Геффен. «Оператор» часть 6.

Роман Геффена с Бобом Брасселом то возобновлялся, то прекращался снова и вскоре они перестали носить кольца, которыми обменялись. Геффен рассказал друзьям, что их отношения затухали из-за пристрастия Брассела к наркотикам. Его проблема была действительно серьёзной и была хорошо известна даже большинству сотрудников Warner bros., где он иногда пропадал с работы на несколько недель. Несмотря на эти тяжёлые периоды, Брассел поднимался по служебной лестнице в Warner bros. Вскоре он был назначен вице-президентом. Геффен всё ещё был влюблен в него и прибегал к помощи таких друзей и перевоспитавшихся наркоманов, как Кэрри Фишер, Джоэл Шумахер и Говард Розенман, которые помогали ему в спасательных операциях. Однажды Фишер и Геффен провели ночь у Брассела в его доме в Западном Голливуде (на протяжении большей части своих отношений они жили раздельно), чтобы на следующее утро убедиться, что он отправится в реабилитационный центр. Но когда они проснулись, Брассел уже сбежал. "Это было похоже на сосредоточение сил на границах Камбоджи или попытку захватить власть в каком-нибудь маленьком государстве", - сказала Фишер, описывая сложность этой работы.

Однако личные проблемы Брассела, очевидно, были не единственной причиной разрыва отношений. Среди многих сложностей было огромное финансовое неравенство между ними - проблема, с которой Геффен сталкивался и раньше. Он рассказал журналисту, что из-за его полной преданности работе ему также было трудно найти место в своей жизни для отношений. Строя планы в отношении своей компании, он сосредоточился исключительно на получении крупного выигрыша, упуская из виду другие вопросы. Тем не менее, Геффен был опечален и подавлен после разрыва. Он не был трусом, но был вынужден признать свою неспособность наладить отношения. "Быть геем - это совсем не то же самое, что быть гетеросексуалом в сфере отношений", - сказал он в интервью журналу. "Конечно, есть геи, у которых длительные отношения в течение пятидесяти лет, но это не правило. В гетеросексуальных отношениях есть неравенство, которое не работает в отношениях гомосексуалистов". В жизни Геффена была глубокая печаль и другого рода. К началу 1989 года СПИД унёс жизни более сорока пяти тысяч американцев, большинство из которых были геями. После смерти хореографа Майкла Беннета в 1987 году Геффен потерял из-за этой болезни многих других друзей и знакомых.

Дэвид Бомбик, который принёс Битлджус в компанию, пытался сохранить в тайне тот факт, что он умирал от СПИДа. Только когда он упал в обморок в больнице Сенчури Сити, он рассказал об этом Геффену. Геффен договорился о переводе в медицинский центр Седарс-Синай, где, как знал Геффен, врачи считались передовиками в области лечения СПИДа. Бомбик умер пару недель спустя, в возрасте тридцати шести лет. Больше всего Геффена потрясла смерть Стива Рубелла, его приятеля и компаньона по вечеринкам в Studio 54. После освобождения из тюрьмы в 1981 году Рубелл и Ян Шрагер снова покорили ночную жизнь Нью-Йорка, открыв клуб под названием "Палладиум". Но когда они со Шрагером приступили к реализации плана по открытию роскошных отелей, Рубелл заболел. Он умер в больнице "Бет Израэль" в Нью-Йорке в конце июля 1989 года. Ему было сорок пять лет. Несколько знакомых, умирающих от СПИДа, попросили у Геффена денег, чтобы помочь оплатить медицинские счета и другие расходы. Он не отказал никому, кто был в беде. Снова продемонстрировав свою огромную способность проявлять доброту перед лицом кризиса, он выписал чеки частным лицам и благотворительным организациям, которые помогали людям, больным СПИДом. В качестве благотворительного жеста, от которого он не имел прямой выгоды, Геффен сыграл ключевую роль в объединении отдельных организаций, базирующихся в Нью-Йорке и Калифорнии, в AMFAR, американском фонде по изучению СПИДа.

***

Геффен отчаянно пытался найти фильм для съёмок, который позволил бы ему завоевать доверие своего кумира Сэма Шпигеля. С этой целью он работал над налаживанием отношений с Майклом Овицем, который был ещё более влиятельным, чем когда-либо. Он даже помог организовать поездку в Европу, которую он и Боб Брассел, теперь уже просто близкий друг, организовали вместе с Овицем, его женой и несколькими другими парами. Группа, в которую входили партнер Овица Рон Майер, Терри Семел и сопродюсер Rocky Ирвин Винклер, неделю плавала вдоль побережья Италии на яхте Генри Форда.

Но терпение Геффена было на исходе. Он снова начал приставать к Овицу, чтобы тот отдал ему один из самых масштабных проектов, которыми занималось агентство. Когда Овиц мастерски поднял шумиху вокруг следующего фильма Билла Мюррея "Быстрые перемены", Геффен позвонил Овицу и сказал, что пришло время вернуться к съёмкам. Благодаря "Охотникам за привидениями", Мюррей стал огромной звездой и его кассовые сборы считались золотыми. Его новая комедия, в которой он планировал выступить сорежиссёром, представляла собой фарс об ограблении банка.

— Я был очень добр к тебе, - разглагольствовал Геффен перед Овицем, перечисляя каждого клиента, которого он помог привести в агентство, - но ты ничего не сделали для меня! Овиц напомнил Геффену, что он оказал ему услугу, убедив Мюррея сыграть небольшую роль в «Магазинчике ужасов», но Геффен, который в то время оценил этот жест, теперь настаивал, что услуга не засчитывается, потому что роль была эпизодической и, по его мнению, Овиц всё ещё должен был выплатить долг. В некотором смысле, Овиц сам напросился на это. Он обещал Геффену помощь в подборе успешных кинопроектов. Но он также давал аналогичные обещания многим другим продюсерам в Голливуде. Его работа как агента заключалась в том, чтобы наилучшим образом представлять интересы своих клиентов. Некоторые люди считали, что он не мог этого сделать, учитывая такое количество противоречивых долгов.

— Почему ты не ожидаешь этого от Ронни? - спросил Овиц Геффена, имея в виду Рона Мейера, президента CAA, - он имеет такое же отношение к этой компании, как и я.

Причина заключалась в том, что Майер, который, в отличие от Овица, был в крепкой дружбе с Геффеном, благоразумно никогда не давал обещаний как Овиц.

Благодаря своим недавним успехам Билл Мюррей был в состоянии заработать крупную сумму с фильмом «Быстрые перемены».

Большинство агентов просто организовали бы аукцион и отдали проект тому, кто предложит самую высокую цену. Овиц действительно организовывал встречи между Мюрреем и другими студиями, но, почувствовав жару, он передал проект Геффену. Геффен получил фильм, который так сильно хотел, но вскоре Мюррей дал указание Овицу расторгнуть с ним сделку, сказав, что ему "некомфортно из-за ауры Дэвида". Геффен пришёл в ярость, когда Овиц объяснил, что они передумали. Несмотря на то, что фильм оказался провальным для Warner bros., Геффен решил превратить жизнь Овица в кошмар. Некоторые друзья Геффена сочли уместным, что он причислял "Фауста" к числу своих любимых литературных произведений: если вы принимаете услугу от Геффена, это часто означает, что однажды вам, возможно, придётся исполнить единственное желание, которое, по его мнению, сравняет счёт.

