Путь хранителей. Голос первый: Владыка и учитель
«Исхар спорит с Уорлогом за звание первой человеческой империи. Однако все доказательства этого давно утонули в болотах».
Руах из Аль-Джамии, Льер из Соултрада, «История древних царства срединного Лаара» в трех томах с исправлениями и уточнениями, А-Д: - 8901 с. (Т I).
Лаар. Новый Исхар
Тронный зал мало подходил для приема послов: тесный, с покрытыми болотным плющом колоннами, больше походящий на небольшую залу столичного музея, посвященную истории болотных царств прошлого. Впрочем, сама столица молодого государства была не более чем облагороженными руинами. По дороге сюда посольство степной империи прошло ряд вполне примечательных городков и поселков, отстроенных с нуля на специально выбранных осушенных местах. Но чем дальше в глубину исхарских болот, тем больше поселения принимали вид руин древних городов. Сам Исхар как столица был наиярчайшим представителем архитектуры первых царств и империй людей в Лааре. Город-руины, город-музей, город-гордость в коллекции его владыки Ярхата, унгара-историка, обратившего многовековую историю вспять. Угасающая болотная цивилизация возвращала себе цивилизованность.
И вот посла степной империи, явившегося по личной просьбе владыки Ярхата, принимали в тронной зале со всеми почестями. Свиту владыки Исхара составляли тролли и речные девы с их многочисленными Искажениями, а среди слуг мелькали зеленые поганцы-гоблины и урги. Эйден ожидал фарса, но увидел совсем иное. Дисциплину, порядок, учтивость надстроенные над традициями троллей, над видом древних руин города, над вонью болот и их жителей. Сам владыка Ярхат соединил в себе две реальности: одну из них помнил сам Эйден – сейчас он видел перед собой возмужавшее лицо своего подающего надежды студента из времен до Катаклизма. С другой стороны, перед ним стоял владыка болот. Одеяние Ярхата сочеталось по цвету с болотным плющом, произрастающим прямо в тронной зале. Приглушенный зеленый цвет, перья трясинной неясыти, почитаемой троллями мудрейшей птицей, украшали плечи Ярхата и корону на царственном челе – серебряный обруч, точная копия короны последнего регента Уорлога.
Верительные грамоты Ярхат принял довольно быстро, хотя и потрудился прочесть их вслух прямо перед ожидающими его решения послами. Скорее всего, владыка сделал это для троллей, читать не умеющих.
До столицы добрался далеко не весь отряд. Два дня после перехода границы степи и болот Эйдену пришлось пробиваться через земли архаалитов, что тонкой пограничной полосой пролегли между Новым Исхаром и степью. Но все ж три четвертых отряда дошли сюда. Легионеры, рыцари, оруженосцы и личные телохранители самого Эйдена. «Помощь» для болотного царства. Знать бы точно, с кем им предстоит воевать теперь. Встреченные в землях архаалитов племена ижоров и хеддов неприятно удивили стойкими к исцелению ядами, а в землях самого Исхара путников чуть не смыла в топи волна, достигающая головы рыцаря верхом на боевом коне. Слава Сеггеру и Дзару, в болотах было, за что удержаться супротив водной напасти.
– Волею своей, владыки Нового Исхара и Уорлога, подкрепленной вассальными клятвами короля Астейроса и вождя Снирка, и благословлением Омулу, бога вод, жизнь дарующих, принимаю посла Эйдена и людей его под свою защиту в землях и водах. Пока зла не творите, и вам зло творимо не будет, – Ярхат сказал что-то еще, по ощущениям Эйдена это была короткая форма на троллином наречии. Тролли одобрительно кивнули. К удивлению магистра, болотные громилы с самого начала рассматривали доспехи рыцарей, а не оценивали, в какой котел тот или иной воин поместится. Да и сами тролли в Исхаре все чаще щеголяли кованым оружием и приличными доспехами гномьей работы поверх шкур и плащей.
