С каждым днём мы всё дальше от Гю…

…го

«(…) В XXI веке настал черёд романа «Человек, который смеется». Группа английских авторов создала мюзикл в жанре «чёрной комедии», который в 2017 году стал событием лондонского Вест-Энда, а в 2022-м добрался до Москвы. В это же время над оригинальным мюзиклом «Человек, который смеётся» для постановки в Свердловском театре музыкальной комедии начали работать композитор Сергей Дрезнин, либреттист Александр Шишов и режиссёр Нина Чусова…»

Именно эту версию можно было увидеть 24 сентября в Иркутске в рамках больших гастролей Свердловской музкомедии. Театр привёз большое количество спектаклей и концертов, но именно «Человек, который смеётся» привлёк внимание необычным для государственного театра выбором темы. Тёмная, мрачная романтическая история, полная зловещих тайн, интриг, социальных конфликтов, моральная эстетика Гюго на надрыве, в которой личность сталкивается с обстоятельствами, которые всегда неумолимо сильнее её. Рассказываем в деталях о том, что показалось удачным и неудачным в русской постановке известного романа.

Как превзойти хит?

То, что уже упомянутый бристольский «The Grinning Man» стал хитом в мире мюзикла – это факт. Соответственно, решение русских постановщиков создать свою версию именно в тот момент, когда Вест-энд достиг Москвы вызывает некоторые вопросы. Здесь, однако, мы не будем долго держать интригу. Посмотрев и сравнив оба мюзикла, зритель быстро может убедиться в том, что версия из Екатеринбурга оригинальна (!), что сразу снимает целый ряд возможных подозрений на этот счёт. Важным становится другое. Создатели пишут: «“Человек, который смеётся” не следует за литературным первоисточником буквально. Сохранив основную интригу и главных действующих лиц, авторы рассказывают историю об истинной красоте за “маской вечного смеха” так, чтобы зритель, забыв на время о скепсисе, повторил за Виктором Гюго: “Я смеюсь – это значит: я плачу”». Разумеется, можно не цепляться к словам, и пропустить слова о скепсисе мимо ушей, но раз постановщики сами открыто сравнивают себя с Бристолем, то и «скепсис» можно в их устах считывать как укол в сторону жанра «чёрной комедии».

«The Grinning Man» непростой. Он местами гротескный (в основном когда дело касается отрицательных персонажей), местами излишне романтизированный и драматичный (хотя умудриться сделать Гюго ещё более романтизированным и драматичным, чем он есть – что-то из разряда фантастики), ломает четвёртую стену и очень вольно обращается с первоисточником. Однако в нём как раз очень остро чувствуется мысль, которую и хотел донести Гюго: контраст между внешним уродством и внутренней красотой, и внешней изысканностью и моральным уродством. Может быть, это как раз из-за негротескности Гуимплена и Деи, может из-за светлого финала, который, разумеется, сильно упростил сюжет, но и сделал более показательным идею выбора между светом и тьмой в каждом человеке. Российский «Человек, который смеётся» же позиционирует себя «серьёзным» спектаклем, следующим за мыслью автора. Так ли это? Нельзя ответить однозначно.

Во-первых, и гротескности спектакль не лишён. Как и в случае «The Grinning Man», персонажи, например, Дэвида и Джозианы даны очень ярко и схематично (об их дуэте мы ещё поговорим). Но если для чёрной комедии это простительно, то тут сразу теряется весь драматический потенциал линии Дэвида, ведь в книге он персонаж неоднозначный, и параллель о том, что внебрачный ребёнок в свете всю свою жизнь носит на себе такое же клеймо, какое урод носит на своём лице, напрашивается сама собой. Для адаптации романа, претендующей на глубокомыслие, это упущение.

Во-вторых, зрителю просто некогда проникнуться историей Гуимплена. Забегая вперёд, можно сказать, что арии главных героев с точки зрения смысла крайне малосодержательные. Роман Гуимплена и Деи очень стремителен (хотя нужно признать, что мил. Тут и забавный текст, и химия между персонажами в исполнении Андрея Опольского и Ксении Устьянцевой), как стремительна и перемена в Гуимплене с появлением в его жизни Джозианы. Зритель не успевает понять, почему герой – действительно хороший честный человек, обречённый на незаслуженные страдания. Зато быстро считывает его большую озлобленность на внешний мир, который сделал его уродом и уличным шутом. Казалось бы, чувства оправданные, но это ли хотел сказать Гюго?.. Сцена на собрании лордов также в этом смысле потеряна, ведь заменить ту мрачную, тяжелейшую, ужасающую картину серьёзной проповеди Гуимплена, которая стоила ему невероятных усилий, шутовским кривлянием (пусть даже на надрыве, что-то в духе «Джокера» Тодда Филлипса) – идея крайне сомнительная для поддержания духа оригинала. Опять-таки оговоримся, что школьные вопросы в духе «что хотел сказать автор» мы предъявляем создателям лишь потому, что они сами заявили, что его мысли им сильно небезразличны.

