Денис Танцырев
Он из рода «книжные люди»
Каждый человек в студии «Амариллис» — это отдельная история, судьба, боль и творчество как спасение. Он входил в этот особый круг пишущих и поющих и становился увереннее, но оставался собой. Такой индивидуальностью является поэт и исполнитель своих песен Денис Танцырев. Сегодня слово этому замечательному, сильному и чистому человеку, и слово о нём.
…Июнь 2009 года. До празднования юбилея города осталось совсем немного. Члены литературной студии «Амариллис» тоже готовятся принять участие в большом праздничном концерте, который должен пройти в ДК «Булат».
— Галина Ульяновна Барковец, руководитель студии, готовит композицию, музыкально-поэтическую, составленную из наших произведений. Все студийцы вовлечены в процесс подготовки концерта-приветствия любимому городу, — рассказывает, вспоминая, нынешний руководитель «Амариллиса» Надежда Аншукова. — Телефонный звонок: «Надя, давайте пригласим в нашу программу Дениса Танцырева. Как ты думаешь, он даст согласие?» Тогда я первый раз услышала о Денисе, но этому не суждено было случиться, потому что 12 июня 2009 года Галины Ульяновны не стало.
Конечно же, студийцы блестяще выступили на сцене ДК «Булат», в юбилейный день рождения города. В сентябре этого же года, на собрании, амарильцы выбрали нового руководителя, и на этом же собрании Денис Танцырев был принят в литературную студию «Амариллис». Открытый и доброжелательный в общении, Денис легко влился в коллектив. Он непременный участник всех мероприятий, проводимых Всероссийским обществом слепых (он является членом ВОС). Денис, поэт, автор-исполнитель своих песен, человек активной жизненной позиции, по-другому-то и не умеет жить. Наверное, о таких, как Денис (пытливых, любознательных, открывающих для себя мир и познающих ценности человеческой души), написал Владимир Высоцкий свою знаменитую «Балладу о борьбе».
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров,
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден их возраст и быт, —
И дрались мы до ссадин, до смертных обид.
Но латали одежды нам матери в срок,
Мы же книги глотали, пьянея от строк…
Книжные дети… Это — о Денисе, перечитавшем в школьном возрасте всю богатейшую домашнюю библиотеку: приключенческие романы, исторические, серию «Жизнь замечательных людей»… Не раз получал от родителей нагоняй за то, что умудрялся читать ночами, укрывшись с головой одеялом, держа в руках фонарик… Пушкин, Лермонтов, Бунин — эти светочи русской поэзии привили хороший вкус к высокому слову, посеяв в душе Дениса ростки творческого начала.
Итак, Денис Танцырев.
Принцесса
Где у времени нет рамок,
Там, где кажется всё странным,
Над скалой взметнулся замок,
Рваным кутаясь туманом.
В мрачном месте том, безлюдном,
Скрыто ценностей немало:
В свете канделябров — всюду
Блеск презренного металла.
Зверь огромный, чёрной масти,
Здесь, как Цербер, стражем служит.
Из его ужасной пасти
Рвётся рык, щемящий душу.
И в высокой самой башне,
Прячась за ночной завесой,
Под охраной твари страшной
Спит прекрасная принцесса.
Задрожав, бледнеют тени,
Звуки смыслы обретают,
И остатки сновидений
На рассвете быстро тают...
Вместо всех богатств несметных —
То Морфея злые шутки —
На комоде горсть монеток
Для проезда на маршрутке.
Не чудовище, а кошка,
Не рычит, а лишь мурлычет,
Просит молока немножко —
Вот и вся её добыча.
Но бессильны и неважны
Всей реальности процессы…
Слишком рано, и пока что
Спит прекрасная принцесса.
***
Зверь
В клетке мечется зверь,
Он разбил лапы в кровь,
Он сломал все клыки о железные прутья.
Крепко заперта дверь,
Рядом с ним никого,
В клетку руку хочу, но боюсь протянуть я.
Почему бы не жить?
Лечат, кормят, поят.
Только что-то ему всё равно не хватает.
И по льдинкам души
Проскользит его взгляд,
Полный слёз и тоски, и душа зарыдает.
А время стирает из памяти лица,
Но что-то важнее храня.
