбается Рейн, как улыбается гость таверны разносчице, принесшей столь изысканное блюдо. Тонкие пальцы с острыми когтями перебирают ткань, аккуратно складывая ее.
- Возьми, дитя.
Только теперь Рейн обретает способность двигаться. Она спешивается и подходит к самому ненавистному существу на земле, протягивая руки. Рубашка еще хранит тепло тела Джеффа. Стиснув ткань в ладонях, девушка ловит последние угасающие следы его присутствия. Королева смотрит на нее внимательно, долго, и в ее взгляде нет ни сожаления, ни злобы, только любопытство.
- Вернешь, как будешь готова принять свою судьбу.
То есть стать еще одним деликатесом, пусть не столь сытным, но богатым на вкус благодаря своей многолетней выдержке. Рейн медленно делает шаг назад, сгорбившись, кто-то кладет руку ей на плечо, спешно уводя прочь. И этот кошмар не заканчивается. Компания покидает деревню банши через парадный вход, и никто, совершенно никто не мешает им в этом. Цена заплачена сполна.
День сменяется днем. Неделя неделей. И Рейн продолжает жить. Вернувшись домой, она садится на слишком большую для нее одной кровать, рассматривая подаренное Деметрой зелье. Забыть всё, что было, начать с чистого листа – достойная плата.
Склянка разлетается на куски, выскальзывая из ослабевших пальцев. Рейн равнодушно смотрит на светящуюся золотом жидкость, быстро теряющую свои волшебные свойства. Слишком простой путь. Слишком несправедливый по отношению к Джеффу. Сейчас надо заняться каммерами, маднагом, наладить быт и…как же хочется спать. Девушка откидывается назад и мгновенно проваливается в спасительное забытье.
Утреннее пение птиц и яркий свет в глаза вырывает Рейн из сна. Она бессмысленно смотрит в потолок, а потом плеча неожиданно касается чья-то рука.
- Мы заспались, - Джефф зевает, нехотя привставая на локтях. – Впрочем, иногда можно себе…Рейн? Милая! Где болит?
Сухие, но такие теплые ладони стискивают ее острые плечи. Джефф беспокойно осматривает супругу, щупает ее, тщетно пытаясь найти источник боли. Рейн не в силах остановить его. Безвольно лежа на руках мужа, она рыдает в абсолютной тишине. Так, как никогда в жизни.