Сиверия: часть 1

Примечание: написать обобщённый сеттинг под славянское фэнтези несложно, сложно добиться, чтобы он не вызывал ощущение кринжа и фанфика по «Повести временных лет». Задача, которую я поставила себе – набросать мир, который бы напоминал Русь века этак XV–XVI, но по которому можно было бы водить, не заморачиваясь историей реальной России. Периодически появлялись идеи, которые звучали интересно: в моём мире каждое время года длится по нескольку лет; мир – постапокалипсис после битвы русов и ящеров богов и титанов; мир – век этак VII с магией, небольшими деревушками и дикими лесами… И я каждый раз била себя по рукам, напоминая себе, что я делаю обобщённый сеттинг. Который каждый, кто водит по славянскому фэнтези, мог бы взять и использовать из коробки, не рожая в муках своё Снежноземье со столицей Клюквоградом.

Форму, в которой я описываю сеттинг, мне подсказала книга «Мир Тедаса» и вообще кодекс Dragon Age. Его суть в том, что сведения о мире излагаются неким учёным, который проживает в этом мире; при этом излагает он общепринятую точку зрения, а насколько она соответствует действительности – это уже ведущему решать.

Заметки о Сиверии и её народах, написанные рукой матери Юнии Книжницы, монахини Круторского монастыря

Сиверия

Суровый, лежащий на севере континента, край – краткое описание Сиверии, которое вам даст простой человек с юга. Если же вам посчастливится встретить учёного, то услышите про бесконечные зимы, про народы, которые живут в лесах и похожи больше на зверей, чем на людей. Может быть, вы даже услышите про то, что в северных землях лежит путь в Бездну, куда когда-то боги заточили титанов, своих врагов.

И это невыносимо грустно: учёные, которые должны быть глашатаями Первоистинного, вместо этого распространяют сказки. Я – сиверка, монахиня, и грамотная женщина – поверьте, у нас в Сиверии такое не редкость, с тех пор как мы приняли веру в Мирта Неопалимого.

Мы не звери и не дикари, хотя, признаю, на фоне улыбчивых южан и кажемся мрачными, недружелюбными. Но это происходит не от злобного нрава или холодного сердца, а от того, что Сиверцы привыкли ждать невзгод и стоически принимать их, когда придут.

Иначе на нашей земле не выжить. И дело даже не в холодном климате (который, к слову, у Полуденного моря весьма мягкий), а в войнах, что железными сапогами прошлись по северным землям.

Засим я взялась за этот труд, задача которого – развеять мрак незнания, который клубится в умах не только заморских жителей, но подчас и соотечественников.

История

Время Медвежье

Первая сиверская летопись была начата Нафанаилом Летописцем из Златогорска, и с тех пор летописание велось пять столетий, не прерываясь. Но история Сиверии началась раньше, однако тогда наша страна звалась по-иному – Белоземьем. Мы не знали письменности и веры в Первоистинного. Все сказание о царях и воинах передавались из уст в уста боянами – волхвами, певцами и жрецами поганых божеств. Немногие из них были записаны, какие-то были потеряны, а какие-то – искажены до неузнаваемости. Среди плевел лжи я смогла выбрать лишь горсточку зёрен истины.

«Белоземьем» Сиверию называли в честь Белого Бога, которого почитали главой и царём богов, владыкой неба и солнца, заступником северных земель. Те были населены множеством племён, которыми управляли князья – ратные вожди. Древние сказания приписывают им умение оборачиваться в зверей, и я склонна считать это правдой, ведь проклятье оборотничества до сих пор одолевает множество жителей Сиверии. Вражда и войны между племенами были не редкостью, однако постепенно они объединялись под мощной рукой племени берендеев, которые почитали своими предками и покровителями медведей. Но ночь рано или поздно сменяется днём – так и власть оборотней начала слабеть по мере того, как в преддверии рождения Мирта Неопалимого слабела волшба волхвов. И вот княжеский престол перешёл в руки другого рода, Рарогов, чьим символом был огненный сокол. Ради красоты выбрали они себе такой символ или же действительно могли превращаться в сказочных огненных птиц? То неизвестно, как неизвестно и имя первого Рарога, который стал верховным князем; или же именно его имя – Рарог – стало именем всего рода. Сначала он правил лишь северными землями, в том числе и Ладоградом – серебряным градом, но потом двинулся на юго-восток. Там, на берегу реки Златы, воздвиг кром, который назвали Златогорском, и сделал его стольным градом Белоземья. За своё долгое правление он воевал со степными племенами, снёрскими ярлами и даже участвовал в битвах идрийцев против Крессиды (да простит его Неопалимый). Его потомки правят Сиверией и по сей день; хоть Рарог был язычником, именно его пра-правнук – Креслав Рарог – положил конец Времени Медвежьему и развеял тьму невежества, в которой жила наша страна. Он принял веру в Первоистинного.

