JSOC и 11 сентября 2001
В венгерской столице, Будапеште, стоял полдень 11-го сентября 2001 года, и глава Объединенного командования специальных операций (ОКСО) генерал-майор Сухопутных войск США Делл Дейли только что проинформировал высокопоставленных сотрудников посольства о проведении крупных, но строго засекреченных учений под кодовым названием «Пещера шакала», которые его ведомство организовало по всей Европе.
Операция «Пещера шакала» представляла собой «совместные учения по боеготовности», одни из нескольких, которые ОКСО проводило ежегодно. Как и большинство подобных учений, они были включены в состав еще более масштабных маневров под кодовым названием «Эллипс», проводимые одним из четырехзвездных региональных Командований Вооруженных сил США, в данном случае Европейским.
Некоторые сотрудники ОКСО рассматривали совместные учения по боеготовности как важную возможность для отработки критически важных задач, другие же считали их контрпродуктивной тратой времени, предназначенной главным образом для оправдания бюджета самого Командования, который на протяжении двух десятилетий неуклонно разрастался.
К 11-му сентября 2001 года Командование ограничивалось незначительным присутствием на военной арене США, с узко ограниченным набором обязанностей, который включал в себя планирование и решение краткосрочных контртеррористических задач, проведение операций по обеспечению нераспространения оружия массового поражения (ОМП) и очень мало чего еще.
Учения ОКСО, проводившиеся в тот сырой, пасмурный день в Венгрии, вполне соответствовали узконишевой роли Командования на рубеже веков. Условным противником на этих учениях были гибридные вражеские силы, объединявшие в себе элементы международной организованной преступности и терроризма и занимавшиеся торговлей оружием массового поражения, или, другими словами, «неподконтрольным ядерным оружием».
Для проведения учений передовой штаб ОКСО был разделен между Тасаром — военным аэродромом, расположенным в 150 километрах к юго-западу от Будапешта — и городом Тузла в Боснии.
Поддержку силам ОКСО оказывали венгерские военные, а также личный состав 10-й группы Сил специальных операций Сухопутных войск США, с которой Командование сблизилось после многих лет совместной работы на Балканах.
Одна из целей учений состояла в том, чтобы на практике отработать концепцию, называемую «операции передовых сил» (АФО). Такое же название носил и недавно созданный отдел в штабе ОКСО.
Истоки АФО лежали в группе оперативной поддержки 1 SFOD-D.
Группа АФО выполняла задачи, определенные рамками этих учений: ведение глубокой агентурной разведки, зачастую под легендированным прикрытием, с целью подготовки путей для возможного проведения специальных мероприятий — уничтожения или захвата противника — более крупными силами. Для выполнения этих задач группа могла привлекать операторов из любого подразделения, которое подчинялось ОКСО.
Во время операции «Пещера шакала», за тайную работу АФО в значительной степени отвечала группа оперативной поддержки (ГОП), которая применяла эту концепцию в ОКСО впервые. Роль операторов ГОП состояла в том, чтобы выявить цели — людей условного противника, обеспечить прибытие в гражданских фургонах с бесшумным оружием более многочисленных — но все еще «малозаметных» — сил, и захватить или уничтожить их. Цель такого мероприятия состояла в том, чтобы «войти и выйти, не привлекая слишком много внимания, и иметь возможность предоставить правдоподобное опровержение местному правительству» — заявил источник в «Дельте».
«Мы выслеживали “террористов” — рассказывал офицер штаба ОКСО. — Это были по-настоящему крупные учения по выслеживанию противника, а затем [мы] наводили штурмовое подразделение, чтобы обнаруженную цель уничтожить».
Этим штурмовым подразделением был эскадрон отряда «Дельта», один из трех наземных эскадронов отряда. Эскадрон и небольшая штабная группа «Дельты» прилетели накануне с базы ВВС Поуп, штат Северная Каролина, на двух массивных транспортных самолетах ВВС С-17 «Глоубмастер-III». Самолеты все еще стояли на летном поле в Тасаре, где ОКСО разместил свой объединенный оперативный центр (ООЦ).
Другие участники учений отправились в Венгрию разными маршрутами. Личный состав ООЦ летел на своих собственных самолетах — двух дежурных транспортных «Старлифтерах» C-141, называемых J-1 и J-2, или, по другому, «птицами Джей-алерт», тогда как операторы ГОП, находящиеся в центре этих учений и работавшие под легендированным прикрытием, летели коммерческими рейсами и использовали фальшивые удостоверения личности и паспорта, чтобы прибыть в Европу. Некоторые из них также выходили на позиции, используя тайное легендированное подразделение ВВС, известное в Командовании как «тактическая группа “Серебряная”». В нем эксплуатировались различные гражданские самолеты, от небольших турбовинтовых бортов до «Боингов-727», что позволяло скрыть военный характер своих операций.
К полудню 11-го сентября учения лишь начались. Как и большинство себе подобных мероприятий, они были разработаны для обучения как можно большего числа структурных подразделений ОКСО. Все это обязательно требовало продуманного сценария и взаимодействия множества «движущихся частей».
