Бомбежки. Резня. Убийство. Смерть. БОГ оставил, отвернулся от людей? БОГ не любит людей?
Рассмотрим первое зачало из книги святого пророка Даниила, где, как мы слышим, пророк молится и, к нашему удивлению, исповедует не только грехи своего народа, но и свои собственные. После самой молитвы, слова которой являют его не только просителем, но и исповедником, после этой самой молитвы он говорит:
Когда я еще говорил и молился, и исповедовал грехи мои и грехи народа моего, Израиля, и повергал мольбу мою пред Господом Богом моим о святой горе Бога моего; когда я еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы и вразумлял меня (Дан.9:20-22).
Кто же может объявлять себя безгрешным, если Даниил исповедует собственные грехи. Вот и некоему гордецу сказано было через пророка Иезекииля:
Так говорит Господь Бог: за то, что вознеслось сердце твое и ты говоришь: «я бог, восседаю на седалище божием, в сердце морей», и будучи человеком, а не Богом, ставишь ум твой наравне с умом Божиим, вот, ты премудрее Даниила, нет тайны, сокрытой от тебя; твоею мудростью и твоим разумом ты приобрел себе богатство и в сокровищницы твои собрал золота и серебра; большою мудростью твоею, посредством торговли твоей, ты умножил богатство твое, и ум твой возгордился богатством твоим, за то так говорит Господь Бог: так как ты ум твой ставишь наравне с умом Божиим, вот, Я приведу на тебя иноземцев, лютейших из народов, и они обнажат мечи свои против красы твоей мудрости и помрачат блеск твой; низведут тебя в могилу, и умрешь в сердце морей смертью убитых (Иез.28:2-8).
Кроме того, этого Даниила Бог поставил в числе трех святых мужей, которыми ознаменовал три рода людей, коих хочет избавить, когда великая скорбь постигнет род человеческий, и сказал, что никто от нее не избавится, кроме Ноя, Даниила и Иова.
И было ко мне слово Господне: сын человеческий! если бы какая земля согрешила предо Мною, вероломно отступив от Меня, и Я простер на нее руку Мою, и истребил в ней хлебную опору, и послал на нее голод, и стал губить на ней людей и скот; и если бы нашлись в ней сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, то они праведностью своею спасли бы только свои души, говорит Господь Бог (Иез.14:12-14).
Притом ясно, что этими тремя именами Бог знаменует, как я уже сказал, некие три рода людей. Ибо почили эти три мужа, и души их у Бога, а тела их сгинули в земле; они ожидают воскресения и поставления одесную и уже не боятся никакой скорби в этом мире, от которой они желали бы избавиться. Как же будут избавлены от скорби Ной, Даниил и Иов? Когда Иезекииль говорил об этом, пожалуй, только Даниил был в теле. Ибо Ной и Иов уже давно к тому времени почили и в смертном сне приложились к отцам. Как же могли быть избавлены от надвигающейся скорби те, кто уже давно освободился от плоти? Однако Ной знаменует собою добрых предстоятелей, которые правят и окормляют Церковь, подобно тому, как Ной во время потопа окормлял ковчег. Даниил знаменует собой всех святых воздержников, Иов — всех, праведно и добродетельно живущих в супружестве. Эти-то три рода людей освободит Бог от скорби. Сколь достохвальным оказался Даниил, ясно из того, что он удостоился быть названным в числе этих трех, и, однако же, он исповедует грехи свои. А если Даниил исповедует грехи свои, чья гордыня не содрогнется? Чье надмение не будет подавлено? Чья спесь, чье превозношение не будет обуздано? Кто похвалится, что сердце его чисто, и кто похвалится, что он чист от греха?
Кто может сказать: «я очистил мое сердце, я чист от греха моего?» (Притч.20:9)
Люди дивятся, о, если бы они только дивились и не доходили до богохульства, когда Бог наказует род человеческий и ударами отеческого исправления взыскивает, до суда подавая научение, и часто бичует без разбора, чтобы избавить от осуждения. Ибо он бичует вместе праведных и неправедных; впрочем, кто праведен, если даже Даниил исповедует собственные грехи?
Несколько дней назад читалось зачало из книги Бытия, которое, если я не ошибаюсь, привлекло внимание многих. Там Авраам говорит Господу:
Неужели Ты погубишь праведного с нечестивым [и с праведником будет то же, что с нечестивым]? может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? неужели Ты погубишь, и не пощадишь [всего] места сего ради пятидесяти праведников, [если они находятся] в нем? не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно? Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу [весь город и] все место сие. Авраам сказал в ответ: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел: может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять. Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать. Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати. Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти. И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в свое место (Быт.18:23-33).
