СВО[1]: О ГРАЖДАНСКИХ РЕЛИГИЯХ СТОРОН КОНФЛИКТА

(Статья опубликована в Крупкин П.Л. СВО: О гражданских религиях сторон конфликта // Социология религии в обществе Позднего Модерна. 2024. Т.13. №1. С.40-48.)

Введение

С тех пор, как исследователи обратили внимание на то, что любое политическое единство требует своего сакрального основания, понятия гражданские и политические религии хорошо укоренились и окрепли в обществоведении – см. обзоры их становления в [Джентиле : 2021, 65-66; Матецкая : 2022, 56; Мациевич : 2012, 37-39; Митрофанова : 2004, 55] – и потребовали своего места в религиоведении [Крупкин : 2014в, 2015а, 2018; Мациевич : 2012, 39; Трунов : 2021].

С другой стороны, было также установлено, что согласованность в действиях сообщества людей обеспечивается их коллективной идентичностью (КИ) [Крупкин : 2010а, 2013, 2014а], т.е. гражданские религии являются именно что компонентами соответствующих КИ. Это создает дополнительные аналитические инструменты для понимания действующих коллективных политических субъектов (политий) как внутри стран, так и на международной арене.

В феврале 2022 г. произошло сильное обострение донбасского конфликта, длящегося с апофеоза украинской революции 2014 г. Данное обострение вызвало довольно сильное смещение основных идеологем гражданской религии Российской Федерации (РФ). Оно также явило миру мощного коллективного субъекта, противоборствующего РФ, который получил в официальной риторике страны наименование «Западные глобалистские элиты» (ГЭ).

В настоящей работе делается попытка очеркнуть произошедшие изменения гражданской религии РФ и описать гражданскую религию ГЭ на базе наработок по идентичностому анализу коллективных политических субъектов в институциональном обществоведении [Крупкин : 2014б, 2015б].

Гражданские религии и коллективные идентичности

Гражданские религии. Как уже было отмечено выше, гражданскими религиями являются сакральные компоненты соответствующих коллективных идентичностей (КИ) политий / коллективных агентов политики. Важное здесь – наличие установки сообщества на свое единство. Далее, переформатируя схему Э. Джентиле[2], будем использовать термин гражданские религии именно что для обозначения общего класса соответствующих феноменов, подклассы которого будут определяться тремя дихотомиями: (1) установка сообщества на тоталитаризм или на делиберативные коммуникационные практики, (2) установка на географическую безграничность или ограниченность своего влияния (имперскость vs державность), и (3) установка на демократичность vs авторитарность принципов правления. Первое измерение предложенной классификации задается отношением к монополии обретенной политией «истины»: либо система взглядов элиты политии является единственно верной и все упирающиеся в инакодумании должны быть «изведены», чем, например, славятся тоталитарные режимы; либо элита понимает, что сегодняшняя очевидность в ее миропонимании когда-то была маргиналией, и потому защищает безвредные для себя меньшинства и стимулирует делиберативные практики согласования интересов групп / партий разных систем взглядов внутри обще-понимаемого единства. Второе измерение отражает психологическую установку элиты политии на географическую безграничность своего влияния: либо «у наших устремлений нет границ» (империи), либо «вот наша национальная территория, и пусть соседи живут как хотят – только чтобы мирно и безвредно!» (национальные государства / державы). Наконец, третье измерение связано с обретением политией социальной технологии мирной и гласной замены «самого главного начальника» без его на то согласия. Либо данная технология практически используется политией, что характерно для тех политических режимов, которые страны обобщенного Запада называют демократиями, либо нет, и это в их лексике суть автократии / авторитарные политии.

Возвращаясь к схеме Э. Джентиле, то, что он называет просто гражданской религией, оно отражает делиберативно-национально-демократические порядки, а его политические религии – они о тоталитарно-авторитарных политиях. Гражданские религии обычных автократий увы находятся вне его схемы. Как и гражданские религии существовавших и существующих империй[3].