Когда первый самолет врезался во Всемирный торговый центр, в Тасаре только что приземлился еще один С-17, неся внутри себя четыре небольших вертолета «Маленькая птичка», принадлежавших 160-му авиационному полку специальных операций.
Два вертолета MH-47E «Чинук» из состава того же полка уже прибыли ранее на неповоротливом транспортном корабле ВВС С-5 «Гэлэкси», который со своим 75-метровым фюзеляжем был почти в половину длиннее самолета С-17.
Самолет с «Маленькими птичками» вырулил в удаленную часть аэродрома, чтобы те, кто был на борту, могли выполнить распоряжение Дейли не разгружать крошечные ударные вертолеты — используемые для обеспечения операций «Дельты» — в местах, где их мог увидеть персонал, не входящий в состав ОКСО. Остальная часть 160-го полка, принимавшая участие в учениях — в основном, вертолеты MH-60K и MH-60L «Черный ястреб» (в варианте ударных вертолетов, а не транспортных или многоцелевых) во главе с подполковником Кевином Мангумом, командиром 1-го батальона полка, — вышла из военно-морской базы Рота на юге Испании. Оттуда экипажи 160-го полка должны были вылететь с 6-й группой «морских котиков» на борту для отработки штурма корабля в Средиземном море.
(В это время) 6-я группа «морских котиков» ВМС, вело учебную разведку хорватского порта Дубровник, откуда условный противник пытался вывезти на лодке радиоактивный материал.
Тем временем, сотрудники ОКСО и «Дельты» обустраивались в своих временных помещениях времен Холодной войны, располагавшихся в конце рулежной дорожки на аэродроме Тасар в венгерской сельской местности. В то время как эскадрон «Дельты», как обычно, размещался в паре больших палаток — желто-белом «цирковом шатре», в котором разместился оперативный центр эскадрона, и более привычной «праздничной палатке», в которой операторы хранили свое снаряжение и отдыхали, — штабные подразделения заняли старое советское здание, которое было явно лучше по сравнению с палатками, обычно используемыми в Командовании. Каждому подразделению и каждому отделу ОКСО было выделено помещение для использования в качестве оперативного центра или группы связи и взаимодействия. Сам ООЦ находился в большой комнате в конце коридора.
В то время как сотрудники ОКСО носили свою армейскую униформу, операторы «Дельты» на аэродроме работали в футболках и спортивных шортах или другой гражданской одежде.
Несколько операторов ГОП и пара сотрудников «Дельты» уже находились на задании и работали в гражданской одежде, выслеживая «террористов» в центре Будапешта. Используя небольшие спутниковые радиостанции, эти эксперты по городской разведке уже передали цифровые фотографии крыш, дверей, окон и других потенциальных точек входа на объектах, что позволило спецназовцам штурмовых групп в Тасаре выяснить точное количество и тип подрывных зарядов, необходимых в каждом конкретном случае.
Условных террористов изображали оперативники из DCS, службы агентурной разведки, тайной шпионской сети Министерства обороны, приехавшие из других европейских стран и Соединенных Штатов.
В этом не было ничего необычного. Группа оперативной поддержки и другие подразделения ОКСО, которые выполняли подпольную работу, часто использовали оперативников этой тайной службы в качестве условного противника и наставников в учениях, где необходимо было отрабатывать действия с частичной или полной легализацией и операции под легендированным прикрытием.
Майор Джим Риз, позывной «Серпико», офицер «Дельты» и оперативный сотрудник АФО, шел по коридору, когда его окликнули.
SiK - позывные в «Дельте» даются на собрании сотрудников группы
— Эй, босс, посмотри на это, — сообщил Ризу старший сержант ВВС Сэм Стэнли, когда тот прибыл, указав в телевизоре, который крошечная группа АФО всегда настраивала на телеканал CNN или «Fox-News», на изображения пожаров, бушующих в башнях-близнецах Всемирного торгового центра.
Риз повернулся и побежал за своим боссом как раз в тот момент, когда зазвонил красный телефон на столе, предназначенный для секретных разговоров.
— Сэр, вам нужно это увидеть, — сообщил Риз генералу Дейли.
Увидев в глазах офицера исключительную срочность, Дейли быстро вернулся в операционный центр АФО и несколько секунд смотрел на экран телевизора, прежде чем взять красный телефон. На линии был его начальник, генерал ВВС Чарли Холланд, глава Командования специальных операций ВС США, расположенного на военно-воздушной базе Макдилл в Тампе, в штате Флорида.
Холланд велел Дейли забыть об учениях и как можно скорее возвращаться в Форт-Брэгг. Получив сообщение, командующий ОКСО повесил трубку, повернулся к Ризу, подполковнику Скотти Миллеру, офицеру «Дельты» и сотруднику АФО, и сказал им, что он немедленно отменяет учения и возвращается в Брэгг, и что они должны сделать то же самое.
— Возвращаться домой любым возможным способом! — добавил он.
Объединенное командование специальных операций вышло на тропу войны.
Вспоминает Том Саттерли, ветеран «Дельты».