Тем временем режиссёр "Рискованного бизнеса" Пол Брикман начал работу над своим вторым фильмом о недавно овдовевшей женщине под названием "Мужчины не уходят". Стараясь не повторить катастрофический опыт их последнего сотрудничества, Геффен всячески старался поддержать Брикмана и продюсера Джона Авнета. Геффену не понравилось название фильма и он выразил своё несогласие, но он сдержал обещание не вмешиваться.

После огромного успеха своего сольного альбома Building the Perfect Beast, Дон Хенли настоял на пересмотре семилетнего контракта, который он подписал с Geffen Records в 1984 году. Геффен согласился и в 1988 году подписал с Хенли новый контракт. Хенли принялся за приготовление своего второго сольного альбома для лейбла. Работа над альбомом заняла гораздо больше времени, чем он первоначально ожидал и его старая злость на Геффена вновь всплыла на поверхность, поскольку Геффен, что было для него нехарактерно, требовал, чтобы он закончил. Когда он наконец закончил, эти двое снова сцепились. Спор разгорелся, когда Эрик Эйснер попытался заставить Хенли соблюдать политику компании, ограничивающую количество панелей "j-card", на которых обычно печатались тексты песен, которые он мог использовать для упаковки кассет. "Они обходятся без меня", - жаловался Хенли. Вскоре он начал называть компанию "Nickel-and-Dime Records". Когда в июле 1989 года вышел альбом The End of the Innocence, он сразу же стал хитом продаж. Благодаря таким хитовым синглам, как "The Heart of the Matter" и "New York Minute", а также заглавному треку, альбом разошёлся тиражом более пяти миллионов копий и стал самой успешной сольной работой любого бывшего участника The Eagles. Его успех ещё больше подогрел гнев Хенли, поскольку он считал, что Геффен не оказывает ему должного внимания.

Вслед за победителем конкурса "Хенли" компания выпустила второй альбом Шер "Heart of Stone", который вошёл в десятку лучших и включал хит "If I Could Turn Back Time".

https://youtu.be/9n3A_-HRFfc?si=F5mq6VX-RP33aWoA

Шер, которая годом ранее получила "Оскар" за лучшую женскую роль за фильм «Власть луны», выпустила самый большой альбом в своей карьере. Казалось, что Geffen Records не остановить. Кроме того, Aerosmith выпустили свой третий альбом для лейбла под названием Pump; он взлетел в чартах на пятую строчку, продав семь миллионов пластинок. При прогнозируемом доходе в 1989 году в 175 миллионов долларов Geffen Records больше не была маленькой компанией. За три года штат увеличился втрое и достиг 110 сотрудников. Геффен приобрёл участок земли в престижном районе Beverly Hills Real Estate и нанял Чарльза Гватми для проектирования гораздо более крупной и современной штаб-квартиры лейбла. Стремясь ещё больше увеличить масштабы своей империи звукозаписи, Геффен также приступил к реализации планов по созданию второго небольшого звукозаписывающего лейбла. Тем временем ажиотаж с покупками в музыкальной индустрии достиг апогея. В начале августа Polygram согласилась купить Island Records, специализирующуюся на рэпе и регги, примерно за 300 миллионов долларов. На следующий месяц Polygram купила A&M Records за 450 миллионов долларов.

В результате этих транзакций Geffen Records осталась единственным крупным частным звукозаписывающим лейблом в Соединенных Штатах. Геффен понял, что союзником, в котором он больше всего нуждался в этот момент, был Аллен Грубман, который приложил руку ко многим недавним продажам. Он был, по мнению Геффена, лучшим в своём деле. Геффен хотел навсегда вычеркнуть его из своей жизни, но Грубман обладал уникальным навыком и Геффен нуждался в нём. Он позвонил Грубману и снова нанял его.

— Я не хочу, чтобы это когда-либо повторилось, - сказал Геффен, имея в виду фиаско с Chrysalis.

— Дэвид, я юрист, - начал Грубман, - ты понимаешь, о чём я говорю?

Геффен прервал его.

— Я не хочу, чтобы это когда-либо повторилось.

Осенью 1989 года Геффен пригласил Грубмана присоединиться к нему в отпуске на вилле Eden, резиденции Warner в Акапулько. Именно во время таких поездок Геффен вёл дела в каждой комнате дома. Геффен также пригласил Тима Бёртона, чьим продолжением "Битлджуса" стал блокбастер того лета "Бэтмен". Однажды утром, ещё до рассвета, Геффен постучал в дверь спальни Грубмана.

— Аллен, это я, - прошептал он,- нам нужно поговорить.

Грубман пригласил Геффена войти и тот присел на край кровати.

— Пора, - сказал Геффен, - пришло время продавать Geffen Records.

В течение следующих нескольких недель Геффен и Грубман обсуждали наиболее вероятных претендентов и предположили, что Geffen Records, учитывая состояние рынка, могут принести несколько сотен миллионов долларов. По данным Billboard, лейбл заканчивал свой лучший год, контролируя 8% музыкального бизнеса. только у Columbia с 10,62% и Atlantic с 9,33% были лучшие результаты. Пришло время нанести удар. Помимо Time Warner, Геффен и Грубман рассматривали в качестве потенциальных претендентов Disney, Paramount Communications и Thorn EMI. MCA, родина Universal Pictures и тематического парка Universal Studios, также казалась естественным претендентом, но возникло серьёзное препятствие: Ирвинг Азофф, давний враг Геффена, всё ещё руководил MCA Records. Подобно инвестиционным банкирам, анализирующим кандидатов на слияние, Геффен и Грубман проанализировали каждую компанию и разработали стратегию, Геффен сказал, что свяжется с председателем Paramount Communications Мартином Дэвисом и также будет заниматься Disney, зная, что Джеффри Катценберг, его самый восторженный болельщик, может обсудить это предложение с Майклом Эйснером. Поскольку Грубман был посредником в приобретении Chrysalis компанией Thorn EMI, он взял на себя ответственность за изучение интересов этой компании. Вскоре Геффен услышал, что Азофф недоволен работой в MCA, желая, чтобы Азофф покинул MCA, Геффен заискивал перед ним. Азофф всё ещё злился на Геффена за то, что тот пытался переманить Говарда Кауфмана, но Геффену удалось возобновить их бурные отношения, в которых они иногда заявляли, что они друзья.

— это действительно глупо, - сказал Геффен, - я больше не хочу причинять тебе боль и я слишком силён, чтобы ты мог причинить мне боль. Я прощаю тебя за все те случаи, когда ты имел меня в прошлом и за все те случаи, когда ты поимеешь меня в будущем.

Геффен помог заключить сделку, в рамках которой Time Warner заключила с Азовом контракт на независимый лейбл и вскоре он объявил о своём уходе из MCA. Важная шахматная фигура была передвинута. Несмотря на то, что Стив Росс знал, что Геффен планировал провести переговоры с другими компаниями относительно приобретения его лейбла, он не верил, что Геффен всерьёз подумает о продаже кому-либо, кроме Тime Warner. Ближе к концу 1989 года Росс попросил своих главных советников Роберта Моргадо и Одеда Абуди подготовить предложение на определенном уровне, но Геффен действительно хотел заключить сделку со Стивом Россом. Несмотря на неприязнь, которую он испытывал к Россу после слияния Time Warner, Геффен испытывал сильные чувства к компании. Ему нравились руководители кинокомпаний Боб Дейли и Лемри Сеймел. У него были сложные, но прочные связи как с Ахметом Эртегуном, так и с Мо Остином.

