На Запорожье семилетний мальчик похоронил отца, погибшего при обстреле

Девушка-волонтер, привозящая гуманитарку для бойцов, заменила ему маму

В степи ветрено. Из-за этого ветряки, стоящие вдоль трассы, крутятся с какой-то бешеной скоростью – они похожи на ожившие мельницы, которых так и не смог победить Дон Кихот. Из-за сильного ветра машину каждый раз кидает вбок, когда по встречке мимо нас проносится фура – девушке-водителю приходится каждый раз ловить ее рулем, чтобы удержать на полосе. Но шины шуршат по новому асфальту почти бесшумно: трасса с Мариуполя на Мелитополь-Геническ и далее на Крым сделана изумительно – везде бы в России такие дороги! Сбоку мелькает и остается позади нас стела «Донецкая народная республика». Все, мы на запорожской земле.

Кайнары из дома

Я еду в машине вместе с Ряной – девушкой-волонтером из Астрахани, которая раз в месяц (иногда реже, иногда – чаще) привозит на фронт гуманитарку для бойцов. Ее легковушка под потолок забита пакетами, сумками, коробками. Из одной коробки (она лежит наверху, временами касаясь моей головы) невозможно вкусно пахнет выпечкой!

«Там кайнары – казахские беляши с мясом, которые делают у нас в Астрахани, - улыбается Ряна. – Их испекла девушка Алена – велела раздать каждому, кого увижу. Помногу не получится, но хотя бы по одному-два на человека. Ребятам еда из дома – в радость».

По пути до прифронтового Токмака у нас несколько остановок – то возле блок-поста, то на заброшенной заправке, то прямо на обочине. Бойцы из разных частей, с которыми Ряна заранее списывается и созванивается по дороге, подъезжают, радостно обнимают ее и забирают тюки с гуманитаркой для подразделения (кому рации, кому масксети), а также посылки из дома. Ну и конечно те самые кайнары. После второй или третьей остановки Ряна вдруг спохватывается: ее же просили записать слова благодарности!

- Вить, наговорите для Алены про булочки – она очень просила! А то скажет, что я сама все съела! – шлет она аудио бойцу, с которым только что виделись. Через пару минут телефон пиликает ответным сообщением. Ряна включает на громкую.

- Мы не поняли, а где мясо? – «возмущается» боец – Шучу, конечно! Алене огромное спасибо! Даже если бы это были пустые коробки, мы все равно были бы рады: они же из дома!

Люблю и жду

Среди тюков и коробок два больших пакета – с игрушками. Ряна везет их для 7-летнего Ростислава. Семья мальчика жила в Нестерянке – деревне, стоящей на линии фронта. Больше года они прожили в подвале, спасаясь от обстрелов. Но вечно сидеть под землей не будешь – в один из дней отец Ростика Александр находился на первом этаже – пыталcя хоть немного подлатать порушенный обстрелами дом. Прилет, случившийся в тот момент, стал роковым: мужчина погиб.

«Мальчику пришлось тогда хоронить отца, - рассказывает Ряна. – Потом ребята все-таки вывезли их с бабушкой в Токмак. Администрация помогла – выделила им дом, «Народный фронт» помог приобрести стиральную машину, вещи. Сейчас ребенок очень замкнутый. Он ходит в школу, но не общается почти ни с кем: он боится людей, боится прилетов».

Девушка-волонтер она взяла шефство над мальчиком и его бабушкой - помогала им с переездом, собирала Ростика в сентябре в школу, каждый раз привозит ему подарки. О том, что мы едем, женщина сообщила бабушке мальчика еще накануне – в ответ он прислал сообщение: «Ряна, я тебе люблю и жду».

Стучимся в калитку. «Ростик, Ряна к тебе приехала!» - кричит бабушка. Мальчик, сломя голову, бежит по дорожке. Останавливается лишь на секунду – вежливо протягивает мне руку. Потом подходит к Ряне и утыкается в нее. И долго-долго не отпускает.

«Бабуля, не плачь – папа сердился бы»

Кто из детей не любит сладкое? Поэтому, конечно, среди наших подарков – конфеты и торт. Пока заносим их на кухню, бабушка Ростика Надежда Александровна уже хлопочет - ставит чай. На столе – книга: оказывается, она – книголюб! «Дюже люблю читать, - признается она. – В Нестерянке у меня больше 3000 книг было. Что смогла – трошки забрала». Спрашиваю, что она любит читать. «Раньше фантастику обожала - от Герберта Уэллса прямо «фигела». А сейчас расслабляющее: детективы, про любовь».