Мало-помалу, расспрашивая и отнимая от первоначального числа, дошел он до десяти и спросил у Бога: если он найдет десять праведников, погубит ли их вместе с остальными бесчисленными дурными людьми или же скорее ради десяти праведников пощадит город? Ответил Бог, что и ради десяти праведников не погубит города. К чему мы об этом говорим, братья? Перед нами встает важный и настойчивый вопрос, и более всего его предлагают те люди, которые по нечестию строят козни против наших Писаний, а не исследуют их во благочестии. Они говорят, особенно по поводу недавнего разорения столь великого города: «Разве не было в Риме пятидесяти праведников? Среди такого числа верных, среди такого числа монашествующих, воздержников, среди такого числа рабов и рабынь Божиих ни пятидесяти праведников не нашлось, ни сорока, ни тридцати, ни двадцати, ни десяти? А если это невероятно, то почему ради пятидесяти или хоть ради десяти праведников Бог не пощадил этого города?» Писание не обманывает, если человек сам не обманывается. Когда вопрошают о праведности и когда Бог отвечает о праведности, он ищет праведных по божественной мере, не по мере человеческой. Поэтому я без промедления отвечаю: либо он нашел там стольких праведников и пощадил город, или, если он не пощадил города, то и праведников там не нашел. Но мне ответят: ясно, что Бог не пощадил города. Отвечу: а мне совсем не ясно. Этот город не был погублен, как был погублен Содом. И Господь сказал: «Не погублю города», – но не сказал: «Не накажу города». Содома он не пощадил, Содом он до основания уничтожил огнем, не откладывая его до суда, но совершил с Содомом то, что для прочих грешников сберег на суд. Решительно никто из Содома не избежал гибели, не осталось там ни одного человека, ни скота, ни дома, все совершенно поглотил огонь. Вот как Господь погубил город! А из города Рима сколь многие вышли и вернутся, сколь многие остались там и избежали гибели, сколь многих в священных местах даже тронуть не посмели! «Но многих», — скажут мне, — «увели в плен». Так и Даниила, и не в наказание ему, а в утешение другим. «Но многих», — скажут, — «убили». Так и многих праведников и пророков от Авелевой крови до крови Захарии, так и многих апостолов, так и самого Господа пророков и апостолов. «Но многие», — скажут, — «подвергнуты были разным мучениям». Что же, неужели кто-нибудь пострадал больше Иова?
Страшные вести дошли до нас: учинена резня, поджоги, грабеж, убийства, истязания людей. Это правда, многое нам пришлось услышать, обо всем мы сокрушались, часто оплакивали, едва ли утешились, не отказываюсь, не отрицаю, что много страшного мы слышали, много страшного произошло в этом городе.
И все же, братья мои, слушайте внимательно, возлюбленные, что я вам скажу, мы слышали из книги святого Иова, что, потеряв имущество, потеряв сыновей, он и плоть свою, которая одна только у него и оставалась, не смог сохранить безболезненной, но, пораженный тяжким недугом от головы до ног, сидел он на гноище, истлевая от язв, истекая гноем, киша червями, истерзанный острейшими муками боли. Если бы нам сообщили, что весь город сидит, сидит, говорю я, весь город без единого здорового в тягчайшей болезни и что живые так растлеваются червями, как растлевались мертвые, что было бы тягостнее: это или та война? Думаю, железо меньше наносит ран человеческой плоти, чем черви; легче стерпеть, как из ран струится кровь, чем как из тлеющей плоти сочится гной. Ты видишь, как разлагается труп, и содрогаешься, но здесь меньше боли, потому что отсутствует душа. Что же чувствовала душа, присутствовавшая в Иове, связанная, чтобы не могла убежать, обреченная болезнованию, подстрекаемая к богохульству? Однако Иов вынес эту скорбь, и вменилось ему это в великую праведность. Значит, смотреть надо не на то, что человек претерпевает, но на то, что он при этом делает. Человек, в том, что ты претерпеваешь, нет твоей власти; в том, что ты делаешь, воля твоя показывает себя виновной или невиновной. Иов страдал, а не тронутая страданиями жена стояла, не в утешение, а во искушение, не исцеление предлагая, а хуле научая: «Скажи нечто на Бога и умри». Посмотрите, каким благодеянием была бы для него смерть, и этого благодеяния никто ему не давал. Во всем этом, что выносила святая душа, упражнялось терпение, испытывалась вера, побеждался диавол. Великое зрелище, и в мерзости тления славная краса добродетели. В тайне разоряет враг, открыто увещевает ко злу врагиня, помощница диаволу, а не мужу, новая Ева; но он не ветхий Адам. «Скажи нечто на Бога и умри». Хулой исторгни то, чего не можешь выпросить молением.