Геффен сказал Моргадо и Абуди, что надеется, что они смогут что-то придумать. "В конце концов, - сказал он им, - дело не только в деньгах". Геффен поручил Эрику Эйснеру и Ли Филлипсу - своим давним адвокатам в Лос-Анджелесе, у которых сократилась рабочая нагрузка с тех пор, как Грубман присоединился к команде юристов Геффена, представлять его интересы на переговорах с Time Warner.

Но для Стива Росса время продажи Geffen Records было неудачным. Слияние Warner Communications с Time обременяло компанию долгами и Росс чувствовал, что напрямую купить лейбл за наличные будет невозможно. Он поручил Моргадо и Абуди убедить Геффена отложить продажу и просто подписать новое семилетнее дистрибьюторское соглашение. Он попросил их передать Геффену, что он твердо намерен однажды выполнить своё давнее обещание. Геффен был горько разочарован предложением. Он был не в настроении принимать ещё одно обещание от Росса. Другие попытки Геффена и Грубмана пробудить интерес также не привели к мгновенным предложениям. Disney, Майкл Эйснер и Фрэнк Уэллс не горели желанием сотрудничать с Дэвидом Геффеном. Уэллс так и не оправился от поведения Геффена на киностудии Warner bros. в 1976 году. Кроме того и он и Эйснер были раздражены тем, что, по их мнению, Геффен не оказал им никакой помощи во время их участия в торгах с CBS Records несколькими годами ранее.

Что касается Paramount Communications, Мартин Дэвис считал Geffen Records интересной компанией. Но в рамках любой возможной сделки он настаивал на том, чтобы Геффен отчитывался перед Фрэнком Манкузо. Геффен отказался.

MCA также проявила некоторый интерес, хотя и не желала покупать компанию целиком. Геффен считал, что приобретение MCA было маловероятным, даже после ухода Азоффа. Сделка с акциями на тех условиях, которых добивался Геффен, вероятно, сделала бы его более крупным акционером, чем семидесятисемилетний председатель MCA Лью Вассерман, крестный отец Голливуда.

Геффен мастерски вёл переговоры о продаже с обеими компаниями Paramount и Disney. Он делал всё, что мог, чтобы компании не давали решительных отказов. Он хотел сохранить представление о том, что за Geffen Records идёт ожесточенная борьба. В начале января 1990 года, когда он, наконец, получил желаемое, Thorn EMI заявила, что заинтересована в заключении сделки. Компания предложила приобрести Geffen Records за 350 миллионов долларов наличными, а также долю в новой объединённой музыкальной компании, которой Геффен будет управлять совместно с музыкальным руководителем Thorn - Джеймсом Файфилдом. Вскоре The Wall Street Journal опубликовала статью под заголовком "Говорят, что Geffen Records привлекли нескольких поклонников". В статье, написанной Ричардом Тёрнером, были названы имена всех покупателей, с которыми Геффен и Грубман поддерживали контакты и говорилось, что некоторые из них сделали предложения "на сумму, превышающую 800 миллионов долларов". Из всех потенциальных покупателей Paramount была названа наиболее заинтересованной. Единственным человеком, которого цитировали в этой статье, был Геффен, который дал весьма неискренний комментарий: "хотя несколько сторон выразили заинтересованность в покупке компании, я не продаю её, я не продавал её и не собираюсь продавать. Единственным его комментарием было то, что он возобновляет свой контракт с Time Warner. Вскоре после начала переговоров между Thorn и Геффеном председатель правления Thorn - Колин Саутгейт сказал Джеймсу Файфилду, что он обеспокоен тем, что слишком большая часть компании находится в руках Геффена. Но Файфилд, который был дружен с Геффеном, убедил Саутгейта, что Геффен будет хорошим партнером. Thorn проявил неподдельный интерес и оскорбленный Геффен отверг предложение Стива Росса о расширении дистрибуции как совершенно неприемлемое. Thorn и Геффен договорились на данный момент вести переговоры исключительно друг с другом.

В феврале Геффен побывал на премьере фильма Пола Брикмана "Мужчины не уходят". Геффен заполучил самые ранние ревью и он показал их Брикману на вечеринке после премьеры.

— В "Ньюсуик" нас просто убили, - сказал Геффен, развеяв праздничное настроение. Картина оказалась провальной, собрав в прокате всего 6,1 миллиона долларов. Многие позже сошлись во мнении, что название, против которого выступал Геффен, повредило кассовым сборам.

Тем временем закончился эксклюзивный период переговоров с Thorn EMI, а твердого предложения так и не поступило. Аллен Грубман вёл переговоры с компанией в течение нескольких недель, но переговоры зашли в тупик.

Мучительно медленный темп и проблемы, которые Thorn EMI изначально рассматривали как потенциальные препятствия, теперь превратились в серьёзные проблемы. Когда Thorn EMI начала сомневаться, стоит ли заключать сделку, у самого Геффена возникли опасения по поводу возможного слияния. Ему нравился Джим Файфилд, но не было взаимопонимания с Колином Саутгейтом. Действительно, некоторые люди не могли представить, что Геффен продаст Thorn, учитывая пренебрежительные отзывы, которые он высказывал по этому поводу в прошлом.

Когда Стив Росс узнал, что эксклюзивный период переговоров Геффена с Thorn EMI истёк, он решил сделать ещё одно предложение. Он позвонил Бобу Моргадо, который был в Марокко на конференции международных менеджеров музыкального подразделения и велел ему немедленно покинуть совещание и возвращаться в Соединенные Штаты.

— Я всё обдумал, - сказал Росс Моргадо. - Мы с Эдом Абуди обсуждали альтернативное предложение. Я поговорил с Дэвидом и он готов его выслушать. Мне нужно, чтобы ты вернулся и представил ему это прямо сейчас.

Эрик Эйснер и Ли Филлипс прилетели в Нью-Йорк и встретились с Моргадо и Абуди, которые рассказали о новом предложении. Теперь Time Warner предлагали заплатить 75 миллионов долларов за опцион на покупку Geffen Records через четыре года. Росс полагал, что это позволит ему выиграть немного времени. Геффен снова в гневе отверг предложение. Он хотел, чтобы Росс выкупил компанию полностью. Аллен Грубман продолжил переговоры с Thorn EMI, но теперь переговоры зашли в тупик из-за налоговых сложностей. Грубман внезапно почувствовал, что сделка обречена. "Говорят, что если кашель не проходит, то от него можно умереть", - сказал он, - "когда сделка затягивается, она прекращается".

В понедельник, 5 марта, The Wall Street Journal опубликовал статью, в которой говорилось, что компания Thorn согласилась купить Geffen Record за семьсот миллионов долларов наличными и акциями, но между Thorn и Geffen Records всё ещё остаются нерешёнными серьёзные проблемы. В статье говорилось, что эту новость сообщил неустановленный человек, "близкий к переговорам". Статья сразу же вызвала предположения у участников переговоров о том, что встревоженный Геффен обнародовал эту историю в попытке повлиять на Колина Саутгейта, разжечь огонь в глазах Стива Росса или заинтересовать покупателя, предложившего цену в последний момент.

Если Геффен действительно слил эту историю в журнал, стратегия сработала. Узнав, что Геффен ещё не подписал окончательного соглашения, Стив Росс в последний раз обратился к Эду Абуди и поручил ему подготовить ещё одно предложение, согласно которому Time Warner приобретет всю компанию Геффена. Он посадил Абуди и Моргадо на самолет до Лос-Анджелеса. Они зарегистрировались в отеле "Беверли Хиллз", где, как им сказали, Геффен встречался с командой переговорщиков, представляющих Thorn EMI.

