JSOC и колода карт

После падения режима Саддама Хусейна, хотя сам он все еще продолжал оставаться на свободе, все помыслы Дейли были направлены на то, чтобы как можно быстрее вернуть свои силы в Штаты. Один из старших офицеров ОКСО позже охарактеризовал умонастроения на самом верху Командования следующим образом: «Нам больше не нужно здесь находиться. Основные усилия должны быть направлены на то, чтобы вернуться и практиковаться.... Война закончилась. Оружия массового поражения нет».

Но для начала у ОКСО осталось несколько незавершенных дел.

Палестинец Абу Аббас, организатор захвата судна «Акилле Лауро» в 1985 году, был отпущен итальянским правительством на свободу и избежал правосудия. В итоге он обосновался в Багдаде, и оттуда, под эгидой Саддама, руководил Фронтом освобождения Палестины, оставаясь членом исполнительного комитета его политической структуры — Организации освобождения Палестины.

Когда американские войска окружили Багдад, Абу Аббас предпринял несколько безуспешных попыток бежать в Сирию, и как только 20-я оперативная группа достигла столицы Ирака, поиски этого человека стали первоочередной задачей.

Утром 14-го апреля 2003 американская разведка проследила путь Абу Аббаса до фермы, находившейся на западном берегу Тигра на южной окраине Багдада. Сидя в ангаре багдадского аэропорта, «двадцатка» быстро спланировала и провела классическое специальное мероприятие. Рейнджеры из роты «А» 2-го батальона выдвинулись в составе наземной колонны и блокировали ферму, перекрыв все возможные пути отхода или прибытия подкреплений. Пока два вертолета AH-6 прикрывали наземные силы, четыре «Маленьких птички» MH-6 высадили операторов «Золотой» группы 6-й команды «морских котиков», которые ворвались в расположение.

Однако они опоздали — Абу Аббас уехал буквально несколько минут назад.

Следующего шанса захватить Абу Аббаса двадцатой оперативной группе долго ждать не пришлось. К концу дня разведка доложила, что палестинец находится в районе площади Фатех в восточном Багдаде. Силы оперативной группы снова выдвинулись для проведения захвата, на этот раз для переброски рейнджеров на позиции блокирования прихватив двадцать четыре боевые машины «Брэдли» и четыре бронетранспортера M113 из состава 3-й пехотной дивизии. Два ударных вертолета AH-6 и пять многоцелевых MH-6, перевозившие штурмовую группу, уклонялись от проводов и других препятствий, чтобы прибыть одновременно с наземной колонной. Рейнджеры из роты «В» 2-го батальона окружили объект, операторы 6-й команды прочесали здание, но не нашли ничего интересного, в то время как рота «В» 1-го батальона зачистила строения на противоположной стороне улицы, задержав всех, кого обнаружили. Один из задержанных выделялся сразу: мужчина ростом шесть футов и весом 220 фунтов с необычайно непринужденной манерой поведения. Когда нападавшие вернулись в его уютную квартиру и обыскали ее, они нашли несколько паспортов и 35000 долларов наличными. Оперативная группа добыла своего человека.

***

Несмотря на желание Дейли вернуть оперативную группу домой, у руководства США были другие планы. Администрация Буша сосредоточилась на уничтожении всех остатков просаддамовской партии «Баас», а также на захвате или убийстве ведущих деятелей его режима, все еще остававшихся на свободе. Поскольку Ирак находился на грани хаоса, задача ОКСО заключалась в том, чтобы найти «колоду карт» — пятьдесят пять самых высокопоставленных членов режима Саддама, запечатленных на настоящей колоде игральных карт, розданных американским войскам перед вторжением. В этой колоде главным объектом внимания оперативной группы был туз пик: сам Саддам Хусейн.

Свой объединенный оперативный центр 20-я оперативная группа разместила на месте, где раньше находилась база иракской специальной республиканской гвардии в главном столичном аэропорту, который теперь был переименован в Багдадский международный аэропорт (БИАП, или, по-простому, «Бай-Эп»). Так родился «Кэмп-Нама».

Несмотря на то, что задача «колоды карт» не была выполнена, Дейли все же вывел из Ирака 80 процентов оперативной группы. Эскадроны «B» и «C» «Дельты» отправились домой. Их место занял эскадрон «А». В качестве остальных подразделений оперативной группы остались бóльшая часть 2-го батальона рейнджеров, небольшой отряд тактической группы «Коричневая» и штабной персонал ООЦ. «Дельта» оставалась основной штурмовой составляющей 20-й оперативной группы, но в ней произошла смена командования, — Блейбера, возвращавшегося в Штаты, сменил Джон Кристиан, ранее командовавший группой боевого обеспечения, в которой находились специалисты по проникновению в защищенные сооружения и остальные сотрудники по борьбе с распространением оружия массового поражения. Высокого роста, наделенный глубоким, рокочущим голосом, Кристиан, обладавший поразительно крупной головой, увенчанной седыми волосами, получил в «Дельте» прозвище «Ведроголовый». Его задача заключалась в ежедневном руководстве оперативной группой ОКСО из Кэмп-Нама.