Но Иов сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими (Иов.2:10).
Если блага принимаем мы из руки Божией, неужели беды не понесем? Он отец, неужели нам любить его, когда он ласкает, и отвергать, когда исправляет? Разве не отец он и когда обещает жизнь, и когда налагает наказание? Не забыла ли ты слова:
Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению: управь сердце твое и будь тверд, и не смущайся во время посещения; прилепись к Нему и не отступай, дабы возвеличиться тебе напоследок. Все, что ни приключится тебе, принимай охотно, и в превратностях твоего уничижения будь долготерпелив, ибо золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, в горниле уничижения. Веруй Ему, и Он защитит тебя; управь пути твои и надейся на Него (Сир.2:1-6).
Сын мой, приступая к служению Богу, стань в правде и страхе? и уготовь душу твою к испытаниям. Все, что тебе выпадет, принимай, и печали выноси, и в смирении твоем имей терпение, ибо серебро и золото искушаются в огне, люди же испытываются в горниле смирения. Не забыла ли ты слова:
Наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его; ибо кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему (Притч.3:11-12).
Сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны (Евр.12:5-8).
(Слово «наказывает» (παιδεύει) следует понимать и в широком смысле, как: «воспитывает, обучает, вразумляет, направляет верным путём».)
Помысли любые истязания, простри воображение к любым мукам человеческим в этой жизни, сравни их с геенной и все, что ты помыслишь, окажется легким. Здесь истязатель и истязуемый временные, там вечные. Разве до сих пор страдают те, кто пострадал во время разорения Рима? А богач тот до сих пор страдает в преисподней. Он горел, горит и будет гореть, будет жить вплоть до суда, примет плоть, но не во благо себе, а в наказание.
Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но, если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят (Лк.16:19-31).
Убоимся этих мук, если мы боимся Бога. Что бы человек ни претерпел здесь, если он исправляется, это к улучшению, если и тем не исправляется, то к двойному осуждению. Ибо здесь он отбывает временное наказание, а там примет вечное наказание. Говорю вам, возлюбленные братья: конечно, мы восхваляем святых мучеников, прославляем их, дивимся им, дни их празднуем с благочестивой торжественностью, пред заслугами их благоговеем и, если можем, подражаем им. Велика поистине, велика слава мучеников, но не знаю, меньше ли была слава Иова; хоть ему и не говорили: «Возложи ладан идолам, принеси жертву чуждым богам, отрицай Христа», но говорили: «Похули Бога». И не говорили ему с таким смыслом: если похулишь, вся зараза отступит и вернется здоровье; но несмысленная и бестолковая женщина говорила: «Если похулишь, умрешь и, умерев, избавишься от мук». Как будто умерший богохульник не наследует вечной муки! Глупая женщина боялась тяготы теперешней язвы, а о вечном огне она нисколько не думала. Он же переносил настоящую беду, чтобы не впасть в будущую. Удерживал он сердце от злого помышления, язык от злого слова, при телесной язве сохранял здоровье души. Он видел, чего избегает в будущем, и поэтому сносил то, чем страдал. Так же пусть всякий христианин, когда придется ему страдать от телесного уязвления, помышляет о геенне и увидит, как легко то, что он претерпевает. Пусть не ропщет он на Бога, пусть не говорит: «Боже, что я тебе сделал? За что терплю такое?» Но пусть скажет то, что сказал Иов, хотя и был святым:
Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих; ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего; в свитке было бы запечатано беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою (Иов.14:15-17).
Не посмел сказать о себе, что он без греха, человек, который страдал не в наказание, но во оправдание. Так пусть и говорит всякий, когда страдает.
Было в Риме пятьдесят праведников, и даже, если смотреть по человеческой мере, тысячи праведников; если по мерилу совершенства, то ни одного там не было праведного. Кто в Риме осмеливается называть себя праведным, тот не от меня слышит: «ты премудрее Даниила?» (Иез.28:3). А потому слушай, как тот исповедует грехи свои.
