Перманентная инверсия

Место и роль манихея в пострусском дискурсе

Манихейская формула покаяния: «...я следовал ошибкам точно
ценностям».

Начать следует с того, что манихеями здесь мы называем не адептов религии пророка Мани. Речь пойдет об одном из культурно-исторических субъектов. Напомним, что А.А. Пелипенко выделил несколько таких субъектов, появляющихся по мере развития культуры. Самым первым были архаики – люди с родовым мышлением, характерным для мифо-ритуальной эпохи. Становление цивилизации и парадигмы логоцентризма породили новый культурно-исторический субъект, в основе мировоззрения которого - дуализм и противопоставление Света и Тьмы, Добра и Зла. Созданные и сакрализованные в ходе Революции пророков священные тексты, ставшие базой мощных культурных традиций, породили этот новый субъект, воспитанный в идеалах служения и вечной борьбы за Правое Дело. Пелипенко именует субъекты по-разному, что запутывает дело: архаик и индивид, паллиат и манихей – одни и те же типы. Мы остановимся на последнем термине, ибо он лучше отражает квазирелигиозное мировосприятие этих людей.

Не стоит думать, что за две тысячи лет логоцентризма манихеи совершенно вытеснили архаиков, скорее появились постархаики, которые живут далеко в лесах и высоко в горах России, в Африке, Азии и Латинской Америке и не только. Вообще с появлением нового культурного субъекта как вершителя истории старый никуда не исчезает, а лишь отходит на задний план – как в личной, так и в общественной ментальности, но всегда может выйти из-за кулис, как это не раз случалось.

С приходом Возрождения в Европе начинает свое развитие цивилизация личности как нового субъекта. Личность возникла еще в античности, но шанс стать гегемоном у нее появился лишь на Западе в Новое время – и она его использовала. Россия, культурно являясь периферией Запада, с утверждения в ней христианства по сию пору является вековым заповедником манихеев. У личности здесь не было ни единого шанса, локальная культурная система (русская матрица) заточена не только на массовое воспроизводство манихея, но и на подавление личности.

Сейчас, с исчерпанием логоцентризма, появляется новый культурно-исторический субъект, пока не имеющий ни названия, ни должного описания. За характеристиками постархаика, личности и субъекта НЕ (новой естественности) мы отошлем читателя к первоисточникам*, ибо здесь речь пойдет главным образом о манихеях.

Итак, в России манихеи являются массовым субъектом, гегемоном, определяющим культурное лицо страны и русский взгляд на мир и его историю. Это не значит, что в других странах манихеев мало – везде, где мы видим осатанелых в борьбе за Истину фанатиков, делящих все вокруг лишь на черное и белое, любых Воинов Света и Добра – перед нами манихеи. Даже там, где их сравнительно немного, непримиримый дуализм и упорство в Служении Правде (в их понимании) делают наших героев весьма заметными.

Именно манихеи станут не только авангардом, но основной движущей силой изменений, которые готовы произойти в России. Многие полагают, что грядущее масштабное политическое переформатирование будет относительно мирным повторением событий 1991 года. Безусловно Россия это коллапсирующая изжившая себя империя, но культурно-историческая логика подсказывает, что близкий реструкт станет не просто очередным полураспадом, а запустит фазовый переход, необходимый для продолжения замороженной век назад перманентной революции.

Дело в том, что манихейский социум знает лишь один способ сброса накопившихся в системе противоречий – инверсию. Это революционная замена полюсов Добра и Зла при общем сохранении старых порядков. В ходе такой замены весь негатив списывается на Зло, выставлявшее себя Добром, это как бы «открывает народу глаза» и высвобождает огромное количество энергии, которое можно канализировать так или иначе.

