Поперек Хамара. Часть 3. На пути к цивилизации
Ночь на Золотом Маргасане была ожидаемо трудной. Спать не удавалось – несмотря на вроде бы спальник с изначальной температурой комфорта ниже нуля, коврик средней толщины с постеленной на него всей возможной утварью и одеждой на мне с термобельем, приходилось всячески поджимать тело и вертеться, дабы согреваться. На счет качества отдыха коллег у меня иллюзий не было – им было еще хуже. Они лежали на камнях и чуть ли не в луже от растаявшего под ними снега.
На утро снова завтракали так себе – тем, что каждый нашел в своих рюкзаках, запивая холодной, со льдом, водой. Утро не принесло ничего нового – ветер дул, небо затянуто низкой пеленой. Затолкав ноги в замершие ботинки, быстро собрав лагерь, двинулись дальше – набирать высоту Маргасанской сопки. Подъем начался, как и водится, с зарослей ерника, но на сей раз хорошо заснеженного – фактически приходилось тропить. Шлось по зарослям и снегу не очень бодро без горячего ужина и завтрака. Впереди появлялся вроде бы гребень, но как дойдешь до него, снова виднелся подъем в белую пелену облаков. И так нас Маргасанская сопка обманывала несколько раз, но высота ее ограничена, настанет и конец подъему. Саму вершину горы мы обошли стороной, по склону.
На гребне нас встретил сильнейший ветер, сбивающий с ног. Видимость – никакая, все в белой пелене. Шли по навигатору, иначе и представить нельзя – или уйдешь без ориентиров совсем в ненужную сторону, или недалеко набредешь на крутой сброс. Нет, не синтетические материалы и мембранные ткани, ни современные продуманные системы приготовления пищи и сублиматы, ни хитрые подвесные системы рюкзаков и легкие палки отличают современный поход от прежнего, а навигация. Когда-то с бумажными картами и компасом многие группы в такую погоду не могли идти по гребневой зоне, когда нет тропы и прочих ориентиров. Но теперь все гораздо проще, при этом вполне надежно и умеренно по стоимости.
Дальше нас ждал длинный спуск в ту же мглу впереди, на перевал «Солнечный». Да, именно в кавычках, ибо увидеть солнце мы уже и не надеялись и в этот день. Хотя температура была выше, чем накануне – под ногами по тропе тек ручей, снег таял, падая на нас. Саша и Коля шли уже по знакомым местам, и вели к укрытию от ветра за массивными глыбами, дабы там, наконец, нормально поесть. Делать это было очень холодно, но нужно. Идти в стужу можно и нужно, если нет безопасной альтернативы, но вот обедать – сущее испытание. Весь продрогнешь, пока разгребешь продукты из рюкзака, вскипятишь воду, поешь и соберешь все обратно. А тут еще все мокрое от снега и околонулевой температуры.
При дальнейшем подъеме на очередную гору, уже так называемого Бешечного хребта, под ноги нам легла тропа. Да, недалеко пик Босан, и эти места уже меньшая туристическая глухомань, чем все то, где мы были до этого. Подумать только, эта тропа тянется до самого Байкала, до моего любимого города Слюдянки. А это, вдумайтесь, ни много ни мало 45 км. Наша цель на сегодня – дойти до Камкинского зимовья. Никто из нас там не бывал, но надежды на него возлагал большие – ибо еще одна мокрая ночевка у ребят исключалась. Благо, до зимовья не больше 10 км ходу, а это предвещало, фактически, полудневку, да в тепле. Думать об этом было приятно, хотя по поводу избушек я всегда скептического мнения – ее можно не найти в лесу, она может быть занята, сгорела, развалилась или испытала прочие несчастья.
Саша почти весь поход испытывал проблемы с коленом и использовал компрессионный бинт. Был он такой длины, что иногда мне казалось, если бинт случайно размотается, то по нему, как по тропе, можно будет выйти обратно к Подкове. И в эти трудные дни он шел, то превозмогая боль, то принимая обезболивающее. Последнее, конечно, позволяло идти легче, но и могло и усугубить травму более активной безболевой нагрузкой.