«Молю Тебя, Господи Боже великий и дивный, хранящий завет и милость любящим Тебя и соблюдающим повеления Твои! Согрешили мы, поступали беззаконно, действовали нечестиво, упорствовали и отступили от заповедей Твоих и от постановлений Твоих; и не слушали рабов Твоих, пророков, которые Твоим именем говорили царям нашим, и вельможам нашим, и отцам нашим, и всему народу страны. У Тебя, Господи, правда, а у нас на лицах стыд, как день сей, у каждого Иудея, у жителей Иерусалима и у всего Израиля, у ближних и дальних, во всех странах, куда Ты изгнал их за отступление их, с каким они отступили от Тебя. Господи! у нас на лицах стыд, у царей наших, у князей наших и у отцов наших, потому что мы согрешили пред Тобою. А у Господа Бога нашего милосердие и прощение, ибо мы возмутились против Него и не слушали гласа Господа Бога нашего, чтобы поступать по законам Его, которые Он дал нам через рабов Своих, пророков. И весь Израиль преступил закон Твой и отвратился, чтобы не слушать гласа Твоего; и за то излились на нас проклятие и клятва, которые написаны в законе Моисея, раба Божия: ибо мы согрешили пред Ним. И Он исполнил слова Свои, которые изрек на нас и на судей наших, судивших нас, наведя на нас великое бедствие, какого не бывало под небесами и какое совершилось над Иерусалимом. Как написано в законе Моисея, так все это бедствие постигло нас; но мы не умоляли Господа Бога нашего, чтобы нам обратиться от беззаконий наших и уразуметь истину Твою. Наблюдал Господь это бедствие и навел его на нас: ибо праведен Господь Бог наш во всех делах Своих, которые совершает, но мы не слушали гласа Его. И ныне, Господи Боже наш, изведший народ Твой из земли Египетской рукою сильною и явивший славу Твою, как день сей! согрешили мы, поступали нечестиво. Господи! по всей правде Твоей да отвратится гнев Твой и негодование Твое от града Твоего, Иерусалима, от святой горы Твоей; ибо за грехи наши и беззакония отцов наших Иерусалим и народ Твой в поругании у всех, окружающих нас. И ныне услыши, Боже наш, молитву раба Твоего и моление его и воззри светлым лицем Твоим на опустошенное святилище Твое, ради Тебя, Господи. Приклони, Боже мой, ухо Твое и услыши, открой очи Твои и воззри на опустошения наши и на город, на котором наречено имя Твое; ибо мы повергаем моления наши пред Тобою, уповая не на праведность нашу, но на Твое великое милосердие. Господи! услыши; Господи! прости; Господи! внемли и соверши, не умедли ради Тебя Самого, Боже мой, ибо Твое имя наречено на городе Твоем и на народе Твоем» (Дан.9:4-19).
Или, может быть, он лгал, когда исповедовал? Значит, в том и был грех, что он лгал Богу о своих грехах. Но иногда люди вступают в спор и говорят: «И праведный человек должен говорить Богу, что он грешен, хотя бы он и знал, что у него нет никакого греха, пусть все равно говорит Богу, есть у меня грех». Удивляюсь: можно ли назвать это здравым рассуждением? Кто дает тебе возможность быть без греха? Разве не Бог, который исцеляет душу твою? Но это если у тебя нет греха. Ибо, поразмыслив, найдешь, и не грех, а грехи. Однако если и вовсе нет у тебя греха, разве это не благодеяние того, кому ты сказал:
Господи! помилуй меня, исцели душу мою, ибо согрешил я пред Тобою (Пс.40:5).?
Стало быть, если твоя душа без греха, то твоя душа всячески исцелена, если же исцелена всячески душа твоя, почему ты не благодарен своему врачу и говоришь, что до сих пор еще есть рана там, где уже восстановлено полное здоровье? Если бы ты показал врачу свое чахлое и израненное тело, и попросил излечить его, и он бы сделал так и вернул бы тебе здоровье и невредимость, а ты все еще говорил бы: «Я не здоров», — разве не оказался бы ты неблагодарным врачу? Разве не оскорбил бы ты тем самым врача? А если Бог исцелил тебя, ты смеешь говорить: «У меня до сих пор еще есть рана». Не боишься ли ты, что он ответит тебе: «Так значит, я ничего не сделал? Или все, что я сделал, я зря расточил, нет мне награды? Не заслуживаю даже похвалы?» Да отвратит Господь такое неразумие и столь пустое пререкание! Пусть человек говорит: «Я грешник», – потому, что он грешник; пусть говорит: «Есть у меня грех», – потому, что есть у него грех. Ибо если у него и нет греха, он не мудрее Даниила.
