Злоупотребление оружием и словами на фехтшуле XVI века

Источник: https://martcult.hypotheses.org/1282 Miente Pietersma (May 24, 2021)

23 июля 1546 года городской совет города Золотурна получил ходатайство от местного скорняка Ханса Тегеншера. Будучи страстным фехтовальщиком, Тегеншер подал прошение с просьбой разрешить организовать так называемую фехтовальную школу (Fechtschule), где он мог бы обучать заинтересованных и желающих боевым навыкам, т.е. заплатить за «похвальное мужское искусство» — lobliche manßzucht.[1] Подобное мероприятие требовало одобрения властей, поскольку те опасались беспорядков. Получение такого разрешения зависело от способности Тегеншера убедить совет в том, что его школа будет безопасным упражнением в воинских добродетелях.

Сохранность документа под названием Ordnunge des Fächtens halb (Положение об учреждении фехтования) в Кантонном архиве Золотурна — настоящая удача. Хотя источники, связанные с фехтовальными школами, часто встречаются в период с XVI века, свидетельства от самих организаторов крайне редки. Тегеншер указал, какие приёмы он будет преподавать, по какой цене и с какой периодичностью будут проходить занятия.[2] Более того, он перечислил наказания за различные формы дурного поведения. Эти правила, колеблющиеся от обыденных до весьма необычных, были включены в прошение, вероятно, не просто так. Независимо от того, имели ли они целью купировать реальные риски нарушений общественного порядка или лишь развеивали стигмы вокруг боевых состязаний, эти нормы должны были помочь Тегеншеру успокоить совет.

Чтобы понять, как именно это происходило, данный текст сравнивает некоторые из этих положений с другими документами из Золотурна и аналогичными правилами фехтшкол из Аугсбурга. Они раскрывают тонкие манёвры в сложной боевой культуре города, от простого регулирования обращения с оружием до предотвращения летальных конфликтов.

Первым в списке Тегеншера запрещено богохульство — использование имени Бога в гневе (Gottes namen in zornes wyse), за что налагался штраф в один фрибургский шиллинг.[3] Такая озабоченность соблюдением норм языка характерна не только для этой конкретной фехтовальной школы. Например, Фехтовальный устав Аугсбурга конца XV века упоминает, что за «неуместные речи» (ungepürliche Reden) официальные лица делают строгие замечания.[4] Кроме того, правило Тегеншера следовало в русле политики самого совета Золотурна: между 1525 и 1545 годами город принял не менее девяти постановлений, запрещавших богохульство, часто касавшихся также досуговых занятий, таких как пьянство и игры.[5]

Личные оскорбления выделены в отдельное правило, хотя затронут лишь один конкретный случай. Тот, кто называл другого лжецом (den andern heiß liegen), должен был заплатить такой же штраф — один фрибургский шиллинг.[6] И этот запрет не был уникальным для Золотурна: в аугсбургском документе также обычные «неуместные речи» и прямые оскорбления также разделяются. Участникам там категорически запрещалось называть других мошенниками (Schelm), ворами (Dieb) или использовать другие «возмутительные нападки» (frvuenlichen antaschen).[7] За нарушение этого правила полагался не просто выговор, а немедленный штраф в один рейнский гульден.

На первый взгляд такие запреты кажутся странно специфичными. Одинаковые штрафы за оба языковых нарушения в Золотурне вызывают вопрос, почему Тегеншер перечислил их в двух отдельных пунктах. Ещё более примечательно резкое ужесточение наказаний за оскорбления в Аугсбурге. Однако подобные слова имели особое значение в городской культуре: это были настоящие «боевые слова». Готовность опозорить противника как мошенника, вора или лжеца была стандартным элементом маскулинности в раннее Новое время, равно как и последующая физическая реакция на оскорбление.[8]

Золотурн не стал исключением. Организованные Тегеншером мероприятия находились в контексте более широкой культуры насилия, скрытой под формальными правилами поведения. Об этом свидетельствует постановление совета примерно за год до этого — 13 октября 1545 года. Совет был обеспокоен стычками и распрями (stoß und span), возникающими из-за попыток людей силой восстановить свою честь после оскорбления (mitt der hande […] vil rechtens zehaben).[9] Это могло крайне быстро перерасти в серьёзный конфликт: клевета упоминается как причина нанесения серъезных травм и даже убийства (zu zytten groß schaden unnd todtschlage vollgen mogen).[10]

Хотя Золотурн уже подтвердил закон о нарушении мира (Trostungsbruch), в 1491 году, совет сочёл необходимым принять новый закон.[11] Старый закон предусматривал систему прогрессирующих штрафов в зависимости от того, ограничивался ли инцидент словами, рукоприкладством, использованием холодного оружия, пролитием крови или убийством. Однако уже в 1545 году указанные оскорбления считались настолько серьезными, что совет понимал: люди могут прибегнуть к насилию ради защиты своей чести.[12] В результате именно тот, кто произносил такие слова, считался ответственным за дальнейшую эскалацию насилия.

