«У нас коллекция «трупиков» - в основном, они идут на каннибализм»
Ловец дронов - о том, как он меняет ход войны. ИНТЕРВЬЮ
Группа «Сурикаты», бойцы которой борются с вражескими коптерами, становится уже легендой. Это первые подобное подразделение в ЛНР, но, на самом деле, такие расчеты должны были быть в каждом батальоне к началу СВО – считает командир группы Игорь Мангушев c позывным «Берег». Как его бойцы сбивают дроны врага, почему антиБПЛА-шники – «чокнутые», а скидывать ВОГи на украинских военных – идиотизм? Предельно откровенное и очень резкое в оценках интервью главного ловца дронов в Донбассе.
Из пиарщика в дронобойщики
- Игорь, как началась твоя донбасская история? Ты ведь еще в 2014 занимался гуманитаркой…
- Я занимался антигуманитаркой. Гуманитарка – это помощь местному населению, а я помогаю только военным - помогаю убивать врага. Потом я психанул и пошел служить сам, и со 2 июня 2014 был в ополчении.
- Почему решил пойти воевать?
- Ну, как же? Такой движ - и без меня! Ну и у меня были идейные убеждения: я категорический противник самого факта существования украинского государства – считаю, что оно в любом виде должно быть уничтожено.
- А до Донбасса чем занимался?
- Я пиарщик – занимался выборами. Ну и после Донбасса ими занимался, в 2017-м, когда вернулся: работал и в Москве на выборах, и на региональных кампаниях. Потом уехал в Африку, там работал. Последние несколько лет жил в Ливане.
Язык?
- Арабский. В Марокко работал, в Египте, в Центральной Африке, в Судане. Затем в Сирии, и осел уже в Ливане. В апреле этого года я уезжал на войну из Ливана.
- Тоже в качестве пиарщика там был?
- У меня там было много проектов, самых разных.
- Не в качестве бойца? Не «вагнеровец»?
- Нет. Я работал со структурами Евгения Викторовича, но в качестве специалиста, скажем так, более узко интеллектуального профиля.
- В связи с твоей персоной я слышал упоминание про «фабрику троллей»…
- Я создавал московское отделение «фабрики троллей» 10 лет назад.
- Если вспомнить 2014-15 годы – как тогда обстояла на фронте ситуация с БПЛА? Были ли предпосылки, что они будут играть такую важную роль?
- Безусловно: тогда здесь были беспилотные самоделки - страшные, закрученные изолентой. Но уже тогда они играли огромную роль: наличие такого агрегата сразу выводило военные действия на качественно иной уровень. Ну а дальше понятно, что наука в области разведки идет по пути автоматизации процесса - начиная с беспилотников и заканчивая собаками с гранатометами. И было понятно, что современная война будет примерно такая. Но никто не думал, что коммерческие беспилотники сыграют такую роль!
Я катастрофически переоценивал уровень руководства Российской Федерации и уровень развития нашего ВПК.
Я думал, что у нас будут специально обученные девайсы. Но выяснилось, что все вытягивают наши узкоглазые друзья! За что им большое-большое спасибо: если бы не они, мы бы войну уже проиграли.
- В 2014 я видел коптеры у разведчиков ДНР – только это были не DJI, а «Фантомы». Но уже тогда бойцы говорили мне, что и они, и укропы активно используют дроны…
- Это было у разведчиков, у элитных подразделений – это не было массово, не было такого, чтобы в каждом подразделении был свой беспилотник, два или три.
- А сейчас они повсюду?
- У наших противников намного лучше с этим.
У нас силами волонтеров, силами гражданского общества все это выравнивается из состояния абсолютного ужаса до стабильно плохого: потихоньку подразделения получают коптеры от волонтеров. Где-то летает мифический беспилотник от Калашникова, но его никто не видел.
- А как же «Орлан»?
- «Орлан» - он про другое: это средство разведки бригадно-дивизионного уровня, он должен летать за линию фронта и выполнять там совершенно другие задачи. А прелесть коптера в том, что он висит и корректирует конкретной батареи по противнику или разведывает конкретный маленький участок. Когда был штурм и обстрелы «Азовстали», «Орлан» пролетал комбинат за 40 секунд. Он не мог зависнуть над «Азовсталью», и корректировать огонь. Это совсем другая тема.