Еще несколько кивков и поклонов, и с церемонией было покончено. Одна из речных дев по велению владыки сопроводила рыцарей в отведенные им дома и помещения, а некий Вайрен взялся показать казармы для остальных людей. Эйден кивнул телохранителям, и они присоединились к остальным, осматривать временное жилище. С Эйденом остался только Солд – алмазный голем не был в полной мере телохранителем, но магически был привязан к создателю и дальше некоего радиуса не уходил в принципе.
Теперь и сам Ярхат стал немного другим: напускное «величие» сменилось легкой усталостью и вполне живой радостью. Эйден так и представил, как бывший студент сейчас начнет хвастаться, мол: «Смотрите, учитель, как я возвысился, чего добился. А то вы, нас, студентов, всё неучами считали». Но магистр сам себя одернул, вспомнив, сколь скупым на эмоции был Ярхат в годы студенчества. Сухарь. Книжный червь. Педантично изучавший сначала историю создания заклинания, затем само заклинание, а за ним еще и все записи по его использованию и варианты реального применения. Но историю Ярхат любил больше и несколько раз лично выезжал на раскопки с экспедицией Эйдена. То было до Катаклизма. Другой мир, другое время, другие люди. Ярхат должен был стать частью ордена Тоа-Дан, но закончил как историк-хронист, а стал владыкой болот. Судьба и время, время и судьба.
– Учитель… Простите, посол Эйден, приглашаю вас разделить со мной вечернюю трапезу в моих покоях. Если вы не сочтете необходимым быть с вашими людьми, конечно.
– Благодарю за приглашение, владыка. Не смею отказываться. Нам как раз стоит многое обсудить. В том числе кроме дел посольства.
Покои владыки Исхара оказались еще скромнее тронного зала. Вершина башни Первой плакальщицы – высочайшая точка в городе — была только частично отреставрирована. Стрельчатое окно расширялось в пролом в стене башни, через который можно было свободно выйти в пустоту взрослому человеку. Вездесущий болотный плющ оплел потолок и закрыл собой другие окна. Само убранство намекало на максимально эффективное использование покоев владыки: несколько сундуков, шкафчики с флаконами, пара столов и скамьи вместо удобных стульев. Скорее лаборатория алхимика, чем покои царя. Но были и странности: еще при подъеме в башню Эйден заметил легкий ручеек, прозрачной змейкой истекающий со ступеней. Ручей тек отсюда, из покоев — вернее сюда. Ручей тек вверх! И здесь, переползая через пол башни, ручеек обрушивался в стенную брешь и оттуда падал в небо.
Они уселись за стол, нагруженный бумагами, а не склянками, как второй. Пара гоблинов быстро установила рядом несколько стоек, а на каждой поднос с едой. На сам стол с документами и каменными табличками гоблины не покусились, видно, зная привычки владыки и важность бумажек. Еда не поражала изысками. Еще в походном лагере Адрелиана магистр оценил современных правителей – Катаклизм унес с собой роскошь и мотовство в окружении и делах монархов. Новая порода владык возвела в ценность отмерять самим себе предел необходимого лишь в чуть большем числе, чем своим подданным. Однако простая еда оказалась вполне вкусной. Жареные кусочки болотного батура с капустой шли гарниром к поджаренным мелким окунькам. Вино из ягод дикого винограда кислое, но не хмельное. Обычного хлеба не было, взамен темно-коричневые лепешки из листьев батарза: жесткие для старческих зубов магистра, но для него рядом стояла маленькая миска с маслом койи белой – размачивать лепешку и заодно окунать туда для вкуса куски окуньков. Вместо десерта на тех же лепешках лежала малая горстка орехов и большая горсть болотных ягод.
– А вот эту лучше не есть людям. Сивин синий ядовит для печени.
– Это в степях сивин лучше не есть. Он произрастает только на западе Исхара, оттуда его долгими тропами везли в степь на экспорт. За время пути ягода наполняется гнилью и перебродившим соком, так она и становится ядовитой. В степи его только в таком виде и видели, а здесь он свежий и вполне полезный, учитель. Не обижайтесь, многие истины из учебников, касавшиеся болот, я и сам пересмотрел в иную сторону, оказавшись здесь.
– И как только тебя перед этим пересмотром не съели тролли-людоеды?
