Ураган на Отортене, взрыв в горном модуле и гибель Кунцевича
Последнюю экспедицию Фонда памяти группы Дятлова преследовали ЧП
В сокращении статья опубликована на портале Е1.RU (см. ссылку под текстом). Здесь — авторская версия: более подробная и со множеством фотографий.
В августе 2021 года глава Фонда памяти группы Дятлова Юрий Кунцевич отправился в очередную экспедицию на перевал Дятлова. Поход оказался роковым для него: покинув товарищей из-за разболевшегося колена, по возвращении в Екатеринбург он слег в COVID-госпиталь, где скончался. Без него в группе осталось девять человек (как и дятловцев в 1959-м), и неприятности преследовали группу весь поход. Вся правда о последней экспедиции Кунцевича – от ее участника, журналиста Андрея Гусельникова.
В 2020 году ежегодная экспедиция на перевал Дятлова не состоялась из-за пандемии, поэтому в 2021-м многие, кто хотел пойти в нее, строили на нее большие планы. Анонсируя ее на своем YouTube-канале, я говорил, что ожидается сюрприз – подразумевался эксперимент с запуском ракеты с Чистопа (идея Алексея Королева). По его плану, одна группа должна была добраться до этой горы (где ранее стояла РЛС - радиолокационная стация) и в условленный день запустить сигнальную ракету, а другая – наблюдать за запуском ракеты с Чистопа на перевале Дятлова (между ними - 25 км) и запустить свою. Результаты эксперимента могли бы сработать в пользу как военной версии гибели дятловцев, так и версии с НЛО.
Однако от этого плана пришлось отказаться еще на этапе подготовки к экспедиции: посчитав дни, мы поняли, что «чистопская» группа с трудом успеет потом добраться до перевала Дятлова, на котором хотелось бы еще и провести какое-то время. К тому же, за десять дней до экспедиции трое ее предполагаемых участников (включая руководителя «чистопской» группы Королева) слегли с коронавирусом. Сразу отмечу, что в те дни заболевшие не пересекались с Кунцевичем (в середине июля он уехал лечить колено на соленых озерах в Челябинской области).
Еще одним сюрпризом похода (в т.ч. для его участников) стало присутствие в нем британского журналиста Грэма Филлипса, с которым мы дружим еще с 2014 года – с войны в Донбассе. Грэм, обычно проводящий в РФ больше времени, чем в Англии, в этом году из-за ковид-ограничений лишь весной смог приехать в Россию. Он был полон сил и желания ездить по городам, искать интересные темы, делать репортажи. Грэм никогда не был специалистом по дятловской теме, но, окунувшись в нее, заразился идеей сделать свой докфильм с места событий. Я предупредил его, что поход будет суровым, но Грэм был готов к испытаниям, заявляя перед отъездом: «Я заряжен!»
Юрий ушел – нас осталось девять
31 июля мы погрузились в поезд, 1 августа приехали в Ивдель, где нас забрала вахтовка (КАМАЗ с будкой) – к вечеру она доставила нас до брода через реку Ауспия (по которой в 1959-м году шли и дятловцы). По пути мы много останавливались: у новой стеллы дятловцам, установленной блогером Дмитрием Киреевым в поселке Вижай, на переправах (Грэм снимал на коптер, как КАМАЗ переезжает вброд реки), в мансийском поселке Ушма, где оставили часть продуктов для заброски «главному манси» Валерию Анямову, у которого мы с Грэмом взяли интервью. Переночевав на берегу Ауспии, 2 августа мы тронулись в путь.
Событие, которое огорошило всех, случилось на первом же привале: Кунцевич, у которого разболелось-таки колено (он шел бодро, но прихрамывал, а на привале пожаловался, что оно захрустело на ходу), решил прервать поход. Он раздал товарищам часть вещей из своего рюкзака, оставив себе лишь палатку, спальник и личные вещи. Александр Алексеенков, спрятав свой рюкзак в кустах, надел рюкзак Юрия Константиновича и отправился сопровождать его. Прощание с дядей Юрой было очень трогательным: мы сфотографировались на память, он обнялся с каждым и ушел в сторону Ауспии. Кроме боли в колене, он чувствовал себя хорошо – никто из нас и предположить не мог, что это окажется его последний поход.
После ухода его и Шуры группа некоторое время находилась в прострации от осознания, что нас, как и дятловцев в походе, осталось девять. И что, как и группу Дятлова, нас покинул десятый участник, и тоже Юрий (только не Юдин, а Кунцевич). Стало сташновато от этих совпадений: кто-то даже предложил свернуть экспедицию и поехать домой. Однако большинство было настроено дойти до перевала, чтобы реализовать свои цели, поэтому сравнение с дятловцами стало лишь темой шуток: кто-то из мужиков заметил, что у нас тоже две девушки (Настя и Айна), одну из которых тут же «назначили» Зиной Колмогоровой, другую – Людой Дубининой. Кунцевич стал, разумеется, Юдиным. Ну и нашелся свой шпион – только не КГБ (Семен Золотарев), а британской разведки – Грэм Филлипс. «Да, я Семен Золотарев!» - говорил он сам, поддерживая тему (хотя позже признался мне, что это ему не нравилось).