Однако эскадрон «А» не располагался в аэропорту, который находился слишком далеко от центра Багдада, где осуществлялись многие из операций. Вместо этого «Дельта» разместила штаб эскадрона на большой вилле партии «Баас» в Зеленой зоне — участке в центральной части Багдада, прилегающем к Тигру, которую международная коалиция отгородила стеной, чтобы обеспечить безопасное убежище для коалиционных и иракских лидеров. Эскадрон также держал роту в Мосуле и более мелкие подразделения в «Бай-Эпе» и Тикрите, но на начальном этапе оккупации база «Дельты» находилась на вилле.

Здание, получившее название «пункт обеспечения “Фернандес”», в честь погибшего сотрудника, располагало бассейном, тренажерным залом и достаточным пространством, чтобы каждая группа могла разместиться в двух спальных комнатах. Тактическая группа «Коричневая» держала свои авиасредства и экипажи на участке дороги, проходившей за виллой, в то время как британская САС, чья группировка была известна в начале войны в Ираке как 14-я оперативная группа, а позже как оперативная группа «Черная», переехала на виллу по соседству.

***

Сотрудники оперативной группы быстро поняли, что для организации охоты на людей им не хватает жизненно важного компонента: оперативных разведывательных данных — таких, которые можно было бы использовать для немедленного проведения операции. ЦРУ оказалось не готово к зарождающемуся повстанческому движению, которое высокопоставленные чиновники администрации Буша все еще приписывали «мертвецам» режима Саддама. «Когда прибыл эскадрон “А”, никаких разведданных не было», — вспоминал оператор «Дельты». Работа сотрудников отряда в аэропорту заключалась в том, чтобы отсортировать донесения Управления и превратить их в цели, которые должны были быть разделены между 20-й оперативной группой, армейским спецназом и обычными общевойсковыми частями. «Все штабные офицеры в ОКСО утверждают, что это разведка управляет операциями, не так ли? — сообщил оператор. — Но все было как раз наоборот. У нас не было разведданных, поэтому операции управляли разведкой, [благодаря тому], что мы находили на этих объектах. Мы выбирали свитер и дергали за ниточку. Иногда, когда вы дергаете за ниточку на свитере, она оказывается пустой, а иногда она распутывается, и со временем начинает складываться картинка происходящего».

По мере того, как «Дельта» начала создавать и расширять свою собственную сеть агентурных источников информации, между операторами и сотрудниками Управления возникли трения. По словам дельтовцев, они гораздо лучше, чем их коллеги из ЦРУ, относились к риску, который сопровождал операции под прикрытием в условиях высокой угрозы. «Дельта» приобрела парк побитых местных автомобилей, чтобы незаметно приезжать на встречи с агентами. Црушники же «приезжали за агентами, с которыми мы некоторое время работали, на трех черных “Шевроле Субурбан”, — сообщил один из операторов. — И на следующий день агент оказывался мертвым… [Но] без трех черных “Субурбанов”, они не могли ничего сделать».

***

Одиннадцатого июня рейнджеры воспользовались редкой для ОКСО возможностью: сразиться с крупными, ничего не подозревающими силами противника. Американская разведка предупредила оперативную группу о наличии крупного лагеря подготовки террористов возле Равы в провинции Анбар, примерно в тридцати милях от сирийской границы. В 101-й воздушно-десантной дивизии готовились провести штурм позиции, но разведка показала, что террористы готовят крупное нападение на коалиционные силы, а поскольку дивизии требовалось больше времени для планирования, задача была поставлена 20-й оперативной группе. Менее чем через двадцать четыре часа рота «В» 2-го батальона рейнджеров и ударные «Маленькие птички» тактической группы «Коричневая» под покровом темноты начали атаку.