– Я им запретил меня есть. И других людей. И гномов. Думаю запретить эльфов, но в болотах этот вид редок. Деликатес. Первым делом пришлось освоить их законы и найти тех, кто вообще эти законы знал.
– И тролли послушали покусившегося на их древние законы?
– Их вожди — да. Шаманы – да. Остальные слушали уже вождей и шаманов, затем младшие старших. Слабые – сильных. История в этих землях и среди слабых умом стала сильным оружием. Я лишь указал троллям на то, что они были рабами людей Исхара, что владыками были именно люди. Оставалось объяснить, как хорошо жилось в самих империях, упустив, за счет чего так было.
– И посадить на трон Астейроса. Не пытайся напустить тумана на свое воцарение, владыка, я изучал этот вопрос.
– Астейрос стал лишь финальной гирькой на весах, перевесив чашу правил супротив чаши прежнего беззакония. Сложнее пришлось с девами.
– Тебе ли? Владыка не зря открыто называет себя унгаром. В твоей крови действительно течет немало влаги первых людей Лаара, не столь разбавленной, как у многих иных, называющих себя унгарами. Я ведь помню магию до Катаклизма, сам ей учился и сам преподавал. Мы были слабы. Вызвать легкий дождь, поднять воду из подземных пластов, полечить захворавшую скотину. Боевая магия на уровне укрепленного оружия, поджигания друг другу полов мантии, искорки молнии, едва опаляющей ус кошки. А затем бум, огненный дождь, а в нем рунные кристаллы. И самый большой резонанс с их энергией у тех, у кого прослеживается прямая родословная с унгарами – первыми людьми, века и века назад появившимися в этих заболоченных землях.
– Мой отец был из степняков.
– Я знал Руаха. Жаль его, пропал во время Катаклизма. Тебе любовь к истории именного от него досталась. Но все же… я стар и не способен особо к учению и познанию новой магии. А вы, молодые, такие чудеса осваиваете! Будущий владыка пришел в болота один, но с горсткой рунных камней. И через пару месяцев за твоей спиной стояли тролли, вайлы, речные девы. Унгар-историк и рунная магия. Хитрейший коктейль. Ты подчинил себе волю Астейроса.
– Всего лишь купил ему молот за один рунный кристалл. Быть унгаром не просто: из нескольких десятков воинов за моей спиной каждый раз приходилось, тонко оценивая, выбирать только тех, чей разум здесь и сейчас был открыт для манипуляций рунной магией. И магией имен. Но вы здесь не за этим, учитель. В вашей свите я разобрал нескольких созданий, точно так же подчиненных магией.
– Мои телохранители. Я ведь не унгар, владыка. Мне доступна манипуляция лишь с парой десятков камней, и то переутомлюсь. Стар и глуп.
– Ха, и это мне говорит магистр ордена Тоа-Дан! – Ярхат хлопнул себя по колену, да так, что одна из кружек с кислым вином выплеснула свое содержимое на пол. Гоблин-прислужник поспешил заменить чашу.
– Глупо было вести в болота тяжелую рыцарскую конницу. Но за людей, конечно, спасибо. Оборонять столицу сейчас трудно. О чем я хотел поведать, учитель. С архаалитами вы пересеклись, я уверен. Тени Исхара, мое воинство. сдерживает их вполне успешно. Те, что на востоке – отгородились от Исхара призраками и утопцами, но первые все больше улетают куда-то в сторону гор, а утопцы гниют и не страшны. Западные архаалиты хитрее: то и дело они засылают своих проповедников в мои земли. К ним присоединяются тролли и девы, даже сеггерианцы, бежавшие из степи, стали обращаться в их веру. Триумвират, захватив Фоги, готовится к большой войне. Со мной ли… скорее да, или с восточной частью своего ордена. У них кризис веры и новые мутации. Вот это меня и волнует.
– Акваниты.