Старые боги

В дремучие годы сиверские и чудские племена молились множеству богов. Почитание одних ограничивалось племенем: родовые боги, славные предки, духи которых хранили своих потомков. Другим же молились все народы (помилуй Мирт их души). Я возьму грех на душу – перечислю их, ибо просвещение – то, что Мирт завещал своим последователям:

• Отец Неба, покровитель кузнецов и огня. Скорее всего, именно он почитался по именем «белого бога».
• Громовержец, покровитель грома, воинов и князей, победитель чудовищ.
• Матерь-Земля, покровительница плодородия, женщин, деторождения, ткачества и судьбы. Одни племена почитали её как жену Отца-неба, другие – как жену Громовержца.
• Звериный бог, покровитель волхвов, лесов и животных, как диких, так и домашних. У разных племён он принимал облик медведя, тура, волка, или даже огромного змея.
• Солнечный бог, бог изобилия и богатства. Сын Отца-неба или Громовержца, он умирал каждую зиму и воскресал каждую весну. Род Рарогов почитал его своим предком.
• Дева-смерть, покровительница зимы, смерти и холода. Именно она убивала Солнечного бога на день осеннего равноденствия.
• Дева-жизнь, покровительница весны, жизни и рек. Именно она воскрешала Солнечного бога каждую весну в день весеннего равноденствия.
• Черный бог, бог несчастья и мора, которому молились чтобы задобрить, перед большим сражением или во время мора. Тогда ему приносились серьёзные жертвы: десятки голов скота, или же люди. Его святилища звались чёрными капищами, и считали запретными, проклятыми местами.

Несомненно, под этими именами скрывались даймоны, порождения Пекла, которые получали от невежественного люда поклонение и жертвоприношения.

Но также я не могу умолчать о том, что изложил святой Нафанаил Книгописец в «Повести о времени медвежьем». Там было сказано, что божества сражались в некой войне с Врагом – существами, которые в противном случае уничтожили бы весь мир. В этой войне умерло также множество волшебных племён – в частности, великаны-волоты, сражавшиеся на стороне богов. Мир был спасён, но ценой жизни богов, отчего волхвы потеряли былую силу. Эта легенда, по словам Книгописца, передавалась из уст в уста бродячими гуслярами-скоморохами и была известна по всей Сиверии.

Конечно же, я полностью согласна со святым Нафанаилом, который полагает, что историю о смерти богов нельзя понимать прямо. Это лишь метафора того, что вера в злых даймонов потерпела поражение, столкнувшись с истинной верой в Мирта Неопалимого, и попытка волховов оправдать своё бессилие.

Примечание автора: у меня был соблазн сделать типичное ДнДшное многобожье, не заморачиваясь конфликтом единобожников с многобожниками, но я решила, что это неинтересно. Имена богов я не стала писать, посчитав, что важнее образы - а что до имени, то в разных деревнях одного и того же бога могли называть по-разному. Тем более, сейчас боги считаются мертвыми. Маги остались, но среди них нет тех, кто черпает силы непосредственно от богов (хотя есть те, кто в это верит).

Время Святого огня

Креслав Рарог, Святой Креслав, Креслав Светоносец – отец Сиверии. Именно он отрёкся от тёмных верований предков, приняв истинную веру – миртианство.