Геффен ходил взад и вперед между двумя розовыми бунгало, в которых, как ему казалось, жили две наиболее перспективные кандидатуры. В одном из бунгало Моргадо и Абуди рассказали о последнем предложении Time Warner. Многие сделки, которые Росс и Абуди заключали совместно, были довольно запутанными: компания соглашалась купить Geffen Records и вознаграждала Геффена новым выпуском привилегированных акций, которые можно было конвертировать по цене выше рыночной - 250 долларов за акцию, но акции не окупались. По его словам, дивиденды по акциям выплачиваться не будут. Кроме того, Абуди сказал, что Геффену придётся подписать семилетний контракт. Геффен слушал, но говорил мало. Он сказал руководству Time Warner, что позвонит им к концу дня и даст ответ. Вернувшись в свой офис, он посовещался с Алленом Грубманом, Эриком Эйснером и Ли Филлипсом. Они согласились с тем, что предложение Time Warner было неубедительным. Затем он позвонил Моргадо и высказал своё мнение по этому поводу.

— Я, чёрт возьми, не собираюсь мириться с этим дерьмом из-за "смешных денег"! - закричал Геффен, - вы, ребята, тратите моё время впустую!

Моргадо вздрогнул, подняв телефонную трубку, чтобы сообщить новость Стиву Россу в Нью-Йорк.

— Вы, ребята, всё испортили!- сделал Росс замечание Моргадо и Абуди, сказав им, что они неправильно реализовали предложение, - это отличная сделка. Дэвид просто не понимал этого! Вы всё испортили!

И тут произошло настоящее волшебство. В среду, 7 марта, Сидни Шейнберг, президент и главный операционный директор MCA, позвонил Геффену и спросил, продолжает ли он принимать предложения. С января, когда Шейнберг сказал, что MCA не хочет покупать компанию напрямую, Шейнберг начал беспокоиться о слабом музыкальном подразделении компании. MCA оставалась в стороне во время недавней волны слияний в музыкальной индустрии, и теперь ей почти нечего было приобретать. Было ясно, что сильные стороны Geffen Records в области поп-музыки, рока и хэви-метала дополнят каталог MCA, посвящённый кантри и джазу. Это приобретение удвоило бы долю MCA на рынке до 15 процентов. Геффен сказал Шейнбергу, что продолжает принимать заявки и оставил ему на чай:

— Эти люди из EMI и Warners просто свели меня с ума, - сказал он, поведав Шейнбергу, что их сложные предложения привели его в замешательство.

— Я тебе сразу перезвоню, - сказал Шейнберг. Работая с цифрами в своем кабинете на верхнем этаже зеркальной штаб-квартиры МСА, известной как чёрная башня, Шейнберг прошёл небольшое расстояние до кабинета председателя правления Лью Вассермана и попросил его благословения на то, чтобы сделать Геффену предложение.

"Это отличная возможность, - сказал Шейнберг Вассерману, - нам нужен Geffen Records, чтобы оставаться конкурентоспособными в музыкальном бизнесе". Шейнберг сказал Вассерману, что сделка с акциями сделает Геффена более крупным акционером, чем даже он, но добавил, что они могут наложить определенные ограничения на его право голоса. Вассерман дал Шейнбергу зелёный свет.

— Мы собираемся сделать вам самое крупное предложение, которое когда-либо делала эта компания, - сказал Шейнберг Геффену по телефону несколько минут спустя. И я собираюсь отправить его вам с курьером прямо сейчас.

— Сейчас 1990 год, - выпалил Геффен, - пришлите мне факс. Через несколько минут Геффен получил факс Шейнберга из двух абзацев с предложением купить Geffen Records в обмен на акции стоимостью около 545 миллионов долларов. Это было значительно меньше того, что Геффен обсуждал с Торном, но это было реально; это была также чистая, понятная сделка с акциями. Более того, Геффен чувствовал себя более комфортно с командой менеджеров MCA, чем с людьми из Thorn. "Иногда дьявол приходит с самым большим чеком", - вспомнил он, как однажды сказала его мать.

Геффен внезапно пришёл к убеждению, что MCA - лучшая из возможных компаний для приобретения его лейбла. Важной причиной было то, что Вассерман старел. В недалеком будущем он может продать MCA. Геффен , всегда стремившийся повысить свой авторитет в Голливуде, полагал, что сможет получить контроль над MCA в течение пяти лет. Он снял телефонную трубку, перезвонил Шейнбергу и сказал, что хотел бы встретиться с ним немедленно. Когда они встретились, Геффен осторожно поинтересовался, не стоит ли обсудить цену покупки.

— Вы заплатите больше?- кротко спросил он.

— Нет, - ответил Шейнберг.

— Хорошо, - сказал Геффен, - я согласен.

Четыре дня спустя, после воскресного утра, проведённого за прослушиванием пластинок в особняке кинопродюсера Рэя Старка в Холмби-Хиллз, Геффен отправился в офис адвокатов MCA в Беверли-Хиллз. Геффен слушал, как Лью Вассерман перечисляет ряд условий. Стремясь достичь соглашения в тот день, Геффен просто сказал "да" каждому из них. В рамках сделки Геффен приобрёл один миллион акций нового класса конвертируемых привилегированных акций, которые должны были приносить дивиденды в размере около семи миллионов долларов в год. Если бы он продал эти акции, они немедленно превратились бы в десять миллионов обыкновенных акций. Его 12-процентный пакет акций делал его крупнейшим акционером компании, но это нисколько не ограничивало права голоса. Геффен согласился подписать пятилетрий контракт, согласно которому он будет получать зарплату в шестьсот тысяч долларов в год. MCA купили Geffen Records, но кинокомпания и бродвейский бизнес не были частью сделки.

Ошеломляющая новость о том, что участник, предложивший цену на одиннадцатый час, выиграл гонку, была передана переговорным командам "Torn Emi" и "Time Warner". После почти двадцати лет работы в качестве неотъемлемой части семьи Warner Communications, Дэвид Геффен разрывал свои сложные отношения со Стивом Россом, человеком, который, возможно, оказал самое сильное влияние на его жизнь и карьеру. Многим казалось, что Росс был отцом, которого у Геффена не было, но которого он так отчаянно хотел. Он не уважал своего собственного отца, но уважал Росса. Он даже подражал ему, наблюдая за тем, как Росс, который тоже был выходцем из скромной семьи, преобразовал свою автостоянку и похоронное бюро благодаря умелой организации сделок в крупнейшую в мире развлекательную компанию. Но хорошие времена закончились: сын теперь уходил из дома. Росс был обижен и разочарован. Несмотря на то, что он устал от вспышек гнева Геффена, он продолжал испытывать непоколебимое уважение к деловому мастерству Геффена и не хотел, чтобы тот уходил. Но он чувствовал, что MCA переплачивает. Он оспорил достоверность данных о доходах и прибыли, которые Геффен предоставил прессе (по словам Геффена, лейбл заработал около 40 миллионов долларов при продажах в 225 миллионов долларов). Готовя заявление для последующего опубликования в СМИ, Росс решил пойти по верному пути: "Дэвид заключил отличную деловую сделку и я желаю ему всего наилучшего".