Утром 11-го сентября 2001 года, глядя в иллюминатор коммерческого самолета, летевшего в Бостон, я думал не об Афганистане, Пакистане или исламских экстремистах. Когда мы входили в воздушное пространство Нью-Йорка, я любовался лазурно-голубым небом, и Могадишо и угроза исламского терроризма казались далекими. Затем показался дым. Я не мог понять, что его вызывает, но, сверившись с GPS-приемником, определил, что исходит он из Нью-Йорка.
Мгновение спустя пилот вышел на связь и спросил, есть ли на борту военнослужащие. Выждав паузу, я затем поднял руку. Подошла стюардесса и попросила меня пройти с ней в кабину пилота, где он сообщил мне, что террористы, по всей видимости, захватили несколько коммерческих авиалайнеров. По крайней мере, один из них врезался во Всемирный торговый центр. Он попросил меня встать снаружи кабины и проследить, чтобы никто из посторонних не попытался проникнуть внутрь.
Занимая эту позицию, я не беспокоился о том, что самолет может быть захвачен. Кроме меня, на борту находились еще восемь операторов Подразделения, и ни один террорист не пережил бы подобной попытки. Но остальные люди на борту начали волноваться: многие из них стали в ужасе кричать и причитать.
Несмотря на то, что в голове у меня крутились мысли о последствиях этой террористической атаки, внешне я сохранял спокойствие ради пассажиров. Несомненно, ситуация должна была быстро развиваться, и ответные действия были неизбежны. Но сначала должно пройти некоторое время, чтобы определить, кто совершил эти чудовищные нападения на Америку и где их искать. И если будет война, то правительству понадобится время, чтобы определить варианты и сроки военного ответа.
А пока лучшее, что могло сделать Подразделение, — это подготовиться к грядущему. В прошлом я всегда говорил со своими ребятами о подготовке к войне. Теперь я знал, что мы будем не просто готовиться к войне, мы будем воевать…
Поскольку на протяжении нескольких дней после 11-го сентября воздушное пространство США было закрыто для международных коммерческих рейсов, сотням сотрудников ОКСО, разбросанным по Европе, потребовалась почти неделя, чтобы выбраться домой из операции «Пещера шакала».
Пункты постоянной дислокации «Дельты» и ОКСО, в которые вернулись многие участники учений в Венгрии, гудели от ожидания и предвкушения. «Все вокруг бегали, — рассказывал сотрудник ОКСО. — Все были возбуждены». Однако, добавил он, «относительно того, что мы собирались делать, куда мы направлялись, кто был главным, — все было в неопределенности».
Командующий Дейли укомплектовал отдел планирования примерно двадцатью-тридцатью сотрудниками из ОКСО и подчиненных ему подразделений, но вместо того, чтобы держать его на авиабазе, он разместил отдел в Форт-Беннинге, в нескольких унылых кабинетах в здании штаба полка рейнджеров, выстроенного из серых шлакоблоков. К тому времени стало окончательно ясно, что ответственность за теракты 11-го сентября несет «Аль-Каида», и министр обороны Дональд Рамсфелд оказывал давление на военных в поисках вариантов возмездия. Задача отдела состояла в том, чтобы как можно скорее определить цели, по которым ОКСО может нанести удар, а затем спланировать против них и операции. Однако это было легче сказать, чем сделать.
За исключением ее ключевых лидеров, местонахождение которых разведывательное сообщество США отчаянно пыталось определить, у «Аль-Каиды» практически не было ничего, что стóило бы бомбить или ради чего совершать рейды.
В Пентагоне Рамсфелд быстро разочаровывался в нехватке вариантов, которые ему предлагали военные. «Министр обороны оказывал на нас огромное давление, заставляя что-то делать и выдвигать различные идеи», — сказал высокопоставленный сотрудник Объединенного штаба (орган управления в Пентагоне, который обеспечивает работу Председателя и заместителя председателя Объединенного комитета начальников штабов).
Вскоре это давление обрушилось на Томми Фрэнкса, грубовато-добродушного армейского генерала, который руководил Центральным командованием ВС США, или СЕНТКОМ, зона ответственности которого охватывала Ближний Восток, Пакистан и Афганистан, а также на ОКСО, входящие в него подразделения и отдел планирования.
«Всем организациям было сказано: попытайтесь найти цели», — сказал Майк Холл, старший советник Дейли по вопросам сержантского состава. Уоррент-офицеры и старшие сержанты, работавшие в разведывательных «отделах» ОКСО и его подразделений специальных задач, просматривали карты, изображения видовой разведки и разведывательные отчеты в поисках всего, что могло бы представлять ценность для Талибов или «Аль-Каиды», и по которым Командование могло бы нанести удар. Все, что они нашли, было передано в отдел планирования, но суть дела была в том, что в Афганистане было не так много хороших целей для ОКСО или кого-либо еще.