Население в состоянии фанатизма постоянно находиться не может - слишком энергозатратно. Русская матрица замешана на манихео-гностическом комплексе, это значит, что большую часть исторического времени носитель русской культуры проводит в низкоэнергетическом состоянии, в гностическом сомнамбулизме, в фазе мироотречности. Но когда перегруженная диссонансом между Должным и Сущим культура затевает сброс, происходит садо-мазо-переход (СМ-переход). Спящий в режиме стенд-бай в русском гностике манихей просыпается как от звука труб, ибо культура кричит ему в ухо – вставай, пришел тот Последний Решительный Бой со Злом, в ожидании которого и проходит, собственно, вся жизнь такого субъекта. Парадигма служения непререкаемо обязывает принять в нем участие, ибо манихей рожден лишь для того, чтобы победить или пасть в Метафизическом Сакральном Бою, в этом смысл его существования.

За истекшие сто лет Россия дважды становилась ареной Боя с мировым Злом, ибо дважды произошел полный фазовый переход (туда-обратно). Первый раз – в 1917-20, второй – в 1942-45. Грандиозный энергетический выплеск при переходе из одного русского агрегатного состояния в другое делает, казалось бы, невозможное – и манихеи гибнут и побеждают. Фанатичная гиперактивность и стойкость, подобные качествам средневековых богомилов, катаров и альбигойцев (манихейские ереси Европы) и известные нам лишь отчасти из книг Островского и Симонова, - результат быстрого перехода обывателя из режима Обломова в режим Корчагина. Эта предзаданная русской культурой метаморфоза носит массовый характер, что и определяет итог. Не мелкие группы активистов, а именно массы получают энергетическую припарку Последнего Боя со Злом, и сама ситуация, мгновенно оправдывающая любое существование любого русского, примиряет его с Должным и наполняет его жизнь смыслом и ресурсом на достаточное для гибели или победы время.

Частично представления о ресурсе, который получает манихей в ситуации Сакральной Битвы, могли получить участники войны на Донбассе в 2014-15гг, причем не только окопные, но и диванные. Многие должны вспомнить, как активно стучали по клавишам, как лились от души пламенные слова и яростные тексты, как переживали за события на фронте, какие бои шли под постами и как кипела кровь, заставляя забыть покой, пока враг не уничтожен, пока победа не очевидна. Не имеет значения, кто за кого, важно ощущение драйва, вдохновение, бурлящее в русском манихее – Воине Света. Понятно, что после садического выплеска неизбежен откат в низкоэнергетическое состояние, причем на десятилетия, как после Гражданской и ВМВ.

Перед тем, как манихеи начнут системную оптимизацию, т.е. массовый вынос избыточных (политических субъектов и симулякров, институтов, смыслов, статусов, страт и пр.), мы должны задаться вопросом об их месте и роли в нашем юном дискурсе. Чтобы делать какие-то выводы, нужно рассмотреть предмет в целом и в частности. Мы взяли в качестве примеров нескольких манихеев, имеющих отношение к пострусским.

1. Уже покойный мыслитель и русскоязычный философ, этнический азербайджанец, манихей не только как культурный субъект, а скорее адепт Мани в религиозном плане. Будучи исламским деятелем, был вынужден до конца скрывать манихейскую мистику под зеленым знаменем. Однако шила в мешке не утаить, и чуждый исламу метафизический дуализм вылезал в текстах этого незаурядного интеллектуала постоянно. Мы многим обязаны этому выдающемуся человеку, пусть он ничего не внес в саму пострусскую идею, но наши метафизические штудии, ставшие надстройкой дискурса, мы начали, стоя на его плечах. Уважаемый 1, будучи одним из столпов традиционализма в России, первым сказал, что до Революции пророков существовала Традиция жрецов, низвергнутая пророками. Он впервые заявил, что Иблис (арабская форма имени Аполлон) – это Великое солярное существо жрецов и один из полюсов дуальной метафизики. Почему это важно в стране манихеев, мы скажем ниже. При этом 1 остался адептом Традиции пророков и твердым логоцентриком, что предопределило однобокость его воззрений.