Во вторник, 13 марта, представители MCA Records и Geffen Records начали обзванивать журналистов из музыкальной индустрии, чтобы предупредить их о том, что во второй половине дня будет сделано важное объявление. Но когда день подходил к концу, несколько выпусков всё ещё дорабатывались и представители компании сказали журналистам, что анонс будет отложен до следующего дня. Тем не менее, Джуб Шивер-младший и Майкл Сиепли из Los Angeles Times заинтересовались новостями и подготовили статью. Когда Геффен узнал, что "Таймс" планирует опубликовать это заявление, он позвонил своему руководству. Он не хотел, чтобы его сотрудники читали новости в газете. Один за другим руководители компании направились в офис Геффена: они знали, что ему предстоит объявить о чём-то грандиозном. Геффен вошёл и оглядел людей, которые помогли ему создать самую успешную независимую звукозаписывающую компанию десятилетия. На него смотрели президент его звукозаписывающей компании: Эдди Розенблатт; Эрик Эйснер, президент компании Дэвида Геффена; его команда A&R, Джон Калоднер, Том Зутаут и Гэри Герш; Познер, руководитель международного отдела; Брин Бриденталь, руководитель отдела рекламы; Эл Кури, специалист по продвижению; Джим Уокер, финансовый директор; Эдди Гилрит, руководитель отдела продаж; и ещё несколько человек.

— У меня очень интересные новости, - начал Геффен, едва сдерживая свой энтузиазм, - я согласился продать компанию... MCA.

Все были шокированы. Никто не знал, что Геффен вёл переговоры с МСА и многие ожидали, что он скажет, что заключил сделку с Thorn EMI или Time Warner. В музыкальном бизнесе у MCA была репутация несостоявшейся компании, которую шутники называли "музыкальным кладбищем Америки" и этот факт не ускользнул от внимания команды Геффена. Вместо того чтобы разразиться обвинениями, руководители хранили молчание.

— Я продолжу оставаться председателем правления, мы продолжаем выполнять ту же замечательную работу, которую выполняли до сих пор, - сказал Геффен.

Наконец, тишина была нарушена, когда Гэри Герш подошёл к Геффену, пожал ему руку и крепко обнял. Но напряжение всё ещё витало в комнате и Мел Познер, понимая, что Геффен принял другое решение, основанное на том, что было хорошо для него и не обязательно хорошо для кого-то ещё, поднял руку, чтобы задать вопрос.

— Как это отразится на международном отделе? - спросил Познер без улыбки, пытаясь сдержать свой гнев. Геффен сказал, что ожидает, что международный отдел Geffen Records останется неизменным и будет работать в согласии с глобальной командой МСА.

Затем Познер задал ещё один вопрос о последствиях, которые это решение будет иметь для его отдела. Геффен храбро ответил. Эдди Гилрит, который сидел на диване рядом с Познером, начал ворчать по поводу сделки.

— Что случилось? - прошептал Познер.

— У MCA самая плохая дистрибуция в мире! - ответил Гилрит.

— Скажи Дэвиду.

— Нет, нет, нет. - запротестовал Гилрит.

Познер снова поднял руку.

— Мел, это ещё один вопрос о международной дистрибуции? - раздражённого спросил Геффен.

— Нет, - спокойно ответил Познер, - Дэвид, у MCA худшая дистрибуция в мире. Вы будете с нами?

— Геффен быстро закрыл совещание. Другие руководители были удивлены выдержкой Познера, хотя некоторые, включая Зутаута и Бриденталя, разделяли его сомнения. Позже, возможно, Познер решил позвонить Геффену и сказать ему, что произошло недоразумение.

— Как ты мог нассать на мой парад?- закричал Геффен.

На следующий день газета Los Angeles Times опубликовала эту новость. MCA и Geffen Records опубликовали пресс-релиз, а репортёры других газет принялись за работу над своими статьями. В среду New York Times поместила эту статью на первой полосе вместе с фотографией Геффена. «Поп-импресарио добывает золото на продаже MCA стоимостью 550 миллионов долларов», гласил заголовок. Фондовый рынок, однако, согласился с оценкой Стива Росса о том, что MCA переплатили за Geften Records. Новости о приобретении привели к падению акций MCA на 1,875 до 54,50$.

Несмотря на то, что Геффен заявил прессе, что он владеет 100 процентами Geffen Records, на самом деле на момент продажи было по крайней мере два других акционера: Эрик Эйснер и Гэри Герш, но в результате сделки Герш не прикарманил ни одной акции MCA. Вместо этого Геффен подсчитал стоимость доли, которую Герш отказался продать и выдал ему эту сумму наличными. Вместе с пакетом выкупа, который он получил годом ранее, общая сумма Герша составляла около десяти миллионов долларов. Новость о неожиданном доходе Герша вызвала возмущенные возгласы Эдди Розенблатта, Джона Калоднера и Тома Зутаута, каждый из которых получал бонусы в размере примерно пяти-шести миллионов долларов в год. калоднер и Зутаут были особенно возмущены тем, что наименее успешный член тройки A&R получил больше всего денег. Геффен отказался выслушать жалобы Калоднера и Зутаута, но он с пониманием отнёсся к чувствам Розенблатта. Розенблатт, как никто другой, руководил повседневной деятельностью компании и поддерживал её с самого начала. Геффен согласился увеличить доходы Розенблатта до уровня доходов Герша. Затем он выписал несколько чеков на гораздо меньшую сумму другим руководителям, выразив свою признательность за их роль в успехе компании. Однако, возможно, некоторые люди остались недовольны. Эл Коури и Мел Познер, например, обвинили Эрика Эйснера в обмане и заявили, что он и Геффен нарушили обещание "позаботиться о них", когда состоится продажа. Руководители лейбла предположили, что Геффен таким образом наказывал Познера. Адвокат Дэвид Браун тем временем, по-видимому, сообщил Геффену, что его новая клиентка Линда Лодденгаард готова подать на него в суд, если не удастся достичь приемлемого урегулирования. Геффен согласился выплатить Лодденгаард солидную сумму в пять миллионов долларов при одном условии: она согласится никогда не разглашать подробности профессиональных и личных дел Геффен. Казалось, самым страшным сном для Геффена было то, что Лодденгаард однажды напишет книгу, она подписала соглашение и удалилась в Санта-Барбару.

Его битва с Лодденгаард наконец-то закончилась, но назревала другая, гораздо более неожиданная кадровая драма, которая поразила всех в компании и больше всех Геффена. Эрик Эйснер, как выяснилось, был расстроен тем, сколько он получил от продажи. Он обвинил Геффена в том, что тот обманул его на миллионы долларов, которые он ему обещал. Эйснер получил больше, чем кто-либо, за исключением Геффена - его выручка была на несколько миллионов долларов больше, чем у Герша и Розенблатта, - но он верил, что Геффен пообещал ему ещё больше, исходя из определенных бизнес-целей, которые, по его словам, он выполнил. Он нанял адвоката для рассмотрения этого вопроса.

Энн Уорнер, вдова соучредителя Warner bros. Джека Л. Уорнера, скончалась в конце марта в возрасте восьмидесяти двух лет. У брокеров по недвижимости из Беверли-Хиллз, как у стервятников, потекли слюнки, когда появились сообщения о том, что поместье площадью в двенадцать акров, которое семья Уорнер называла своим домом с 1930-х годов, вскоре должно было быть выставлено на продажу. Геффен давно был очарован особняком Уорнеров. Он был недалеко от дома, который Геффен купил у Марло Томаса и он мечтал жить там. Он позвонил Сэнди Галлину и попросил его поехать с ним к дому. С того момента, как двое мужчин прибыли на место, Геффен был очарован. С улицы смотреть было не на что, но как только они прошли через ворота, то оказались перед входом длиной 300 футов и шириной 200 футов, обрамленным деревьями, водопадом и эспланадой из статуй, фонтанов и зелени. Главный дом, спроектированный архитектором-модернистом по имени Роланд Коут, представлял собой величественный особняк в георгианском стиле с высокими колоннами в греческом стиле. В доме площадью 13 600 квадратных футов было восемь спален, комната для игры в карты, кинозал и пятидесятифутовый бар с куполом; Геффену особенно понравился кабинет Джека Уорнера, который остался нетронутым. Снаружи располагались бассейн, теннисный корт, поле для гольфа с девятью лунками и отдельный домик поменьше с несколькими спальнями для персонала. Геффену и Галлину сообщили, что застройщик уже предложил купить и разделить недвижимость. Геффен был в ужасе от того, что кто-то мог подумать о разрушении этого великолепного участка земли.