Коллективные идентичности. Известно [Крупкин : 2014б, 63-64], что солидарные сообщества, способные на общее действие, делятся на два больших класса. Это либо короткоживущие сообщества, объединенные ситуационной солидарностью, вызванной к жизни какой-то конкретной проблемой, которая задела интересы всех индивидов, объединившихся для ее решения. Либо долговременные сообщества, объединенные постоянными солидарностями, т.е. члены которых ощущают себя неким единством. В данной статье я буду в основном говорить о последних. Сосредотачиваясь на последних, важно понять, как «я» каждого индивида взаимодействует в своем сознании с образами «мы» своего сообщества и различных образов «они» сообществ-противников. Ведь именно этими взаимодействиями структур сознания индивида определяется и его эмоциональное отношение к своему содружеству и к противникам, и его склонность к объединению своих ресурсов с ресурсами партнеров для достижения общих целей. Дальнейший анализ «составных частей» солидарного политического действия группы людей приводит к необходимости: (1) различать вокруг тех, кто суть «мы», «свои»; (2) отличать их от тех, кто суть не «мы»; (3) договариваться среди «своих» о том, чего «мы» хотим, и кто из «нас» какие действия для этого должен совершить; (4) делить затраты / ущерб от общего действия; (5) делить приобретенные выгоды, как материальные, так и статусные. Кроме того, «мы» должны: (6) уметь принимать иных в «свои»; (7) воспитывать тех из «своих», кто отклоняется от принятого у «нас»; (8) наказывать / исключать из «своих» нарушителей принятого. Необходимость понимания функционирования образа «мы» в головах участников сообщества с указанным «функционалом» сразу приводит нас к рассмотрению такого объекта социальной психологии, как «коллективная идентичность». Коллективная идентичность (social identity) – это психосоциальный комплекс человека, задающий эмоционально важное для него самоотнесение к какой-либо группе / общности, а также определяющий правила поведения людей в этой группе, правила приема людей в группу и исключения их из нее, критерии различения «свой/чужой» для данной группы. [Крупкин : 2010а, 122] В группе с коллективной идентичностью (далее – КИ) определяющий данную КИ комплекс должен присутствовать в сознании каждого ее участника, будучи согласовываемым между членами группы во внутригрупповой коммуникации.

Соответственно и общие для группы / сообщества сакральные комплексы («боги», сакральные места и нарративы, ритуалы, иерархии служения, и т.д.) являются компонентами соответствующих КИ. Причем такие комплексы именно что обязаны существовать для любой постоянной солидарности [Крупкин : 2013] – как гражданские религии для существующих и действующих политий.

Некоторые аспекты гражданских религий сторон конфликта

Ввиду сложности действующих сакральных комплексов существующих гражданских религий (ГР) в целом, ограничимся для целей настоящей статьи рассмотрением лишь некоторых аспектов «верхнего уровня» ГР основных сторон конфликта: глобалистских элит (ГЭ) и генералитета[4] Российской Федерации (РФ).

«Западные глобалистские элиты» (ГЭ) – резко вышли из когнитивной тени в коалиции стран порядка, основанного на правилах (ПОП), по результатам своей тотальной мобилизации[5] против РФ, особенно когда данным сообществом были открыты фронты борьбы внутри своих стран – см., например, ломающую традиции допустимого в политической системе страны борьбу за криминализацию президента Трампа и сообщества MAGA внутри США, и старт дискуссий по криминализации партии «Альтернатива для Германии» и ее сторонников в Германии[6] (которых по последним опросам в ФРГ уже более 20%). ГЭ предстали солидарным сообществом людей, занимающих верхние посты в политических системах стран коалиции ПОП и аффилированных с ПОП корпорациях – экономических, международных, гуманитарных, образовательных, и прочих таких. Данное сообщество отбирает для включения «в свои» молодых людей, воспитывает их в разных системах тренингов и образовательных программ, продвигает на посты, и т.д. Притом и исключает переставших соответствовать себе, переводя индивидов во «враги человечества» – с различными последующими вариантами завершения карьеры от «с глаз долой» через «слияние с ландшафтом» до тюрьмы или даже ликвидации.