- Насколько справедлива метафора, что коптер – это глаза подразделения? Взвода, роты?
- Роты, батальона, батареи. Основная задача коптера – разведка и корректировка огня.
- Плюс сброс гранат, ВОГов…
- То, что сейчас пытаются начать массово применять коммерческие коптеры для сброса боеприпасов на противника – это полный идиотизм! Мы рискуем вещью за 700 тысяч, чтобы убить одного украинца, который не стоит 700 тысяч.
- Почему DJI Мavic стал самый распространенным БПЛА на войне?
- Массовое производство, они относительно недорогие по соотношению цена-качество, легкие в использовании – даже обезьяну можно научить летать на коптере. И хорошо отработанная технология: их производят там десятками тысяч. Есть контрабандные пути, через которые все тянут их в Россию в обход таможни (потому что растаможивать задолбаешься). Ну и потому что DJI выпускает полный пакет программного обеспечения.
Ловцы дронов
- Ты и твое подразделение профессионально занимаетесь борьбой с дронами противника. Как родился этот проект?
- В самом начале этого сезона войны мы с товарищами летали, когда еще никто не летал. Потом все начали летать, и нам стало скучно – хотелось делать что-то новое. Ну и решили заняться разработкой системы обнаружения и подавления коптеров.
По большому счету, что такое коптер? Это летающий WIFI-роутер: передача телеметрии у него идет на частотах вайфая. Поэтому методы засечки коптера – точно такие же, как методы засечки WI-FI.
Поскольку мой товарищ Арсений Шапиленко (вместе с которым мы были прародителями этого проекта) в свое время занимался интернет-провайдерскими темами, ему в голову пришла идея использовать измерительные антенны, которые применяются при постройке вайфай-мостов, для поиска и обнаружения дронов. Дальше я эту идею развил.
Также мы используем ружье ЛПД-801 лаборатории ППШ («Противодействие промышленному шпионажу»). Они пошли нам навстречу: мы заключили договор о том, что используем их ружье, попутно выявляя слабые стороны - по сути, проводим полевые испытания. Начинали работать на угледарском направлении, причем, сразу же пошли результаты. Там было одно из самых опасных мест на фронте: ежедневные сбросы гранат, ежедневные потери.
Когда мы туда заехали, в небе постоянно висело три коптера противника, так что мы с колес – сразу в бой. И практически за две недели мы там небо зачистили.
- Как устроена работа подразделения? В голове обывателя картина такая: я вижу коптер – достаю ружье, стреляю по нему. Но это же не так?
- Сперва работает система обнаружения – так называемый «мастерок». Это изделие нашей сборки. Один из операторов постоянно дежурит с этой хреновиной на посту. Как только он засекает дрон, он свистит – выбегает второй человек и стреляет из противодронного ружья. Ружье действует по принципу генерации помех на частотах, на которых идет управление дроном. Плюс блокируется GPS.
Дрон теряет управление - важно не упустить его в это время: его может сносить ветром плюс у него может начаться своя придурь - улетит куда-нибудь в сторону, после чего может восстановить контакт с оператором. Поэтому мы зависаем коптер (гасим помехами) до тех пор, пока у него не разрядится аккумулятор и он не сядет.
Это занимает 7-10 минут: обычно коптеру хватает аккумулятора на 30-40 минут полета, но в режиме, когда он потерял связь с пультом, он жрет очень много энергии плюс у многих моделей начинаются проблемы в мозгах – они начинают «паниковать», «пугаться» и из-за этого еще больше расходуют аккумулятор.
Важный момент: мы не гонимся за количество сбитых коптеров, наша задача – обеспечить прикрытие периметра. Учитывая, что мы работаем, как правило, без визуального контакта с дроном (такое бывает, но редко), сбитый коптер – это, скорее, исключение из правил.
- Визуальный контакт – это когда бойцы видят «птичку»?
- Да. Но это уже плохо, потому что это значит, что она близко и может корректировать по нам огонь. Наша рабочая дистанция - 800 метров, километр.
- Обычно бойцы нервничают, когда они слышат или видят «птичку».