Зверь смотрит в глаза, будто хочет проститься,
Как будто прощая меня.
Опускается ночь,
Зверь забился в углу,
Чтобы тихо скулить и зализывать раны.
Зверю можно помочь,
Только что я могу?
Не могу же я в пасть влить ему полстакана.
Может, это лишь сон?
Так бывало не раз.
Может, он поутру без следа растворится?
Только снова тот стон,
Снова слышу тот лязг —
Это с клеткой своей зверь не может смириться.
А время стирает из памяти лица,
Обиду и боль затая.
И ночью холодной мне вновь будет сниться,
Что раненый зверь — это я.
***
Корабли
Исчезли вдали
Все звуки и рифмы.
Мои корабли
Разбились о рифы.
И мир вдруг стал пуст,
Но в нём нет мне места.
Фрегат лёг на курс
Немого протеста.
В бокалах вино,
Но в душах нет веры
В то, что суждено
Найти им свой берег.
Погасла свеча,
Допиты бокалы.
Их вечный причал
Холодные скалы.
Ломал пики мачт
Взбесившийся ветер.
Попробуй заплачь —
Никто не заметит.
О вечной любви
Так много историй,
Мои корабли —
Лишь призраки в море.
Исчезли вдали
Все звуки и рифмы.
Мои корабли
Разбились о рифы.
Трепал паруса
И души злой ветер,
А слёзы в глазах
Никто не заметил.
***
Собачий холод
Ввалились, дуя на ладошки,
С морозца от тепла истома.
Лишь не хватило места кошке
И выгнали её из дома.
Замёрзла кошка как собака.
А мы кем стали в этой стуже?
Вкушали коньячок со смаком,
Но льдом покрылись наши души.
В салате «Оливье» — горошек,
Грибочки с луком, мясо с перцем.
Какое дело нам до кошек?
Самим бы в пору отогреться.
Не задохнуться бы от злобы,
Ведь для любви нам нужен повод,
Всё непролазнее сугробы,
На всей земле — собачий холод.
Заначив на похмелье грошик,
Спим безмятежно сном младенца.
Уж тут, ребята, не до кошек —
Самим бы впору отогреться.
***
Город дождей
Другу и поэту Юрию Тоскалёву посвящается
Сколько песен, стихов растворилось в ночи —
Их уже не услышит никто никогда.
И наутро гитара устало молчит,
А на небе последняя тает звезда.
Почему-то мне жаль этих мелких потерь,
Что навылет прошли через душу мою.
Ну а мне остаётся одно лишь теперь —
Я душевные песни чужие пою...
Я хотел подавить в себе этот мятеж,
Чтоб избавить мозги от безумных идей.
Я искал светлый, сказочный город надежд,
А попал в заколдованный город дождей.
Мне никак не понять, что я делаю здесь,
Окружённый стеною сплошного дождя.
И зачем-то мне в душу пытаются влезть
Безобразные твари, из тьмы выходя.
Вроде всё очень просто, но всё неспроста,
Не могу перейти я незримый рубеж.
В небе так же беспомощно тает звезда —
Это ждёт меня призрачный город надежд...
***
Бенефис
Был приглашён я светской дамой
На презентабельный банкет,
Где должен быть гвоздём программы
Какой-то местный гранд-поэт.
Расхристанный, небритый, хмурый
На бенефис иду и злюсь:
Ну ладно, хоть вдохну культуры,
А заодно и похмелюсь.
Дрожали от оваций стены,
Бомонд выпрыгивал из брюк,
Когда читал стихи со сцены
Весьма напыщенный индюк.
Я долго воспалённым мозгом
Пытался вникнуть в суть стихов
О восхитительных берёзках
И о полёте облаков.
Тем временем мадам с ресничек
Смахнула жалкую слезу,
Когда поэт вещал про птичек,
Что по утрам поют в лесу.
И было мне совсем непросто
Воспринимать подобный бред.
Скорей бы перешли на тосты,
Нет, не по мне такой концерт!
Но наконец поэт заткнулся,
И пригласили всех за стол.
Я так к культуре прикоснулся,
Что слов для тоста не нашёл.
Эстет какой-то с важным видом
Ко мне с допросом в душу лез,
А на его пиджак из твида
Всё капал с вилки майонез.