Мы набирали последние три сотни метров высоты – с началом Бешечного хребта прежние значения перепадов высот оставались в прошлом. Хребет этот не изрезан так сильно перевалами, и путь по нему идет, как я бы сказал, просто по волнистой поверхности. Менялись и пейзажи, если так можно сказать при видимости в 10-50 метров. На гребне все больше появлялось крупных валунов. Ветер только крепчал, снег снова царапал открытые участки кожи. Я надел солнцезащитные очки – лучше идти в темноте, но с открытыми глазами. На пике Босан нагромождение огромных валунов, этим вершина примечательна – другой такой найти не просто. Но все это мило на солнце, а сейчас лишь бы немного отдохнуть за защитой камней на вершине.
За Босаном появляются первые островки с доступной мобильной связью, пока еще очень неустойчивой. Снег перестал идти, но ветер и мгла оставались с нами. Чуть позже в однородной пелене облаков стали появляться разрывы, сквозь которые было видно голубое небо, ярко озаренное солнцем. Сначала они появлялись робко, но постепенно крепкий ветер сдирал с неба все больше плотнейшей пелены, а снег под ногами начинал таять, превращаясь в мокрую и липкую субстанцию. По скорости, с которой облака уносились прочь, нам было наглядно показана мощь ветра. Зеленая трава, огромные россыпи курумов и поля жарких на солнечном свете обрели необыкновенный контраст на фоне чистейшего снега, только что закрывавшего все это почти целиком.
Чем еще запомнился переход от Босана до зимовья – большим и неудобным для перехода курумным полем и последующим траверсом зеленого склона, усыпанного понурыми от холода жаркими. Выход со склона на гребень затруднил надув глубокого снега. Июнь скоро кончится, а мы барахтались по пояс в снегу, пытаясь выбраться на гребень. Наконец, повернув вместе с гребнем на 90 градусов к востоку, добрались до перевала Россоха, под которым в живописнейшем цирке притаилось Камкинское зимовье. Его еще предстояло найти, хотя оно и отмечено на карте. Не зная начала тропы, мы спускались «в лоб», преодолевая Хамарские дебри. Снега и ветра здесь уже не было. Ожидаемо, Саше трудно давался спуск из-за травмы.
Перед первым небольшим озерцом, я, продираясь то через болото, то через сбросы и упавшие деревья, наткнулся на полянку с черемшой. Приятная картина – полусолнечная погода и зеленющая поляна чеснока после бури. Черемша уже отошла к этому времени в обычных лесах, зацвела, загорчила, но тут, в цирке Хамарских гор у нее еще в разгаре была молодость. Понимая, что зимовью в цирке от нас убегать некуда, и что мы его все равно найдем, я принялся собрать зелень к ужину.
Зимовье в скорости действительно было обнаружено. Какое облегчение! Не от усталости сегодняшнего дня – мы прошли не больше 13 км – нет, от усталости, накопившейся от всего похода, от гонки по перевалам в стужу, от морального напряжения двух последних дней. В целом, в этом походе мне морально не хватало более ранних разбивок лагерей, большего времени для отдыха, может за счет более быстрого передвижения. А тут мы пришли к шести часам – до заката еще время есть. От такого, малопонятного стороннему человеку восторга, я, сбросив рюкзак, сел на бревно и еще долго не заглядывал в пустую избу. А была она, как выяснилось, просто замечательной: довольно просторной, с большим столом внизу и большой полатью наверху, под крышей. Не зря это зимовье называют «двухэтажкой». Построено оно был изначально еще в 80-х гг. Владимиром Камкиным, заботившимся о нем и далее. Забавно, но открыв после похода советскую книгу, кажется С.А. Воробьева «Путешествия по Прибайкалью» с удивлением обнаруживаю там следующие строки о зимнем походе на Хан-Улу: «Шел четвертый час подъема. Все устали, но держались молодцами. Ни вздохов, ни жалоб. Я окидываю взглядом своих новых товарищей. Самый заметный из них, конечно, Володя Камкин. Лидер по всем статьям. Берет на себя самое трудное: тропление лыжни, установку бивуака или заботу о товарищах». Вот такой яркий след оставил Владимир в начале своей туристической карьеры, а за зимовье его, думаю, много раз вспоминали с благодарностью. С виду неприметное, но очень продуманное внутри, а расположение – закачаешься: рядом два озера, кристальный ручей, вокруг стенами возвышаются, защищая от ветра, склоны гор, многовековые кедры затеняют пристанище туриста от палящего солнца.
