«Сестричка Женечка»
Данный материал посвящен сотруднику ЦГВИА СССР, прошедшему Великую Отечественную войну 1941 ‒ 1945 гг., старшине медицинской службы Ерохиной Евгении Петровне.
Ерохина Е. П. родилась 25 декабря 1916 г. в д. Косякино Гулькевического района Краснодарского края, во многодетной семье крестьянина-середняка Петра Васильевича Ерохина, 1867 г. р., занимавшегося хлебопашеством. У Евгении, младшего ребенка в семье, было трое братьев и четверо сестер. Их мать умерла в 1918 г., и отец сразу взял себе новую жену, Еременко Марию Никитичну, 1879 г.р., которая родила ему еще двоих детей ‒ сына (1921 г.р.) и дочь (1926 г.р.).
В 1932 г. Ерохина Е. П. окончила 7 классов и поступила на работу кладовщиком в колхоз «Весеннее утро», где уже трудилось большинство ее родственников. В 1931 г. Евгению принимают в Комсомол, а в 1933 г. она уезжает в Москву, где устраивается работать плиточницей «Мосспецстроя». В 1935 ‒ 1937 гг. ‒ Евгения Петровна студентка рабфака Гужмосдора НКВД; с сентября 1938 г. по май 1939 г. ‒ студентка МАДИ, с июня 1939 г. по май 1940 г. ‒ секретарь на фабрике «Октябрь». В автобиографии Ерохина указывает, что ее учеба в МАДИ была прервана беременностью. 8 августа 1940 г. она родила сына, Ерохина Валерия Яковлевича. Брак не был зарегистрирован, и ребенок получил фамилию матери.
22 июня 1940 г. Евгения Петровна поступила на работу в ЦГВИА СССР, на должность архивно-технического сотрудника, с окладом 250 рублей в месяц, с двухнедельным испытательным сроком. Известно, что 27.07.1940 г. Ерохина Е. П. опоздала на работу на 40 минут, за что, согласно Указа Верховного Совета СССР, едва не была привлечена к судебной ответственности за прогул. Примечательно, что проживала она неподалеку, по адресу: Бакунинская ул., д. 81/55. Поступив на работу в архив, Ерохина переселилась в общежитие, расположенное на территории самого учреждения по адресу: 2-я Бауманская ул., д. 3.
31 декабря 1941 г. Е. П. Ерохина была призвана Бауманским РВК и направлена в 676-й полевой подвижный госпиталь (Далее ‒ ППГ № 676, он же ХППГ № 676), находившийся в составе 1-й Ударной армии. ППГ были предназначены для оказания неотложной медицинской помощи в полевых условиях, и, как правило, двигались вслед за фронтом.
С 6 августа 1941 г. по февраль 1943 г. ППГ № 676 дислоцировался в г. Осташков Калининской (ныне Тверской) области, занимая разные здания на улице Евстафьевской.
Осташков являлся стратегически важным пунктом. Здесь, на берегах озера Селигер, осенью 1941 г. немцы были остановлены. Противник занял весь западный берег, наши войска расположились в городе и деревнях, через озеро, южнее и восточнее. Теплоходный фарватер стал по сути линией фронта. Данная водная артерия являлась единственной для доставки грузов, а также вывоза раненых. С сентября 1941 г. по сентябрь 1942 г. северная часть Селигера с пристанями Полново, Новый Скребель и Сосницы оказалась оккупирована. Работа пристани и всех военных учреждений города происходила под постоянными огневыми налетами и бомбардировками противника.
Попробуем реконструировать, в каких условиях пришлось выполнять свою нелегкую боевую работу медсестре Ерохиной. Евгения оказалась на фронте в 25 лет, и ее первые впечатления, должно быть, были ужасными.