Этот вопрос, братья, я когда-нибудь разрешу до конца. Если праведными названы те, кто называется так по некоей человеческой мере, из-за того общения, в котором они безропотно живут среди людей, то таких в Риме много, и ради них Бог пощадил город, и многим удалось спастись; но и тех, кто умер, Бог пощадил. Ибо те, кто умер в добром житии и истинной праведности, во благой вере, разве не избавились от тягости человеческих дел и не пришли к божественным прохладным обителям? Они умерли после скорбей, как тот бедняк при дверях богача. «Но они голодали!» И он голодал. «Они страдали от ран!» И он страдал, и даже, может быть, их меньше лизали собаки. «Они умерли!» И он умер, но послушай, что его ожидало в конце:
Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово (Лк.16:22).
О, если бы мы могли увидеть глазами души святых, погибших в этой войне! Тогда вы увидели бы, как Бог пощадил Город. Ибо тысячи святых находятся теперь в прохладных обителях, радуются и говорят Богу: «Благодарим тебя за то, что ты вырвал нас из плотских тягот и мук. Благодарим тебя, ибо теперь мы не страшимся ни варваров, ни диавола, не боимся голода на земле, не боимся града, не боимся врага, не боимся ликтора (ликторы были исполнителями распоряжений магистратов), не боимся притеснителя, но, умерев на земле, мы не умрем у тебя, Боже, спасенные в Царстве твоем, по дару твоему, не по заслугам нашим». Сколь велик город смиренных, который говорит это Богу! Или вы думаете, что город состоит из стен? Город состоит из граждан, а не из стен. Словом, если бы Бог сказал содомлянам: «Бегите, ибо я сожгу место сие», — разве не сочли бы мы большим благом для них, если бы они бежали и сшедшее с небес пламя опустошило бы укрепления и стены? Разве не пощадил бы Бог город, если бы город переселился и избежал погибели в этом огне?
Помните ли, как несколько лет назад при константинопольском императоре Аркадии, Бог, желая устрашить город и устрашением исправить, устрашением обратить, устрашением очистить, своему верному рабу, как говорят, человеку военному, пришел в видении и сказал ему, что город погибнет от сошедшего с небес огня, и велел ему сказать об этом епископу? Тот сказал, и епископ не пренебрег сказанным, но держал слово к народу; обратился тогда город к покаянию, как некогда древняя Ниневия.
И поверили Ниневитяне Богу, и объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого. Это слово дошло до царя Ниневии, и он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле, и повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его: «чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих. Кто знает, может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем». И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел (Ион.3:5-10).
Однако, чтобы люди не думали, что сказавший им о предстоящем или обманулся по заблуждению, или обманул их по лживости, пришел тот день, которым грозил Бог; все внимали и с великим страхом ожидали кончины. В начале ночи, когда мир уже погружался во тьму, показалось на востоке огненное облако, сперва небольшое, но потом, мало-помалу надвигаясь на город, оно выросло до того, что надо всем городом страшно навис огонь. Было видно, как нависает ужасное пламя, не отсутствовал и запах серы. Все сбегались в церковь, уже недоставало здесь места для множества людей; каждый от кого мог исторгал крещение. Не только в церкви, но и по домам, по кварталам и улицам совершалось спасительное таинство во избежание гнева, пусть не настоящего, но будущего. Но после этого великого испытания, когда Бог подтвердил уже слово свое и видение раба своего, облако, как оно росло, стало так же и уменьшаться и мало-помалу исчезло. Немного успокоившись, народ снова услышал, что ему подобает полностью изойти из города, так как в будущую субботу городу предстояла гибель. Изошел весь город с императором; никто не остался дома, никто не запер дома; далеко отойдя от городских стен и озираясь на милые кровы, он попрощался плачевным гласом с покинутыми дражайшими обителями.