До чего ж приятно было отогреть свои кости и наконец-то спокойно, без спешки поесть горячей пищи, а потом и выспаться.
Любопытно, что пока мы шли по горам в студеные дни, ноги, ранее докучавшие мозолями, совершенно не беспокоили. До того они были «в холодке», что ни отека не было, ни боли от мозолей. Другое дело при отдыхе в зимовье: организм расслабился, опасности позади, проблемы в организме сразу дают о себе знать. На кого мы походили, ужас: красные лица и руки в язвах от легкого обморожения, непослушные пальцы рук – ребята не могли ни записать, ни подписать заметку в журнале зимовья. Мои старания по завертыванию рук в дождевик и то, что мне, в отличие от Коли, не приходилось доставать телефон для навигации и фотографирования, дали свои плоды – я ручку держать мог.
На следующий день, отдохнувшие, с высушенными вещами мы неспеша выдвинулись дальше, выйдя на гребень (перевал Рассоха) по тропе. До Слюдянки добежать шансов не было – планом была ночевка на Чертовом перевале или в палатке, или в другом зимовье, существующим там неподалеку – так называемом Кяхтинском зимовье. Да мы и не спешили – до отправления нашего поезда еще 2 дня. Погода была солнечной, зеленая травка и оранжевые жарки пылали во всю на солнце – как будто и не было дикого урагана и мороза.
Путь от Рассохи до Чертового перевала относительно популярен – тут ходят на пик Босан. Тропа хоть и не четко выражена во всех местах, но препятствий для перемещения практически нет. Путь может быть даже скучным, недаром тут вершины вместо названий просто пронумерованы – нам надо было пройти сегодня их 9 штук. Но потрясающие виды на горные цепи и вершины, тянущиеся за горизонт, скрытые от нас в предыдущие дни, не давали заскучать. Тропка шла по волнистому гребню, то набирая немного высоту, то теряя ее. Под ногами то и дело оказывались поляны цветов, а иногда и оставшиеся еще ледники, веющие освежающей прохладой.
Видна стала и Утуликская подкова – на юге, за 30 км от нас по прямой, заметная лишь за счет разрыва Хангарульского перевала под ней. Где-то далеко справа внизу тек могучий Утулик, донося быстрым течением свои воды от Подковы до Байкала не менее чем за 12 часов. Коля так и не признал очевидного факта принадлежности видимой горы к Подкове, и даже последующие доказательства не принял…
Отекшие ноги и болящее колено не позволяли моим спутникам передвигаться быстро. Мои опасения по поводу новых ботинок оказались частично напрасными – хотя мозоли меня и беспокоили, но, заклеивая их бинтом и им же приподнимая безымянный палец над другими, особых проблем не доставили. Частично потому, что на спусках, как я не затягивал шнурки, ногти я все ж отдавил, и гематомы под ними сходили потом почти год. Уходя вперед, я присаживался на рюкзак и просматривал сообщения в телефоне, благо связь за седьмой горой появилась.
Неспешная ходьба, солнечный день после вьюги – душа радовалась, но почему-то вспоминались строки, а потом и целиком стихи лирической баллады Л. Дербенева «Все пройдет». Что ж, может благодаря возникшим сложностям, да, впрочем, и без них «Этот день быть может где-то вдали мы не однажды вспомним», не правда ли, однопоходники?