Ограниченный перечень целей, из которых можно было выбирать, был не единственным ограничением, в котором работали планировщики. Они также были заложниками двойной тирании времени и расстояния. В соответствии с типовым порядком действий ОКСО в то время, операции должны были начинаться и заканчиваться на протяжении одной ночи или, говоря языком Командования, одного «периода темноты». Оперативный подход ОКСО, отточенный в десятках совместных учений, заключался в создании промежуточной базы сосредоточения (ПБС), которая должна была располагаться достаточно близко к цели, чтобы операция могла быть начата непосредственно из нее, но быть достаточно безопасной для размещения там объединенного оперативного центра.
Наиболее очевидным местом мог быть один из многочисленных военных аэродромов вдоль границы Пакистана с Афганистаном, однако за пределы своей территории пакистанские власти разрешили бы проводить только вспомогательные полеты — такие как боевые поисково-спасательные операции или полеты сил быстрого реагирования. О проведении специальных мероприятий не могло быть и речи.
Планировщики рассматривали возможность использования Термеза, узбекского города недалеко от границы, но в конечном итоге остановились на том, что ОКСО могло бы расположиться на другой узбекской авиабазе, в Харси-Ханабаде. Поэтому любые цели должны были бы находиться на севере Афганистана.
К понедельнику, 17-го сентября, опираясь на работу, проделанную в годы, предшествовавшие терактам, аналитики разведки ОКСО составили список из шести потенциальных целей. Все, кроме одной, являлись нефтяными объектами или аэродромами в радиусе сорока пяти миль от границы. Исключением стал завод по производству удобрений в Мазари-Шарифе, четвертом по величине городе Афганистана, примерно в сорока милях к югу от границы с Узбекистаном.
Дейли был вызван в Вашингтон, чтобы проинформировать президента о вариантах действий, которые предлагал ОКСО.
Среди возможных операций, о которых Дейли кратко доложил в Пентагоне, был озвучен рейд рейнджеров на взлетно-посадочную полосу, примыкающую к охотничьему лагерю на юго-западе от Кандагара, принадлежащему военному чиновнику из Объединенных Арабских Эмиратов, однако приоритетом командующего ОКСО было нападение на завод по производству удобрений, который планировщики обозвали «объект “Козел”».
Внутри самого Командования вопрос о том, стóит ли фокусироваться на заводе по производству удобрений, был чрезвычайно спорным. Дейли обосновывал это тем, что «Аль-Каида» может использовать его для производства химического оружия. Агентурная разведка ЦРУ предполагала наличие производства мочевины и аммиака, которые могли использоваться при изготовлении такого оружия. На аэрофотоснимках и спутниковых изображениях было видно, что объект окружен семью сторожевыми вышками и другими боевыми позициями. Аналитики разведки сообщали, что в башнях дежурили силы охраны численностью в пятьдесят человек, работавших посменно. Для Дейли этого было достаточно. Томми Фрэнкс тоже был убежден.
Но в отделе планирования отвергли эту идею. «Ни у кого из нас не было большой уверенности в этой цели», — сообщил сотрудник отдела. По его словам, представление о том, что «Аль-Каида» производила химическое оружие, было «гигантским скачком» в сторону от имевшихся разведданных. «Я просто помню, как мы делали все возможное, уговаривая сами себя: “Как-то оно должно быть получше, чем это”».
Несколько высокопоставленных руководителей в штабе ОКСО и в «Дельте», — подразделении, которое должно было возглавить нападение, — разделяли презрение планировщиков к этому объекту и не могли поверить в то, что Дейли позволял тратить на него время и энергию Командования, в то время как стратегические цели, такие как Бен Ладен и другие лидеры «Аль-Каиды», все еще находились в Афганистане на свободе.
«Мы подумали: “Ребята, мы должны мыслить нестандартно”, — сообщил источник в «Дельте». — Давайте уйдем от этого… менталитета ОКСО по организации еще одних массовых учений по боеготовности, и давайте делать то, что действительно имеет значение». Однако вместо этого, как он сказал, «мы потратили все наше время на планирование этого массированного рейда на пустую цель». Критики считали, что ОКСО следует сосредоточиться на охоте на Бен Ладена и работе с ЦРУ, чтобы вывести разведгруппы в район вместе с Северным Альянсом.
Обнаружение когерентных изменений, — метод, с помощью которого выявляют различия в изображениях одного и того же объекта, полученных с помощью спутниковой РЛС с синтезированной апертурой, — позволило подтвердить их скептическое отношение к заводу по производству удобрений. «Все датчики обнаружения когерентных изменений были сосредоточены на этом объекте, — сообщил источник в «Дельте». — Итак, через четыре дня всю эту штуку доложили президенту в таком виде: “Да, там есть охрана, и мы считаем, что силы охраны невелики, но хорошо обучены, они патрулируют периметр, и в этой части [операции] потребуется определенная боевая мощь” — а на самом деле, когерентные изменения не выявили никакого движения… никаких транспортных средств, вообще ничего».
Одним из самых громких голосов, выступавших против цели в Мазари-Шарифе, был голос подполковника Пита Блейбера, «Пантера», высокого, худощавого бывшего рейнджера, который пришел в «Дельту» за десять лет до этого и имел репутацию человека, который говорит то, что думает.