- Когда они ее слышат и видят, это поздно, на самом деле… Наша задача, чтобы никто на такую дистанцию не подлетел. Поэтому мы видим результаты, только либо если ветер в нашу сторону (однажды коптер принесло к нам ветром за 400 метров), либо кто-то из наших подтверждает: «Пацаны, вы там коптер сбили». То есть, обычно мы судим о наших результатах по словам наших наземных коллег.
Хотя у нас есть небольшая коллекция «трупиков», которые мы собрали. В основном они идут на «каннибализм»: противник тоже сбивает наши коптеры, поэтому трофейные коптеры мы раздербаниваем и пускаем на ремонт наших.
- Чем стреляет противодронная пушка?
- Импульсом. Почему я и говорю, что антиБПЛА-шники – самые чокнутые бойцы: они ходят в окопы с пластиковыми автоматами! Пушка (противодронное ружье) генерирует помехи на определенных частотах конусом в 25 градусов в поперечнике. Физического поражения коптера нет - это все электронщина.
- Министерство обороны пыталось вас как-то использовать?
- Пыталось, но мне не понравилось, как это было. Они позвали меня на Алабино, чтобы я рассказал, как это работает. Но допустили роковую ошибку - сказали: «Только тебе подстричься надо – там генералы ходят». Я отказался.
- Получается, у минобороны нет технической экспертизы по противодронной борьбе, потому что ты отказался подстригаться?
- Что-то у них наверняка есть. Но мы делаем уже четвертое поколение радаров, а они пытаются провести госприемку первой модели, которая, по сути, то же самое, что и у нас, только упакована в круглый тубус с красивой рукояткой.
«Сурикаты»
- Почему твое подразделение называется «Сурикаты»?
- Когда мы работали в Никольском, ребята высовывались из окопа с мастерком и стояли. Похоже на суриката. Мой бывший командир так обозвал, ну и прижилось.
- От чего зависит выбор участка, где вы работаете? Вы кочуете?
- Сейчас мы уже нашли свой «домик»: мы теперь постоянно здесь, в Луганской народной республике. Предложений было много – мне понравился этот вариант.
- Кто входит в твое подразделение, как отбираете людей? Это добровольцы?
- Исключительно. Часть – нацболы, часть - просто молодежь. Людей отбираю сам.
- Если это не военная тайна: это отделение, взвод?
- Группа. Номинально – взвод, по факту – меньше, потому что у нас пока столько оборудования, чтобы на взвод хватало. Но весной мы хотим замахнуться на антидроновое ПВО уже не батальонного масштаба, как сейчас, а бригадного, чтобы перекрывать несколько километров фронта.
- Потихоньку растете?
- Будем расти. Все зависит от аппаратуры, потому что она дорогостоящая, хотя и собирается из китайских запчастей.
- Как набираешь к себе ребят? Должны быть какие-то технические знания?
- Нет. Люди должны гореть всем этим, им должно быть весело – чтобы мне с ними тоже было весело.
Ну и обучаемость должна быть: дебилов не берем. В принципе, за шесть часов даже самого тупого можно научить, но, пользуясь преимуществами добровольческого подразделения, я отбираю людей: мы же живем 24 часа в сутки вместе! Надо, чтобы комфортная обстановка в коллективе была.
- Тем не менее, вы уже встроились в армейские структуры?
- Да, мы – часть Народной милиции Луганской народной республики.
- А летом были в составе Народной милиции ДНР?
- Летом мы, по сути, «бомжевали». Нам долго компостировали мозги с оформлением – здесь (в ЛНР) люди оказались более заинтересованы в нашем появлении. У меня просто свои деньги уже начали заканчиваться, а надо кормить все это «стадо». Вот недавно парни получили свою первую зарплату как военнослужащие – до этого я их кормил, за счет своего бизнеса.
- Откуда берете деньги на оборудование? Сборы?
- Только сборы. Это все - народные деньги. Закупки нам организовывал Володя Грубник – ничего казенного у нас нет.
- В ДНР работает Центр беспилотных систем им. В. Жоги - обучают операторов БПЛА. Как оцениваешь этот проект?