Внезапно он почувствовал себя защитником, несмотря на то, что всего за месяц до этого он болезненно расстался с компанией, которую Джек Уорнер основал вместе со своими тремя братьями из Огайо десятилетиями ранее. Тем не менее, Геффен испытывал сильные чувства к Warner bros. Он был в восторге от жизни, которую создал Джек Уорнер и очень хотел жить в его доме. "я куплю его", - предложил Геффен., -"я хочу всё". Он сказал дочерям Уорнеров, что купит его в течение десяти дней за 47,5 миллиона долларов, если они согласятся не выставлять его на продажу брокеру. Они приняли предложение, которое стало самой высокой суммой, когда-либо заплаченной за дом на одну семью в Америке. Геффен получил дом и всё, что в нём находилось, включая "Оскара" от Уорнера и библиотеку, полную сценариев в кожаных переплетах. Джоэл Сильвер, продюсер "Крепкого орешка", который убедил Геффена спродюсировать с ним новый боевик с Брюсом Уиллисом под названием "Последний бойскаут", был в восторге от новой покупки Геффена. Он был большим любителем истории Голливуда и рассказал Геффену о том, что читал о поместье Уорнеров, в том числе о том, что столовая была оклеена обоями из ткани, привезённой непосредственно из бывшего императорского дворца в запретном городе Пекина. Сильвер также сказал Геффену, что мебель Чиппендейл в комнате бесценна. Геффен был поражён тем, что ему удалось приобрести её по выгодной цене, поэтому Сильвер, вооружившись своими книгами, прошёлся по дому и указал на сокровища, находящиеся внутри. После экскурсии Геффен пришёл к выводу, что одна только мебель стоила от пятидесяти до семидесяти миллионов долларов. Геффен пересказал эти истории всем присутствующим и, казалось, был даже несколько смущён тем, какую выгодную сделку он заключил. Он связался с Роуз Тарлоу, чей антикварный магазин на Мелроуз-плейс был самым популярным источником антиквариата к западу от Миссисипи и попросил её оценить интертер дома. Геффен отвёз Тарлоу к дому и оставил её там, сказав, что вернётся через два часа. Тарлоу прошлась по огромному особняку и начала оценивать стоимость мебели. Через несколько минут она поняла, что большая часть мебели - обычные предметы интерьера девятнадцатого века, а не сокровища семнадцатого, как считал Джоэл Сильвер. Там была пара антикварных зеркал, а также один или два стула и стол, которые Тарлоу считала ценными. Остальное выглядело как обычная мебель, которую, возможно, изготовили плотники студии Warner bros. на заднем дворе. В столовой Тарлоу скептически оглядела обои. Не может быть, подумала она про себя, чтобы эти обои висели в китайском дворце сотни лет назад. Когда Геффен вернулся, Тарлоу встретила его в дверях. Миниатюрная женщина, она нервничала из-за его реакции. Но она была уверена, что правильно оценила интерьер.

— Дэвид, мне трудно сказать, что эти вещи стоят три миллиона, - сказала ему Тарлоу, - здесь пять хороших экспонатов. Остальное - чушь собачья.

Геффен на мгновение потерял дар речи. Но потом он нашёл, что сказать.

— Ты ни черта не понимаешь, о чём говоришь! - закричал он, - ты сумасшедшая!

Разгневанный Геффен позвонил в Christie's и Sotheby's, приказав обоим аукционным домам прислать своих лучших оценщиков для проведения оценки. После посещения поместья аукционные дома представили независимые оценки, которые совпали с оценками Тарлоу. Один из них предположил, что общая стоимость предметов составляла 2,8 миллиона долларов; другой сказал, что мебель стоила чуть больше 3 миллионов долларов. Книги Джоэла Сильвера оказались художественной литературой, изобилующей преувеличениями, которые приписывались писателям Джека Уорнера и декораторам, помогавшим создавать как дом, так и имидж Уорнера. Геффен был огорчён, но вскоре позвонил Тарлоу, попросил у неё прощения и начал кампанию, чтобы рассказать всем, что она гений. Он обвинил Джоэла Сильвера в том, что тот выставил его дураком. Но он быстро нашёл в этой истории юмор и она стала одним из его любимых анекдотов за ужином. Он даже убедил Тарлоу, которая сопротивлялась, взяться за проектирование и украшение дома. Это была не та задача, которую она хотела; она была совершенно не впечатлена и обескуражена сочетанием стилей особняка. "Каждая лепнина выглядит так, словно её вырезали из праздничного торта", - сказала она Геффену. Но её заинтриговала идея поработать с Геффеном при неограниченном бюджете. Геффен по-прежнему был убеждён, что заплатил справедливую цену. Он выручил три миллиона долларов, продав "Оскара" и сценарии Warner bros. Часть мебели он оставил себе, но некоторые предметы раздал, а многие другие продал на аукционе. Вскоре он совершил ещё одну сногсшибательную покупку, купив за двадцать миллионов долларов реактивный самолет Gulfstream iv, который, возможно, является высшим символом статуса для любого миллиардера.

Он заручился помощью Тарлоу в разработке дизайна интерьера и вскоре помещение было устлано роскошными коврами и оснащено самой современной системой спутниковой связи и сотнями видеофильмов. Несмотря на роскошный новый дом и частный самолёт, одно не изменилось: Геффен по-прежнему носил синие джинсы и кроссовки. Он любил рассказывать журналистам, что делает покупки в The Gap. Но Геффен также вкладывал часть денег в работу на благо других. Он основал благотворительный фонд, начал перечислять ему всю свою зарплату и руководил отбором различных благотворительных организаций в качестве благотворителей. Помимо того, что он давал деньги AMFAR, он также внёс значительный вклад в проект по борьбе со СПИДом в Лос-Анджелесе (apla), сервисная организация недавно назначила его членом своего совета управляющих.

Известность, которую Геффен приобрёл благодаря своему новообретённому богатству, сделала его мишенью для Микеланджело Синьориле, радикального обозревателя гей-журнала Outweek. Будучи ведущей фигурой в Act Up (коалиции по борьбе со СПИДом за освобождение власти), Синьориле начал публиковать в своих колонках имена знаменитостей, которые, по его утверждению, были геями или лесбиянками. В одной из своих колонок он выдвинул ультиматум "скрытным гомосексуалистам" в Нью-Йорке и Голливуде, который, казалось, был прямо направлен против Геффена и некоторых его друзей: "либо вы присоединяетесь к нам, либо мы немедленно начнем рушить все стены, разоблачая ваше лицемерие. ...вам решать, каким путём вы хотите идти. Но не думайте слишком долго. Время на исходе. "Геффен не был готов к публичному признанию, которого добивался Синьориле, но, тем не менее, он был готов к борьбе. Когда организация Gay men's health crisis (gmhc), крупнейшая в стране организация по борьбе со СПИДом, объявила о планах проведения благотворительного концерта на тему «A rock and a hard place", Геффен смело предложил Guns N' Roses выступить, учитывая споры, разгоревшиеся вокруг "One in a million", некоторые люди подумали, что предложение Геффена было наглым. GMHC испытывала давление со стороны критиков и отклонила предложение Геффена.