И гранд-поэт у светской дамы
Коленку гладил под столом,
Мадам смеялась и упрямо
Ломилась грудью напролом.
Я виски свой прикончил залпом
И молча тот покинул пир.
Окончен бал, погасли лампы,
Пора на свет в реальный мир.
Скорей в кабак, где друг хороший
Лабает на гитаре блюз.
Как надоели эти рожи!
Да ну их всех!
Пойду напьюсь!
***
Старый кот
Зимой, когда пурга метёт,
Всё засыпая пылью снежной,
У печки дремлет старый кот
И видит сны о жизни прежней:
Как принесли котёнком в дом,
Как молоко лакал из плошки,
Как он красивым стал котом —
На радость всем соседским кошкам,
Как дрался насмерть по весне
За них с матёрыми котами…
Сейчас он чувствовал во сне,
Как будто рвут его когтями.
Ну а тогда была напасть:
Поел, поспал — и снова в драку!
Опять в глазах огонь и страсть,
Тоски и боли — кот наплакал.
Истошный вопль и дыбом шерсть —
Удача в схватках всё капризней,
И за свою кошачью честь —
Коту под хвост все девять жизней.
Теперь расклад уже не тот:
Глаза погасли, впало брюхо,
Он старый и облезлый кот
С надорванным в сраженьях ухом.
Мелькал во снах за годом год —
А может, жизнь ему приснилась?..
Дремал у печки старый кот,
И по усам слеза катилась.
***
Снилось мне
Снилось мне — я вернулся в свой город,
Во дворы, где прошло наше детство.
Будто вновь я беспечен и молод
И печалью не мается сердце.
Снилось мне, что мы вместе с друзьями
Под гитару поём наши песни.
Перепутав рассветы с ночами,
Пиво пьём у Андрюхи в подъезде.
Снилось мне, что я мальчиком глупым
Убегаю под звёздную россыпь,
Чтоб цветы оборвать все на клумбах
И к ногам милой девочке бросить.
И мелодия старой пластинки
Там плывёт над мерцающим прудом,
И дрожат бриллианты-росинки
На цветах и в глазах изумрудных...
В город детства откроет сон двери.
Где та девочка? Где друг Андрюха?
Вновь шагну, позабыв все потери,
Под метель тополиного пуха.
Понимаю, что всё это слишком:
Вряд ли вспомнит меня двор наш старый.
Там другой синеглазый мальчишка
Ждёт девчонку под вечер с гитарой.
***
Весеннее настроение
Когда весенние денёчки
Полны и светом, и теплом,
Когда взрывают листья почки
И режут синь стрижи крылом,
Мне вдруг становится неважно
То, что осталось за кормой.
Я в луже парусник бумажный
Пускаю вместе с детворой.
И снова стало жить охота,
И даже, извините, петь,
Хотя, по мнению кого-то,
Мне ухо оттоптал медведь.
Девчонкам в юбочках коротких
Мне хочется дарить цветы!
И до утра деру я глотку,
И подпевают мне коты!
***
Я иду на вечеринку
Город весь в лазурной дымке,
Кружит голову сирень.
Я иду на вечеринку —
Сбилась кепка набекрень.
Еле слышно мне с бульвара
Что-то шепчут тополя.
За моей спиной — гитара,
А в кармане три рубля.
Звонко шлёпая по лужам,
Напеваю модный хит:
Голос мой слегка простужен,
И поэтому хрипит.
Проходящая девчонка
Улыбнулась озорно —
Вот такая же в печёнках
У меня сидит давно.
Вдоль по улице — трамвайчик,
Дребезжа, едва ползёт,
И закатный скачет зайчик
По асфальту — взад-вперёд.
Я в уютный двор, просторный
Переулочком сверну:
Здесь не раз мои аккорды
Рвали в клочья тишину.
Вот и дом, родной до боли, —
Заждались меня друзья!
С каждым я из них пуд соли
Скушал, скромно говоря.
Все победы и невзгоды
Мы делили пополам:
Я за них в огонь и в воду,
Даже три рубля отдам!
Закружила этот вечер
Нашей жизни круговерть,
И о той поре беспечной
Остаётся только петь.
Я забыл сказать о главном —
Пусть не к месту и не в лад…
Это было всё недавно —
Ровно тридцать лет назад!