К вечеру, наконец, показался Чертов перевал. Тропа круто спускалась сквозь заросли стланика, огибая дугой в конце озеро. Отсюда нами стал виден первый человек за неделю, гуляющий около озера, и в лесу, на крутом противоположном склоне виднелось Кяхтинское зимовье. Спустившись, увидел парня, ныряющего в ледяное озеро уже несколько раз. Меня, прожившего несколько дней зябкого холода, такое занятие нисколько не прельщало даже в мыслях. Поболтав с ним, стало понятно, что не всякому суждено интересоваться краями этой безграничной горной страны, а значит и представить наш маршрут. Пошел искать место стоянки – козырное оказалось уже занятым чьей-то палаткой. Что ж, места много, найдется и нам. Вот только Коли и Саши до сих пор не видно – ковыляя неспеша на израненных долгим переходом ногах, они еще и тащили ветки для костра. Пока я их ждал, начал замерзать – от озера и близлежащего ручья после заката солнца начало тянуть сырой стужей, воспринимаемой теперь телом очень остро, я бы даже сказал невыносимо. Закралась мысль об поиске увиденного чуть ранее воочию зимовья. Времени, правда, мало до темноты, а еще нужно пройти 2-3 км и что самое главное, найти отворот к зимовью. При этом есть риск, что оно занято. Однако Колей идея была одобрена, и, оставив Сашу идти своим темпом, мы двинулись вперед.
Тропа, теперь уже куда более набитая, но грязная, потянулась вниз вдоль ручья-притока р. Подкомарной. В итоге неприметный отворот к зимовью, находящемуся ощутимо выше, был найден. Решили, что я, как еще самый легкоходный, схожу на разведку. После непродолжительного вскарабкивания по склону показалось зимовье, оказавшееся, к счастью, свободным. Горн налил долину своим звуком – ребятам дан сигнал подниматься.
Зимовье «Кяхта» оказалось сильно меньше предыдущего. Навес, нары на двоих, исписанные стены, небольшой столик и железная «буржуйка» – собственно все, чем оно располагало. Впрочем, нам, как у Некрасова, важнее другое: «Нет перинки, нет кровати, да теплы в избе полати».
Топка дров быстро превратила маленькое строение по температуре в баню. Мы сидели и обливались потом. Меня спасало то, что я сидел у открытой двери. Ноги теперь, несмотря на полоскание их в холодном ручье, отекли и у меня, причем отек этот сойдет в цивилизации еще не скоро. Спать легли глубоко ночью, ибо посидеть в тепле и по-человечески поболтать хотелось больше, чем отдыхать.
На следующий день нам осталось выйти в цивилизацию, в мой любимый городок Слюдянку. Для этого надо было протопать еще 18 км. Места тут уже людные, тем более в такую хорошую погоду, что уже была тогда. Тропа набитая, после зимовья переваливает гору с живописными серпантинными участками и спускается к метеостанции с расположенной рядом с ней турбазой. И хотя тут тропа проходит по Старокомарскому тракту, построенному в конце 18 века, все же это тропа, а не дорога. Тем не менее, эндуро-мотоциклисты лезут по ней с настойчивостью, достойной куда лучшего применения. Они буксующими колесами портят тропу, выкидывают из-под них камни на проходящих пеших туристов, омрачают великие места шумом и вонью выхлопа. По моему мнению, это просто безнравственно, не понимаю, как мотоциклисты в глаза смотрят пешим туристам. Тут же и последних, кстати, стало просто до неприличия много, по меркам нашего похода – сотни людей шли на или с пика Черского.
Спустившись к метеостанции, сели в тенек и стали ждать Сашу. Напротив нас вздымался кверху «Вулканический купол» – гора, некогда бывшая вулканом, о чем теперь с виду никак нельзя было сказать. Не найти на ней жерла, ибо почти два десятка миллионов лет спокойствия не дали шанса ему на сохранение. Лишь у самой метеостанции есть выход на поверхность вулканических пород, покрывающих на самом деле здешние места практически сплошным слоем. Выше уже было отмечено, что поход наш шел по районам последней вулканической активности Хамара, и по пути мы могли встретить не один такой купол, но сомнительная погода не позволила нам это сделать. По крайней мере, точно можно сказать, что после нашей самой холодной ночевки в 7-й день мы взбирались на склон давно потухшего вулкана, и имя ему – Маргасанская сопка.
