Продолжение 272

"Мам, у нас нет таких денег", – начал Артём, но в его голосе уже чувствовалась неуверенность.

"Артём, я твоя мать". Голос свекрови стал жёстким. "Я растила тебя одна, отец бросил вас. Я работала на двух работах, чтобы ты ни в чём не нуждался. А теперь, когда мне нужна помощь, ты отказываешь?"

Артём посмотрел на Лику с мольбой в глазах. Она поняла, что он уже принял решение. Он не сможет отказать матери, даже если это означает, что их планы рухнут.

"Тём, это все наши сбережения", – тихо произнесла она. "Мы ведь копили на ипотеку, на нашу квартиру".

"Лик, ну это же моя мать, её ведь выгонят на улицу".

"А вдруг она в следующий раз опять возьмёт кредит, мы что, каждый раз будем отдавать последнее?"

"Не будет следующего раза", – раздался из телефона заверительный голос. "Клянусь, я поняла свою ошибку. Артёмушка, я верну всё до копейки, честное слово, просто дайте мне время. Как только рассчитаюсь с коллекторами, сразу начну возвращать по двадцать тысяч каждый месяц, и за год всё отдам". Лика смотрела на мужа и видела, как он борется с собой, и понимала, чем всё закончится.

"Хорошо, мам", – сказал Артём. "Я завтра переведу".

Лика развернулась и ушла в ванную, села на край ванны и закрыла лицо руками. Два года экономии, два года отказа от отпусков, от новой одежды, от походов в кафе. Два года мечты о собственном доме. Всё было разрушено в один миг.

Через несколько минут вошёл Артём, присел рядом и попытался обнять. Лика отстранилась.

"Лик, ну пойми, это же моя мать".

"Я всё понимаю, Тёма. Твоя мать важнее нашей семьи, важнее наших планов".

"Да что ты такое говоришь? Просто сейчас у неё критическая ситуация".

"A у нас что, не критическая? Мы три года живём в съёмной квартире, платим двадцать пять тысяч каждый месяц просто за то, чтобы не спать на улице. Мы снова накопим, а мама без квартиры останется".

Лика посмотрела на него и внезапно осознала безнадёжность ситуации. Бесполезно. Он не услышит. Для него мать всегда будет на первом месте, даже если это означает жертвовать женой.

На следующий день Артём перевёл деньги, все триста пятьдесят тысяч. Нина Алексеевна прислала благодарственное сообщение: "Спасибо, сынок, ты спас мне жизнь. Обещаю, верну всё до копейки".

Первый месяц Лика каждый день думала об этих деньгах, просыпалась и засыпала с мыслями о них. Смотрела на квитанцию об аренде и думала: "Вот опять двадцать пять тысяч в никуда, а ведь могли бы уже платить ипотеку за своё жильё".

Артём избегал этой темы, делал вид, что всё в порядке, старался быть особенно внимательным, покупал цветы, готовил ужин, предлагал сходить в кино. Лика видела, что он чувствует вину, но не настолько, чтобы признать свою ошибку.

Свекровь звонила регулярно, рассказывала о том, как облегчённо вздохнула, как теперь наконец-то спит спокойно. О возврате денег она не упоминала. Артём тоже не спрашивал.

Прошло два месяца. Лика первой не выдержала.

"Тёма, когда твоя мама начнёт возвращать деньги? Она ведь обещала по двадцать тысяч в месяц".

Артём поморщился, словно от зубной боли.

"Лик, ну дай ей время прийти в себя. Она ведь только-только закрыла кредит".

"Уже два месяца прошло. Она ведь обещала сразу начать отдавать".

"Не могу же я требовать деньги с матери".

"Почему не можешь? Это наши деньги. Мы их копили на квартиру".

"Она вернёт, я знаю. Просто нужно подождать ещё немного".

Ещё через месяц Лика узнала обо всём совершенно случайно. Она просматривала ленту в социальных сетях и наткнулась на фотографию Нины Алексеевны. Свекровь стояла в магазине меховых изделий, обнимая манекен, на котором была надета роскошная норковая шуба. Подпись гласила: "Наконец-то осуществила свою мечту. Давно хотела эту красавицу. Люблю себя баловать".

Лика долго смотрела на экран, перечитывая подпись снова и снова. Потом посмотрела на дату публикации – три дня назад. Она увеличила фотографию, чтобы рассмотреть шубу получше. Явно недешёвая, тысяч двести пятьдесят минимум, а то и все триста. Руки задрожали, в висках застучало.