2. Православный русский националист, в прошлом один из известных среди них лидеров мнений. Принял участие в дискуссионном клубе Острога «Лангольеры», ибо живо интересовался пострусским дискурсом. Разделяет мнение, что современная русская масса ни на что не годна, кроме как на сырье, однако настаивает на возрождении «истинной русскости». Так как мышление манихея инверсивно, он полагал, что мы планируем перезагрузку русских, в чем нас пытались уличить многие. Русские судят по себе и полагают, что Острог создан обеспечить новую инверсию, заменив плохих русских хорошими пострусскими - ничуть. Пострусские - это не антирусские и не новый альтернативный полюс дихотомичной действительности, это деконструкция массы на множество новых идентов, полная утилизация русской матрицы и в идеале окончательное решение русского вопроса. После того, как 2 это понял, человека будто подменили: в наш адрес посыпались обвинения и ругательства, а термин пострусские деятель старается смешать с грязью, оперируя клеветой, подменой смыслов и прочими инструментами из арсенала «сучьих войн» русналистов. Открыто склонен к гностической мироотречности. Ныне вполне встроился в систему и слился с ней до степени неотличимости.

3. Православный русский националист, воцерковлен, в прошлом один из редакторов альманаха «Острог». Далее – все то же самое, что выше, жажда и боязнь инверсии, желание русского реструкта и невозможность принятия судьбоносных решений. Характерная черта вовлеченных в вихрь Острога, а затем выпавших из него русских правых – наличие такого якоря как интеллектуальная трусость. Русская культура держит их на длинной, но прочной цепочке: речь может идти об обличении и описании русских как они есть, но лишь только дело доходит до деконструкции – вчерашний соратник летит обратно к тому колышку, к которому привязан. Вернее, в объятия русской матрицы, которая тут же делает из него набитое духовностью чучело, слабое подобие прежнего человека. Занятно, что сворка эта воображаемая, достаточно лишь растождествиться с РМ, чтобы она исчезла. Что ж, шанс дается лишь раз и каждый волен выбрать цвет капсулы.

4. Русская мусульманка, сетевой админ Острога. Бывшая русналистка, годами спорившая с нами каждый день. Отдадим должное: спорила не для троллинга, а из желания понять. В отличие от вышеуказанных, не интеллектуал, но, руководствуясь здравым смыслом и собственным опытом, приняла нашу аргументацию как верную, перешла на нашу сторону и стала весьма полезной сообществу. Да, ее сознание так же инверсивно, как у прочих, и ее вырусь - результат инверсии. Она признает свою манихейскую сущность, и сама прекрасно формулирует методологию наиболее эффективного сотрудничества с манихеем: прямое руководство, ясные конкретные указания, необходимость веры в установки дискурса и авторитет лидера, недопустимость сомнений, важность кратких и адресных тезисов-лозунгов, разъяснение непонятного и так далее (Примечательное сходство с публичными установками большевиков 1917-18гг неслучайно, ибо они прекрасно знали, с кем имеют дело):

«Мне не нужно понимать конечную цель, мне нужно понимать, как действовать сейчас и к чему стремиться завтра. Я должна знать, что это все серьезно и нужно. Ибо если на каком-то этапе стратегия окажется ненужной и неверной – это будет катастрофа. Мне нужно знать, что наша победа предопределена, а путь наш Верный и Непреложный, ну то есть если я паду в бою, то вы все равно придете к победе».

Она доказала, что пострусский – это не интеллектуальный или культурный ценз, а результат здравого смысла, критического восприятия, незашоренного взгляда и волевых усилий.

5. Автор этих строк. Да, я тоже был манихеем, и видел мир черно-белым, испытал ряд инверсий и помню чувство кануна Последнего боя в 2014-15. Это видели те, кто прошел длинный путь вместе с Острогом, и могут увидеть все желающие, ибо интернет помнит все: как я менялся, с усилиями выламываясь из рамок русской матрицы и дуализма вообще. Значит, это возможно: перестать быть манихеем. Вряд ли совсем, это как с культурой: взращенному в ней можно дойти только до стадии полуотпадения, но и этого немало. Для меня лучшим средством преодолеть манихейские интенции стало осознание того, как примитивно деление мира на «наших» и «врагов» и наблюдение за людьми-куклами во власти этой дуальности. И все же манихей спит во мне, дожидаясь случая.