Два взвода высадились с воздуха на тренировочный лагерь террористов — объект «Олень», — расположенный в глубоком вáди, а еще один взвод проехал 175 миль от «Бай-Эпа» на наземных транспортных средствах вместе с батальонными минометами, чтобы начать атаку одновременно с атакой с воздуха. Истребители сбросили на позиции шесть управляемых авиабомб, но у боевиков оставалось еще много сил. Завязался ожесточенный ближний огневой бой с применением гранат и автоматического оружия, во время которого рейнджеров поддерживал непрерывный огонь ударных самолетов AC-130 и вертолетов AH-6. Когда пыль рассеялась, восемьдесят четыре вражеских бойца лежали мертвыми. Никто из американских солдат не погиб, но один потерял ногу от взрыва гранаты. Боевики также сбили боевой вертолет AH-64 «Апач», прибывший на помощь из 101-й дивизии, рейнджеры эвакуировали его экипаж. Наряду с 2000 РПГ и 50 пулеметами РПК, рейнджеры обнаружили на месте восемьдесят семь зенитных ракет SA-7. Победа оперативной группы с минимальными потерями стали наглядной иллюстрацией правильности «двусторонней» боевой подготовки, которую рейнджеры и тактическая группа «Коричневая» проводили регулярно.

Неделю спустя оперативная группа гналась за колонной, убегавшей к сирийской границе, и в которой, как считалось, находился сам Саддам Хусейн. Колонна выиграла эту гонку, но с санкции Рамсфелда вертолеты пересекли границу и преследовали ее на расстоянии нескольких миль в глубине Сирии. В запутанной обстановке вертолетчики ОКСО при поддержке ганшипа АС-130 перехватили транспортные средства, но при этом вступили в перестрелку с сирийскими пограничниками, во время которой несколько солдат были ранены. В колонне оказались родственники Саддама Хусейна, но его самого там не было.

***

Остаток своей командировки эскадрон «А» «Дельты» провел в охоте за Саддамом. Его спецназовцы пока не нашли, но 22-го июля 2003 у них появился шанс уничтожить его сыновей, Удая и Кусая Хусейнов, которые также все еще находились в бегах. После того как их выдворили из Сирии, они нашли временное убежище в Мосуле в доме одного из сторонников своего отца, однако напуганный присутствием в его доме второго и третьего человека в списке самых разыскиваемых людей в Ираке (а, возможно, соблазненный наградой в 30 миллионов долларов, предлагаемой за эту пару), хозяин дал знать коалиционным силам, что братья находятся в его доме вместе с четырнадцатилетним сыном Кусая и телохранителем.

В «Дельте» отложили реализацию полученной информации до следующего дня, пока операторы собирали из состава 101-й дивизии силы блокирования и пытались визуально подтвердить свои цели.

Двадцать третьего июля, когда средь бела дня здание было окружено, снайпер эскадрона «А» по прозвищу «Лапша» убил Кусая выстрелом через окно. Затем группа из шести человек из роты A2 вместе с Иваном, служебной собакой, проникла в здание через навес для автомобилей и попыталась штурмовать его по лестнице, однако хорошо подготовленный телохранитель братьев, по всей вероятности, член специальной республиканской гвардии, которую возглавлял Кусай, огнем из АК и гранатой отогнал операторов назад, ранив по меньшей мере двоих из них. Телохранитель также застрелил собаку, которая остановилась, чтобы напасть на труп Кусая. После того как спецназовцы отошли, телохранитель выстрелил и ранил солдата из роты 101-й дивизии, стоявшего возле «Хаммера».

Не желая предпринимать новую попытку штурма, операторы попросили парашютную роту обстрелять здание из тяжелого оружия. Вертолеты OH-58D «Кайова Уорриор» из состава 2-й эскадрона 17-го кавалерийского полка дивизии отработали по зданию НУРСами, а наземные силы выпустили по нему примерно десять противотанковых ракет TOW. Огонь на подавление сработал. Когда рота A2 снова ворвалась в здание, они обнаружили, что Удай и телохранитель мертвы. Сын Кусая был еще жив — он держал автомат, пока оператор не застрелил его.

Менее чем через месяц, 17-го августа, оперативная группа захватила Али Хасана аль-Маджида аль-Тикрити, более известного как «Химический Али», двоюродного брата Саддама, ответственного за отравление газом курдов, восставших против режима после войны в Персидском заливе 1991 года. Король пик в колоде карт, Али был пятым самым разыскиваемым человеком в Ираке.

«Мы следили за подружкой Химического Али, — сообщил источник в «Дельте». — Мы следили за ней с помощью агентуры и радиоразведки, и обнаружили, что она готовит паспорта для него и всех остальных членов его семьи для поездки в Сирию — поддельные паспорта. В итоге однажды ночью мы взяли ее и сказали ей: “Либо ты говоришь нам, где он, либо надолго уезжаешь”». Женщина быстро выдала местонахождение Тикрити: высокий многоквартирный дом «в паре кварталов» от расположения эскадрона «Дельты» в центре Багдада. Операторы дождались раннего утра, затем взломали замок на его двери и бесшумно вошли в квартиру. Они обнаружили Тикрити крепко спящим в постели. Оператор подтолкнул его стволом штурмовой винтовки M4, тот открыл глаза и увидел зеленое свечение очков ночного видения нескольких операторов, которые смотрели на него. «Он наложил в штаны прямо в постели» — добавил источник в «Дельте».