Подобное правило существовало и в других немецких городах. Его обоснование заключалось в том, что оскорбление чести равносильно нападению на человека, и любая реакция может рассматриваться как самооборона.[13] Показательно, что единственное оскорбление, прямо запрещённое Тегеншером (den andern heiß liegen), совпадает с первым в списке постановления от 1545 года (den andern fräffenlich heist liegen). Возможно, называть кого-то лжецом действительно было наиболее распространённой формой провокации в Золотурне XVI века, требовавшей особого внимания. А возможно, Тегеншер просто выбрал наиболее известный пример, символизирующий все оскорбления. В любом случае, это правило позволяло ему учесть потенциально взрывоопасное сочетание агрессивных мужских ценностей и практики владения оружием.

Обе нормы, регулирующие язык в фехтовальной школе, представляют собой нечто большее, чем просто запрет на определённые слова. Они являются осторожным дистанцированием от проблемных дискурсов, окружавших досуг и воинскую идентичность в XVI веке. Само понятие «игры» (досуга) регулярно подвергалось законодательному контролю, прежде всего из-за его богохульного характера. Фехтовальные школы тут не были исключением из подозрительного отношения к групповым мужским собраниям; в Люцерне, например, их разрешали только в случае полного отсутствия «игры».[14] Более того, сама воинская культура, породившая фехтовальные школы, несла в себе риски: от мужчин ожидали готовности отстаивать не только город, но и свою честь.[15] Поэтому правила контроля за общением помогали Тегеншеру представить его школу как серьёзное воинское мероприятие, а не источник возможных беспорядков.

Нормы, касающиеся обращения с оружием, также способствовали такому образу. Тегеншер запрещал бросать или иным образом неправильно размещать оружие (gwer), налагая за это обычный штраф в один шиллинг. Аналогичное правило о запрете бросать оружие где попало есть и в уставе стрелковой гильдии Золотурна 1555 года.[16] Однако если в случае с метательным оружием запреты обычно объяснялись страхом перед случайным выстрелом [17], то холодное оружие, используемое в фехтовальной школе, несло опасность иного характера. Правило также не учитывает очевидные причины травм, такие как неосторожное махание. Следовательно, наказание за злоупотребление оружием, возможно, было связано не столько с безопасностью участников, сколько с сохранностью самого оборудования.

Были ли участники обязаны приносить своё оружие или оно предоставлялось городом — достоверно установить невозможно. Как и любой автономный швейцарский или немецкий город, Золотурн ожидал от граждан,что они будут вооружены. В то же время маловероятно, что оружие, проверяемое на многочисленных инспекциях защитного снаряжения (Harnischschau), предназначалось для фехтшкол, где с конца XV века использовались специализированные тренировочные мечи.[18] Кроме того, в других городах существовали коллективные склады учебного оружия: например, в 1470 году Страсбург предоставил мечи и посохи для фехтовального турнира.[19] Аналогично, фехтшколы в Аугсбурге организовывались местным фехтовальным братством, имевшим собственный арсенал. В одном из документов даже упоминается, что оружие принадлежит городу, но эта строка была затем вычёркнута.[20] Таким образом, вполне возможно, что оружие для золотурнской фехтшколы предоставлялось из городского арсенала. Необходимость возвращать его в целости и сохранности объясняет внимание Тегеншера к аккуратному обращению.

Второе правило, касающееся оружия, на первый взгляд кажется очень расплывчатым. Оно гласит: если участник прекращает использование одного «оружия» (gwer), он должен оставить другое в покое, до тех пор, пока Тегеншер не закончит урок; только после чего можно взять следующее.[21] Ранее термин gwer относился к оружию в целом, к конкретным объектам, к которым следует относится бережно. Однако в данном случае это не так, поскольку не объясняет внезапную разницу между одним оружием и другим. Однако термин gwer также может быть использован для описания видов оружия и боевых дисциплин. В Аугсбурге будущие организаторы фехтшуле должны были пройти тест, по крайней мере, в трех дисциплинах (wöhren): посох, меч и дюссак, чтобы продемонстрировать свои навыки.[22] В том же документе слово wöhr также используется для описания "любого оружия", а поднятие или опускание одного из них является ритуальным знаком для начало и конец спарринга или урока.[23]

Если принять, что для Тегеншера термин gwer имел двойное значение, второе правило становится более ясным. Если фехтшкола в Золотурне должна была охватывать несколько боевых искусств, логично, что Тегеншер подчеркнул: ученики следует использовать только те виды оружия, которые соответствуют текущему уроку. В совокупности оба правила, касающиеся оружия, ещё больше усиливают образ фехтовальной школы как дисциплинированного воинского мероприятия, где оборудование (возможно, городское?) используется аккуратно и только под надлежащим руководством.