Она пришла к нам из южной Крессиды, края, что долго находился под властью колдунов-софосов, почитавших себя наимудрейшими. Но простой юноша, раб по имени Мирт, родившийся под молодой звездой, принёс народам слово Первоистинного – что настоящую мудрость могут постигнуть те, кто чист сердцем и добродетелен, а вовсе не те, кто родился с волшебным даром. Он же предрёк, что грядёт великий мор, который погубит крессих софосов, и лишь непорочные спасутся. Его слово не достигло сердец развращённых властью колдунов, и Мирт был сожжён при большом скоплении народа. Однако плоть его, сгорая, благоухала, а его дух возродился в пламени и вознёсся на небеса. И пусть он был мёртв, его учение начало распространяться подобно степному пожару. Через двадцать семь лет, и как было предсказано Вестником, пришёл Мор Мудрейших – болезнь, что поражала лишь одарённых магией. Так пала власть колдунов, и над Крессидой воссияла звезда веры в Первоистинного. Этот свет был столь силён, что постепенно распространился в самые тёмные уголки изведанного мира, начиная с Дунквальда и заканчивая Белоземьем.

Креслав Светоносец стал последним верховным князем Белоземья – и первым царём Сиверии. Он дал стране не только новую веру, но и новое имя, которое на кресском языке значит просто «северная» – как символ начала новой жизни, новой эпохи. То было великое время, наш золотой век, когда строились церквы, в Сиверию пришла грамота и кресская культура, начала создаваться Златогорская Летопись, а разрозненные княжества – приходили к истинной вере. Отныне властитель Сиверии принимал титул «царя» как знак того, что его власть дана Первоистинным, а не просто взята силой.

Солнце истинной веры восходило над Сиверией – но чем сильнее свет, тем чернее тени. Именно тогда, можно сказать, появилась чудь: те племена, что не пожелали принимать миртианство, а до последнего держались за поганых богов и обычаи, и проливали кровь за них. Особенно яростно сражалось племя ильмаров под предводительством князя Юртая, ибо его дочь, Вияна Прекрасная, была супругой Креслава Светоносца. Однако она не могла подарить святому князю наследника и не пожелала принимать Неопалимую Веру. Узы брачные, не освящённый должным образом, считаться действительными не могут – а потому, отослав Вияну Прекрасную к отцу, царь Креслав взял в жёны кресскую царевну Мелину Медовласую. Юртай счёт это оскорблением своего рода, и сплотил вокруг себя противников Истинной Веры. Волей Мирта войско Юртая было разбито под Златогорском, а позже и его город Березов, где укрылись остатки чудской рати, был взят осадой. Лишь немногие сторонники Юртая смогли скрыться в лесах, продолжая жить по диким обычаям. Иные же принимали Неопалимую Веру, но лишь внешне, в сердце же оставались верны старыми путями. И те, и другие стали зваться «чудью», и зовутся до сих пор.

Второй бедой Времени Святого огня стали набеги степняков. Восходные Степи называются так, потому что тянутся далеко на юго-восток, вплоть до границ Катайского Царства. Населены они были великим множеством кочевников-скотоводов, которые устраивали набеги друг на друга и на пограничные селения Сиверии. Много лет велись войны с кочевниками, однако пра-пра-правнук Креслава Светоносца, Изяслав Победитель, смог заключить брачный союз с самым сильным кочевым кланом и с его помощью разбить остальных. После этого на южных границах Сиверии наконец-то воцарился мир.

Но солнце не светит вечно – за утром следует полдень, за полуднем – сумерки. Сумерками Времени Святого огня стал век усобиц, когда князья забыли клятвы, данные у Златогорского престола, и каждый старался набрать в свои руки столько власти, сколько мог. Забыли они, что царь должен быть один, как солнце в небесах; сразу несколько сиверских князей из рода Рарогов провозгласило себя царями и обращалось со своими княжествами как с царствами.

И закатилось солнце Сиверии, и сгустилась над ней тьма, когда с Восходных Степей пришло несметное войско язычников.

Священные ритуалы миртианства

Наречение – проводится с каждым ребёнком, который достиг года. Дитя получает имя из Неопалимого Именослова, а его веки, лоб, губы и грудь смазываются миртовым маслом, перемешанным с пеплом – дабы Первоистинный даровал ребёнку ясность взгляда, чистоту помыслов, смелость речи и силу сердца.

Утренняя и вечерняя служба – знаменуют начало и конец дня. Пить хмель до вечерней службы считается грехом.

Восхождение – его проходят подростки; мальчику должно исполниться 13 лет, у девочки же должны пройти первые лунные крови. Именно в этом возрасте Мирт услышал глас Первоединого. Отрок или девочка должны ответить на вопросы священника о Неопалимом Писании (в деревнях, где детей грамоте не учат, эта часть пропускается), после чего испивают вина с пеплом. С этого дня они считаются юношами и девушками и могут вступать в брак.