Предположительно, Ерохина прибыла к месту службы примерно в тот момент, когда в ППГ № 676 за многочисленные нарушения и злоупотребления, выявленные резидентурой Особого отдела НКВД, был привлечен к ответственности ряд должностных лиц. В докладной записке «Об итогах военных действий частей 1-й Ударной армии и работе Особого отдела» от 14.02.1942 г. указывалось следующее: «… при наличии запасов продовольствия, белья, постельных принадлежностей, кроватей, хорошего благоустроенного здания (бывшая городская больница г. Высоковск ‒ предыдущее место дислокации ППГ № 676) раненые содержались в холодных, грязных помещениях на полу, без постельных принадлежностей и белья. Отсутствовала своевременная медпомощь…, вследствие чего, имели место смертные случаи, так, например: 22.12.41 г. дежурной медсестрой 676 ППГ Колесниковой был обнаружен в комнате, где сливают помои, больной боец ‒ фамилии не известно. После чего его перенесли в палату и пригласили врача ‒ хирурга Раймову, которая заявила, что это не мое дело, а пригласите терапевта. Терапевт в это время находился в соседней деревне. Несмотря на наличие в госпитале других врачей, а также начальника госпиталя, указанному бойцу не была оказана помощь, а 23.12.41 г. он умер… С 20 по 31 декабря 41 г., умерло 32 человека, из них ряд по вине госпиталя. С целью избежания ответственности и скрытия следов преступления, некоторые врачи при заполнении журнала искажают действительность, как, например: смерть Завьялова в журнале врачом Фирсановым констатирована, что он был без сознания и его наблюдали врачи, чего в действительности не было... О таком положении в госпиталях было известно начальнику санитарного отдела армии Герасименко, но каких либо реальных мер к устранению перечисленных недочетов с его стороны не принято. За отсутствие контроля и нереагирование на безобразие, творившееся в госпиталях, по нашей информации Военным советом снят с работы комиссар санотдела армии батальонный комиссар Хоботов. Медсанучреждения бригад и армии во время боев не смогли использовать отдых бойцов для проведения медико-профилактических мероприятий, вследствие чего среди бойцов распространилась массовая вшивость. Созданный при армии банно-прачечный отряд имел пропускную способность всего лишь 2000 пар белья в сутки, что ни в коей мере не обеспечило полной потребности личного состава армии. Причем качество стирки было низкое, белье выходило грязным и с неубитыми паразитами».
Не будет преувеличением тот факт, что девушка, пусть и привыкшая к тяжелому крестьянскому труду, какой являлась Ерохина Е. П., попала из благополучной Москвы прямиком в ад.
Раненых было такое количество, что их приходилось ставить в очередь, и далеко не всем удавалось оказывать своевременную помощь. Как водный путь, так и пристань с городом постоянно подвергались налетам вражеской авиации. Известно, что медицинским учреждениям г. Осташкова и прилегающего района, особенно осенью 1941 и 1942 гг. был нанесен значительный ущерб. В результате бомбардировок были разрушены: главный корпус городской больницы, роддом, хирургическое, терапевтическое, и инфекционное отделения, рентгенкабинет, санпропускник, здание городской амбулатории.
Бывший секретарь и архивно-технический сотрудник Ерохина превратилась в «сестричку Женечку», как могли ее называть раненые бойцы и командиры. Пройдя необходимую подготовку, она стала не просто санитаркой, а хирургической медсестрой, ассистирующей врачам при операциях. Помимо специальных знаний, ее работа требовала внимания, собранности, мужества и самопожертвования, а каждый возвращенный в строй боец считался маленькой победой!
Вот, что о своей службе в госпитале вспоминала медсестра М. Роганова: «Наш госпиталь разместили в казарме бывшего военного учебного заведения. В октябре уже начались морозы. Здание не отапливалось. Раненых расположили на соломе в одежде прямо на холодном полу. Не было не только кроватей и матрасов, но даже и посуды. Только солдатские котелки, да ложки. С текстильных фабрик… привезли чехлы для матрасов, наволочки, вату, и весь медперсонал с утра до ночи, и с ночи до утра набивал этой ватой наволочки и матрасы, и тут же раскладывал на них больных и тяжелораненых. Привезли лесоматериал и стали из него делать раскладушки, натягивая брезент. Раскладушки получались непрочные, ткань рвалась. Раненые были беспокойные, метались, бредили. Раскладушки под ними рассыпались. В палатах можно было увидеть как раненые падали, кто вниз головой, кто ногами, кто боком. Всё это сопровождалось стонами, криками и конечно, отборным трёхэтажным русским матом».
В опубликованных воспоминаниях бойца взвода связи 1851-го истребительно противотанкового артиллерийского полка Олега Константиновича Россиянова (1921 ‒ 2016), будущего переводчика и писателя, тяжело раненого 18 августа 1943 г. осколком мины у с. Кочетовка под Харьковым, присутствует описание работы госпиталей периода Великой Отечественной войны, в том числе и ППГ, которые чаще всего располагались даже не в зданиях, а в случайно занятых постройках и палатках, поскольку постоянно сопровождали фронтовые части. Оно интересно нам тем, что в нескольких небольших отрывках, живо описанных автором, показан весь путь раненого солдата с передовой в тыл.