Личностный конфликт между Дейли, который, — что для профессионального летчика специальных операций является вполне обычным делом, — предпочитал процессно-ориентированный подход, и Блейбером, в высшей степени уверенным в себе энтузиастом скалолазания и пеших походов, который рассматривал военный процесс принятия решений как нечто близкое к пустой трате времени, найдет свое отражение на последующих двух годах истории ОКСО.
Но пока рукоятка кнута была в руке у Дейли, как у двухзвездного генерала и командующего ОКСО, в то время как скептики носили дубовые листья и орлы майоров, подполковников и полковников, поэтому план нападения на завод удобрений неумолимо продвигался вперед.
На собрании сидели оперативные офицеры большинства подразделений ОКСО, несколько сотрудников штаба Командования, а также полковник Джо Вотел, командир полка рейнджеров, и Делл Дейли. Докладывал майор Том ДиТомазо, оперативный офицер эскадрона «B» отряда «Дельта» и старший представитель его отдела планирования. Будучи лейтенантом, ДиТомазо возглавлял взвод рейнджеров в Могадишо, в крайнем крупном сражении ОКСО. Теперь он предлагал, как сражаться в следующем.
Целью был завод по производству удобрений. Под давлением необходимости найти цель, которую ОКСО мог бы поразить в кратчайшее время, Дейли назначил ее, но сказал планировщикам, что он открыт для идей о том, как ее поразить. План ДиТомазо был классическим планом «Дельты»: скрытным, элегантным и смертоносным — небольшое количество операторов будут выведены в заданный район с помощью затяжных прыжков с парашютом, нанесут сильный и быстрый удар по фабрике в определенных местах, а затем вызовут тактическую группу «Коричневая» для эвакуации после выполнения задачи. «Это была действительно тайная операция, — сообщил офицер, который там находился. — Они бы никогда не узнали, что их ударило и откуда».
План произвел сильное впечатление на некоторых слушателей, но только не на Дейли, который в качестве первой операции ОКСО в войне захотел гораздо бóльшей феерии. «Что это, черт возьми, за херня такая? — вскричал командующий ОКСО. — Мы не будем этого делать!»
«Дейли с хирургической точностью вышиб Тома голышом из воды, — рассказывал офицер. — По сути, он выставил его перед Господом и всеми присутствующими в том, насколько это была глупая идея».
Послание было понято правильно. Несмотря на свою заявленную открытость к нестандартному мышлению, Дейли не интересовали тактические решения, которые не являлись крупными операциями в стиле совместных учений по боеготовности. «Он выпотрошил Тома прямо на месте из-за плана, который, по мнению большинства людей, мог сработать», — добавил офицер. Планировщики вернулись к работе, находясь под сильным впечатлением от того, что для первой боевой операции ОКСО в XXI веке скрытность и секретность мало того, что не требовались, их к тому же следовало избегать.
Девятнадцатого сентября Дейли посетил Форт-Беннинг, где отдел планирования и другие ключевые лица проводили серию сокращенных тренировок (так называемых «учений на ящиках с песком») рейда на «объект “Козел”» и других предлагаемых операций.
План трансформировался в тридцатишестичасовые авиационные удары, предшествующие ночной десантно-штурмовой операции на аэродром Кундуз на северо-востоке Афганистана (считающийся целью психологических операций) с почти одновременными ударами боевых вертолетов и самолетов по нефтеперерабатывающему заводу. На третью ночь «Дельта» и рейнджеры вылетят из Харси-Ханабада, совершат налет на завод по производству удобрений, возьмут химические образцы, а затем эвакуируются на одном или нескольких самолетах MC-130, которые приземлятся неподалеку, прежде, чем ВВС сбросят на комплекс бомбу BLU-82 (БЧ 5700 кг), чтобы его уничтожить. Операция должна была состояться уже 26-го сентября.
Удар по заводу был ключевым элементом планов, которые Фрэнкс и Дейли изложили Рамсфелду и Объединенному комитету начальников штабов в Пентагоне 20-го сентября. Однако серьезные сомнения сохранялись. На следующий день обеим генералам предстояло докладывать Бушу. Глубоко неудовлетворенный тем, что он услышал, Рамсфелд поручил заместителю министра обороны по политике Дугу Фейту подготовить докладную записку, чтобы подготовить почву для президента. В записке четко указывалось не только на приоритет, который теперь придается объекту по производству удобрений, но и на шаткие основы, на которых покоился план. «Мы можем вернуться с пустыми руками, — говорилось в ней. — Мы не можем рассчитывать на то, что найдем доказательства производства химического оружия на заводе по производству удобрений, который является нашей главной целью».
Рано утром следующего дня Фрэнкс и Дейли отправились в Белый дом, чтобы проинформировать президента. На встрече также присутствовали вице-президент Чейни, Рамсфелд, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал армии Генри «Хью» Шелтон и генерал ВВС Ричард Майерс, заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов, который сменит Шелтона, когда тот в октябре уйдет в отставку.