На ночлег мы расположились на стоянке «Каска», вскоре к нам присоединился «покоритель медведей» Алексей Васев: много лет путешествующий в одиночку по Северному Уралу, он не раз видел и даже снимал на камеру «хозяина тайги». Правда, в этот раз у него не было с собой пса Урала (натасканного на медведей), зато в рюкзаке была лодка: Леша хотел дойти до «пупов» (каменных столбов на плато Маньпупунер), а на обратном пути сплавиться по какой-нибудь из речек, текущий на юг. Мы подобрали Васева еще в Вижае, и, хотя он шел автономно, все первые дни похода проводил вечера с нами. Затем пришел и Шура Алексеенков: ему пришлось отмахать 30 км за день, провожая Кунцевича и догоняя группу.
Салют Шамиля и уход Грэма
Преодолев 25 км тропы вдоль Ауспии (местами сильно заболоченной), к вечеру второго дня мы добрались до стоянки в километре от обелиска на перевале Дятлова. «Стоянка Кунцевича» - так называют это место участники походов: много лет именно здесь располагается базовый лагерь экспедиций дятловского фонда.
Поставив палатки и поужинав, часть людей решила подняться к памятнику дятловцам: во-первых, надо было проверить, не приехала ли еще заброска (контейнеры с продуктами), во-вторых, Шамиль Сабиров, давний исследователь дятловской трагедии и участник нескольких экспедиций, пригласил желающих на «мероприятие». Когда-то он служил в Афгане, среди его наград есть медаль за взятие Кабула и «орден за перевал» (за другой, разумеется). Надев военную форму с наградами и поднявшись к обелиску, Шамиль отсалютовал погибшим дятловцам выстрелом из РОПа (реактивного осветительного патрона), после чего дал нам с Грэмом короткий комментарий.
«Я уже семь лет занимаюсь проблемой Дятлова, разгадываю эту тайну, и много раз хотел уйти, даже несколько раз уходил, и каждый раз меня заталкивало обратно. Наконец, я понял: то, что я делаю, хочет он!», - сказал Шамиль, показывая на небо.
Затем он рассказал свою гипотезу гибели дятловцев (она экстравагантна, но, как говорил Юрий Кунцевич, каждый имеет право на свою версию). По мнению Сабирова, в ночь на 2 февраля туристы ночевали не на горы Холатчахль, а недалеко от вершины горы Отортен, возле обрыва к горному озеру Лунтхусаптур, и оказались в зоне ядерных испытаний: часть дятловцев упала с обрыва (что объясняет переломы ребер у Люды Дубининой и Семена Золотарева), часть убежала в лес и замерзла. Потом их и палатку перенесли на склон Холатчахля – «чтобы скрыть факт испытаний ядерного оружия во время моратория».
пустив еще несколько сигнальных ракет, мы сфотографировались возле обелиска, обнаружив под ним заброску продуктов для нас - больше всех приехавшим сладостям обрадовался Грэм. Но вскоре его настроение оказалось испорчено: в лагере за ужином они поругались с Шамилем. Ссора происходила на моих глазах: афганец стал выспрашивать, что именно из отснятого материала Грэм хочет сделать и где он будет это выкладывать. «Это уже какой-то допрос!» - возмутился британец. «Просто я беспокоюсь, как бы у тебя не возникли проблемы», - пояснял Сабиров, поясняя, что гибель дятловцев – до сих гостайна.
То, что другой мог бы воспринять спокойно или пропустить мимо ушей, Грэма задело. «Завтра я ухожу», - сказал он мне в палатке, когда мы уже легли спать. Я долго убеждал его не делать резких движений, не покидать группу, но он был непреклонен, заявляя, что не хочет больше находиться вместе с Шамилем. «Грэм, вспомни, какие проблемы бывали в Донбассе? Ваша ссора – ерунда по сравнению с ними», - говорил я ему.
«Знаешь, почему я выжил в Донбассе? – отвечал Грэм. – Инстинкт, Андрюша, инстинкт. После ухода Юрия Константиновича все пошло не так. И будет только хуже».
В итоге мы договорились, что следующий день проведем на перевале (Шура Алексеенков обещал провести всем желающим экскурсию по дятловским местам), а затем я провожу Грэма по дороге до базы Ильича, откуда он сможет уехать в Ивдель. Утром следующего дня мы вновь поднялись к обелиску, однако Грэм не пошел ни к новому памятнику со «скалолазами» (установленному на месте, где стояла палатка дятловцев), ни к ручью и кедру, где были найдены тела погибших дятловцев. «Я подожду вас здесь», - сказал британец, усевшись на небольшой скале рядом с обелиском. Когда мы, часа через три, вернулись, его уже не было.