Похороны – тех, кто закончил свой жизненный путь, хоронят в земле в деревянном гробу или же, в отсутствие гроба, заворачивая в полотно. Священник сопровождает это молитвой за упокой души, призывая Предвечного показать ей путь на небеса, не дать заблудиться в сумрачном мире и стать потерянной душой. Сожжение тела признаётся обрядом языческим и варварским; так поступают лишь с колдунами или с умершими во время морового поветрия. На могиле ставится голбец – деревянный знак, напоминающий крышу дома на вертикальной перекладине, или же кладётся большой камень, на котором высекается имя похороненного.

Время Змиево

Позже назовут их «тугарами», хотя так звалось лишь одно из степных племён. Они пришли с Восхода, подобно чуме или урагану, чтобы завоёвывать земли во имя Алого Хана – правителя, которого почитали божеством. Тугаре были не просто язычниками, они, как и древние крессы, подчинялись правителям-волхвам – змеям. Имя «змеев» те носили не просто так: волшебный дар, что горел в них в крови, менял само человеческое естество, даря звериные жёлтые глаза со стрелочным зрачком. Пламя подчинялось их воле, и быстры они были, как ветер, и сильны, как звери. Но главной их силой было единство: тьмы и тьмы подчинялись воеводе, как один человек. Сиверские же князья, провозгласившие себя царями, не смогли объединиться силы. Бой на Крапивной Реке был проигран, ибо некоторые из князей предали собратьев, отказавшись вступать в бой, а вместо этого укрывшись за стенами града Крапивного, другие же вообще не явились на зов. Что ж, это их не спасло: сначала тугаре разбили тех, кто сражался, потом сожгли Крапивный, а тех, кого взяли в плен, заживо похоронили в гробах. Один за другим под натиском тугар падали города. Златогорск был сожжён до основания. Лишь ладоградское княжество и славный Ладоград смогли избежать этой участи; несколько месяцев они сопротивлялось тугарам, но в итоге заключило с ними мир. Это не избавило их от подчинения – отныне все сиверские князья признавались подданными Алого Хана, а сама Сиверия становилась частью Алого Ханства и должна была платить десятину. Царский титул стал запретным, ибо наместником бога на земле признавался лишь Алый Хан, а княжеский можно было получить только из рук самого Великого Хана (такой титул носил сам Алый Хан и его потомки).

Мы словно вернулись в Медвежий Век: расколотые земли, верховный князь вместо царя, пепел там, где хранились книги, которые годами переводили и переписывали учёные монахи. Единственным, что нас объединяло – как цепь, которой сковывают рабов – было ярмо дани, которая текла на восход. Богатые княжества платили серебром и пушниной, бедные вынуждены были отдавать своих дочерей. Век усобиц прекратился, но какой ценой! Любого князя, смевшего поднять оружие, безжалостно уничтожало тугарское войско. Единственное, что тугаре не отняли у нас – это веру. Будучи язычниками, они полагали Первоистинного лишь одним из богов, слишком слабым для того, чтобы защитить свой народ. А возможно, тугаре были лишь частью промысла Первоистинного: Он наказал народ наш за порочность руками язычников, но дал шанс исправиться.

Два столетия ярмо тугарского владычество тяготило наши шеи – но и Алое Ханство оказалось не вечно: многочисленные потомки Алого Хана затеяли свару за власть, и царство раскололось, как обронённая на каменный пол стеклянная чаша. Сиверия смогла освободится: начало этому положила битва на Маковой Реке близ града Маковины, в которую повёл сиверские войска князь Лазарь Рарог.

Так закончилось Время Змиево, и родилось Время Финистово.

О волшебстве

Что есть волшебство? На этот вопрос испокон веков пытались ответить мудрецы. Некоторых, таких как Философы древней Крессиды или тугаре-степняки, это наводило на греховные мысли о превосходстве одних над другими. Другие же, как наши потерянные братья из Тайлера и Щерцины, считают всех волшебников проклятыми, осквернёнными и заслуживающими смерти.