Приступим к выводам. Русская масса состоит в основном из носителей МГК (манихео-гностического комплекса). Пострусский дискурс не претендует на массовость, скорее избегает ее, но это не значит, что мы должны отвергать того, кто понимает и разделяет наши чаяния, на том лишь основании, что он родился манихеем в стране манихеев. Расстаться с негативной русской идентичностью намного проще, чем со своим культурным типом, растождествление приведет стремящихся в пострусские неофиты, и гнать их мы не будем. Благодаря вшитым установкам служения и верности манихеи – прекрасные соратники и опасные враги. Работа с пострусскими манихеями требует соблюдения вышеизложенных правил, из которых главным мы полагаем поддержание уверенности в грядущей победе, в ее исторической предрешённости, в неизбежности и необходимости выноса всего отжившего и просроченного и замещения новым. Любая борьба и любые жертвы должны быть осмыслены именно с этой точки зрения как новое Должное, ибо нет ничего хуже для манихея, чем борьба, лишенная смысла, или борьба на обреченной стороне. Примечательно, что для этого лидерам нужно лишь говорить правду и разъяснять какие-то трудные моменты.

При этом, как мы уже заявляли, одной из главных задач является слом инверсионной парадигмы и ее замена парадигмой медиации, плодотворным культурным синтезом. Именно это и положит конец прессу России, штампующему манихеев из века в век. Как это сделать, ведь перевоспитать манихея невозможно (лишь единицы из них способны временно войти в режим личности)? Для такой работы нужны большие энергозатраты, а также слом значительных внешних барьеров, который потянет за собой слом внутренних.

Инверсия - лучшая ставка футуролога в стране манихеев. Не столь важно, какая именно – главное использовать ее, предложив новые цели, достаточно масштабные, чтобы увлечь пробужденных корчагиных за собой, и это уж точно не Временное правительство, Учредительное собрание, рефедерализация, евроинтеграция и так далее. Столь приземленные конформные перспективы слишком убоги для Воинов Света, результат принятия таких приоритетов украинцами мы видим – потеря драйва и стагнация.

Здесь нужно новое сакральное взамен утраченного, ни больше, ни меньше. В биполярной русской картине мира полюсу райского горнего идеала, в который должен мгновенно преобразиться презренный дольний мир, противостоит полюс мироотречения: презрения и ненависти к миру, человечеству и самим себе.

Поэтому на пике фазового перехода манихеям нужны не реформы, а полный реструкт – «до основанья, а затем». Пока кроме нас никто не предлагает столь радикальных и обоснованных перемен. Выход общества из космоса Должного несет черты инверсионного перехода. Иными словами, переход к новому качеству осуществляется в рамках устойчивой и изживаемой в данный момент модели мышления (И.Г. Яковенко, Познание России).

Необходимый для перманентной революции и последующего культуроцида выброс энергии даст инверсия, смена полюсов, ибо убедительное объявление вчерашнего (столетнего, тысячелетнего, неважно) Добра Злом мгновенно отвечает манихею на вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?», объясняя, почему все так плохо и почему у него не было ни малейшего шанса на лучшее. Растождествление с русской матрицей снимает с души манихея всякий груз своей вины и ответственности, после чего энергетика просто отрывает его от пола, как воздушный шар после сброса балласта. Бал начинает править революционное правосознание и манихейская справедливость, ничуть не изменившаяся со времен маздакитов (Иран, 5 век).

«Превратим войну империалистическую в гражданскую» – писал Ленин, сознавая, что это единственный шанс большевиков получить всё. Нам война не нужна, наш шанс – превращение политической инверсии в инверсию идентичности, а затем – в инверсию метафизическую. Каскад инверсий породит грандиозный поступательный выброс энергии, достаточный для намеченных нами радикальных метаморфоз. Зачем нам новая метафизика, мы писали ранее, здесь повторим, что смена макрокультурных парадигм общества легче проходит поданной в достаточно мягкой и эластичной форме религии. Кроме того, «именно из-за глубинных кризисов и креативности, ими порожденной, религиозные традиции способны к обновлению. Достаточно привести пример Индии, где напряженность и отчаяние, вызванные религиозным обесцениванием брахманского ритуала, дали ряд выдающихся творений духа (упанишады, упорядочение йогических техник, идеи Гаутамы Будды, мистическая набожность и т.д.), каждое из которых представляет собой отдельное и смелое разрешение одного и того же кризиса» (Мирча Элиаде). Так перманентная инверсия отхода от должного станет последней большой инверсией.