По словам Шелтона, «большой составной частью плана» была «секретная часть операции ОКСО». Но совещание также было примечательно смещением акцентов, поскольку Шелтон представил варианты действий Бушу и Совету национальной безопасности в Кэмп-Дэвиде 15-го сентября. Этот краткий доклад был сфокусирован на возможных традиционных военных атаках — в основном крылатыми ракетами и ударах с воздуха — и оставило президента и его советников в восторге. И теперь Фрэнкс предложил ввести в Афганистан группы спецназа для советнической деятельности и оказания помощи Северному Альянсу в их войне против Талибов и «Аль-Каиды». Такая операция была бы классическим примером «нетрадиционной войны», что означает использование партизанских сил для свержения враждебного правительства и является типовой задачей армейского спецназа. В то время как Дейли и его подчиненные были сосредоточены на заводе по производству удобрений, разрабатывались планы сделать их «белых» коллег по спецоперациям центральным элементом войны в Афганистане.
Но какими бы слабыми ни были доказательства того, что на заводе удобрений происходило что-то гнусное, Командование не только продолжало планировать нападение на него, но и сам этот план все более и более усложнялся. Под руководством Дейли ОКСО возвращалось к тому, что знало лучше всего: масштабная операция в стиле совместных учений по боеготовности, в которой участвовало бы как можно больше ее составных частей.
Некоторые выступали за проведение операций, выходящих за рамки такого сковывающего шаблона. Подполковник Стив Шиллер, оперативный офицер тактической группы «Коричневая», предложил использовать небольшие силы для захвата авиабазы Баграм, примерно в сорока милях к северу от Кабула. Бывший командир роты «Маленьких птичек» 160-го авиаполка хотел организовывать вертолетные рейды и другие операции из Баграма в северо-восточный Афганистан, где, как предполагалось (и правильно), скрывался Бен Ладен. Но Дейли не был заинтересован в том, чтобы захватить авиабазу на ранней стадии, не говоря уже о том, чтобы организовывать с нее вертолетные операции. Бывший летчик «Черного ястреба», генерал скептически относился к тому, что «Маленькие птички» с их ограниченным радиусом действия и огневой мощью могут многое сделать в огромной стране, состоящей в основном из пустынь и гор.
Предпочтение, которое командующий отдавал масштабным, тщательно отработанным, операциям, определялось несколькими факторами.
Во-первых, Командование двигалось в этом направлении на протяжении многих лет. С Дейли «это как раз было то, что вы получите, потому что так было заведено в ОКСО в 90-е годы, — сообщил сотрудник отдела планирования. — И, чтобы быть справедливым к Командованию, если вы тренируетесь во время таких больших и сложных учений, это облегчает выполнение более мелких задач».
Другим фактором являлось авиационное прошлое Дейли. Культура военной авиации заключается в «снижении риска на всех уровнях, потому что любое авиационное происшествие является значительным эмоциональным событием», — рассказывал офицер тактической группы «Коричневая». «Большинство из нас, авиаторов, в значительной степени ориентированы на процесс, потому что именно так вы добиваетесь успеха: с помощью чрезмерно детального планирования, не просто перепроверенного, а трижды перепроверенного, — говорил другой офицер тактической группы «Коричневая», который хорошо знал Дейли. — Это как бы вбивается в тебя с того момента, как ты начинаешь службу в 160-м».
Однако, пожалуй, самым важным фактором, стоявшим за настойчивостью Дейли сделать первые действия ОКСО такими сложными, было давление со стороны Фрэнкса, Рамсфелда и Буша, желавших провести операцию, которая послала бы сигнал не только Талибам и «Аль-Каиде», но и всей американской общественности, что Соединенные Штаты могут протянуть руку и разместить войска в Афганистане, где они захотят. Дейли, который особенно любил влияние, обман и психологические операции, это понравилось. Все вместе, такие задачи подпадали под категорию информационных операций (ИО).
Планирование продолжалось даже после краткого сообщения офицера разведки полка рейнджеров от 22-го сентября о том, что «Объект “Козел”» может опустеть и завод может закрыться. Но по мере того, как план становился все более сложным и появлялись другие цели, дата проведения налета продолжала смещаться вправо. Теперь она была назначена на 12-е октября. Еще одним фактором, стоявшим за частыми переносами сроков, было желание провести десантно-штурмовую атаку как можно более темной ночью. Перенеся дату ближе к середине октября, планировщики обеспечивали, чтобы первая операция ОКСО в Афганистане проходила под покровом темноты.
Совещание по разведке у рейнджеров, ставшее частью еще одной тренировки «на ящике с песком», на которой присутствовал Дейли, наглядно показало разницу в масштабах между первоначальным предложением ДиТомазо и планом, который предпочитал командующий ОКСО. Последняя версия плана атаки на цель, которую большинство наблюдателей считали пустышкой, потребовала бы как минимум около 160 военнослужащих наземных подразделений и двадцати четырех летательных аппаратов.
Но для операции против завода по производству удобрений часы продолжали тикать. Во время видеоконференции накануне вечером Дейли сказал планировщикам подумать о возможных целях на юге Афганистана. Три дня спустя планировщики узнали, что Центральное командование присмотрело для ОКСО пять целей. В то время как завод оставался первым объектом в списке целей, три других находились на юге Афганистана. Фокус внимания ОКСО смещался на юг.
