Город Орел в первые дни нацистской оккупации

К началу августа 1941 г. германские, венгерские и финские войска вплотную приблизились к западным границам Орловской области. 17 августа противник захватил города Унечу и Сураж, 18‑го – Стародуб, 20‑го – Клинцы. В декабре 1941 г. почти вся территория области оказалась в руках нацистов, были захвачены 64 из 66 районов.

3 октября 1941 г. в Орел вошли войска вермахта. О том, что происходило за день до вторжения в город и в первые дни оккупации, сохранились воспоминания местных жителей.

В окружном госпитале, который располагался в здании бывшего Дворянского приюта: «На полу на носилках, приготовленные к эвакуации, лежали одетые тяжелораненые, на груди или в руках у каждого была история болезни. В отделениях упаковывали медицинскую аппаратуру, материалы, инструменты. Вдруг раздалась воздушная тревога, где-то недалеко начали рваться снаряды и бомбы, над городом появились самолеты. Начальник госпиталя дал приказ грузить раненых в машины и выезжать со двора на вокзал в расположенный там эвакопункт. С каждой машиной посылали сопровождавшую медсестру».

Профессор С. Н. Протопопов вспоминал: «В первых числах октября 1941 года … чувствовалась угроза Орлу, город подвергался частым бомбардировкам. Командованием госпиталя было дано указание подготовить раненых к эвакуации, ждать транспорта и дальнейших распоряжений, без приказа не покидать поста». Профессор Протопопов стал свидетелем появления немцев в госпитале. С ними остался и начальник армейской госпитальной базы бригадный военврач В.А. Смирнов. «До последней секунды, – сообщает книга об истории областной больницы, – он делал все возможное для эвакуации как можно большего числа раненых. Когда город был оккупирован, В.А. Смирнов не смог уйти и присоединился к оставшимся коллегам». Именно Смирнов и начальник хозяйственной части окружного госпиталя С.С. Петухов в первые дни оккупации рискуя жизнью сумели перевезти в подпольную Русскую больницу медикаменты и перевязочные материалы, хранившиеся на складе.

Происходившее на улицах города описывает медсестра Тамара Петропавловская: «Проезжая ряды, я увидела, как отдельные граждане тащили на себе тюки материи и разные промтовары. … Где-то били орудия. Проехали мост. На правой стороне была редакция газеты «Орловская правда». Она пылала огнем. Дальше по левую сторону – завод имени Медведева. Завод № 9 горел, а справа здание призывного пункта было тоже в огне».

Немцы бомбили дороги, что приводило к многочисленным жертвам среди мирного населения. Тогда и погибли раненые одной из санитарных машин, с которыми ехала медсестра.

В тот день в числе спешивших на Елец оказалась семья Ирины Петровны Туенковой (Тулуповой). Тогда ей было 4 года, но детская память сохранила яркую картину ухода из дома. Её мать, брат, няня и сама Ирина доехали на трамвае до последней остановки на ул. Ленина, затем пошли пешком на Елец. Когда немцы преградили путь, жители начали возвращаться обратно в город.

Горел элеватор, и многие направились туда – набрать зерно. Это событие отразилось в памяти многих очевидцев. «… Многие жители с тележками (это очень дефицитный был транспорт) ездили на элеватор, – вспоминает орловчанка Лидия Васильевна. – Мои соседи по фамилии Гл…. – дядя Федя ездил туда и два или три больших мешка с гречихой привёз. Потом они сидели, перебирали, но ни одного зёрнышка хорошего не нашли там. Я помню эти два мешка с гречихой, они были такие лёгкие, ведь это жжёное зерно». Об этом вспоминает и школьница Л.П. Сухенко: «Ходили на элеватор за горелой рожью. Копали мерзлую картошку». Так поступила и мать Ирины Петровны, взяв на помощь своего сына.

Мать Ирины Петровны вместе с братом принесли домой сумку горелого зерна, перемешанного с железными обломками. Расстроенная мать не понимала, как из этого можно готовить еду, но брат принес магнит и с его помощью очистил зерно от примесей. Несмотря на ужасное качество продуктов, такого рода питание было единственно доступным для семей, проживавших на центральной улице без собственных огородов. По воспоминаниям старожилов многих жителей улицы Сакко и Венцетти (Карачевской) выручило сгущенное молоко из брошенного магазина около церкви Михаила Архангела.

В госпитале, расположенном в здании бывшей Николаевской гимназии на Садовой улице, раненые также оставались в неведении. Из окон лечебного учреждения они наблюдали, как по Ленинской улице двигались немецкие мотоциклисты. Вскоре оккупанты вошли в госпиталь и приказали всем покинуть здание.

Врач Протопопов оставил воспоминания о событиях утра 4 октября. К тому времени окружной госпиталь уже был занят немцами. Несмотря на мороз, фашисты выносили раненых во двор. «Тут пришлось объявить, что мы, врачи госпиталя, считаем необходимым позаботиться о своих раненых. Немецкий врач сказал: нам нужно занять помещение под госпиталь, ваши раненые нам не нужны».

Из окружного госпиталя раненых эвакуировали в областную больницу. За одну ночь нашим медикам удалось переписать истории болезни красноармейцев, выдав их за местных жителей – горожан и сельчан. На базе областной больницы и её инфекционного отделения была создана так называемая Русская больница. Это название отличало её от учреждения, находившегося под контролем немецкой Врачебной управы.

В инфекционном отделении трудились доктора В.А. Турбин и Л.А. Цветкова, а в хирургическом – С.П. Протопопов, Б.Н. Гусев, А.А. Беляев, В.А. Смирнов и В.Н. Преображенский. Турбин не только руководил инфекционным отделением, но и организовал фельдшерско-акушерские курсы, деятельность которых – малоизвестная страница истории Русской больницы. Эти курсы спасли многих девушек от угона в Германию. Турбин открыл для обучения несколько отделений, а слушательницам выдавались удостоверения учащихся. После освобождения Орла он добился, чтобы девушки смогли завершить обучение и занять вакансии медицинских работников в городе.

В орловской тюрьме немцы содержали военнопленных. С огромным трудом врачи добились разрешения на их лечение. Некоторых пленных удавалось перевести на лечение в инфекционное отделение. Это был настоящий героизм!

3 октября 1941 года жители города впервые увидели немцев: они двигались на мотоциклах, машинах и танках. «На мотоциклетных колясках – белый круг с красной свастикой. В открытых грузовиках, на скамейках в виде буквы „П“, сидели, нога на ногу, в чёрных мундирах молодые эсэсовцы. Первое, что сделали оккупационные войска, – сорвали телефонные аппараты и на их место повесили свои».

Вечером того же дня нацисты начали обход квартир, стучали, смотрели, нет ли партизан, с автоматами проверяли.

Так началась оккупация Орла. До его освобождения оставалось 22 тяжелейших месяца, обернувшихся колоссальным жертвами среди мирного населения, голодом, болезнями и огромным материальным ущербом.