Фундамент гражданской религии данного сообщества может быть представлен следующим образом: Мы, создавшие у себя мир, в котором все хотят жить[7], обладаем мудростью и хорошими навыками в делах человеческих. Наш ПОП[8] безусловно хорош для всех, и все хорошие люди ставят его выше других социальных и международных порядков. Соответственно те, кто сопротивляется ПОП, они плохие люди, носители мирового зла[9]. В качестве идеального политического порядка коалиции ПОП предстает что-то вроде демократической федерации меньшинств[10],[11]. Несмотря на отсутствие списка правил, в коалиции ПОП тем не менее просматриваются следующие общие идеологемы:

• Безусловная лояльность всему, связанному с ПОП и производимому им «мировому добру»;
• Демократии – добро, автократии – зло;
• Отобранные коалицией ПОП меньшинства – безусловно хорошие, и им надо способствовать;
• В. Путин – воплощение «сатаны»; при этом в последнее время безудержное демонстративное сквернение переносится и на жителей РФ, воплощаясь в обязательности для апологетов ПОП русофобии, или даже антирусизма [12];
• С недавних пор в обязательное для коалиции ПОП была введена синофобия.

В предложенной классификации (см. предыдущий раздел) ГР ГЭ относится к классу демократических и имперских. Однако в аспекте делиберативная – тоталитарная, в последнее время наблюдается дрейф из первого во второй подклассы [Крупкин : 2023].

Российская Федерация. Ценностная картина общества РФ, если смотреть на него целиком, представляет собой мозаику разнообразных фрагментов, отражающих представления о должном разных групп и сообществ его составляющих, так что, например, метафора множества разных племен со своими культами предков оказывается вполне рабочей в части анализа несистемных активистов политических дискурсов [Крупкин : 2012]. Довольно широкое разнообразие идеологем наблюдается и среди «генералов РФ»4, тех, кто именно что обеспечивают политическое единство РФ, и тем являются носителями интересующей нас ГР РФ. Притом, несмотря на указанное разнообразие в деталях, «говорение» / действия генералитета РФ вполне позволяют выделить некие общие моменты, которые, в частности, помещают ГР этого сообщества в подкласс делиберативных державных авторитаризмов (см. определение предлагаемой классификации в предыдущем разделе).

До февраля 2022 г. картина мира элиты / генералов РФ имела дипольную структуру, полюсами которой были взгляды большинства государственной бюрократии / «вертикали» с одной стороны, и «либералов»-западников с другой. После февраля 2022 г. «либеральный» полюс ценностного диполя генералитета РФ значительно уменьшил свой вес и влияние. До февраля 2022 г. основная масса генералитета РФ (как «вертикаль», так и «западники») считали РФ периферией западного мира, и потому «близко к сердцу» держали так называемое «вхожденчество» – психологическую установку на присоединение к «коллективному Западу» в качестве младшего партнера. Однако если гос-бюрократия все же как-то ценила и свой политический суверенитет, и патриотизм в обществе, то «либеральная» часть над этими компонентами официального дискурса обычно издевалась – их сердце в этих планах было отдано суверенитету «коллективного Запада» / глобалистских элит (ГЭ).

Существуют и другие общие компоненты ценностных нарративов генералитета РФ – см. таблицу ниже, в которой схематично представлены основные компоненты гражданской религии РФ и их эволюция по результатам событий после февраля 2022 г.

Эволюция некоторых ценностных компонентов генералов РФ после февраля 2022 г.

В целом по результатам развертывания острой фазы украинского конфликта и действий «глобалистских элит» в рамках их тотальной мобилизации против РФ, в РФ резко укрепилась элитная / генеральская установка на свой суверенитет, причем не только политический, но и включая экономическую и технологическую части. Избранная стратегия поддержки войск, участвующих в боевых действиях людей и их семей значительно усилила компонент «Служение народу». Под давлением тоталитарных трендов в ГЭ стали звучать идеологемы «РФ – один из полюсов многополярного мира» и «Защитим атакуемые ГЭ сообщества людей от их переформатирования». И т.д.[15]

Заключение

Проведенная экспликация некоторых нарративных комплексов гражданских религий Российской Федерации и глобалистских элит показала возможности инструментария институционального обществоведения, основанного на теории коллективных идентичностей, зауженной на политические коллективные идентичности. Несомненно, полнота выявленных комплексов должна быть дополнительно обоснована даже для верхнего уровня описания этих конкретных гражданских религий. Также можно поставить задачу детальности описания данных сакральных комплексов, возможно включая и не текстовые их компоненты – ритуалы, места служения, и т.д.