Поскольку Соединенные Штаты все еще вели переговоры с центральноазиатскими соседями Афганистана об использовании их авиабаз, Пакистан вряд ли допустил бы большое количество американских войск в свои неспокойные приграничные племенные районы, а Рамсфелду не терпелось ступить на землю Афганистана, Томми Фрэнкс прорабатывал другие варианты. «Нам нужно было разместить ССО [силы специальных операций], особенно элитных бойцов спецназа Объединенного командования специальных операций, достаточно близко, чтобы нанести удар по “Аль-Каиде” в их горном укрепленном районе на юго-востоке Афганистана, — написал он в своей автобиографии
Решение пришло к Фрэнксу, когда он изучал карту региона, спроецированную на экран в «ситуационной комнате» его штаба. Он вернулся в свой кабинет и позвонил по защищенной линии Главнокомандующему ВМС адмиралу Вернону Кларку.
«Верн, нам понадобится авианосец для выполнения одной необычной задачи», — сообщил он главкому.
Двадцать седьмого сентября авианосец «Китти Хок», базирующийся на японский порт Йокосука, проводил ходовые испытания и учения в Филиппинском море, когда его предупредили об операции «Ривер Сити» — его роли в войне ОКСО в Афганистане. Отказавшись от бóльшей части своих самолетов ради того, чтобы освободить место для сил Командования, авианосец перешел в северную часть Аравийского моря. Размещение в том районе «Китти Хока» позволило бы ОКСО добраться до целей на юге Афганистана и вернуться обратно в течение одной ночи, пересекая пустыни юго-западного Пакистана и южного Афганистана, и тем самым избежать рискованных полетов над горами высотой 10 000 футов, которые потребовались бы для атаки на центр Талибов из Центральной Азии.
Работа с авианосца не являлась для ОКСО, уже использовавшего авианосец «Америка» во время операции 1994 года по устранению военной хунты Гаити, чем-то новым. Совсем недавно, примерно за шесть месяцев до 11-го сентября, во время совместных учений по боеготовности в Катаре, Командование разместило войска на авианосце, который затем прошел по Персидскому заливу, прежде чем начать вертолетную атаку на цель, находившуюся на территории Кувейта. Вылет с авианосцев был типовым порядком действий для тактической группы «Коричневая», которая проходила подготовку к подобного рода работе примерно раз в год. Авианосец, используемый таким образом, в Командовании называли плавучей передовой базой сосредоточения. [36]
Но даже авианосец не мог вместить огромный оперативный центр ОКСО, перемещаемый по всему миру, а полетная палуба не могла вместить все самолеты и вертолеты, которые Командование готовило к развертыванию. Для этой цели Фрэнкс приметил другое место, находившееся в 700 милях от Афганистана, но которое имело для ОКСО символическое значение: остров Масира, находившийся в Аравийском море у побережья Омана.
Именно из Масиры 24-го апреля 1980 года, на трех «Боевых когтях» вылетела штурмовая группа «Дельты» к месту посадки в Иране под названием «Пустыня-1». Та операция закончилась огненной катастрофой, однако если отбросить мучительные воспоминания, Масира сохранила преимущества, которые сделали ее привлекательной базой для операции «Орлиный коготь»: наличие взлетно-посадочной полосы, способной принимать большие транспортные самолеты ВВС, относительная близость к зоне боевых действий и полное уединение.
Новость о том, что атаки будут начаты с юга, означала начало конца плана по штурму «объекта “Козел”». Годы спустя никто не мог точно вспомнить, в какой момент в ОКСО перестали планировать атаку на завод; все были просто рады, что это произошло. «Когда люди задавали вопросы, эта штука просто не проходила проверку, — вспоминал Холл. — Конечно, этой штукой оказался завод по производству удобрений».
В тот период возникла еще одна потенциальная задача, которая в ретроспективе кажется странной, но к которой в ОКСО отнеслись очень серьезно. Источники в разведке США сообщили, что Бен Ладен покинул Афганистан и направился в Южную Африку. Разведданные были достаточно конкретными для того, чтобы эскадрон «A» «Дельты» провел несколько дней, планируя операцию на их основе, прежде чем ему был дан «отбой», когда разведданные не подтвердились.
Через пару дней после возвращения из Будапешта Джим Риз, оперативный офицер АФО, был отправлен в Пентагон, чтобы получить инструкции, прежде чем отправиться в Лэнгли, штат Вирджиния, и доложиться директору Центральной разведки Джорджу Тенету — ему предстояло стать главным сотрудником ОКСО в ЦРУ.
Риз идеально подходил для этой работы. «Он объединяет людей», — сказал о нем оператор «Дельты», работавший с ним на протяжении многих лет. Офицеры «Дельты» прозвали его «Серпико» из-за его сходства с персонажем Аль Пачино в одноименном фильме, в то время как сержанты называли его «Голливуд», часто сокращая просто до «Вуда», из-за его приятной внешности и общительности. Но он также был подкован в оперативном плане и обладал заразительной уверенностью в себе.