– Ох, учитель, от вас ничего не скрыто в Лааре. Они самые. Поначалу я решил, что это народ. Не самый многочисленный, но народ. Ненавидящий Омулу. Но после прихода Волны увидел иное. Морские и речные обитатели, ранее не столь агрессивные, стали организованными, стали врагами. Как звери в лесах подчиняются духу Кронга, так здесь, в водах, многие стали подчиняться новому божеству. Не Омулу, спящий в своих холмах, управляет ими. Бог акванитов – Кватус, его голос и команды заставляют живность атаковать моих подданных. Разумных одолевает головная боль, возможно, как и животных. Рыб и гадов морских.
– Вот за этим я и явился, владыка. Так сказать, карты на стол. У тебя, к слову, тут есть удивительные документы, это я уже присмотрел за трапезой. Много лет я изучал артефакты, принципы их работы, заточенные в них силы. А затем я занялся вопросом их создателей. У кого столько силы, что он может безвозмездно и без ущерба для себя вложить её в вещь, в землю, в камень и сталь?
– Много кто может. Был у нас и курс амальтомагии по созданию магических вещей. С приходом рунной магии и кристаллов стало проще.
– Согласен. И я, и вы, владыка, и болотная ведьма скляночку зачаровать может, и гномы отковать и усилить рунами эгиду да молот. Но самые сильные вещички – дело рук божественных созданий. Такова была моя гипотеза.
– И вы, магистр, из тех ученых, что, выдвинув гипотезу, непременно отправятся ее доказывать. Или опровергать.
– Да-да, – Эйден покинул свое место у стола. Оперевшись на свой посох, старый маг дошагал до дыры в стене, нашел на полу линию ручейка и перекрыл его посохом. Влага тут же потекла по посоху вверх и стала падать каплями в потолок.
– Слезы Первой плакальщицы.
– Да-да, я, честно, полагал это легендой. А тут и вправду: влага.
– Первое Искажение. Когда волна, посланная Омулу, обрушилась на Исхар, именно в башне находилась первая из дев, принявшая Искажение. Её слезы вечно падают прямо в небеса, возвращаясь к Омулу. Хотя сам он спит в глубинах болот. Такой вот парадокс.
– Один из артефактов, созданных волей бога. Поняв, чьи силы лежат в основе величайших явлений, я задался вопросом, как точно доказать это. Только поговорив с одним или несколькими богами.
– И… вам удалось?
– Почти. Я несколько лет пробыл в горах. Сейчас поведаю, кого я там нашел. Но главное, теперь я здесь. По всему Лаару пробуждаются создания, называемые богами, или ложными богами, но все равно с почти божественными силами. Чуждыми смертным. Твой враг Кватус — один из них. И твой вероятный союзник Омулу. Оба божества в болотах. Империя послала нас помочь тебе с защитой твоего царства. Моя просьба как учителя к лучшему ученику – помочь мне изучить божеств.
– Возможно, я и дам положительный ответ. Учителю. Но за это спрошу с посла. Так расскажите, что вы нашли в горах.
– Не что, а кого. В некотором роде я поговорил с Йаром. Слушай…
«В северных горах бушевал ветер, там всегда сильный ветер, но изредка он воет по-волчьи и жалобно скулит. Этот горный перевал я искал двое суток. Из-за обильных снегопадов этой зимой мог и не найти вовсе. Мои путники страшно мерзли, кроме голема — ему просто все равно. Тогда среди телохранителей еще был дуболом Зырг. Для болотных троллей такой холод удивительная вещь: они резко умнеют, их мозги от переохлаждения начинают выдавать воистину удивительные вещи, вот только пик этих способностей лишь на чуть-чуть отстает от мига холодной смерти. Я давно хожу в горы, знаю многих гномов и йордлингов, за годы экспедиций мне даже линунги порой показывали свои тайные пещеры и скиты. А тут заблудился!