Список литературы

Александер Дж. Смыслы социальной жизни. М.: Праксис, 2013. 640с.

Джентиле Э. Политические религии: Между демократией и тоталитаризмом. СПб.: Владимир Даль, 2021. 400с.

Крупкин П.Л. Россия и Современность: Проблемы совмещения: Опыт рационального осмысления / П.Л. Крупкин. М.: Флинта: Наука, 2010а. 568с.

Крупкин П.Л. Об особенностях мотивации действующего российского актива. // Научный эксперт. 2010б. №6. С.63-72.

Крупкин П.Л. Практики культа предков в постсоветской России. // Социология религии в обществе Позднего Модерна. Белгород: ИД «Белгород», 2012. С.166-172.

Крупкин П.Л., Лебедев С.Б. К сакральным основаниям локальных идентичностей в сегодняшней России: опыт структурного анализа. // Социологический журнал. 2013. №4. С.35-48.

Крупкин П.Л. Коллективные идентичности и социогенез: К теории социального единения. // Вопросы национализма. 2014а. 1(17). С.128-145.

Крупкин П.Л. Политические коллективные идентичности в постсоветской Российской Федерации. // PolitBook. 2014б. №1. С.61-87.

Крупкин П.Л. К вопросу о «гражданской религии» РФ: локальные идентичности Ростова-на-Дону и Ярославля. // Социология религии в обществе Позднего Модерна. Белгород: ИД «Белгород» НИУ «БелГУ», 2014в. С.257-261.

Крупкин П.Л. К вопросу о «гражданской религии» РФ 2: Структурные особенности содержимого локальных городских идентичностей // Научный результат. Серия «Социология и управление». 2015а. Т.1 № 3 (5). С. 29-35.

Крупкин П.Л. О коллективных субъектах «национальной политики». // Анатомия этнополитики. Новосибирск: Изд-во СибАГС, 2015б. С.70-90

Крупкин П.Л. На пути к Холокосту 2.0? // Известия, 04.05.2015в. URL: https://iz.ru/news/586155 (дата обращения 21.09.2023).

Крупкин П.Л. К вопросу о «гражданской религии» РФ: локальная идентичность Калининграда. // Социология религии в обществе Позднего Модерна. Белгород: ИД «Белгород» НИУ «БелГУ», 2018. С.128-130.

Крупкин П.Л. Что день грядущий нам готовит? // Русская истина, 05.05.2023. URL: https://politconservatism.ru/blogs/chto-den-gryadushhij-nam-gotovit (дата обращения 21.09.2023).

Кукулин И.В. Достоевский, Кундера и ответственность русской культуры // COLTA, 11.09.2023. URL: https://www.colta.ru/articles/specials/29734-ilya-kukulin-otvetstvennost-russkoy-kultury (дата обращения 21.09.2023).

Матецкая А.В. После политической религии: Особенности Российского постсекуляризма // Полития. 2022. №3(106). С.48-64.

Мациевич И.В., Семедов С.А. Политические религии в современном мире // Вестник института социологии 2012 №4 с.35-49.

Митрофанова А.В. Политическая религия и фундаментализм // Вестник РУДН. Серия: Международные отношения. 2004. №1(4). С.55-71.

Слёзкин Ю.Л. Самобытное государство-цивилизация, его соседи и родственники // Россия в глобальной политике. 2023. Т. 21. № 4. С. 44–55.

Трунов А.А., Рындин Е.В. Идеологии и политические религии в обществе модерна // KANT. 2021. №3(40). С.173-177.

Комментарии:

[1] СВО/SMO – Специальная военная операция / Special Military Operation – официальное имя текущего обострения конфликта на Украине, принятое в Российской Федерации.