Геффен обрушился с критикой на GMHC. «Мне всё равно, какой у них [Guns N' Roses] послужной список, - сказал он в интервью Entertainment Weekly, - если вам нужен донор крови, а единственный человек, который может сделать вам переливание, - это Гитлер, вы берёте кровь.» Майкл Мусто, обозреватель The Village Voice и друг Сиг Норила, позвонил Геффену, чтобы получить дополнительные комментарии. «Guns n'roses добровольно согласились принять участие в благотворительном мероприятии", - сказал Геффен Мусто. «GMHC- сборище засранцев, которые отказались от них. В своей следующей колонке Мусто обрушился с критикой на Geffen Records, написав, что кассы Geffen Records были наполнены "кровавыми деньгами", заработанными Guns N' Roses." Дэвид, единственный способ бороться со СПИДом - это искоренять глупость, а не оправдывать её", - написал Мусто, - хватит прятаться за чековыми книжками и задетые чувства и сделай что-то, что действительно поможет в борьбе. Мои друзья умирают. У нас нет времени на это дерьмо". Следующая колонка Синьориле в «OutWeek» была ещё более гневной. "Геффен, ты свинья, - написал он, - мы требуем, чтобы ты немедленно встал на защиту себя и этого сообщества, осудил Guns N'Roses и прекратил их деятельность. Мы требуем извинений за их грубые высказывания, подстрекающие к насилию, как от тебя за то, что вы ничего не сказал, когда они извергали такую злобу, так и от них самих за их невежество. "Мне всё равно, сколько денег вы пожертвовал на борьбу со СПИДом. Одной рукой ты перерезаешь нам горло, а другой помогаешь заглушить боль. Ты, Дэвид Геффен, являешься самым ужасным кошмаром".

Синьориль также напечатал телефонный номер Geffen Records и призвал читателей OutWeek засыпать компанию звонками протеста. Некоторые даже обклеили здание на бульваре Сансет, 9130, гневными надписями, критикующими действия Геффена в этом вопросе.

***

Геффен убедил Майкла Джексона написать песню для саундтрека к новому фильму Тома Круза "Дни грома", с которым Country Fen Records заключили контракт на продюсирование. Но Геффен достиг предела, когда Уолтер Йетников из CBS records, лейбла Джексона, отказался разрешить Джексону отдать Геффену песню, отрывок из альбома певца Bad. Йетников позвонил Эрику Эйснеру, чтобы рассказать об этом деле, обвинив его в том, что тактика Геффена была скрытой и коварной. Йетников обострил войну, когда попросил Эйснера передать, что он хотел бы, чтобы Геффен давал уроки фелляции его новой девушке. Геффен решил уничтожить Йетникова и, возможно, даже заманить Майкла Джексона на Geffen Records. Он начал обливать Йетникова грязью в адрес Джексона и утверждал, что тот использовал его в таких авантюрах, как съёмки клипа "Moonwalker". Адвокат Геффена Берт Филдс вскоре сообщил ему, что было бы неразумно пытаться подписать контракт с Geffen Records, поскольку Джексон задолжал CBS Records ещё четыре альбома по контракту. Согласно калифорнийскому законодательству, Джексон мог разорвать соглашение, но на любой лейбл, подписавший контракт CBS могут подать в суд из-за предполагаемого совокупного дохода всех этих альбомов - на сумму, которая, по словам автора "Наемных убийц" Фредрика Даннена, "превышает валовой национальный продукт Уганды". Когда в статье в The Wall Street Journal говорилось, что Йетникофф будет постепенно уволен с работы из-за ухудшения отношений c Джексоном и Брюсом Спрингстином, руководители музыкальной индустрии предположили, что это возможно Геффен был источником информации. Хотя в статье сообщалось, что Йетников подписал новый контракт, в ней говорилось, что Томми Моттола, второй номер Йетникоффа и друг Геффена, подписал более длительный контракт и является "наиболее логичным преемником". Йетников мгновенно превратился в "хромую утку". Через несколько месяцев, когда пятнадцатилетнее правление Йетникова на посту главы CBS Records подошло к концу, Геффен позвонил Ирвингу Азоффу, с которым он снова подружился, когда услышал эту новость. "Динь-дон, ведьма мертва!" - прокричал он.

Йетников был убеждён, что Геффен был источником информации, стоящей за публикацией журнала, хотя Геффен настаивал, что не имеет к этому никакого отношения. "Мне кажется, эта дама слишком много протестует", - сказал Йетников.

— Уолтер, твоя проблема в том, что ты считаешь деньги корнем всего зла, - сказал Геффен во время одного из телефонных разговоров.

— Я, Дэвид?- ответил Йетников, - я еврей… корень всего зла, Дэвид, - это страх. И что я могу тебе сказать? Ты напуганный парень.

Геффен также набросился на Джона Бранку, адвоката Майкла Джексона, который стал фактическим менеджером Джексона после того, как уволил Фрэнка Дилео. Бранка был близок с Йетникоффом и Геффен хотел, чтобы он тоже ушёл. Под влиянием сообщений Геффена о том, что Бранка получал слишком большую долю доходов певца, Джексон вскоре сказал Бранке, что увольняет его.

Кроме того, Геффен впал в неистовство, чтобы разорить Бранку, звонил по телефону рано утром и давал указания многим другим людям уволить и его. Некоторые, например, старый друг Геффена принц Руперт Левенштайн, менеджер The Rolling Stones, посчитали просьбу Геффена совершенно неуместной. Когда Левенштайн отказался прислушаться к призыву Геффена, Геффен отвернулся и от него. Их дружбе, начавшейся в 1969 году, пришёл конец.

Тем временем Геффен так и не смог найти менеджера, который взялся бы за работу с Джексоном, когда Джон Ландау, который руководил Брюсом Спрингстином стал последним, кто отказался от этой должности, Геффен не знал, куда обратиться. В конце концов, поскольку Сэнди Галлин продолжал преследовать его, Геффен неохотно согласился на этот брак, Сэнди Галлин получил ценное назначение, но его дружба с Дэвидом Геффеном снова оказалась под угрозой.

***

Майкл Овиц из CAA больше не довольствовался ролью главного агента по подбору талантов в Голливуде. Годом ранее он вышел на гораздо более широкую сцену в качестве консультанта и получил солидный гонорар за приобретение компанией Sony компании Columbia Pictures за пять миллиардов долларов. Теперь Овиц изучал ситуацию и искал другую крупную корпорацию, которая могла бы стать посредником в сделке. Японские компании почти ежедневно скупали американские активы и Овиц полагал, что следующим естественным покупателем станет Matsushita Electric Industrial, крупнейший в мире производитель телевизоров, базирующийся в Осаке. Как и Sony, Matsushita хотела приложить руку к созданию развлекательных программ, а не только к видеомагнитофонам и телевизорам, которые их демонстрируют. Овиц связался с компанией и убедил их, что настало подходящее время для покупки американской киностудии. К счастью для Дэвида Геффена, Овиц сказал Matsushita, что студией, которую они должны приобрести, является MCA, мажоритарным акционером которой Геффен теперь является. Лью Вассерман выкупил предложение Овица о том, что пришло время продавать. Акции MCA, пострадавшие вместе с акциями других развлекательных компаний, торговались в диапазоне около тридцати долларов. Вассерман благословил Овица на начало переговоров. В отличие от слияния Time warner, в котором Геффен не участвовал, теперь его постоянно информировали о переговорах. Он ежедневно общался с Гербертом Алленом, влиятельным главой инвестиционного банка Allen& Company, Сидом Шейнбергом и другими.

