Куросава Акира. Воспоминания о резне в Канто

Пошли слухи, что нельзя пить воду из одного колодца в округе. Дело в том, что на его ограде были нарисованы странные символы, и поговаривали, что таким образом корейцы отметили колодец, в котором отравили воду. Я был поражен. Ведь это я сам ради забавы нарисовал эти значки. Наблюдая за таким поведением взрослых, я не мог не задуматься над тем, что из себя представляет человек*.

Это строчки из воспоминаний известного японского режиссёра Куросавы Акира в детстве бывшего свидетелем резни в Канто.

1 сентября 1923 года в японском регионе Канто произошло мощнейшее землетрясение. Землетрясение стало причиной гибели нескольких сотен тысяч человек и причинило значительный материальный ущерб. По масштабу разрушений и количеству пострадавших это землетрясение является самым разрушительным за всю историю Японии.

Первыми кто пришёл на помощь пострадавшим были организованные профсоюзы в которых состояли как японские так и корейские рабочие. Плечом к плечу корейские и японские трудящиеся разбирали завалы, извлекали пострадавших и оказывали им первую помощь.

Власти испугавшись, что японские могут проникнуться симпатиям к корейцам отреагировали распространением слухов саботаже этнических корейцев и отравленных корейцами колодцах, эти слухи стали причиной этнического погрома корейцев, известного как резня в Канто.

По сообщениям независимых источников, количество погибших оценивается от 6000 до 10 000 человек.

Куросава вспоминает:

Поскольку у страха глаза велики, то люди, боящиеся темноты, попали под влияние провокаторов и вели себя необдуманно и безрассудно. Тому, у кого не было подобного опыта, даже представить сложно, насколько страшна полная темнота: этот страх убивает все человеческое. Куда бы ты ни посмотрел — ничего не видать, и эта зыбкость вселяла панику в души людей.

Действительно, если человек напуган, то ему может привидеться все что угодно. И массовая резня корейцев, случившаяся сразу после Великого землетрясения Канто, была организована провокаторами, умело использующими людской страх темноты. Я видел собственными глазами, как группа взрослых людей с разгневанными лицами гонялась из стороны в сторону за длиннобородым мужчиной.

А когда мой отец пошел проведать родственников, у которых сгорел дом в районе Уэно, его окружила толпа людей с дубинками. Они приняли его за корейца только из-за того, что он носил длинную бороду. Я взволнованно посмотрел на брата, который был с нами. Он ухмыльнулся. И в этот момент отец громко рявкнул: «Придурки!» — и люди испуганно расступились.

В нашем округе было решено выставлять на ночное дежурство по одному человеку из каждого дома, однако мой брат отнесся скептически к этой затее и решил в ней не участвовать. Делать было нечего, и пришлось пойти мне со своим деревянным мечом. Меня поставили дежурить рядом с железной трубой для сточных вод, через которую могла пролезть разве что кошка: сказали, что здесь может спрятаться кореец*.

*Куросава Акира «Жабий жир»