[2] Э. Джентиле различает политические и гражданские религии: «Политическая религия – это форма сакрализации политики, имеющая эксклюзивистский и фундаменталистский характер; она не приемлет сосуществования с другими идеологиями и политическими движениями, отрицает автономию индивида по отношению к обществу, предписывает обязательное соблюдение своих заповедей и участие в политическом культе, одобряет насилие как легитимную форму борьбы против врагов и как инструмент возрождения человека; она занимает враждебную позицию по отношению к традиционным институциональным религиям, стремясь искоренить их или же стараясь установить с ними симбиотическое отношение, когда политическая религия стремится включить традиционную религию в собственную систему верований и мифов, оставляя за ней подчиненную и вспомогательную функцию. // Гражданская религия – это форма сакрализации коллективного политического организма, которая не отождествляется с идеологией какого-либо одного политического движения, утверждает отделение церкви от государства, и даже если она постулирует существование сверхприродного существа, понимаемого на деистический лад, то сосуществует с традиционными институциональными религиями, не идентифицируясь ни с одним отдельно взятым вероисповеданием, поскольку она позиционирует себя в качестве общего гражданского символа веры, находящегося над партийным и конфессиональным разделением и признающего значительную автономию индивида по отношению к сакрализованному сообществу, и призывает к добровольному консенсусу» [Джентиле : 2021, 344-345].

[3] Имперское измерение позволяет оттенить интересные моменты. Например, фашизм Франко был вполне себе национальным, а фашизм / нацизм Гитлера – имперским. Франция была демократией и империей в 19-м веке, и является демократией и национальным государством в 21-м веке. И т.д.

[4] Для целей настоящей работы генералы РФ – это люди, занимающие верхние посты в государственной иерархии и в иерархиях крупных российских корпораций. Детали соответствующей операционализации – [Крупкин : 2010б, 63-64].

[5] Тотальная мобилизация – режим функционирования политического сообщества, характеризующийся принципом «кто не с нами – то против нас».

[6] «"Альтернатива для Германии" может быть запрещена на законных основаниях, поскольку её явными целями являются "ликвидация свободного демократического базового порядка" и "отмена гарантии человеческого достоинства", закрепленных в конституции Германии, утверждает <Немецкий> институт <по правам человека>.» – цитата из заметки Euronews от 14.06.2023. URL: https://ru.euronews.com/2023/06/14/afd-ban-germany (дата обращения 23.09.2023).

[7] Здесь уместно вспомнить метафору Ж. Борреля (Верховный Представитель Европейского Союза по международным делам и безопасности: «Европа – это сад. Мы построили сад: все работает, это наилучшая из когда-либо созданных человеком комбинаций политической свободы, экономического процветания и социального сплочения. <...>. Остальной мир, большая часть других стран мира — это джунгли. А джунгли могут совершить вторжение в сад. Садовники должны заботиться о саде …» (цитата из заметки ТАСС от 13.10.2022: URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/16043897 (дата обращения 23.09.2023).

[8] На отсутствие гласного свода правил ПОП регулярно указывается, например, С. Лавровым (Министр Иностранных Дел РФ) – см., например, заметку ТАСС от 01.09.2020, URL: https://tass.ru/politika/9338409 (дата обращения 23.09.2023). Вследствие отсутствия свода правил / принципов, ПОП предстает машинерией общего блага ГЭ, которая по каждому важному случаю выдает вердикт, формующий последующее говорение всех лояльных ПОП. Иногда новый формующий вердикт значительно отличается от формующего вердикта по предыдущему аналогичному случаю – см., например, свидетельство А. Вучича (Президент Сербии) по поводу ПОП и нерушимость границ, или свидетельство В. Путина (Президент РФ) по поводу непропорционального применения силы к сепаратистам, но «это же совсем другое дело!»

А. Вучич: «Сегодня на заседании Совбеза агрессивнее всего по вопросу защиты территориальной целостности Украины были те, кто агрессивнее всего нарушал целостность Сербии» (цитата из заметки в Российской Газете, URL: https://rg.ru/2023/09/20/vuchich-otmetil-licemerie-zashchitnikov-territorialnoj-celostnosti-ukrainy.html (дата обращения 23.09.2023).