Но пока оперативная группа продвигалась по списку из пятидесяти пяти «бывших функционеров режима», огонь, который разожгло иракское население, униженное иностранной оккупацией, раздувал другой враг. Через два дня после захвата Химического Али террорист-смертник на автомобиле атаковал багдадский отель «Канал», штаб-квартиру ООН в Ираке, убив Сержиу Виейра де Меллу, специального представителя ООН в Ираке, и с ним по меньшей мере еще двадцать одного человека. Аналогичное нападение на отель 22-го сентября заставило ООН полностью свернуть свою деятельность в стране. Террористы были посланы новым участником вооруженного конфликта в Ираке, иорданским исламистом Абу Мусабом аз-Заркави.

Прямо посреди этой нараставшей анархии в должность вступил новый командующий ОКСО.

Шестого октября, в ходе безвкусной церемонии в помещении для укладки парашютов в расположении ОКСО на базе ВВС Поуп, Делл Дейли передал Командование генерал-майору Стэнли Маккристалу.

В свете событий последующих нескольких лет интересно, что на том этапе своей карьеры Маккристал отнюдь не горел желанием руководить Объединенным командованием специальных операций. Он надеялся получить 82-ю воздушно-десантную дивизию и вслух размышлял о том, подходит ли он для руководства ОКСО. Но к своим сорока девяти годам Маккристал уже имел впечатляющее резюме, которое, если рассматривать с позиции сегодняшнего дня, делало его идеальным кандидатом на пост главы Командования. Его служба в рейнджерах несколько раз, кульминацией которой стали два года командования полком в 1997-1999 годах, а также почти три года работы в качестве штабного офицера оперативного управления ОКСО (включая участие в войне в Персидском заливе в 1991 году), научили его тому, как работает Командование; а его крайнее назначение на должность заместителя директора по операциям Объединенного штаба дало ему представление о внутренней штабной кухне на самом высоком уровне в Пентагоне. Но в этом резюме, и Маккристал прекрасно это понимал, отсутствовал один пункт — время, проведенное в подразделениях специальных задач, многие военнослужащие которых, по его признанию, все еще считали штаб ОКСО по бóльшей мере помехой, чем помощью.

Через несколько дней после принятия командования в ОКСО Маккристал вылетел в Тампу, чтобы встретиться с генералом Джоном Абизейдом, сменившим Фрэнкса на посту командующего СЕНТКОМ, и генералом Дугом Брауном, который занял место Холланда в Командовании специальных операций ВС США. На встрече с Абизейдом были достигнуты две договоренности. Маккристал попросил, и Абизейд с этой просьбой согласился, что по любому вопросу, касающемуся сил ОКСО в зоне ответственности Центрального командования, он будет обращаться лично к Маккристалу, даже если в это время в Ираке или Афганистане будет командовать его заместитель, а не сам командующий. Во-вторых, Маккристал согласился удовлетворить просьбу Абизейда провести крупную операцию в восточном Афганистане, где, по данным Центрального командования, находились высокопоставленные лидеры «Аль-Каиды».

Через три недели после принятия командования Маккристал отправился в ознакомительную поездку по подразделениям ОКСО, дислоцированным в Ираке и Афганистане. Силы, которые он посетил, к этому времени были уже по самое горло загружены беспрерывными задачами в рамках «Глобальной войны с терроризмом».

Когда в конце лета в Ираке началась кампания Заркави по отправке террористов-смертников, Пентагон приказал подразделению «Дельта» подготовиться к выполнению функций по обеспечению безопасности посольства США в Багдаде. Это грозило подразделению перегрузкой, точно так же, как требование обеспечить телохранителями Карзая мешало 6-й команде в Афганистане, поэтому «Дельта» дала жесткий отпор, заявив Рамсфелду, что ему придется выбирать между тем, чтобы его лучшие контртеррористические силы охраняли посольство, и реальной борьбой с террористами в Ираке. Приказ вскоре был отменен, но продолжающиеся операции в Ираке напрягали ОКСО, которому теперь нужно было комплектовать людьми тактические и оперативные группы в Афганистане и Ираке, а также штаб и дежурные силы в Соединенных Штатах, которые должны были находиться в готовности к решению задач «0300» — по борьбе с терроризмом, или «0400» — по борьбе с распространением ОМП.