За несколько дней до визита Ряна предупреждала меня, что бабушка была не очень настроена на общение с прессой. Но потом согласилась. Я не решаюсь расспрашивать ее про трагедию, но ей, видимо, нужно выговориться, и она сама начинает рассказ. О своей семье, которую, как и многие другие семьи, война разделила (она здесь, муж – на украинской стороне). Про Ростика, который с детства рос наполовину сиротой: мать бросила их с отцом, когда он был еще маленький, и Александр растил его один. О том, как они (и еще два десятка семей) жили на линии фронта, не желая покидать свои хозяйства. И как ее дом, в котором не было никаких военных, ВСУ методично разносили снарядами.

«Первый раз прилетело где-то в августе, потом второй раз за месяц, а 1 сентября дом вообще разбомбило – уже не подлежит житью. А Саньку убило 25-го февраля»,

- вспоминает Надежда Александровна. По ее словам, ее сына похоронили соседи - прямо в палисаднике дома (везти на кладбище было слишком опасно). Во время похорон бабушка не выпустила Ростика из подвала. Но он, конечно, все видел – и последствия прилета, и фотографию только что погибшего отца, и могилу.

Была ранена и сама баба Надя («зацепило трошки – очки разбило, голова была в осколках – но це не страшно!»), также ранило соседей – мужчину с женщиной: их сразу увезли из Нестерянки в город, в больницу. Наши военные хотели забрать и Ростика с бабушкой - та каждый раз отказывалась: «Я от Саньки никуда». Но однажды Ростика сильно покусала собака - почти оторвала ухо, и пришлось ехать в город пришивать. В их отсутствие был еще один прилет, и, когда они вернулись, увидели, что от дома ничего не осталось.

«Ни хозяйства, ни сараев, ни баньки, - рассказывает Надежда Александровна. - Где в подвале жили - один верх остался, все остальное разбомблено. Собака у нас была большая, ротвейлер Тая – ее тоже… И нас сразу привезли обратно в город».

Из вещей мало что успели забрать – одежду Ростику купили потом лечившие его медики. Семья сперва ютилась то там, то здесь, но затем администрация Токмака выделила им небольшой частный дом. «Ну мы рады, - говорит баба Надя. - Туалет, ванна, огородик – все есть. До школы 10 минут. Паек получаем раз в месяц. Все хорошо. Но все равно скучаем по Нестерянке».

С момента гибели сына Александра прошло уже больше года, но видно, что эта рана у Надежды Александровны не заживает. В спальне – две фотографии: на одной он – еще маленький, вместе с сестрой, на другой – уже взрослый. «Ленточку черную не цепляю – он для нас всегда живой! – говорит баба Надя. – Ростик папу тоже часто вспоминает. Я как начну плакать – он говорит: «Бабуля, не плачь – папа сердился бы». Прибежит, обнимет, поцелует: «Бабуля, я тебя люблю!». На дню раз 10-15 может подбежать. Я ему всегда кажу: «Ростик, самая тяжелая дорога – до сына. Теперь она у нас с тобой - одна на двоих».

За Украину и за Россию

Осенью Ростик пошел в первый класс – осваивает грамоту и прописи. Правда ни с кем из школьных товарищей пока не подружился, но зато у него появился друг – сосед Егор. Ростику не терпится похвастаться перед ним новыми игрушками, и, пока мы беседуем с бабой Надей, он с Ряной и еще одной девушкой-волонтером распаковывают коробки и пакеты с игрушками, которые ему прислали жители Астрахани (больше всех собрала девушка Зульфира).

Среди других – коробка с военной игрой «Битва у реки». «У Егора такая есть», - говорит Ростик. «Теперь и тебя будет, - говорит Ряна. – Вот тут танки, солдатики, будешь выставлять позиции – держать линию фронта»

- «Я ему объясняю: бабушка с России, папа – с Украины, вот за кого воевать? – подключается к разговору Надежда Александровна.

- За Украину и за Россию, - отвечает, не задумываясь, Ростик.

- Он хочет, чтобы был мир во всем мире, - резюмирует Ряна. – Это же дети!

- Все так хотят, – вздыхает баба Надя.

Несмотря на чисто украинские словечки в ее речи (жила на Украине с 1980-го года), сама она – родом с России: родилась и выросла в Камбарке (Удмуртия). Ее дочь, зять и внуки живут в Санкт-Петербурге, и еще куча родни раскидана по всей России. «В Екатеринбурге, Миассе, Ижевске, Нефтекамске, - перечисляет Надежда Александровна. – Всем большой привет! Я вас всех помню, люблю, целую и обнимаю! Даст бог – встретимся: и наговоримся, и наплачемся, и все буде у нас хорошо!»