И пройдя несколько миль, все это огромное множество, собравшись в одном месте для излияния молитв к Богу, внезапно увидало сильный дым и испустило к Богу великий вопль, но заметив, наконец, установившуюся тишину и послав на разведку, когда миновал предсказанный тревожный час, а разведчики объявили, что все стены и кровы стоят невредимые, все с безмерным ликованием вернулись. Никто ничего не потерял из своего дома, всякий нашел его открытым, как оставил.
Что скажем мы? Был это гнев Божий или скорее милость? Кто усомнится, что так милосерднейший Отец хотел исправить и, устрашая, но не губя, наказать, раз никого из людей, ни один из домов, ни одну из стен столь великая нависшая над ними опасность не поразила? Точно так, как иногда поднимают руку для удара, и когда тот, кого надо было ударить, замирает в ожидании, смилостивившись, убирают, так и случилось с этим городом.
Впрочем, если бы в то время, как, оставив город, весь народ удалился, напало на город опустошение и погубило бы его весь, как Содом, не оставив даже развалин, кто бы и тогда усомнился, что Бог пощадил город, ибо место его было бы уничтожено уже после того как он, предупрежденный и устрашенный, ушел и переселился. Точно так же не следует ни в малой степени сомневаться, что Бог пощадил и город римлян, который прежде вражеского поджога большею частью своих жителей переселился. Переселились те, кто бежал, переселились и те, кто исшел из тела; многие оставшиеся так или иначе смогли укрыться, многие спаслись в священных местах и остались целыми и невредимыми. Итак, рукою исправляющего Бога Город скорее был наказан, нежели погублен, подобно тому, как раб, знающий волю господина своего, бит будет много.
Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придёт и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдёт бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те. Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий. Тогда сказал Ему Петр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? Господь же сказал: кто́ верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в своё время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдет поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот скажет в сердце своем: не скоро придет господин мой, и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут (Лк.12:35-48).
О, если бы все это послужило примером во устрашение, и злое похотение, жадное до мира сего и стремящееся к наслаждению пагубнейшими удовольствиями, получило бы скорее обуздание, чем под заслуженнейшими ударами возроптало на Бога, когда он показывает, как неустойчива и зыбка вся суета века сего и все лживые безумства. Но ток (в сельском хозяйстве буквально «бег (лошадей, с помощью которых молотят скошенный хлеб)», от «течь» в значении «двигаться») получает удары одного молотила, чтобы отделилась мякина и очистилось зерно; и в горниле златокузнеца полыхает один огонь, чтобы шлак обратился в золу, а золото освободилось от загрязнений. Так и Рим претерпел одну скорбь, в которой праведник либо исправился, либо освободился, нечестивец же получил осуждение, был ли он вырван из этой жизни туда, где понесет еще большее заслуженное наказание, остался ли здесь, где к еще большему осуждению он богохульствует, или, пожалуй, где Бог по неизреченной своей милости сохранил для покаяния тех, чье спасение предвидит.
Итак, пусть не волнуют нас страдания праведных: это испытание, а не осуждение. Или, может быть, мы ужасаемся, видя, как некий праведник на этой земле незаслуженно и тяжко страдает, и забываем, что вынес праведник из праведников и святой из святых? Что вынес тут весь город, претерпел он один. Но посмотрите, кто этот один! Царь царей и Господь господствующих был схвачен, связан, бит, запятнан всяческими оскорблениями, на древе повешен и пригвожден, убит. Сравни с Христом Рим, сравни с Христом всю землю, сравни с Христом небо и землю, ничто сотворенное не сопоставимо с Творцом, ни одно произведение не сравнимо с Создателем.
Все чрез Него на́чало быть, и без Него ничто не на́чало быть, что на́чало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его (Ин.1:3-5).
И, однако, преследовавшие вменили его в ничто. Так понесем же то, что Бог велел нам понести; он, как врач, знает, какая, для лечения и исцеления, нам нужна, возможно, и боль. Ясно сказано в Писании:
С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка. Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих. Да хвалится брат, униженный высотою своею, а богатый – унижением своим, потому что он прейдет, как цвет на траве. Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих. Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его. В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть (Иак.1:2-15).
В чем же будет труд терпения, если мы не потерпим ничего неприятного? Отчего мы отказываемся претерпеть временные беды? Может быть, боимся стать совершеннее? Право же, давайте будем молить, и стенать, и плакать пред Богом, чтобы сбылось над нами сказанное апостолом:
Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1Кор.10:13).
(Блаженный Аврелий Августин (354–430). «СЛОВО О РАЗОРЕНИИ ГОРОДА РИМА»)