Зырг нас и вывел: он почти час вглядывался в небо, потом забрался еще выше, и оттуда указал пальцем на нужный склон. Ровно за ним и нашелся перевал. Несколько часов я буквально плавил в снегу тоннель. Огненная магия мне дается плохо, еще с годов ученичества. Тот же Эр расплавил бы все снега в округе одним щелчком пальцев. Под конец мои телохранители меня почти несли на руках, но мы достигли входа в пещеры. В них снега было не меньше, но часть уже расчищена. Везде волчьи метки: оборотни приходили туда из года в год, рисуя что-то значимое для них, оставляя первые отобранные кости, принося жертвы. Потом, когда мы выбирались из тех мест, я прикинул, что Ульфгард буквально за ближайшей грядой, а ведь гномы давно сетуют на те места. Мол, копать под горами оборотней себе дороже: все пещеры засижены сынами Йара, сам Гару сторожит вход в подземные чертоги йордлингов-оборотней. Вот в такой пещере оказались и мы, она у них что-то вроде подземного храма Йара. Там была она. Пригласившая меня на беседу.
Как знает сам владыка, маги часто создают семьи, не брезгуя парами из других стихий, лишь бы сохранить чистоту магического дара. Ваш отец был из степи, мать из деревни унгаров, тех самых, что породили величайшее бедствие Лаара – Архааля.
Род пригласившей меня на свидание с богом не менее интересен. Бабка – провидица Эрения, сложись звезды судьбы иначе, и эта девочка могла сейчас претендовать на имя Белой Луны. По другую сторону — степь. Мой отец Анкилон имел трех детей. Я был младшим, старший Эврас погиб в десять лет, не совладав с простым заклинанием, а вот средней была сестра. Гаркана. Она родила в первом браке двоих близнецов – мальчика и девочку. Её супруг погиб от красной чумы. Тогда отец выдал её за северного мага, желая через этот союз получить доступ к секретам ледяной и погодной магии. Во втором браке сестра родила мне только одну племянницу. Нарекли её именем из народа йордлингов – Илви, что значит «Славный дар». Но еще в детстве её покусал волчонок-оборотень во время своей первой трансформации. Большинство укушенных никогда не обратятся в волка, но в её крови уже были примеси волчьей родословной.
Гаркана долго скрывала от обеих ветвей семьи превращения дочери, заставляла ее сопротивляться этому и сама обучала магии. Тем самым моя сестра оказала своей дочери волчью услугу. Оборотни, с малых когтей не научившиеся постоянно перекидываться из человека в зверя – волка там, ирбиса или медведя — со временем рискуют, обернувшись, довершить окончательную трансформацию, и так и остаться зверем. Так Илви и росла, постоянно ходя по грани между жизнью мага и волка. Редкий случай, заслуживающий отдельного изучения и описания!
Когда в Лааре прозвучало божественное пророчество, а в горах к тому времени уже с месяц бушевала война между гномами и людьми, Илви сама прислала мне весточку. Многие годы мать рассказывала ей обо мне, дяде магистре Тоа-Дана, и моих изысканиях.
И вот в храмовой пещере, среди диких рисунков и гор костей, я впервые встретил племянницу. Достойная дева, с боевым посохом-глефой. В иное время я бы посоветовал вам, владыка, взять её себе в жены. Да-да, естественно за хорошее приданое и свободный допуск к болотным святыням и артефактам.
Меня одного Илви проводила вглубь пещерного храма. Мы шли без факелов, она просто вела меня за руку, сама ориентируясь на свой нюх и слух. Мы спускались явно глубоко, я постоянно чувствовал, как спускаемся под уклон. Вот только свод пещеры не сужался, а явно уходил все дальше вверх. А потом мы вышли к ледяному озеру. И пещера исчезла – над нами было небо и по бокам озера ледяные пики гор. Не могу объяснить столь странную трансформацию, до сих пор думаю, не наведенная ли это иллюзия. Я посмотрел в замершие воды озера и ужаснулся: лед, как чистейшее водное зеркало, отражал нас – меня без изменений, но вместо Илви стоял зверь. Свирепая морда, яростный оскал, серая шерсть. Но это было началом кошмара. Там, в глубине озера, зародилась тень, она надвигалась, как бы всплывая на поверхность, а затем с другой стороны льда оказались две огромные лапы. Раздался скрежет натягивающихся цепей, лед задрожал. На той его стороне кверху ногами стоял волк-гигант, окутанный толстыми цепями. Он смотрел вверх, а мне виделось – он рассматривает нас, букашек у себя под лапами. Илви в этот миг замерла, и часть ее тела стала трансформироваться. О подобном я слышал: в стенах Ульфгарда оборотни умеют останавливать трансформацию на половине – и, не теряя человеческого разума, пользоваться силой зверя. Только Илви обратилась ровно на половину: правая сторона тела человека, левая – волчья. Лицо столь неестественно искаженно, что не снилось и соултрадским извергам из мастеров плоти. А дальше мы говорили. Йар избрал девочку в роли своего голоса. Подобно тому, как Кронг годами готовит себе аватара, только Йар явно не готовил Илви к этому.