«Мы были перегружены», — заявил отставной офицер специальных операций, добавив, что Командованию, чтобы удовлетворить свои потребности в кадрах, пришлось обращаться за помощью к другим компонентам Сил специальных операций ВС США — Командованию специальных операций ВВС, Командованию специальных операций сухопутных войск и Командованию специальных боевых действий ВМС.

Ошеломленный нерешительностью высшего американского командования в Ираке, Маккристал сосредоточился на проблемах, решение которых было в его силах. Посетив группу ОКСО из шестнадцати человек в Мосуле и аналогичную группу в Тикрите, он понял, что его оперативная группа в Ираке численностью 250 человек разделена на изолированные подразделения, слабо связанные друг с другом, а эффективного процесса превращения потенциально ценных документов и цифровых устройств, захваченных во время операций, в разведывательную информацию, которую можно будет передать боевым подразделениям — отряду «Дельта» и взводам рейнджеров — для проведения новых налетов, попросту не существует. И словно подчеркивая растущую угрозу для американских войск, 25-го октября боевики из РПГ сбили замыкающий вертолет из пары «Черных ястребов» тактической группы «Коричневая», на которых Маккристал возвращался из Мосула в Багдад. Поскольку генерал бóльшую часть своей свиты оставил в Багдаде, вертолет был пуст, за исключением экипажа, который выжил.

В первые месяцы после падения Багдада, у ОКСО имелся только один БЛА «Хищник», да и тот пилотировался операторами из Штатов, однако старшие офицеры «Дельты», находившиеся в стране, сначала Блейбер, а затем Кристиан, поняли, что у них под рукой находится хотя бы частичное решение проблемы отсутствия средств авиационной разведки и наблюдения (ISR): вертолеты эскадрона «E», оснащенные станцией видовой разведки «Wescam».

«Мы сказали: “Давайте доставим сюда этот чертов “Wescam””, и это стало главным прорывом в Ираке», — вспоминает источник в «Дельте». Эскадрилья «Е» перенесла свои основные усилия в Ирак, развернув там свои небольшие авиационные силы из легких самолетов, стандартных армейских «Черных ястребов» и, по крайней мере, одного вертолета Ми-17, оснащенных станцией «Wescam» и другим сверхсекретным оборудованием для ведения наблюдения. Стандартный «Блэк Хок» без штанги дозаправки в воздухе, которая является отличительной особенностью вертолетов 160-го авиаполка, служил в Ираке своего рода прикрытием, поскольку регулярные подразделения армейской авиации использовали их в большом количестве.

Вскоре стало нормой, что вертолет «Блэк Хок» из эскадрильи «E» с позывным «Птичий глаз» поднимался в воздух каждую ночь на восемь часов для ведения разведки в интересах операций оперативной группы. Днем вертолеты не летали, поскольку риск быть обнаруженным и тем самым поставить под угрозу выполнение задачи был слишком велик, но, летая ночью на высоте от 8000 до 10 000 футов, они были невидимы. «Они соблюдали светомаскировку, — сказал один из летчиков специальных операций. — Вы даже не могли их услышать». Летчики «Птичьего глаза» сообщали о том, что они видели на своих мониторах, и также транслировали это в режиме реального времени на наземные машины оперативной группы и далее в ООЦ. Подобная задача выпала на долю эскадрильи «E» по одной простой причине: ее экипажи были единственными людьми, которым операторы во время проведения операций доверяли с точки зрения понимания того, какая тактическая информация им нужна. «Все всегда сводилось к тому, кому доверяли “зеленые” в плане передачи им того, что они хотели», — сообщил летчик специального назначения.

До осени 2003 года оперативная группа усердно выполняла поставленную перед ней задачу, охотясь за «функционерами бывшего режима», в то время как вокруг них Ирак погружался в кровавую смуту.

SiK Вот что вспоминает бывший оператор Delta Саттерли об этом времени.

31 октября 2003, Рамади, Ирак

Надежные информаторы разведки отследили одного суданского джихадиста до четырех жилых комплексов на окраине Рамади, небольшого города на реке Евфрат в семидесяти милях к западу от Багдада. Суданец подозревался в организации тайной переброски иностранных боевиков в страну для нападения на войска коалиции, а Рамади являлся воротами для доставки денег, оружия и людей в Багдад. Река и открытая пустыня позволяли боевикам из Сирии незамеченными добраться до Рамади или Фаллуджи, откуда до столицы было рукой подать.