Древняя боевая культура средневековых и ранних современных городов имела множество граней, не всегда совпадающих и иногда даже конфликтующих. Интересно проследить, как эти противоречивые элементы оказались эффективно вплетены в небольшое ходатайство шестнадцатого столетия. За кажущимися расплывчатыми или странными правилами скрывается сложная боевая дискуссия, раскрывающая идеалы, предубеждения и организационные сложности, связанные с устроением фехтовальной школы. Для более глубокого понимания необходимо детальное сравнение других уставов с близкими источниками. Это поможет лучше осознать природу этих сложных событий, сочетающих обучение самообороне, гражданский долг и досуг.

Благодарности

Исследование выполнено в рамках общего проекта по изучению «Ordnunge des Fächtens halb» Ханса Тегеншера, в котором участвуют доктор Даниэль Якет (Университет Берна), Мацей Талага (Университет Варшавы) и Мьенте Питерсма (Университет Берна – Университет Гронингена). Результаты будут представлены на научных форумах, включая специальную сессию на Конференции «Боевые искусства, традиция и глобализация» в Лозанне (перенесённой с 2021 на 2022 год). Проект связан с планируемой выставкой о позднесредневековой боевой культуре Золотурна в старом арсенале (Museum altes Zeughaus), организованной исследовательским проектом «Боевая культура в средневековых городах» при Университете Берна.

[1]. “Ordnunge des Fächtens halb,” 23 July 1546, Mandatenbuch 1, pp. 358-359, l. 31. Staatsarchiv Kanton Solothurn. См. текст в редакции Charles Studer, Rechtsquellen des Kantons Solothurn, Zweiter Band, Mandate, Verordnungen, Satzungen des Standes Solothurn von 1435 bis 1604 (Aarau: Verlag Sauerländer Aarau, 1987), pp. 332-333.

[2]. Об этих элементах читайте в книге Даниэля Жаке - “Fencing and shooting in the city of the Solothurn during the 15th and 16th century. Более подробный обзор правил проведения боевых состязаний.” В Urban Contests of Renaissance Europe, eds. Christian Jaser, Jean-Dominique Delle Luche and Daniel Jaquet. Turnhout: Brepols (forthcoming).

[3]. “Ordnunge,” l. 19-20.

[4]. “Augsburger Fechter Ordnung,” 16th century, Cod.I.6.2º.5, fol. 4v, l. 3-4. Oettingen-Wallersteinische Bibliothek, Universitätsbibliothek Augsburg.

[5] See Mandates numbered 101, 105, 130, 140, 163, 181, 204, 224, and 236 in Stuber.

[6] “Ordnunge,” l. 23.

[7] “Augsburger Fechter Ordnung,” fol. 4r, l. 25-29.

[8] B.A. Tlusty, The Martial Ethic in Early Modern Germany, Civic Duty and the Right of Arms (New York: Palgrave Macmillan, 2011), 103.

[9] Studer, p. 324.

[10] Idem.

[11] Studer, p. 86-87.

[12] Aber wär sonst siner eren geschollten würde, der sol darum dhein gwalltige hande bruchen, sonders das rechte zü rettunge derselben siner siner eeren suchen und fürnämmen […] [7]Wan aber einer dem andern flüchtett, mit was flüchen oder schwüren das sin wurde, unnd der annder darüber schlüge, sol dasselb je nach ungeschicklickeytt unnd gestallte der schwüren gehallten und gestrafft werden. Studer, p. 325.

[13] Tlusty, p. 66.

[14] Walter Schaufelberger, Der Wettkampf in der Alten Eidgenossenschaft: Zur Kulturgeschichte des Sports vom 13. Bis ins 18. Jahrhundert (Bern: Paul Haupt Verlag, 1972), 143.

[15] Tlusty, p. 63.

[16] Stuber, pp. 364-365. Tlusty, p. 80.

[17] Tlusty, p. 80.

[18] Число мандатов составляло 143, 196, 198, 221 и 230 соответственно.

[19] Tlusty, p. 214; Olivier Dupuis, “A fifteenth-century fencing tournament in Strasburg,” Acta Periodica Duellatorum 10 (2015): p. 72.

[20] “Augsburger Fechter Ordnung,” fol. 5v, l. 5-18.

[21] Und so einer in einem gwer vffhörtt, sol er die andern ligen lassen, biß er vßgelertt hatt, alls dann mag er in einem andern wol anfachen. “Ordnunge,” l. 27-28.

[22] “Augsburger Fechter Ordnung,” fol. 2r, l. 24-28.

[23] Idem, fol. 3v, l. 15-30.