Мирт Неопалимый же говорил: волшебство должно исходить от сердца и веры, а не от гордыни. Он же говорил: есть те, которым волшебство даровал Первовечный, а есть те, у кого этот дар от диавола. И различить их просто: кто одарён Первовечным – творит чудеса на пользу добрым людям, или повергая врагов веры; молится в церквах, и святая вода не обжигает его; не повелевает чертями и не имеет на своём теле уродливых отметин. Всех остальных следует сторониться и доносить о них священникам, а лучше – монахам-бесогонам, которые умеют справляться с опасностью.

Детей, которые проявили в себе дар, следует воспитывать с любовью и осторожностью; чаще водить их в церквы, где с ними будет беседовать священник; ни в коем случае не следует бить и увечить такого ребёнка, надеясь, что дар покинет его – напротив, после этого дети чаще обращаются душой ко тьме. Если же дар дитя крепчает, следует как можно скорее отдать его в монастырь, где ему не дадут применять дар во зло.

Примечание автора: змеи - весьма интересная часть русского фольклора. При этом там два образа, которые плохо стыкуются друг с другом: чудовище, которое прилетает, сжигает города и похищает девушек (вдохновлено скорее всего образом набигающих кочевников); некий демон-инкуб, который посещает тоскующих вдов, приняв облик мужа, и сосёт у них энергию. Как видите, я выбрала первый вариант. И если изначально (что вы можете увидеть в моём романе, кто читает) у меня все степные кочевники были змеями, то тут я поменяла концепцию. Тугаре - вполне себе люди, а вот из ханы - змееглазые мутанту.

Прототипом тугар были монголы и прочите татары, как можно легко-прелегко догадаться. Однако я не особо ныряла в монгольскую и татарскую культуру. Главное в тугарах то, что это а) чужаки, б) кочевники, в) магократы. Это воплощение странного и чуждого востока, который дело не просто тонкое, но и опасное.

Время Финистово

Век прошёл с битвы на Маковой Реке, и три на десять лет мы уже не платим дань Алому Ханству. Нет и самого Алого Ханства: потомки Алого Хана разорвали его на куски – теперь у каждого свои владения и свои порядки. Мы же, словно больной после долгой и изнурительной болезни, возвращаемся к жизни; но тело больного слабо, и кто знает, сможет ли он вернуться в былую силу.

Гибель Златого царства

О чём говорить больнее всего – так это об участи Златогорского княжества, что было нашим сердцем много веков и что звалось Золотым Царством. Наш стольный грал, Златогорск, больше всего пострадал от века усобиц, ибо каждый Рарог, что желал провозгласить себя царём, хотел захватить град – и престол. Когда же пришло войско Алого Хана, то город смог продержаться всего лишь один день и одну ночь. Он был сожжён дотла и разграблен, множество выживших жителей – уведено в рабство. То, что возродилось на пепелище, было жалким подобием некогда великого града. Но даже его тугаре не оставили в покое: они требовали дань, которую разорённое княжество дать не смогло. А не получив своего – забрали силой всё, что оставалось; Алый Хан посчитал нужным дать урок прочим княжеством, показав, что станет с ними за непокорность. Опустело Златогорское княжество. Пашни зарастали сорняками, дворы некогда богатых хозяйств – крапивой, а меж сгоревшими избами бродили голодные волки. Такая участь постигла многие другие сиверские города, стоящие на торговых путях, и выжившие устремились на север, где надеялись найти защиту от тугар в густых лесах.

Новое Златое царство

И многие из них нашли приют за стенами Маковины – города на реке Маковой. Маковецкое княжество, что сейчас стало сердцем Сиверии, в те времена было гораздо меньше и считалось глушью. Путь к славе его начался во Время Змиево. Началось всё с Собеслава Ласки – одного из рода Рарогов, получившего такое прозвание за хитрость да сладкие речи. Прежде чем стать князем Маковины, он был её узником: за участие в заговоре против Великого Князя, своего брала, он был брошен в темницу этого глухого городка. Это и стало его спасением: правитель Маковины, Чеслав Рарог, погиб в чёрный день битвы на Крапивной реке почти со всей своей дружиной. Наследников у него не было – так что бояре освободили из темницы Ласку и отдали маковецкий престол ему.