В операции под кодовым названием «Авалон» нам предстояло участвовать вместе с эскадроном британской Специальной Авиадесантной Службы (САС) — элитного подразделения спецназа, по образцу которого изначально и создавалось наше Подразделение. Затем, пока подразделения 101-й десантно-штурмовой дивизии Армии США будут блокировать дороги вокруг четырех намеченных жилых комплексов, чтобы помешать прибытию помощи к их защитникам, наши спецназовцы и штурмовики из САС должны были «зачистить» комплексы.

Загрузившись в свои «Хаммеры», в сопровождении двух БМП «Брэдли» и двух танков М1, а также британцев на их бронемашинах, прозванных за их необычную окраску «Пинки», колонна покинула «Зеленую зону» и двинулась на запад к Рамади. На подходе к городу мы остановились на территории комплекса в Фаллудже, где к нам присоединилось еще несколько «Брэдли» из состава 101-й дивизии.

Перед каждой операцией кто-то включал музыку в стиле дет-металл, и каждый доводил себя до исступления от злости и ненависти к врагу.

— Давайте раздавим этих ублюдков! — кричал кто-то.

— Кей-Эф-Си! Убийство за Христа!

Мы должны были избавиться от сочувствия к врагу и расчеловечить его. Наша кровь закипала. Наши глаза пылали, а челюсти сжимались. Именно это заставляло нас быть бдительными и оставаться в живых.

Мы выпивали «Рип Итс», энергетический напиток с высоким содержанием кофеина, который поставлялся в армию как вода, и, по моему приказу, направлялись к машинам или вертолетам, заряженные энергией и готовые к бою.

Что касается наших операторов, то после ночи, на протяжении которой мы вскрывали ворота, выбивали двери, вытаскивали людей из кроватей, преследовали и захватывали свои цели, а иногда и перестреливались с плохими парнями, мы возвращались в дом, глотали «Амбиен» и, возможно, пиво, и пытались уснуть в течение нескольких часов. Ранним вечером мы опять поднимались и проделывали все это заново.

Когда колонна прибыла в целевой район, подразделения САС припарковались перед домом, расположенным на противоположной стороне улицы от четырех нужных нам жилых комплексов. Затем по моей команде: «Пошел! Пошел! Пошел!», — операторы «зачистили» два своих здания, а британцы — свои.

«Удары» прошли без сучка без задоринки, но мы не обнаружили ни иностранных боевиков, ни разведданных, которые стоили бы хоть какого-то внимания.

Разочарованные САСовцы вернулись к своим машинам. Достигнув комплекса, где они припарковались, они решили по собственной инициативе проверить дом, однако, как только проникли за ворота, обитатели жилища открыли огонь из двух пулеметов и РПГ. Двое из британских спецназовцев упали, один из них погиб мгновенно.

Хотя это выяснится только позже, они оставили свои машины прямо перед новым местом, указанным в пропущенном донесении разведки. Противник дождался удобного момента и устроил засаду.

Британцы оказались в водовороте автоматного и пулеметного огня, ведущегося из всех окон, дверей и с крыши дома, и были зажаты за низкой стеной, окружавшей дом, не имея возможности добраться ни до убитого солдата, ни до своих машин.

Тем временем все солдаты коалиции открыли ответный огонь. В сопровождении своего медика и парашютиста-спасателя ВВС США, я забрался на крышу здания, расположенного прямо напротив, чтобы посмотреть, что происходит. Я также надеялся, что это место позволит офицеру огневой поддержки и мне вступить в бой с противником с более высокой точки обзора.

После того, что показалось вечностью, но, вероятно, длилось всего пару минут, некоторые британцы смогли добраться до своих убитых и раненых, оттащили их в два «Пинки» и уехали. Наконец, другие САСовцы смогли сдвинуть с места остальные свои подбитые машины, которые мешали контрштурму. Убрав «Пинки» с дороги, операторы Подразделения на крыше смогли вступить в бой с боевиками внутри дома.

Наблюдая за происходящим, я почувствовал, как начинают работать оружейные системы, как раскаляются стволы и ощутил резкий аромат пороха. Казалось, на меня снизошло спокойствие: это было то, ради чего я тренировался. Вот кем я был — воином в разгар битвы. Я почти не обращал внимания на треск пролетающих мимо пуль и грохот стволов, стараясь взять поле боя под контроль.

Ожесточенность сопротивления не была похожа ни на что из того, что мой отряд видел в Ираке до этого момента. Бойцы в доме не пытались убежать или сдаться. Они явно собирались сражаться до смерти и увести с собой как можно больше коалиционных войск.