Йар боится. Сам себя. Сейчас расскажу, что я смог вытянуть из него. Это было поразительно!
Но сначала «Лаар». Мы так привыкли к имени нашего мира, что не задумывались о его происхождении. Если покопаться в истории древних языков, то фактически невозможно найти слов-источников или однокоренных с ним! Если только не обратиться к текстам аколитов Дзара. И вот в них находится прямое указание. Лаар – это «Шанс».
Бог-волк поведал мне о том, что это был за шанс. О далеком погибшем мире, чьи шестеро богов спаслись на сотворенной ими луне, а затем выбрали новое место для мира-шанса, мира, где они собирались начать все с начала. Шесть богов использовали души всех существ своего первого мира и с их помощью, собранной в тысячи и тысячи рунных камней, создали Лаар. Долго и упорно трудились над его обликом и затем заселяли его. У каждого бога были свои помощники: младший – кузнец Сеггер — сотворил народ гигантов по своему образу и подобию. Гиганты возводили горы, запускали ураганы и ковали льды. Сам Сеггер создавал врата в другие миры, откуда запускали на Лаар первых животных и многих иных, в том числе наделенных разумом. Дзар отвечал за солнце и его дар – огонь, позволяющий разумным осваивать металлы. Его помощником был сотворенный им Сот и племена змееглавов. Омулу творил жизнь в морях и океане. Те самые акваниты, теперь досаждающие Исхару —это первое творение вашего болотного божества. Кронг отвечал за растения и за усмирение новых опасных созданий, проходящих в многочисленные врата. И до сих пор самых опасных и безумных созданий леса он держит как можно ближе к себе – будь то свирепые рогачи или глава стражей леса Таликс. Самый старший из богов, Уггуд, привел в Лаар демонов. Я не очень понял слова Йара: демонов создали где-то еще по учению Уггуда, но привел их сюда впервые он. Темный бог единственный знал, как освобождать из рунных кристаллов энергию душ и как накапливать в них ее, а это нужно было богам. Для поддержания мира и его достройки.
Остальные боги долго терпели это, пока Скованный не подчинил себе еще и первичные элементы, забрав себе некий Исток. А вот сам Йар был взбешен делами Уггуда. Но он убоялся собственного гнева и, позвав одно из созданий, коему помог научиться странствовать по вратам миров, указал заковать себя в цепи. Кузнеца-помощника звали Найрунг. И теперь, когда древний гном очнулся от своего каменного сна, а йордлинги взывают к Йару и просят о помощи супротив гномов, сам бог-волк боится остаться без цепей. Его мощи хватит пожрать весь Лаар и тем самым насытить магию Скованного тысячью тысяч душ. Кто знает, для чего темный бог применит их на этот раз? Сам Йар уже сдается, позволяя своим детям вступать в стычки с гномами. И близок тот час, когда весь Ульфгард очнется, и десятки оборотней обрушатся на королевство Каменного молота. Не явится ли тогда Найруг к Йару – мстить за братьев и, не приведи Дзар, разобьет цепи бога?..»
– Вот за этим вы и пришли, учитель? Изучить секреты богов и понять, как остановить их? И что толку Йару от смертного?
– Изучить и остановить. Богу-волку нужен был свой посланник, из тех, что может свободно говорить с народами многими. Не знаю, как быстро доходят до Исхара новости.
– Довольно быстро, у нас есть свои хронисты из Ордена.