- Тактику они не дают: они учат летать, а не воевать (достаточно попросить у этого центра данные о потерях среди их выпускников). Еще раз: летать можно научить и обезьяну за четыре часа: вверх, вниз, вбок. Но за счет хорошего финансирования они дарят выпускникам коптеры. Поэтому умные люди отправляют туда опытных коптерщиков, которые получают бумажку ради коптера. А уровень обучения - так себе. Единственные качественные курсы подготовки – у координационного центра помощи Новороссии, у Акелы, который организовал «Дронницу».
- А вы свои знания готовы передавать?
- К нам приезжают люди – и из ЛНР, и из российских воинских частей – вот сейчас с минобороны спецназовцы едут. У нас в общей сложности уже шесть групп выпускников: две ДНР-овских, одна ЛНРовская и три – МО РФ. Курс подготовки занимает восемь часов: теоретическая часть - два часа, практика – шесть.
- То есть, можно за день научиться сбивать коптер?
- Легко. За день я научу тебя сбивать коптеры.
- И распространить ваш опыт по всем частям?
- Здесь все утыкается в технику, которая не вполне доступна за счет того, что производители обнаглели вкрай и накручивают по тысяче-две процентов прибыли.
Огонь электронным импульсом
- Что сколько стоит из оборудования?
- Мы сейчас у себя на коленке в полевых условиях сделали прототип, который после доведения до ума будет стоить примерно 60 тысяч рублей (его аналоги стоят полмиллиона). Это пушка очень близкого радиуса. У нас идея сделать две вариации дронобоек: одна - профессионального уровня, примерно какой мы сами пользуемся, от лаборатории ППШ. А другую - массовую, копеечную, которую можно было бы отдать в каждый взвод.
Мы сделали стендовый образец - собрали ружбайку без корпуса и с аккумулятором от шуруповерта себестоимостью 23 тысячи рублей. По эффективности она будет такая же, как «Парс» за полмиллиона.
- А как у противника с этим дела обстоят?
- Намного лучше: у них нет таких проблем, как у нас. У них высококачественные профессиональные системы обнаружения британского и американского производства. Как и ружья. Плюс, у них, в отличие от России, не давили частный бизнес в околооборонной сфере, поэтому много своих неплохих наработок.
На самом деле, схема дронобоек элементарна (как и любых «глушилок»): антенна, несколько генераторов помех, усилитель, аккумулятор. Вопрос лишь в том, как максимально эффективно подобрать сочетание этих кусков. Подобрал – все!
- Импортная система AirCraft, про которую много роликов снято (обнаруживает все находящиеся поблизости дроны) … Ваш радар – примерно то же самое?
- Нет, у нас это кустарная разработка, дешевая замена приличным системам. Приличные системы работают по тому же принципу, но они еще и выдают сектор на карте, где находится коптер – то есть, идет привязка к местности. Некоторые системы вычисляют еще и местоположение оператора, чтобы его грохнуть. Наше оборудование, к сожалению, так не умеет, хотя одну группу вражеских коптерщиков мы убили.
Там было очень небольшое пространство, маленькие дистанции, они поднимались - мы их засекали, пеленговали дрон, параллельно поднимали свой и вычисляли место, откуда они поднимали. И туда уже насыпали с миномета. Миномет – лучшая дронобойка: если она оторвет руки украинскому коптерщику, то он уже не сможет управлять коптером.
- На каком максимальном расстоянии вы сбивали дрон? И на какой высоте?
- Максимально 1200 с копейками. А вот высоту мы пока еще не умеем вычислять. По большому счету, она и не нужна – ни на что не влияет. Есть рабочие высоты коптера – 150-300 метров. На дистанции в километр ты взял примерно под 45 градусов и работаешь в этом направлении.
- Как не сбить свой дрон?
- Координация, связь. Мы своих насбивали кучу. Потому что, если коптерщикам говорят: «Сообщайте по радиосвязи, когда вы взлетаете», а они этого не делают, то… Это банально вопрос координации.
Перед тем как зайти на какую-то позицию, мы обходим всех коптерщиков в радиусе километра, говорим: «На тебе радиостанцию, будешь взлетать – сообщай. Если не сделаешь – мы тебя собьем».
- Системы распознавания «свой-чужой», как у авиации и ПВО, не существует?
- Пока нет. Можно покрасить все свои коптеры в красный цвет, а все коптеры противника в синий. Но хохлы не согласятся.
- Вы тренируетесь на полигоне не только сбивать коптеры, но еще и стрелять?