Я знал, что мне нужно немедленно добиться превосходства в огневой мощи, чтобы сбить темп стрельбы противника. Я вызвал три боевые машины пехоты «Брэдли» и приказал им разрушить стены перед домом — нужно было, чтобы мои люди могли штурмовать дом без необходимости проходить через ворота, где подловили в засаду британцев. «Брэдли» быстро справились со стеной, используя противотанковые ракеты TOW и 25-мм пушку, способную выпускать сотни снарядов в минуту. Тем временем командир на крыше рядом со мной вызвал «Маленьких птичек», чтобы они пробили дом ракетами и пулеметным огнем через крышу.

Несмотря на то, что дом подвергся ударам «Брэдли», вертолетов и огня из стрелкового оружия коалиционных войск, каждый раз, когда я думал, что все закончилось, находившиеся там снова открывали огонь. С каждым разом их становилось все меньше, но, как загнанные в угол звери, они дрались яростно и отказывались сдаваться.

Некоторые пытались бежать, но оставшиеся спецназовцы САС расположились за новым объектом операции, рассчитывая, что массированный обстрел, который вели мои люди и коалиционные силы спереди дома, заставит некоторых бежать через заднюю дверь. Эти люди погибли, как только вышли из здания, за исключением нескольких человек, которые быстро сдались и остались живы.

Наконец бой был окончен. Почти двадцать вражеских бойцов были убиты, а четверо выживших взяты в плен. Один спецназовец САС был убит, другой ранен, но, к моему облегчению, никто из наших операторов не пострадал.

Я вошел в здание и был удивлен количеством оружия, включая РПГ и АК-47, а также значительным запасом боеприпасов в доме и на крыше. Судя по спальным мешкам и одежде, враги явно заняли здание, ожидая возможности сразиться с американцами. Они не собирались бежать, они планировали умереть, и это меня вполне устраивало, — по крайней мере, теперь они не могли убивать невинных гражданских лиц или военнослужащих коалиции в другом месте.

На следующий день от сотрудников разведки в следственном изоляторе я узнал, почему люди в доме были так решительны и готовы сражаться до последнего человека. Они действительно были джихадистами из таких стран, как Сирия, Саудовская Аравия и Йемен. Бедные, необразованные молодые люди, они откликнулись на призыв лидеров исламских экстремистов отправиться в Ирак, чтобы вести священную войну против неверных захватчиков. Их привезли из Сирии, и у них не было возможности вернуться домой, даже если бы они захотели уехать.

Услышав это, я понял, что игра изменилась. Я еще не знал, как это отразится на мне и моих людях, но понимал, что изменения будут не в лучшую сторону.

Для «Дельты» главным объектом внимания был Саддам Хусейн. К декабрю эскадрон «А», который теперь возглавлял Марк Эрвин, почувствовал, что приближается к своей цели. «Мы получали много информации, — сказал один из операторов. — В ходе своей командировки мы проверяли всех, кто был хоть отдаленно близок к Саддаму: цыпочек, которых он любил трахать, их мужей, его дворецкого, его портного, его окружение, его поваров. Мы перебрали всех этих парней и знали, что подобрались близко».

В ноябре Маккристал перебрался в Баграм, чтобы руководить «Зимним ударом», — операцией, которую он обещал Абизейду. В некотором смысле «Зимний удар» стал последним аккордом образу мышления в стиле совместных учений по боеготовности, господствовавшему в Командовании при Дейли. «Мы приехали туда и установили “Тадж-Махал”», — сказал один из офицеров штаба ОКСО. Оперативная группа в Афганистане, численность которой сократилась примерно до 200 человек, увеличилась в десять раз, но масштабная операция оказалась неудачной. Силы Маккристала — в основном рейнджеры и «морские котики» из 6-й команды — пронеслись по провинциям Нуристан и Кунар, не захватив ни одного высокопоставленного лидера противника.

Новый командующий ОСКО быстро понял, что такого рода крупные, тщательно спланированные операции путем к победе не являются.

Затем, когда Маккристал вернулся в Поуп, и через девять дней после того, как эскадрон «C» Коултрупа сменил в Ираке эскадрон «A», оперативная группа достигла крупного успеха, когда 12-го декабря захватила в Багдаде Мохаммеда Ибрагима Омара аль-Масслита, доверенное лицо Саддама.

Под интенсивным допросом Масслит сообщил информацию о том, что свергнутый диктатор находится в городе Даур, расположенном на противоположном берегу Тигра, напротив его родного города Тикрита. На следующий день эскадрон «С» выдвинулся на север к Тикриту, прихватив с собой пленника.