Город не миновала участь многих других – он был сожжён войсками Алого Хана; однако Ласка хорошо устроил оборону, заблаговременно спрятал часть городской казны и изрядную часть жителей в лесах. А главное – он сумел сохранить свою жизнь и договориться с тугарами. Одним из первых он получил дозволение Алого Хана править маковецкими землями, и впредь старался поддерживать с Алым Ханством хорошие отношения, благодаря чему его земля была защищена от набегов и грабежей. Его потомки шли той же дорогой. Внук его даже породнился самим Алым Ханом, взяв в жёны одну из его пра-правнучек – и хоть милостью Мирта их дети не родились желтоглазыми змеями, с тех самых пор маковецкие рароги носят, как корону, тёмно-рыжие волосы. Не раз и не два маковецкие князья доказывали верность Алому Ханству, помогая подавлять восстания других князей. За то получили славу предателей среди сиверцев, но доверие и милости – от ханов. Много земель дарили ханы Маковине, другую же маковецкие Рароги выкупали сами; княжество росло, богатело и становилось сильнее. Именно маковецкий князь, Лазарь Рарог, встал во главе войска, что разбило змея Тэрбиша на Маковой реке. После этого Лазарь провозгласил себя царём, положив конец Времени Змиевому и начав Время Финистово. Маковина подхватила золотой венец, обронённый Златогорском – и надела на себя, объявив новым Золотым Царством.

Гнилое золото

Что же до Златогорья, то оно больше никогда не возвысит голос против своего наследника, ибо нет больше Златогорья. То, что не добили тугаре, добила глупость и гордыня златогорских князей. За столетия жизни под тугарским ярмом Златогорье так и не обрело былое влияние, превратившись в большую, но всё же деревню, глухое южное пограничье. Когда маковецкий князь провозгласил себя царём, в тщетных попытках вернуть былое величие, златогорский владыка Всеслав Рарог обратился к заморскому Тайлеру. Желая сделать Златогорск приютом южной учёности, князь потратил годы золота, чтобы построить академию по тайлерскому образцу. Остатками золота он попробовал заманить учёных-алкемиков оттуда же – но на зов его откликнулись только те, кто в своей же стране прослыл еретиками и изгоями.

Златая Академия быстро расцвела, но цветок этот был ядовит; в реку Злату стали сливать дурные отходы, из труб алкемических печей валил чёрный дым. А пуще того – со дворов начали пропадать кошки и собаки, а потом и люди. Не все юноши и девушки, которых забрали на обучение в академию, возвращались домой. А чужеземцы всё прибывали и прибывали, из Тайлера, Щерцины и Исфета, привлечённые обещаниями золота и небывалой свободы для своих опытов. И в чёрный день обедневший, запуганный люд не выдержал; не выдержала и княжеская дружина, лишь малая часть из которой осталась верна князю Всеславу. С оружием в руках они обрушили гнев за Златую Академию, но и алкемики не возжелали сдаваться без боя. Никто не знает, что произошло в Академии в тот день, ибо мёртвые не говорят. Известно только, что бунтовщики прорвались внутрь, после чего здание Академии занялось пламенем чёрным и зелёным, а поваливший дым выкрасил небо в чёрный цвет. После начал падать дождь, который обжигал, как огонь, и отравлял землю, вперемешку с пеплом, забивавшим горло. Люди бежали из Златогорска, а те, кто остался, встретили кончину от болезней и голода – осквернённая земля не родила ничего съедобного. А самым ужасным было то, что пятно скверны и яда расползалось вокруг, как моровая зараза, убивая всё на своём пути. Так встретил свой конец Златогорск и Златоргорское княжество; вместо него теперь раскинулась Моровая Пустошь, гиблая земля, где животные и растения искажены самым причудливым и мерзким образом. Ветры оттуда приносят ядовитые дожди и моровые поветрия. И ополчению бывшего Златоргорского княжества приходится сражаться не с врагами, а самой землёй, убивая бродящих там тварей и выжигая ужасные растения, чтобы они не могли распространиться.

Зерно раздора

Ладоградское княжество лежит на севере Сиверии и зовёт себя «серебряным царством». Его стольный град, Ладоград на берегу озера Ладо, древнее Златогорска, и, как я уже выше сказала, смог избегнуть разорения от рук тугар. Выстроенный на неплодородных землях, он разбогател за счёт торговли, и единственный сейчас может сравниться по богатству и величине с Маковиной. Хоть Ладоград и признаёт владычество маковецкого царя, но законы его отличаются от таковых в остальной части царства. Нет в Ладограде князя, а все дела решаются на вече – совете «золотых поясов», знатнейших и богатейших граждан города. Сами избирают себе посадника – воеводу и первосвященника Ладогорского. Маковина вынуждена считаться с решениями вече и смириться, что у царя-Рарога нет полной власти над северными землями. Потому и нет мира между этими двумя городами и княжествами, хоть и нет и открытой вражды.