– Тогда вы уже знаете о хранителях. Вольный из пророчества, Хигарт. Он взял буквально пару помощников – женщину и гнома, они принесли клятву перед своими богами и самим Лааром, что найдут способ защитить мир от разрушения. Славные, наивные герои. Однако Хигарт из тех бойцов, что и в одиночку сможет добиться многого. Он добудет оружие из пророчества Калы. Сотворенный Сеггером молот. А я собираюсь найти способ его верного применения, дабы мальчик знал, как оружием одолеть новоявленных ложных богов. В том числе Найрунга, а в крайнем – самого Йара.
– Славный помысел, учитель. Как верный владыка своих подданных, я могу что-то сделать для них и для вас?..
– Допустить меня в Холмы Омулу? И, по возможности, добраться до некоего Кватуса, бога акванитов. Хотя, по слухам, у вас здесь объявился еще и бог пиратов?
– А в затопленных подвалах Исхара еще есть древнее капище некой твари, которой ижоры приносили столетиями кровавые жертвы. Болота полны «божественного» для вашего изучения, – Ярхат улыбнулся учителю, видя, как в глазах Эйдена разгораются искорки любопытства человека, который почти получил желаемое.
– Да-да! Но нам осталось еще несколько чисто дипломатических вопросов, – Эйден позвал голема, все время стоявшего на ступеньках около открытой двери. Голем медленно прошествовал к столу, его левая рука чуть дрогнула, и на стол упал сверток. Ярхат уже догадывался, что в нем.
– Это один из клинков, всего таких в Империи сейчас...
– Сорок семь.
– Пока сорок два. Ваше число пугает. Значит ли, что не все еще пущены в дело? Каждым совершенно убийство одного из высоких сановников из числа сеггерианцев или имперской знати и чиновников. Клинок явно исхарской работы. Довольно древний, тех времен, когда местные жители умели ковать нержавеющее железо. Что владыка Нового Исхара может ответить на обвинения в убийствах жителей империи подобным оружием?
– Итинери. Дева-ренегатка, предала Новый Исхар. Увела часть моего народа во время похода темных на юг. Я до сих пор нахожу все новые и новые следы пакостей, сотворенных ею. Эти клинки, их вывоз из Исхара — одна из них.
– Однако советник Феликса Гаптора, Коот, узнал о новой школе койаров в болотных землях. Некий Сапа по прозвищу Тихий готовит капп – мелких троллей — на роль убийц. Неужели подобная школа создавалась втайне от владыки?
Ярхат ударил кулаком по столу.
– Учитель, не требуй от меня брать на себя вину. Новый Исхар и так выскальзывает у меня как вода меж пальцев. Создаваемое годами рушится в считанные месяцы. Повсюду враги! Архаалиты, акваниты, ренегаты и перебежчики, пираты, сонмы призраков, постоянные запреты и традиции речных дев, тупость троллей, всплески магического тумана — не делай степную империю нашими врагами! Или у Адрелиана мало забот?
– Не меньше твоего, владыка. Мятеж хазгов, часть моего ордена попыталась осуществить военный переворот, темные все еще прощупывают наши границы, на юге новая угроза. Поэтому здесь именно я: решить разногласия и заключить союз. Адрелиан уже поставил в строй легионов гномов и орков, от парочки троллей он бы не отказался. Как в той шутке про тролля в строю: бьют спереди – это враги, их убивать, бьет сзади – это свои, время отступать. И главное: не перепутай.
– Вот и не перепутайте, посол.
– Тогда будем считать, что империя возвращает Новому Исхару одну из утерянных реликвий. Дар в знак доброй воли. Если на то пошло, то и вы, владыка, можете оказать маленький жест доброй воли. В этих землях пропал один из магов Ордена. Он как раз изучал вспышки некоего тумана, уносящего жизни. Может, пошлете весточку своим подданным поискать его?
Ярхат кивнул и, допив остаток вина из своей чаши, прошелся по своим покоям, остановившись у окна рядом с Эйденом. Взгляд владыки устремился вниз, на древесный настил, заменяющий Исхару подъемный мост, соединяющий город-остров и «большую» землю.
Небольшая процессия въезжала в город под знаменами Теней Исхара. Среди всадников Ярхат различил узорчатое одеяние Тарны. Милая сердцу владыки дева возвращалась с донесением от флота. Живая. И вовремя.