- Мы такой же расчет, как расчет АГС, ПТУРа. Работаем всегда на передовой: наша позиция – в 100 метрах за первой линией. Поэтому ребята постоянно тренируются: с нашей жизнью наш боец должен уметь все. В момент, когда будет очередная перегруппировка и некоторые части могут куда-нибудь отойти…
https://www.youtube.com/watch?v=Sq5DIRmRPiw&t=6s
- Можно остаться в одиночестве…
- Или оказаться на направлении удара. Поэтому наш боец должен уметь пользоваться и личным оружием, и дополнительным. Сейчас я еще украду где-нибудь гранатометов… Если появятся АГС-17 – вообще красота будет! На Никольском мы хорошо работали с РШГ-3: он по эффекту прикольный – мне понравилось! Мы там много стреляли с гранатометов: была короткая дистанция с противником, и мы периодически выбегали его кошмарить.
- Наши бойцы жалуются, что укропы перехватывают коптеры…
- Можно перехватить коптер, но это очень сложно: идет подмена координат (коптеру меняют домашнюю точку) – для этого нужно профессиональное, «пиндосовское» оборудование, которого у нас нет и не будет никогда. Китайцы только начинают эту систему разрабатывать. Но, на самом деле, это очень дорогое оборудование, и у хохлов его тоже очень мало.
Другой разговор, что многие принимают за перехват коптера ситуацию, когда он улетел в «третью сторону».
Один из методов борьбы с дронами – это GPS-спуфинг: приемник коптера засоряется огромным количеством ложных координат. Он может висеть здесь где-нибудь под Лисичанском, а ему будет казаться, что он посередине Сахары.
Потеряв сигнал с оператором, он выберет себе направление «домой» и полетит куда-нибудь. Это выглядит, как будто его забирают, а по факту он просто улетит куда-то и грохнется, когда у него разрядится аккумулятор.
- Бойцы изобрели против этого прием - привязывать леску к дрону: «коптер на удочке». Как оцениваешь это ноу-хау? Это работает?
- Нет предела человеческому идиотизму. Можно, конечно, держать дрон на удочке… Некоторые еще в член шарик вставляют. Это работает?
- Еще ты критикуешь сброс гранат с дронов… Тоже фигня?
- Это тактический прием, требующий своей разработки и технологии применения. Как делают хохлы: поджигают зажигалкой с коптера какую-нибудь постройку – наши выбегают тушить - в этот момент по ним наваливают из артиллерии. Это – один из приемов, элементов боя. А бомбить ради того, чтобы бомбить…
- Но, говорят, это отличный способ держать людей в окопах в напряжении…
- Наши противники тоже так думали – в результате все Никольское было завалено их дронами: как только появляются мало-мальские специалисты по борьбе с дронами, эта лафа заканчивается раз и навсегда. Но у хохлов подготовленных людей на порядки больше, чем у нас, да и техники на порядки больше.
- Они заранее готовились или уже в ходе военных действий?
- Конечно, заранее – они же не дебилы.
- Они понимали, что это будет война, где от дронов многое зависит?
- В ЛНР тоже понимали, и в ДНР понимали. И делали многое. Только минобороны не понимало. А в республиках денег не было, поэтому коптеры, которые есть в здешних подразделениях, все битые-перебитые, починенные тысячу раз.
- Еще один способ борьбы с дронами – сбивать их, когда они на небольшой высоте. Мы видели это на полигоне 205-й бригады на Херсонщине, где бойцов тренируют на сигнальных ракетах. И нам рассказывали, что над Днепром действительно удавалось сбивать вражеские коптеры…
- Это возможно, но опасно для самих бойцов. Если коптер к тебе подлетел - он тебя уже опередил. Ты по нему стреляешь, а в это время по тебе наводится миномет.
Можно сбивать. Аэропланы тоже с трехлинеек сбивали. И на штурмы городов с трехлинейками ходили. Можно и музейную пушку использовать вместо штурмовой артиллерии. Можно много чего, но это не значит, что это нормально.
Кустарный РЭБ
- Сколько всего коптеров вы сбили?
- Подтвержденных у нас 18 с начала кампании. А сказать, сколько всего сбито, невозможно – мы просто не знаем. 18 – это те, которые либо мы взяли, либо сбитие которых нам подтвердили наши разведчики, соседи и т.д.