Было бы ошибкой, начав разговор, не сказать вкратце об иных субъектах. Постархаиков России лучше всего иллюстрируют фигуры Кадырова и Арашукова, людей с незамутненным родовым сознанием. В наши группы в соцсетях иногда заходят такие, пытаясь понять, кто мы и чего хотим. Понимание тут крайне затруднено, ибо они живут в донациональном мире, а мы – в постнациональном. Их будущее – это наше прошлое, и наоборот, ибо их идентичность крайне сильна и устойчива, с прекрасно развитыми этническими связями, а наша только складывается и отращивает связи. Возможно, нам есть чему у них поучиться, но в целом взаимодействие постархаиков и пострусских всегда будет носить ситуативный характер. Наивно думать, что постархаики – самый примитивный культурный субъект, это определение негодно. В отличие от черно-белого восприятия манихеев, задающего их ходульные действия, постархаики видят мир в цвете и способны реагировать по-разному на сотни оттенков. Зато манихеи способны воспринимать абстрактные идеи, что и делает их восприимчивыми к дискурсам.

Здесь снова необходим взгляд в прошлое, чтобы понять его и представить будущее. Троцкий в разгар Гражданской писал об инертных массах, имея в виду прежде всего крестьян России, архаиков - носителей родовой культурной модели, слабо изменившейся со времен бронзового века и вообще слабо способной к изменениям. Инертность крестьянской общины тормозила развитие государства и мягко уничтожить ее (разобщить) была призвана реформа Столыпина. Но не вышло, и это жестко сделали большевики, растерев общину в пыль вместе с ее культурными носителями – племенами «великороссов». Затем из этой пыли, как Колобок, был создан русский советский народ, но инертным к тому времени стало уже само государство – и продолжает таким оставаться.

Неслучайно мировая гегемония архаика в осевое время была подорвана развитием логоцентризма, властью текста, породившей манихея, который и загнал затем архаика в регионы-убежища. Точно так и большевики грандиозной кампанией Ликбез (ликвидацией безграмотности), введением обязательных школ и системы изб-читален в деревне добились аналогичного результата. Однако не без сопротивления.

Упомянутая Троцким инертная масса архаиков во время Гражданской тоже взяла оружие для защиты своих, родовых интересов. Они всегда просты и понятны: сохранение за родом источников благосостояния, в первую очередь земли, отданной декретом Ленина осенью (а на деле захваченной еще весной-летом); прав на свободную продажу или обмен сельхозпродуктов, а также защита промыслов: мельниц, лесопилок, охоты, заимок, приисков, контрабанды и так далее. Именно архаики стали социальной базой движения «зеленых», а надстройку составили идейно мотивированные манихеи и личности из анархистов и эсеров. Недооценивать значение «зеленых» в той войне нельзя, но мы обязаны выделить их самое слабое место. Нестор Махно считал таковым локализацию, привязанность «зеленого» бойца - представителя свободного селянства - к земле, к родовой территории и ее ресурсам, за которые он и воевал. Даже организационный гений и харизма Махно оказались бессильны вывести его исключительно мобильную повстанческую армию за пределы территории Гуляйполе – Екатеринослав – Перекоп. Сравните это с Первой Конной и другими красными объединениями, способными воевать от Польши до Монголии и Маньчжурии. Стратегическое преимущество манихейских войск, мотивированных инверсией, служением и мифом Последнего боя со Злом, - несомненно.