Как рассказали потом люди, оставшиеся в лагере, увидев, какой плотный автотрафик между базой Ильича и перевалом Дятлова (каждый час, если не чаще, проезжают джипы или квадроцииклы), Грэм понял, что может легко уехать с попуткой, собрал рюкзак и ушел. Поначалу я переживал за него, но потом успокоился: джиперы, приехавшие к обелиску, рассказали, что встретили его по дороге, показали фотографии с ним. Я подумал, что улыбчивый и компанейский, Грэм не пропадет - быстро найдет попутный транспорт (что и произошло: в итоге британец добрался до Екатеринбурга автостопом).
Ураган на Отортене и взрыв газа
Следующие два дня экспедиции каждый посвятил своим планам: Алексеенков проводил фотосъемку для уточнения места палатки, Радик, приехавший со своей гипотезой (про Золотую бабу) что-то искал на склоне Холатчахль. У меня была миссия добраться до горы Маттавчахль (за Отортеном), где захоронен прах отшельника Олега Бородина (я обещал его супруге навестить его могилу) - заодно побывать наконец-то на вершине Отортена. Марат Хаматов, поехавший в экспедицию ради похода, вызвался пойти со мной.
Но на Отортен же собрался и Шамиль: он горел желанием провести там эксперимент, аналогичный «чистопскому»: запустить ракету с вершины или отрога горы, чтобы проверить, увидят ли ее с перевала Дятлова (и наоборот). Айна согласилась составить ему компанию. Обсудив планы, мы пришли к решению, чтобы пойти на Отортен будет лучше вчетвером.
От перевала до горы Отортен – 20 км по хребту. Когда позади была уже середина пути, погода, еще утром баловавшая нас солнцем, резко испортилась: поднялся сильный ветер, начался дождь. Последние километры перед Отортеном стало ясно, что мы попали в ураган
Когда я стоял и ждал на хребте догонявших меня ребят, опираясь на палки, ветер чуть не сдувал меня со склона.
Понятно, что в такой ситуации надо искать защиты в лесу, но между Холатчахлем и Отортене хребет широкий, до ближайшего леса – 2, а то и 2,5 км, идти их по мокрому куруму было бы очень опасно. Вся наша надежда была на горные модули (домики) в 1,5 км от вершины Отортена. Когда они «выплыли» из тумана, нашей радости не было предела! В такие минуты особенно хорошо понимаешь, насколько бессилен человек перед природой. И что у дятловцев, вылезших в ночь на 2 февраля из палатки и оказавшихся на ветру и морозе, действительно не было шансов выжить.
В одном из домиков оказался Леша Васев, вышедший на Отортен в тот же день на пару часов раньше нас. «Я боялся, что вы не дойдете», - сказал он. «Еще час-другой, и мы реально могли замерзнуть», - ответил ему Марат.
Желание поскорее согреться и стало причиной ЧП, которое едва не привело к трагедии. Шамиль зажег газовую горелку, чтобы скипятить чаю (а потом стал варить рис) и за отсутствием стола поставил газовую горелку вместе с баллоном-«дихлофосом» на печь. Ну а я принялся эту печь разжигать. О том, что газовый баллон не стоит ставить на печь, не пришло в голову ни ему, ни мне. Я почти не использую газ (если и беру в походы горелку, то мультитопливную, которую, конечно, ставишь подальше от огня). Почему не сообразил Шамиль, не знаю. Скорее всего, мы оба плохо соображали: нас колотило от холода.
В какой-то момент вода в котелке с рисом почти выкипела, и я выскочил на улицу, чтобы набрать дождевой из ведра.
Через несколько секунду раздался сильный хлопок, а затем я увидел Марата, бегающего вокруг модуля. На вопрос, что случилось, он ответил: «Газовый баллон взорвался!».
Подойдя к модулю, я увидел, что крепления, державшие дверь, вырваны, а сама она валяется на камнях. Домик, приютивший нас, стал продуваем насквозь. Не говоря уже о раненых: взрывом газа Шамилю обожгло лицо и руку, Айне опалило волосы, брови и лицо, а у Марата на бедре оказались огромные гематомы от ударной волны (или от чего-то, что ударило его в ноги). Было совершенно непонятно, что делать и как быть дальше.