Куда больше ненависти к Маковине питает Агричанское княжество и град Агрик. Славна его история: единственный из всех южных городов он смог выстоять при наступлении тугар, откупиться серебром, как Ладоград. Но земли вокруг были разорены, и град погрузился в нищету. Гордые агричанские князья не желали кланятся ханам, как это делали князья маковецкие; не получали они от хана и милостей. Не раз и не два поднимали они восстание против тугар, но каждый раз бунт был подавлен, и помогали в этом маковецкие князья со своими дружинами. Земли, отнятые у агричан, хан дарил Маковине – за верность и помощь. После первого бунта в наказание были разрушены белые каменные стены, что защищали город от тугар; после второго – стены княжеского крома. Камни же были увезены в Маковину, чтобы стать материалом для маковецкого крома и укреплений. Немудрено что Агрик доселе не может простить Маковецкое княжество и Рарогов, чтобы там правят.

Больно смотреть на эти семена вражды, которые брошены в землю из-за властолюбия одних, гордости других, неумения простить – третьих.

Враги новые и старые

Неужто недостаточно жестоки были уроки, которые нам преподали тугаре? И неужто участь их самих не достаточно красноречива? Неужто гордыня Златогорского княжества, собственными руками превратившего свои земли в ядовитую пустошь, недосточна? Внутренняя рознь уничтожает царства, как гниль – ствол древа. А врагов у Сиверии достаточно и за её границами.

Первый из них – старый, но не менее страшный. Пусть и расколотые, тугаре остаются опасностью для нас. С одним из осколков Алого Ханства, Смарагдом, мы союзники; но другие, такие как Лал и Ярхон, наши злейшие враги. Они до сих пор устраивают набеги на наши земли, выбирая целью своей деревни и слабо защищённые города.

Второй же враг – новая напасть, что родилась и выросла на наших глазах, на нашей груди. Столетиями мы жили в мире и покое с нашими соседями из королевства Щерцины; кто, как ни мы, стали их щитом против тугарских полчищ? Но всё изменилось, когда король Щерцины сочетался браком с принцессой Тайлера. Тайлер же известен не только своей учёностью и университетами, но сильнейшим орденом Хелигвальда, куда входят рыцари и алхимики, поклявшиеся положить конец «тёмноё скверне», под коей они подразумевают любое волшебство. И щецинский король, да смилуется над ним Первоистинный, встретил Орден с распростёртыми объятиями. Леденящие кровь истории о небывалой охоте на ведьм, развернувшейся по всей Щерцине, дошли и до нас. Но это было лишь началом – король Щерцины признал Сиверию «осквернённой землёй», которая срочно нуждается в «просвещении и очищении». Сначала это было больше похоже на разбойные налёты щерцинских наёмников, рыцарей и алкемиков Ордена. Казалось, мы сможем от них отбиться. Тем более неожиданным и болезненным стал поступок Гордея Псовогорского – владыки княжества Пёсья Гора, обширных земель на западе Сиверии. Вместо того, чтобы обороняться от рыцарей Ордена, он встал на их сторону; только Первоистинный знает, что послужило причиной такого предательства. Но только Псова Гора стала крепостью Ордена на наших землях и ножом в нашей спине.

Из-за тугарских набегов Маковина не может послать достаточно войск на западные земли; те, что нашлись, держат оборону в граде-Ключе. Ладоград же предпочитает оставаться в стороне – его вече никак не может принять решение, прислать ли в град-Ключ свои войска

или нет. Они отговариваются тем, что в их землях появилось множество нечисти, начиная с волкодлаков и костомахов заканчивая тварями куда более непонятными, и каждый войн на счету. Правду ли они говорят? Или часть ладоградских бояр задумала пойти путём Гордея, став союзником могучего и богатого Тайлера?

Я лишь скромная книжница, и всё, что у меня есть – надежда на лучшее и вера в то, что Первоединый простит нас, своих неразумных детей, и прекратит ниспосылать нам испытания. Что наши земли, истерзанные столькими войнами, наконец познают благость мира.