Как создать хит с нуля?

Тоже интересный вопрос, когда дело касается мюзикла, ведь один из показателей того, что шоу удалось – песни, мотив и строчки из которых надолго остаются в памяти. Здесь сразу нужно сказать, что в музыке Дрезнина для этого есть потенциал: взрывная, драйвовая, динамичная, где-то лирическая – она сразу создаёт впечатление, что мы смотрим что-то высокоуровневое. Но хит – это всегда сочетание музыки и слова. И слово в данном случае сильно подвело. Текст где-то просто нескладен, где-то не выражает абсолютно никаких мыслей, а где-то выражает их слишком прямолинейно. Не хотелось бы быть в этом плане голословными, но либретто в общем доступе нет, а из того, что запомнилось, можно сказать только, что характеристика персонажа в духе «Дея! Кто я и где я?» это несерьёзно. Принимая во внимание огромный и небезуспешный опыт либреттиста проекта, можно сказать, что «Человек, который смеётся» в этом плане скорее исключение, чем правило. Пример того, как талантливый человек иногда может писать проходные вещи. Или же образец помощи искусственного интеллекта, что для 2024 года в среде коммерческих текстов – вполне обыденная вещь…

Дуэты

Зато радует концептуальность. Кто не любит красивых сценических дуэтов или оригинально построенного антагонизма? Таковы в спектакле пары Дэвид/Джозиана и Урсус/Анна Стюарт. Хотя выше уже было выражено сожаление по поводу упущенных возможностей, связанных с раскрытием персонажа Дэвида, это вовсе не означает, что версия авторов не имеет своих ярких плюсов. Дэвид и Джозиана получились очень яркой «злодейской» парой, во многом благодаря потрясающим костюмам (художник – Анастасия Глебова). Что-то вроде готической злой королевы и стильной dark-версии герцога Бэкингема. Оба в коже и шёлке, оба распутные, но сплочённые против общего врага в лице угрозы титулу лучше любой семейной пары. В другом ключе хороши Урсус и Анна Стюарт. Сама идея их философского диалога, диалога нищего философа и обладательницы всей возможной власти на равных, стала сквозной линией спектакля. И это решение очень удачно. Единственный вопрос – неясная концовка, словно без заключения. Урсус там уже вовсе не персонаж, констатирует, но не отзывается никак на смерть Деи. Он духовно ближе в завершении к призраку королевы, с которым говорит весь спектакль, чем к своим детям. Но что это значит? Просветление или, напротив, полную утрату веры? Так или иначе, идея цепляет своей свежестью и близостью не к сюжету, но к духу оригинала.

Медиа

Что ещё хотелось бы отметить, так это удачное использование проекций на экранах, особенно после просмотра «Екатерины Великой» от Свердловской музкомедии, где те же проекции выглядели очень избыточными и отвлекающими своей инородностью от происходящего на сцене. В «Человеке, который смеётся» это совершенно не так. Проекции гармонично встраиваются в сценическое пространство, дополняют декорации и в целом создают более полное погружение в жутковатый готический мир, который создали художники проекта. В целом визуал мюзикла очень приятный. Видна гармоническая выдержанность, целостность, изящество и проработанность некоторых деталей. С этой стороны мюзикл можно считать достойным всех похвал.

Шоу, шоу и…

Резюмируя, можно сказать, что если главной целью спектакля действительно было следовать духу оригинала, он с ней не справился. Слабая драматургия, слабые тексты, неопределённость характеров, размытый финал – всё это заставляет испытывать разочарование. Однако здесь же звучит хорошая музыка, здесь же визуал создаёт ощущение полного погружения в мрачную сказку, и здесь же актёрская химия рождает временами такие отдельные моменты, которые способны вызвать настоящие эмоции у зрителя. Шоу, более-менее качественный современный продукт? Да. Гюго? Почва для каких-либо размышлений? Едва ли. Может быть, молодой проект ещё, претерпев некоторые изменения, увидит когда-нибудь свою лучшую форму, если задержится на сцене, поскольку материал для развития есть. Оригинальность высока. А это значит, не всё ещё потеряно.