- Это хороший результат?
- Шикарный.
- Если бы таких подразделений, как ваше, было бы с десяток-другой…
- По уму, такое подразделение должно быть в каждом батальоне. Мы тогда просто вышибем их коптеры с неба, и у них больше не будет этого преимущества. Но пока это нереально – кто будет все это делать?
- Думаешь, не донести это до наших генералов?
- Я написал методичку, отправил на почту минобороны – мне ее вернули: неправильно оформлена. Но она существует. Сейчас надо взять себя в руки и написать продолжение – про работу антиБПЛА-подразделения в условиях зимы.
- Отличается эксплуатация дрона летом и зимой?
- Погода сильно влияет. На холоде аккумуляторы быстрее разряжаются плюс погодные явления создают помехи в воздухе. В морозную и ясную погоду мы видим вообще на два с половиной километра, и бьем тоже дальше…
- А когда легче использовать дрон – зимой или летом?
- Легче использовать, конечно, летом, но зимой интереснее, потому что солдаты мерзнут и начинают жаться к источникам тепла плюс на снегу их следы лучше видны. Дымки опять же… Люди думают о том, как не отморозить себе руки, а не о том, чтобы наблюдать за небом.
- Есть такой Влад Лобаев, который перепрошивает дроны. Как оцениваешь его работу?
– Знаю - прекрасный человек. Высочайшим образом оцениваю: во-первых, он надоумил всех наших, что необходима программная доработка коптеров, чтобы не засекали их операторов.
Такая доработка в значительной мере обессмысливает использование украинских аэроскопов. И тех же GPS-спуферов: методом подмены координат ты перепрошитый дрон уже не посадишь. Ты не можешь ему указать, что он находится в новой зоне, не можешь подбросить ему координаты аэропорта, чтобы он сел сразу сел. Аэроскоп стоит пять миллионов, а прошивка (отвязка) коптера стоит пять тысяч.
- А у хохлов дроны прошиты?
- Скорее всего: они очень пристально следят за новинками.
- То, что вы делаете, как правильно называть? Малая ПВО?
- По большому счету, это радиоэлектронная борьба. РЭБ.
- Умный такой РЭБ?
- Кустарный такой РЭБ.
- Просто есть мнение, что обычные комплексы РЭБ глушат все намертво…
- Не знаю, что они там глушат, но как-то не так. Я видел включение наших РЭБовских комплексов. У меня есть подозрение, что ими не умеют пользоваться: когда они включаются, радар у нас виснет, а коптеры все равно летают. Поэтому мы мечтаем как-нибудь залезть в РЭБовский комплекс и покопаться в нем.
- Про ЧВК Вагнера что скажешь? Пересекался с вагнеровцами?
- Они очень активные: сразу же прислали своих ребят на обучение. Фишка в том, что человек, которому один раз показали и который научился [дронобоить], может неограниченное количество людей превратить в антиБПЛА-шников. У них есть ружбайки, они поняли фишку. Думаю, Евгений Викторович сейчас что-нибудь выдаст у себя в «Вагнер-центре» и доведет до ума: у него есть башковитые люди.
- Какой эпизод вашей борьбы с БПЛА самый запомнившийся? Прикольный?
- Самый прикольный – когда нас начали искать и пытались убить. Как можно вычислить позицию БПЛАшников? Поднимаешь несколько коптеров и аккуратно, с нескольких направлений начинаешь прощупывать, где у тебя возникают помехи.
И вот так, постепенно сжимая кольцо, нас в конечном счете вычислили. Приехал танк и начал разбивать нашу позицию. Только он закончил по нам стрелять – еще и наши мобилизованные положили по нам 120-ю мину, для полноты картины.
- Как вы вышли оттуда живыми?
- Перемещались – у нас было несколько запасных позиций. Жить-то хотим!
- Потери?
- Единственная потеря – наш волонтер, погибший случайно 6-го декабря. Он поехал испытывать технику и попал под украинский обстрел. Стреляли по нам, но одна мина прошла с перелетом на километр. Он шел по дороге, нес аппаратуру, и она (мина) легла рядом с ним, в метре.
- У противников есть подразделения, похожие на ваше?