Послание, начертанное белыми письменами на чёрной бересте; найдено на теле ладогорского монаха-бесогона, что был найден замёрзшим насмерть в самой середине лета

Когда тот, кого мы называли великим князем, предал брачные клятвы ради союза с Крессидой, мы поступили так, как велела наша честь: встали на сторону князя Юртая и его оскорблённой дочери Вияны. Мы сражались с именами богов на устах, и многие пали. Мы не скорбели о них, ведь боги приняли их в светлом Ирии, где нет ни зимы, ни голода, ни кровопролития. Мы не скорбели об отважном Юртае, когда пал он. Мы не скорбели о себе, когда стало ясно, что для нас всё конечно, когда град Березов был осаждён предателями веры. Прекрасная княжна Вияна была нашей путеводной звездой, нашей жрицей и предводительницей. Пока её хрупкие руки сжимали знамя, разве могли мы оставить её? И своими глазами мы видели округлившийся живот – Вияна носила в чреве своём наследника, истинного наследника Белоземья, опровергая ложь Креслава-предателя о её бесплодии.

Она сказала, что пришло время обратиться к богам. Она сказала, что проведёт ритуал, который проводила её далёкая пра-прабабка; что боги живы – и наши страдания не останутся невидимыми. Что сама земля и небо восстанут против тех, кто их предал ради лживого божества с юга.

В назначенный час в святилище наша жрица провела обряд, принесла жертву. И разорвалась та ткань, что отделяет мир явный и тварный от мира богов и духов; ужаснее звука не услышите вы на свете – словно весь мир взвыл, проклиная нас. Мы умерли, не успев сделать вздоха. Но не Ирий ждал нас, а холодные пучины навьего мира. Глубоко, глубже самых кошмаров оказались мы, защитники Березова.

Там был лишь холод, мрак и кости наших богов.

И поняли мы, что нет и не было никакого Ирия; что боги, которым мы были верны – мертвецы. На глазах наших княжна Вияна родила чудище – червя, что тут же уполз в тёмную трещину – и скончалась, оставив нас гнить в мире без солнца, времени и

смерти. Не живы мы были, но и не мертвы, вечно заточённые в ледяной темнице. Но мы не сдались: пусть боги наши были мертвы, воля наша была незыблема и незапятнана. Ни одна темница не вечна, если смерть не властна над тобой; мы выстроили города из костей, проложили дороги в самой Нави, пополнили свои ряды проклятыми душами, что заблудились в навьих лесах. И нашли наконец себе путь в тот мир, за который сражались, и который позабыл нас. Мир, в котором Белоземье зовут чужим ему именем.

Нечистью назовёте вы нас. Истинными белоземцами назовём себя мы. Пусть боги и мертвы, не мертвы мы; и мы готовы продолжать войну, о которой вы забыли, посчитав себя победителями. Мы вернём мир, который потеряли; построил его собственными руками, камень за камнем, из обломков вашего.

Примечание автора: я старалась сконцентрироваться на возможных конфликтах, чтобы было понятно, о чём водить.

Маковина vs Ладоград/Агрик: Маковина строила своё влияние на крови и предательстве. Время было такое, жестокое, но некоторые княжества, в числе которых Агрик, не собираются её прощать. А Ладоград просто сам по себе и потому с Маковиной не дружит. Это конфликт для любителей политических интриг и морально серых решений.

Сиверия vs тугаре: старые-добрые пахари против кочевников. Подойдёт для приключений про защиту города или пограничной крепости. Да и вообще, неожиданный набег оживит повествование.

Сиверия vs Хелигвальд: про то, откуда взялся орден Хелигвалда и что собой представляет, я опишу когда буду писать про Тайлер. Конфликт уже посложнее предыдущего: маги действительно опасны, но Хелигвальд - это весьма жестокая инквизиция с парой мрачных тайн. Подойдёт если вам нравится идея рыцарей в качестве главгадов.

Сиверия vs нечисть: именно нечисть. Потому что нежитью на Руси называли, как ни странно, не самых злобных духов вроде русалок. А тут у нас именно что войско в стиле Плети, которое собирается в нави мёртвыми волхвами. Может быть превращён как в основу для зомби-апокалипсиса, так и в историю про тщательно скрытую, никем не замечаемую угрозу, до которой ещё поди докопайся.