К тому моменту войны ОКСО расширил свою командную структуру, чтобы включить в нее двух постоянных заместителей командующего в звании бригадных генералов. Теперь, имея трех высших офицеров, Командование могло держать по одному из них в Афганистане, Ираке и на авиабазе Поуп. Заместителем командующего, руководившим операциями ОКСО в Ираке, являлся контр-адмирал Билл Макрейвен. Он позвонил Маккристалу из оперативного центра в «Бай-Эпе» и сообщил ему, что группа располагает оперативной информацией о местонахождении Саддама.

В ту же ночь, основываясь на дополнительной информации, которую под давлением выдал Масслит, оперативная группа совершила налет на объект, представлявший собой две фермы на восточном берегу реки. Маккристал и сотрудники штаба ОКСО наблюдали за ходом операции в режиме реального времени по каналу связи с «Хищником», выведенному на большой экран в ООЦ. После захвата двух братьев, один из которых оказался поваром Саддама, операторы поняли, что они что-то нащупали. После тщательного допроса прямо на месте, Масслит, наконец, указал на коврик на полу возле одного из фермерских домов. Отодвинув его в сторону, солдаты обнаружили укрытие Саддама — крошечную шестифутовую «паучью нору». Из нее появился бородатый, всклокоченный экс-диктатор и посмотрел на операторов. Через переводчика операторы спросили, кто он такой.

— Я Саддам Хусейн, законно избранный президент Ирака, и я готов к переговорам, — ответил он.

— Президент Буш передает вам привет, — ответил оператор «Дельты».

Переговоров не последовало. Военнослужащие оперативной группы вытащили его, проверили тело на наличие видимых татуировок — грубо обходясь с ним при малейших признаках сопротивления с его стороны — и погрузили его на борт «Маленькой птички» для короткого перелета в лагерь коалиции в Тикрите.

Пиковый туз оказался в мешке.

После захвата Саддама для операторов «Дельты» наступил короткий период относительного спокойствия. «Мы буквально сидели в Багдаде, ходили на ужин и пили чай в кафе на протяжении примерно шести недель», — вспоминал один из сотрудников подразделения. Но на более высоких уровнях командования оперативной группой и в штабе ОКСО уже существовали подозрения, что захват Саддама, хотя и является важной политической целью, не станет ключом к прекращению насилия в Ираке.

Еще в октябре 2003 года Скотти Миллер, ныне заместитель командира «Дельты», пришел к выводу, что продолжающееся насилие представляет собой не предсмертные муки прежнего режима, а новое, упорное повстанческое движение. Также вскоре стало ясно, что это восстание, хотя и коренится в недовольстве суннитского населения Ирака, подпитывается из-за рубежа. Сотрудники оперативной группы заметили, что все бóльшее число задержанных, которых они брали на «адресах», являлись не иракцами, а иностранными боевиками-исламистами, проникающими в Ирак через сирийскую границу. Чтобы отслеживать этот поток, к концу 2003 года подразделение операций передовых сил оперативной группы ОКСО создала базу в западном Ираке. По мере того, как аналитики оперативной группы изучали все имеющиеся данные, все время всплывало одно и то же имя: Абу Мусаб аз-Заркави.

Новичок в мире исламского терроризма, тридцатисемилетний Заркави руководил тренировочным лагерем боевиков в Афганистане и теперь стремился сделать себе имя в Ираке, возглавив группировку под названием «Джамаат ат-Таухид аль-Джихад»(*) («Организация единобожия и джихада»).

(*) террористическая организация, зарпещенная в РФ

К осени 2003 года майор Уэйн Барефут, заместитель начальника разведки «Дельты», определил Заркави как ключевую фигуру противника. Еще до конца года он сообщил Маккристалу, что Заркави не только находится в Ираке, но и создает в стране повстанческую сеть. Маккристал взял Барефута с собой в Эр-Рияд (Саудовская Аравия), чтобы тот доложил о своих выводах директору ЦРУ Джорджу Тенету.

Если рассматривать в ретроспективе, то осознание того факта, что в Ираке пустило корни исламистское повстанческое движение, кажется выводом предрешенным, но на тот момент это чувство не охватило одновременно все уровни Командования. По признанию одного из источников в «Дельте», многие сотрудники оперативной группы, как и остальные американские военные в Ираке, поначалу воспринимали войну, которую вела группа Заркави, ставшей вскоре известной как «Аль-Каида в Ираке», за баасистское «саддамовское повстанческое движение». «Это действительно оказалась [“Аль-Каида” в Ираке], — сказал он. — Чтобы выяснить это, нам потребовалось немного времени, но как только мы это сделали, вот тогда все и понеслось».