- Наверняка есть: у них все более систематизировано. Пока что они не давали возможности упрекнуть их в излишне халатном отношении к войне.
- Часто они сажают наши дроны?
- Не знаю. Я сейчас очень редко летаю. В начале войны летал очень много, а сейчас… Но сейчас я хочу попробовать поиграться с этими сбросами, раз уж пошла такая тема. Раз я неплохой методист, хочу разработать алгоритм, как сделать так, чтобы кого-нибудь убивать, не теряя при этом дрон.
- Но ты же говорил, что это невыгодно!
- Абсолютно невыгодно! Но, раз пошла такая мания…
- Что нужно? Специальный дешевый дрон?
- Нужен тайваньский дрон Revolver. Хохлы недавно купили их 500 штук. Это дикая вещь! – гексакоптер, который несет шесть мин калибра 60 мм. Они наших ребят под Лиманом разматывали только так. И он летит на 600 метрах – это много! Разрядить его стандартным ружьем нельзя: он связывается с оператором на частоте 2125 мегагерц – под это еще ничего нет. В Китае есть, у нас – нет.
- То есть, засечь его нельзя?
- Засечь можно точно так же, как любой коптер – сбить можно только огнем.
- То знаменитое видео, которые завирусилось, когда на нашего раненого бойца сбрасывали ВОГи, а он отбрасывал их от себя… Это с чего кидали? С DJI?
- Да, с «мавиков» - c Mavic-2, Mavic-3.
- Они тоже недешевые…
- От 270 тысяч. Ну, да, цены кусаются. Поэтому коптеры жалко тратить на сброс гранат. Но если уж с народа требуют, то я лучше на себе попробую, пойму, какие здесь подводные камни.
- У России нет таких разработок – дронов, умеющих сбрасывать груз?
- Нет, конечно. У нас и коптеров-то нет… Я бы поигрался с коптером от Калашникова - посмотрел бы на него бы, поработал бы против него, чтобы понять, что он из себя представляет. Но они есть только в совершенно лютых спецназах. Ну и стоимость у него – миллион. А коптер – это расходный инструмент на войне. Как, я не знаю… как аптечка или ракета к ПТУР.
Конечно, ты не будешь стрелять из ПТУРа по любой херне. Но когда тебе нужно, ты выстрелил и не паришься: «Ах, я потратил ракету от ПТУРа! Как жить дальше?» Выстрелил – и черт с ним!
- Как ты считаешь, Mavic-2 или хотя бы Mavic Mini должен быть в каждом взводе или отделении?
- Ну, «миник» бесполезен для корректировки: его сразу же сносит ветром. Ты выползи на улицу на позициях: там, в полях, людей-то сносит!
- То есть, гуманитарщики зря их везут?
- Теоретически, он может пригодиться для штурмовых подразделений, в условиях города, когда у тебя бой на дистанции 40-50 метров: залетел за угол – посмотрел, что там. А для разведки, для корректировки он просто не выдерживает.
Mavic-2 Zoom, Mavic-3, Mavic-3T, Matrice-30, Matrice-30T - это рабочие машины. Но это надо с коптерщиками разговаривать: у них у каждого свое мнение, а у некоторых - три.
Череп азовца
- Всех впечатлило твое выступление с черепом азовца на поэтическом вечере в Донецке…
- Бомбануло хорошо – мне понравилось. Особенно понравилось, как наши товарищи все засуетелись! У меня репутация человека, включенного в некие теневые политические схемы. И они не могли понять, то ли я это сам сделал, то ли задача такая была. То ли ругать, то ли хвалить. А это пятница, ночь, АП отдыхает.
- После этого выступления хохлы на тебя злые. Плюс о тебе написала «Лента», твоя деятельность становится известна. Ты за свою жизнь не опасаешься? Убить же могут не только на фронте – могут и охоту объявить…
- Пусть объявляют. Я приехал на войну - мне по хрен. Ну, грохнут меня – сделают из меня мертвую легенду. Я же пиарщик – это тоже можно обыграть. Но шальной мины я боюсь больше. И холода. Ненавижу, когда зима!
_________________
Здесь выложен вариант интервью в авторской редакции.
Оригинал опубликован на сайте NEWS.ru - https://news.ru/society/antidron/