Дальше путь наш шел, как водится, вдоль реки Слюдянки по многочисленным мостам. В беседке на 6-м километре мы присели перекусить и вновь дождаться Сашу. Пока сидели, несколько тургрупп прошли или мимо, или через беседку. Ранее мы, с виду обычные туристы, только несколько медленные, никому не интересны были, а сейчас о нашем переходе уже прошел слушок и нас приятно чествовали и угощали квасом, фруктами и прочими вкусняшками. Сидел бы так там и сидел, но до Слюдянки еще далеко, а движемся мы неспеша.
Позже идти стали втроем вместе, тропа переросла в дорогу, все многочисленные туристы уже давно обогнали нас, стало пустынно, прохладно и завечерело. Мозоли стали болеть, однако конца тропы никак видно не было. До чего же стало нудно идти, это оказался самый скучный участок похода. Я вдруг стал понимать, зачем тут платят деньги за заброску на грузовике или джипе по этой дороге как можно дальше вглубь хребта – если ходишь по этой тропке раз за разом, она становится все противнее своей простотой, надежностью и безопасностью. Наконец, дойдя до конца, вызвали такси. Вскоре прилетел необычного вида парень на потрепанной «Газельке» и умчал нас по уютным улочкам Слюдянки к кафе «Байкалов», что близ вокзала и набережной. Кафе это уже было опробовано Колей, и он особенно советовал отведать рульки. Но тут нас ждало разочарование – ввиду позднего часа ничего горячего уже не было. Это для меня стало чуть ли не главным разочарованием похода, ибо поесть нам нормально, как белым людям, так и не удастся перед отправлением поезда. К слову говоря, позже я таки побывал в этом кафе и убедился, что само заведение и рулька там что надо, советую! Ну а пока утешением стало наличие на вокзале, том самом мраморном знаменитом, душа. До поезда мои товарищи шли уже совсем без былой прыти, но что ж, это пройдет.
Вот о товарищах хочется отдельно отметить несколько слов. Напоминаю, что это был поход-знакомство, и ни Колю, ни Сашу я ранее не знал, как и они меня. Что ж, не знаю как я, а они у меня оставили замечательное впечатление. Коля, как водится лидеру, всячески старался брать ответственность на себя, даже там, где это было избыточным, не показывал ни растерянности, ни сомнений в трудных условиях, от него всегда веяло уверенностью в своих действиях, но при этом без единого намека не деспотичный стиль. Саша, не совсем, кажется, изначально представляя, во что ввязался, мужественно преодолел боль десятков тысяч непростых шагов, и я надеюсь, наше мероприятие оставило у него хорошие воспоминания.
Вместо эпилога вспомним, чего я опасался больше всего от описанного похода. В списке были броды Цакирки – опасение было совершенно напрасным, ибо река была маловодна; затем трудности, вызванные большим суммарным перепадом высот на маршруте – тоже мимо, ибо именно идти в гору было самым приятным и не особо обременительным; опасение жары – сами понимаете, что кости погреть не особо удалось; ну и гнуса с клещами в долинах не оказалось. Что оправдалось из моих переживаний, так это мозоли от новых ботинок, но были они не очень серьезными, что бы мешали идти, вот только на спусках пальцы, а вернее ногти, пострадали. Но это ерунда по сравнению с тем, когда каждый шаг дается с болью в случае серьёзных натертостей.
Так что сомневающиеся, вперед, в походы, но готовьтесь к ним хорошо, и штормовочку припасайте! Помните, что даже во многих «захоженных» местах можно увидеть для себя совершенно новое, а иногда и поведать это другим.