«…Уже смеркалось, когда немецкий огонь поутих и нас на подводе повезли в медсанбат. Тихий перестук колес: словно первая весточка мирной жизни… Но в санбате санитары первым делом посадили на пол и принялись вдвоем разгибать раненую ногу. Я уверял: мне и здоровому больно было распрямить ее до самого конца. Они не слушали… Понесли на стол… Там хирург, видом помоложе, а званием постарше, завернув рубашку с гимнастеркой мне на плечи (я лежал ничком), разрезал кожу с внешней стороны голени. Довольно быстро вынул осколок и подал мне, искренне удивясь, что я наотрез отказываюсь принять. И в тысячах медсанбатов и полевых госпиталей повторялся этот, их глазами глядя, доброжелательный жест: взять на память…кусочек железа. Им, вероятно думалось: оригинальный, нерядовой сувенир!... А мне-то, а нам-то не знать бы, не видеть никогда этих орудий боли, увечий и смертей.
С извлечением осколка из тела злоключения Россиянова не закончились. «Большой-пребольшой овин. А в нем кто на носилках, кто на клочьях сена, кто прямо на земле: раненый за раненым длинным рядами вдоль заплетенной стенки. Сколько их тут… Какие, значит, потери. Да еще и убитые. Там-то не замечаешь выбывающих. А собрать всех в месте… Овин, куда меня кладут с края, называется: передвижной полевой госпиталь (ППГ) № 2401. Так они теперь и пойдут друг за дружкой: ППГ, ЭГ (эвакогоспиталь), ЭП (эвакуационный пункт)… Здесь, конечно, не весь госпиталь: есть наверно, и главное здание в селе (городке? Слышу только «Липцы»…), но не все в нем помещаются… Там, в здании, конечно, и врачи, там-то работа кипит. Но тут пока никого. Надо лежать… Ждать… Принесли поесть… Еще подождать. За ночь, однако, становиться невмоготу…Мне совсем не по себе. Жар… Надо самому себя выручать… Пусть посмотрят. Докричаться!... Тут упорство решает и голосовые связки… Настойчивые призывы возымели в конце концов свое действие. Подошли, потрогали… Подняли, понесли. И я уже в здании, на столе… Какая-то немолодая женщина врач объясняет у изголовья: ногу придется отнять…».
«… Переправили меня в операционную ‒ большую отдельную палатку перед зданием. Без проволочек наложили маску с эфиром, велели считать вслух. Я начал: «Раз, два, три…четыре, пять, шесть…» Дошел до двенадцати, надоело, бросил им ‒ так, нарочно: «Девяносто девять»… «Три дня пролежал я в этой хирургической палатке в числе самых тяжелых, отгороженных занавеской от собственно операционной, откуда пожилой санитар в шайке, прикрытой тряпицей, выносил отрезанные руки и ноги и сбрасывал в яму. Вот небось удивятся, случайно раскопав когда-нибудь это место: одни берцовые, бедренные, плечевые да локтевые кости! Где же сами покойники?.. Мы остались похороненными там не целиком, а частично: кто на восьмушку, кто на четверть или треть… А если без обеих ног и без руки впридачу ‒ считай на половину».
Вместе с ППГ № 676 «сестричка Женечка» прошла Демянскую операцию (январь ‒ май 1942 г.). 27 января 1943 г. Е. П. Ерохина была ранена и эвакуирована (характер и степень ранения, к сожалению, не установлены). Затем были: Старорусская (март 1943 г.), Ленинградско-Новгородская (январь ‒ март 1944 г.) и Псковско-Островская (июль 1944 г.) наступательные операции. В составе 1-го Прибалтийского фронта осенью 1944 г. ППГ № 676 принял участие в Тартуской и Рижской операциях. Ерохина состояла в нем вплоть до августа 1945 г., и дослужилась до воинского звания старшины медицинской службы. С августа 1945 г. по декабрь 1945 г. Евгения Петровна проходила службу в 218-м ХППГ, также «операционной сестрой», а затем военным фельдшером. 8 декабря 1945 г. она была уволена в запас на основании указа Президиума Верховного совета СССР от 25.09.1945 г.
Возможно ли описать все ужасы войны, которые видели глаза «сестрички Женечки»? Сколько жизней она спасла? Скольким успела помочь, и скольким не успела?
За участие в Великой Отечественной войне Е. П. Ерохина была награждена медалью «За боевые заслуги» ‒ 27 декабря 1943 г. и орденом Отечественной войны II степени ‒ 6 апреля 1985 г.
15 января 1967 г. она была снята с воинского учета, в связи с достижением предельного возраста. На этот момент Ерохина со своим законным мужем, Георгием Павловичем, который был моложе ее на три года, проживала в Татарстане, работая буфетчицей в Аксубаевском рабочем кооперативе.