Геффен чувствовал, что его жизнь вот-вот совершит ещё один необычный поворот. В последнюю субботу лета Геффен был в Нью-Йорке и планировал пообедать в Сохо с Алленом Грубманом, но по пути в ресторан в машине Грубмана Геффен предложил им съездить в Бруклин и посетить места, где прошло их детство.

"Я хочу показать тебе, где я родился", - сказал Геффен Грубману. Сначала они отправились в Боро-парк и зашли в маленький магазинчик на тридцатой авеню, где раньше располагался корсетный бизнес матери Дэвида. Затем они прошли два квартала до кирпичного многоквартирного дома на пятнадцатой авеню, 5609, где вырос Геффен. Они отправились на Кони-Айленд и дошли пешком до конца набережной. Почти четыре часа они рассказывали разные истории. "Знаешь, Аллен, - сказал Геффен по телефону позже в тот же день, - я уже никогда не буду прежним. Сегодня мы вспомнили, откуда мы родом. Все трудности. У нас есть склонность забывать".

Несколько дней спустя руководители, знавшие о переговорах по приобретению, сообщили эту новость Лоре Ландро, репортеру журнала Wall Street Journal. 25 сентября Ландро и её коллега по бизнесу Ричард Ларнер сообщили, что Matsushita изучает возможность приобретения MCA по цене от 80 до 590 долларов за акцию, общей стоимостью от 6,7 до 7,5 миллиардов долларов.

Газета не назвала источники своей статьи о заключении сделки между Sony и Columbia, но некоторые люди в Голливуде сразу же начали предполагать, что источником Ландро был Дэвид Геффен, который явно выиграл бы от повышения цены. Другие предполагали, что источником информации был Майкл Овиц, но многие отвергали эту теорию, убежденные, что Овиц понимал тот факт, что публичность может поставить консервативное японское руководство в неловкое положение, руководители Мatsushita действительно были выбиты из колеи, когда статья в журнале попала в газетные киоски, но им ещё предстояло встретиться лицом к лицу с Вассерманом или Шейнбергом. В день публикации статьи акции MCA взлетели до 54,25 доллара за акцию, по сравнению с 34,50 доллара днём ранее. Стоимость доли Геффена увеличилась на 197 миллионов долларов.

Из-за утечки информации, вскоре появились сообщения, что Шейнберг вывел Геффена из переговорного процесса, пока сделка не будет завершена. Для команды Matsushita состав переговорной группы MCA был странной породой, не более чем Дэвид Геффен, который, как они читали, был в столь тесных отношениях со своим предыдущим боссом. Чтобы развеять опасения Мацуситы по поводу Геффена, Майкл Овиц организовал встречу Масахико Хираты, исполнительного вице-президента Matsushita, с Геффеном в его офисе на бульваре Сансет. "Он мой друг", - сказал Овиц Хирате. "Он хороший парень. Он собирается довести дело до конца. Сделка с наличными была завершена в воскресенье, следующее за днем благодарения. Через два месяца после того, как команды переговорщиков впервые встретились лично, и Матсушита согласился купить MCA примерно за 6,59 миллиарда долларов, или около шестидесяти шести долларов за акцию, десять миллионов акций MCA Геффена, которые в марте стоили около 550 миллионов долларов, когда он продал свой лейбл звукозаписи, теперь стоили 660 миллионов долларов наличными. Дэвид Гефтен стал крупнейшим в истории выгодоприобретателем японской компании в США. Майкл Овиц получил гонорар, который составил около сорока миллионов долларов. Но он извлёк из этой сделки нечто такое, за что невозможно было установить цену: его влияние в Голливуде и без того чудовищное, стало ещё более внушительным. The Wall Street Journal назвала Овица новым Вассерманом, долгое время считавшимся "серым кардиналом" индустрии. Ускорив подписание соглашения между MCA и Matsushita, мистер Овиц стал движущей силой корпораций, а не просто человеком, который показывает красивые лица на экране.

Геффена и Овица видели за обедом в Le Dome через неделю после приобретения, но Геффен, казалось, не был благодарен Овицу за то, что тот убрушил на него свою гигантскую удачу. Вместо этого Геффен, казалось, завидовал тому, что сделка поставила Овица в центр внимания, а не его самого. Несмотря на то, что в сообщениях его называли самым богатым человеком в Голливуде, Геффен, по-видимому, был раздражен, когда развлекательные журналы по-прежнему называли Овица самым влиятельным человеком в Голливуде. В последующие годы Геффен всё активнее критиковал Майка Овица.

Вскоре по Голливуду распространился слух о том, что председатель правления Warner Стив Росс тяжело заболел. В конце ноября Росс опубликовал краткий пресс-релиз, в котором объяснил, что он начинает курс химиотерапии по поводу рака предстательной железы. Хотя он заверил своих коллег и акционеров Time Warner, что его врачи настроены оптимистично и что он придерживается нормального рабочего графика, на самом деле врачи Росса не были так оптимистичны. Они заявили, что жить ему осталось от полугода до года. Его жена Кортни примчалась домой из поездки в Гонконг и начала искать наилучшую медицинскую помощь для своего мужа.

Геффен, тем временем, был на седьмом небе от счастья, когда национальные СМИ устроили дуэль, желая взять интервью у самого богатого человека Голливуда. Он хвастался, что в течение одной недели Newsweek, GQ и Forbes буквально преследовали его с предложениями сняться на их обложках. Он принял предложение от Forbes, но настаивал на том, чтобы журнал не исключал его из списка. Репортёры и редакторы были ошеломлены этой просьбой; в течение многих лет Геффен никогда не скрывал свей сексуальной ориентации. Подробный профиль требовал какого-либо признания его предпочтений в личной жизни. После абзаца, в котором они описывали его новообретённое богатство, редакторы довольно неловко добавили: "и к тому же он холостяк".

Геффен решил, что журнал дал ему единственную платформу, с помощью которой он мог раз и навсегда распять Стива Росса. Несмотря на то, что он пообедал с Россом у него дома в Ист-Хэмптоне вскоре после продажи своего лейбла MCA, Геффен по-прежнему был зол на него. Он разразился потоком язвительных комментариев, обвиняя Росса в том, что тот не смог вознаградить его опционами на акции и не приобрёл его звукозаписывающий лейбл. "Его самое большое удовольствие - это когда он может сидеть после заключения сделки и рассказывать, как он кого-то обанкротил", - сказал он.

Геффену удалось осуществить свою мечту и стать одним из богатейших людей Америки, но он всё ещё не мог добиться успеха. Он продолжал мелочно и мстительно нападать на людей, которые десятилетиями были его союзниками. Росс был глубоко задет комментариями Геффена, но отказался вступать в словесную перепалку. Кортни Росс, сыгравшая свою роль, была поражена: ей казалось невероятным, что Геффен может делать такие ужасные замечания, особенно сейчас, когда её муж борется с опасной для жизни болезнью. Другие члены семьи Warner, включая Стивена Спилберга, Мо Остина и Ахмета Эртегуна, были в равной степени ошеломлены вспышкой Геффена. "Громить Росса стало его любимым занятием и он с удовольствием использовал любую возможность, чтобы сказать, что Росс "брал над ним верх" в каждой сделке.»

Многие считали, сто Геффен вёл войну в тылу.