В будущем гражданском конфликте на построссийском пространстве наиболее заметными постархаиками выступят представители кавказских народов, закрепившиеся на «нетитульных» землях. Неслучайно резонансные групповые этнические конфликты последних лет происходят вокруг промыслов: лесопилок, автомоек, кладбищ, автосервисов, паромных переправ, рынков и кафе. Родовые интересы мобилизуют постархаиков на их защиту – именно этот вариант «зеленых», добавочно окрашенных исламом, будет превалировать. Вопрос же с русскими архаиками не так прост, как кажется. У них изначально очень слабая база – это мы видим даже по итогам былого противостояния «зеленых» «белым» и «красным» - и это в крестьянской стране. Мы полагаем, что инертная община села состояла в своем большинстве вовсе не из архаиков, а из мироотречных гностиков, относимых в нашей типологии к скрытым манихеям. Пресловутый манихео-гностический комплекс как важная часть русской матрицы укоренился именно среди крестьян, в глубинном народе. Видимо, это всецело заслуга православия, а также следствие исторической судьбы русских как этнической химеры. Изначально финские племена залесских архаиков были лишены языка, культуры, элиты и крещены огнем и мечом в русские. Скорее всего, этот надлом, этот травматический шок и стал причиной мало не тотального привития МГК среди постфиннов. Автор этих строк не знает ни одного русского постархаика, допуская, что они существуют. Однако на сцене будущих событий постархаиков будут представлять, конечно, варвары-инородцы, как и положено. И как когда-то варвары мечтали разграбить Рим - и некоторым удалось, так и здесь объединенные отряды «зеленых» вполне «могут повторить» успех вестготов и вандалов.

Личность, как наиболее способный к абстрагированию, отчуждению, объективной рефлексии и аналитике субъект, является основным резервом и социальной базой пострусских. Одно лишь понимание глубоко антиличностной сути русской культуры, ощутимое на собственной шкуре, делает личность нашим потенциальным союзником. Но как всегда личности окажутся разбросаны по разным сторонам, и в этом нет ничего страшного, скорее наоборот. Дело в том, что только личности способны завершить разгоревшийся конфликт неспособных к компромиссу манихеев меж собой и неспособных к пониманию неродовых ценностей постархаиков внутри основного конфликта. Только личности, представляющие разные стороны, способны к переговорам и могут выслушать и понять логику сторон. Только личности, умеющие в медиацию, могут договориться о союзе, прекращении огня, перемирии, обмене пленными, любом взаимодействии – только личности в принципе умеют договариваться. Это значит, что любым лидерам любых народных республик и любым полевым командирам будущего стоит понять уже сейчас, что личность – это не пушечное мясо, ее надо беречь и использовать совершенно иначе.

Что же касается субъекта Новой естественности, то он во многом остается загадкой. Выросший и социализированный (социопатизированный?) в среде Интернета, достигший мастерства в скольжении по смыслам, способен ли он к длительной концентрации на теме, что всегда было сильной стороной логоцентрика? Нужна ли она, эта концентрация, в социуме новой естественности? Возможно, в переходный период как никогда ранее будем востребованы мы, постлогоцентрики, и наши способности в управлении, организации и планировании, тогда как креатив и развитие возьмут на себя НЕ. Будущее покажет.

Дмитрий Алтуфьев

* Манихей - это культурный тип по Пелипенко. Другое название – паллиат, или правильный логоцентрик. Основная черта - жестко дуализированное сознание, в котором все смыслы стягиваются к полюсам макрооппозиции Должное-Сущее. Возник в результате дуалистического восприятия реальности в ходе оформления логоцентризма и его доктрин, в основном религий спасения. Предыдущий исторически культурный тип - родовой архаик или индивид. Следующий за манихеем - неправильный логоцентрик, возникший в заметных количествах в Западной Европе времен Возрождения и позже, более массово, в эпоху Просвещения, - личность, отличается от манихея принципиально иным методом смыслообразования - взаимодействием макрооппозиций. Если манихей чаще снимает оппозицию инверсией полюсов, то личность - медиацией между полюсами с образованием срединной зоны, из которой "отпочковываются" новые смыслы, стягиваясь к новым полюсам, создавая новые макрооппозиции, пока полюса не сливаются в единую нераздельную медиативную зону, в которой уже обитает постличность Новой естественности - современная аудитория, выросшая в Интернете. Зона эта очень смахивает на изначальный синкрезис архаика и, таким образом, мы приходим к некому витку спирали всей антропосистемы человек-культура. Если интересно дальше, читайте фундаментальный труд "Постижение культуры", но сразу предупреждаю, что это трудное занятие.