В трудной ситуации помогли коллеги-туристы: сперва как по волшебству из тумана выехали три УАЗика – команда джиперов из Москвы, Казани и Екатеринбурга, с которыми мы за день до этого виделись на перевале Дятлова. Они забрали Айну и Шамиля в УАЗик отогреваться (им там сразу же налили спирту), подняли дверь и помогли мне поставить ее изнутри домика, прикрутив часть оставшегося крепления несколькими саморезами (правда, остались щели, но это было уже не так страшно). «Парни, чем еще помочь»? – спросили джиперы. Я попросил у них дров – они отдали на одно из бревен, которые возили с собой, и уехали, предупредив, что, если что, будут ночевать на озере.
А вскоре пришел «медик» - Руслан из группы туристов от компании «Северный Урал», которые обосновались в соседнем модуле: у него в аптечке оказался специальный пластырь для ожогов и мазь, которыми он обработал лицо и руку Шамиля. Всего в двух группах нас было 13 человек: чтобы переночевать в двух 4-местных домиках, пришлось спать по 2 человека на нарах (но зато лежа – в итоге, несмотря на аврал, все выспались).
Утром ребята из «Северного Урала» поделились своей горелкой, чтобы мы смогли сделать завтрак, и еще раз обработали наших раненых. Главный вопрос был – сможет ли Шамиль идти обратно. Мы даже обсудили с «соседями» вариант оставить Шамиля с их группой: у них была вертолетная заброска и выброска, но неизвестно было, когда прилетит «вертушка».
В итоге, максимально разгрузив Шамиля (у него остался совсем легкий рюкзак), мы отправились обратно на перевал. Ни о каких других планах (озеро, домик отшельника) не могло быть и речи – главное было доставить пострадавших в базовый лагерь.
Погода смилостивилась над нами: ветер по-прежнему был сильный, но дождь закапал лишь к вечеру. Двадцать километров до перевала мы прошли за шесть часов.
Окончание похода
Когда мы прибыли в лагерь, Шура Алексеенков, оценив обстановку, скомандовал сворачивать наутро лагерь, чтобы как можно быстрее доставить Шамиля в город, к медикам. Но мы решили попробовать еще один вариант: вместе с Настей и Максимом (самыми юными участниками похода) я поднялся на перевал, где, во-первых, связался по спутниковому телефону с представителем АТП и попросил, чтобы вахтовка приехала за нами на сутки раньше. Во-вторых, подежурив на перевале около часа, мы поймали группу туристов на трех УАЗиках – джиперы согласились взять нашего пострадавшего на борт. Я сообщил об этом в базовый лагерь по рации – ребята собрали Шамиля и подняли его с вещами на перевал. Как мы узнали позднее, уже на следующий день он был в Ивделе, где ему в больнице обработали ожоги.
Обратный путь к месту выброски тоже оказался не из легких: целый день лил дождь – к вечеру мы были совсем вымокшие и замерзшие (благо, при наличии тента, пилы, топора и некоторых навыков выжить и обогреться в тайге не так сложно). О том, что Шамиль уже в Екатеринбурге и с ним все в порядке, мы узнали в Ушме, куда вновь заехали к Валере Анямову (возле его дома стоит бесплатный спутниковый таксофон). Шамиль же сообщил нам, что Кунцевич госпитализирован с коронавирусом. А вот дозвониться до самого Юрия Константиновича уже не удалось: его телефон не отвечал. Не удалось дозвониться до него и с сотовых, когда мы уже прибыли в Ивдель.
11 августа мы вернулись в Екатеринбург, и вскоре унали, что Кунцевич скончался в больнице. «Видимо, душа его была неспокойна: он дождался, когда его экспедиция вернется в город, и после этого умер», - говорит Марат.
Позже, обсуждая болезнь дяди Юры с участниками походами, а также со скаутами – помощниками Юрия Константиновича, мы пытались понять, где он мог подхватить COVID. Приоритетные версии – поезд туда (я вспомнил, что в одном из купе ехал дед, который кашлял) и автобус обратно, из Ивделя в Екатеринбург. По инкубационному периоду (в среднем три дня) больше подходит поезд (Кунцевича госпитализировали в ночь на 5 августа), но никто из участников похода больше не заболел (или болел гораздо раньше), хотя два человека даже ночевали с ним одну ночь в палатке. Безумно жаль, что он не стал ставить себе прививку.
После смерти и в дни похорон Кунцевича было сказано много слов о том, каким замечательным человеком он был. Знай, как повернется дело, мы, участники его последнего похода, пожертвовали бы любыми своими планами и сделали бы все, чтобы спасти Юрия Константиновича. Среди нас есть мнение, что его память обязательно должна быть увековечена на перевале Дятлова. Например, есть идея установить на следующий год табличку на скале-останце, где находится обелиск дятловцам, ведь разгадке тайны их гибели он посвятил всю свою жизнь. И обязательно – на туристской стоянке на дятловской тропе в километре от обелиска, которую туристы давно уже называют «стоянка Кунцевича».
Оригинал статьи опубликован на портале Е1.RU:
https://www.e1.ru/text/world/2021/08/20/70087178/