В. Путин: «… когда людям на юго-востоке Украины не понравилось, они начали пытаться избирать свои органы власти и управления, их по ночам начали арестовывать и увозить в тюрьму в Киев. Потом, когда люди это увидели, взялись за оружие, вместо того чтобы остановиться, в конце концов начать мирный диалог – войска послали, танки, самолёты. И, кстати говоря, мировое сообщество как‑то помалкивает, закрылось, как будто не видит ничего, как будто вообще нет такого слова «непропорциональное применение силы». Забыли вдруг. Я помню, как орали все, когда у нас ситуация была тяжёлая на Кавказе. Каждый день я выслушивал одно и то же. Сейчас нет таких слов, словосочетания «непропорциональное применение силы». А ведь применяются кассетные бомбы...» (цитата из выступления В.В. Путина на заседании клуба «Валдай» 24.10.2014, URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/46860 (дата обращения 21.09.2023).

[9] Ситуация предлагаемого людям «переживания зла» существенно отличается от предложенного Дж. Александером при его осмыслении нарративов, связанных с Холокостом [Александер : 2013]. Дж. Александер эксплицирован из реальности два типа способов переживания зла группами людей: (а) В рамках прогрессивного нарратива каждое конкретное «зло» понимается сообществом неким «пережитком», локализованным здесь и сейчас, имеющим свои основания в унаследованном от «темного прошлого» социальном порядке: предполагается, что «выправление порядков и нравов» позволяет избавиться от этого «зла», что к тому же обусловливает движение общества и людей к некому «светлому будущему». (б) В рамках трагедийного нарратива «зло» полагается имманентно присущим людям, так что в каждый момент времени оно может выйти из-под контроля и реализоваться в жизни. Потому меры социального контроля для каждого «зла» должны укрепляться постоянно повторяющимися ритуалами, среди которых особое место занимают ритуалы, включающие в себя ощущение причастности как к жертвам «зла», так и к его «производителям», с соответствующим катарсисом и «очищением», – и усилением в итоге индивидуальных психологических установок на личное сопротивление «злу», которые суммируются социальной жизнью в общую волю сообщества.

Поэтому возникает еще один такой способ – прогрессорский [Крупкин : 2015в]: (в) В рамках прогрессорского нарратива «зло» представляется неизбывным, но только в части «иных»: «мы» и «наши» «злу» неподвластны, и вследствие этого «мы» – избранные. А вот «они» погрязли во «зле», причем «зло» является именно что частью их природы и «они» – неисправимы. Потому «их» надо ограничивать и держать от «нас» чем дальше, тем лучше.

[10] Данное устроение идеала можно увидеть в работах [Кукулин : 2023; Слезкин : 2023], в которых первый приносит оммаж лояльности ПОП, а второй анализирует изменение основного содержания понятия «Западная цивилизация» в университетах стран из коалиции ПОП за последние 40 лет.

[11] Как и многое другое нормативное в ПОП, гласные принципы отбора меньшинств «в свои» строго не определены – за исключением безусловной лояльности и ПОП, и уже отобранным меньшинствам.

[12] На мой взгляд в таком классе социальных феноменов как русофобия следует выделить под-класс антирусизм, отличая тех индивидов и сообщества, которые в дополнении к обычным для фобий неприятию и нелюбви переходит к активным действиям в сквернении всего, что связано с Россией.

[13] Стандарт гос-службы, продвигаемый Президентом РФ и его командой – особенно выпукло в программно-стратегических текстах с начала 2010-х гг.

[14] Практическое воплощение меритократических принципов в гос-службе РФ, наблюдаемое в последние годы, и их нарративная «обвязка» – см. эволюцию всего, что связано с брендом «Россия – страна возможностей» в текущих практиках РФ. Особенно увеличило вес по итогам руководства экономикой и общественной жизнью в РФ после февраля 2022 г.

[15] Не буду скрывать своей симпатии к идеологемам «Россия – это правильный Запад», «Россия – убежище для нормальных людей», которые начали звучать, однако еще не набрали необходимой нарративной мощи, чтобы включить их в качестве компонента ГР РФ.