Беспроблемное сотрудничество между группой Риза и персоналом контртерористического центра в Лэнгли противоречило тому разочарованию, которое Рамсфелд выражал в Пентагоне по поводу необходимости военных подождать, пока ЦРУ проложит путь к Северному Альянсу, прежде чем отправлять туда группы спецназа. По словам Фейта, министр обороны «позже заявил, что это непростительно, когда Министерство обороны не может использовать свои многочисленные и дорогостоящие силы до тех пор, пока ЦРУ не пожало кому-то руку».
Министра обороны разозлило, когда Фрэнкс еще 15-го октября доложил ему, что группы спецназа ждут разрешения ЦРУ на вход в Афганистан. Однако задержки на самом деле были связаны с армейской управленческой иерархией. Центральное разведывательное управление было более чем готово приветствовать участие ОКСО и других Сил специального назначения в операции в Афганистане.
Еще 4-го октября Гэри Шрон, возглавлявший первую группу ЦРУ в Афганистане, «буквально просил и умолял каждое подразделение — «Дельту», армейский спецназ, «морских котиков», «Серую лисицу» — прислать группу, чтобы присоединиться к нам», но безрезультатно. («Серая лисица» было крайним кодовым названием «Армии Северной Вирджинии»).
Однако на всех уровнях управления, находившихся выше операторов, от «Дельты» до ОКСО, СОКОМ и СЕНТКОМ, существовали сомнения по поводу того, следует ли задействовать самые элитные вооруженные силы и каким образом. «Они были категорически против того, чтобы мы отправляли парней со Шроном и его группой [на том основании, что это было] слишком рискованно», — сообщил источник в «Дельте», участвовавший в обсуждениях.
К большому разочарованию операторов, ни Центральное командование, ни ОКСО не стремились развертывать силы в Афганистане до тех пор, пока поисково-спасательные службы не смогут разместить свои вертолеты достаточно близко для того, чтобы прийти им на помощь.
«В Центральном командовании и в ОКСО были против того, чтобы что-либо предпринимать без службы боевого поиска и спасения, — сообщил источник в «Дельте». — Тем временем ЦРУ отправляло в Афганистан мужиков со средним возрастом за сорок, большинство из которых практически не имело военного опыта».
Некоторые в отряде выступали за развертывание в долине Панджшера, естественной крепости на северо-востоке Афганистана, все еще удерживаемой Северным Альянсом, полноценного эскадрона. Шрон, как сотрудник ЦРУ, уже находившийся в Панджшере, поддержал этот план, заявив, что «Дельта» может «использовать долину в качестве плацдарма для налетов на лидеров “Аль-Каиды” в тылу врага». Но эта инициатива также разбилась о скалы скептицизма Дейли.
По мнению некоторых операторов, Дейли стремился избежать того, чтобы «Дельта» брала на себя инициативу, особенно не имея в непосредственной близости штаба ОКСО. До того, как стать летчиком, Дейли был пехотным офицером в рейнджерах, и некоторые сотрудники ОКСО отмечали со стороны их командира фаворитизм по отношению к рейнджерам и 160-му полку.
Блейбер, один из самых ярых сторонников ввода эскадрона в Панджшер, продолжал поднимать мятеж против того, что он считал костностью Дейли и отсутствием у того воображения. И он не был в одиночестве. Пара других операторов, а также Фил и еще один или два сотрудника ЦРУ держали линии связи открытыми, работая с различных сторон, пытаясь вовлечь «Дельту» в борьбу. Сначала Блейбер звонил Филу по красным защищенным телефонам отряда, но после того, как в ОКСО запретили своим сотрудникам разговаривать со своими контактами в ЦРУ, минуя офицера связи Управления при штабе ОКСО, он был вынужден звонить Филу из-за пределов расположения «Дельты» по неотслеживаемой телефонной карте. В конце концов оперативникам ЦРУ надоело ждать. «Им просто это надоело, — сообщил источник в «Дельте». — Их мнение стало следующим: “Забудь об этом, чувак, увидимся там”».
На самом деле, некоторые в ОКСО все еще сомневались, что их призовут к действию, несмотря на масштабы нападений 11-го сентября и всю лихорадочную деятельность с тех пор. Как рассказывал Холл, воспоминания о том, как их «много-много раз заводили раньше», только для того, чтобы снова бросить, были слишком свежими и слишком сильными. По его словам, мнения по поводу того, будут ли они отправлены в бой, или нет, «вероятно, разделились поровну». «Если честно, многие из нас, стариков… действительно задавались вопросом, проявит ли страна волю сделать это…»
«Именно Шумейкер всегда говорил о “Феррари”, который стоит в гараже», — сообщил Холл, ссылаясь на комментарии бывшего командующего ОКСО в статье Ричарда Шульца о «затыках» Командования. «Большинство из нас выросло в такой среде, и мы решили, что “Феррари” по-прежнему будет простаивать за воротами».
Но на этот раз скептики ошиблись. Ворота гаража открывались, и на «Феррари» собирались проехаться. И это будет очень долгая поездка.
SiK благодарит за фото