Лика открыла комментарии, где были восторженные отзывы подруг свекрови: "Какая красота! Тебе очень идёт! Давно заслужила!". Одна из них написала: "Ниночка, а это не слишком дорого? Ты же говорила, что с деньгами туго". Ответ Нины Алексеевны был таким: "Ну что ты, накопила понемногу. Сын помог немного. Он у меня золотой, всегда поддерживает маму".

Лика почувствовала, как подступает тошнота. "Сын помог немного". Триста пятьдесят тысяч – это "немного" на кредит, который оказался норковой шубой.

Она показала Артёму фотографию, когда он вернулся с работы. Тот посмотрел и нахмурился.

"Ну и что? Мама купила себе шубу, наверное, накопила".

"Тёма, это было три дня назад, через три месяца после того, как мы дали ей триста пятьдесят тысяч".

"Лик, ты вообще о чём? Причём тут наши деньги?"

"При том, что такая шуба стоит как минимум двести пятьдесят тысяч. Откуда у неё такие деньги, если она по уши в долгах и кредитах?"

"Может, и правда накопила? Может, премию получила?"

"Или потратила наши деньги?" – Лика почувствовала, как голос становится твёрже. "Тёма, никакого кредита не было. Она соврала, чтобы получить деньги на шубу".

"Ты сейчас называешь мою мать обманщицей?"

"Я называю вещи своими именами. Она придумала историю про кредит и коллекторов, выманила у нас все сбережения и купила себе шубу".

"Да как ты смеешь!" – Артём побагровел. "Моя мать никогда бы так не поступила".

"Тогда позвони ей, спроси про шубу, спроси, когда она начнёт возвращать деньги".

Артём схватил телефон, но не стал звонить. Вместо этого он швырнул его на диван.

"Не буду я ничего спрашивать, и тебе запрещаю. Это моя мать, и я не разрешу относиться к ней как к воровке".

"Но триста пятьдесят тысяч…"

"Забудь об этом. Мы дали их моей матери, когда она нуждалась. Это было правильно. А ты устроила детектив из-за какой-то фотографии".

Лика легла спать в ту ночь, чувствуя себя раздавленной.

Не предприняв даже попытки разобраться в ситуации, супруг поддержал свою мать. Ему и в голову не приходило, что она могла солгать. Последовавшие недели были отмечены ледяным безмолвием. Артем отгородился от мира, а Лика перестала инициировать беседы. Они сосуществовали как обычные соседи, а не как любящие супруги. Нина Алексеевна продолжала звонить, как ни в чем не бывало, но Лика больше не отвечала на ее звонки.

Однажды свекровь явилась лично, облаченная в ту самую норковую шубу. Она вошла в квартиру, приобняла сына и окинула Лику ледяным взглядом. «Артемушка, ты совсем исхудал, она тебя совсем не кормит, что ли?» Лика стояла у окна, устремив взгляд на улицу, и хранила молчание. «Мам, все в порядке», – пробормотал в ответ Артем. «Да вижу я, что ничего нормального тут нет. Это все она?» Нина Алексеевна указала кивком в сторону Лики. "Артем мне сказал, что ты несешь обо мне какой-то вздор". Лика неспешно обернулась. "Я хотела бы узнать, когда вы собираетесь вернуть наши деньги". «Какие деньги?» – с притворным изумлением произнесла свекровь. "Те 350 000, которые мы передали вам три месяца назад на погашение кредита".

«Ах, вот об этом вы», – Нина Алексеевна поправила мех на своей шубе. "Я ведь говорила, что начну выплачивать долг, как только у меня появится возможность, а вы тем временем смогли накопить на шубу стоимостью в миллион". В воздухе повисла тишина. Артем нервно топтался на месте. Нина Алексеевна выпрямилась, ее лицо стало бесстрастным, словно каменным. "На эту шубу я копила целых два года. И вообще, какое тебе дело до того, на что я трачу свои личные средства?" «Ваши деньги», – в голове Лики что-то щелкнуло. "Это наши с Артемом деньги, которые мы откладывали на покупку квартиры, которые вы выманили обманным путем под предлогом кредита".

«Выманила», – свекровь сделала шаг вперед. "Как ты смеешь так говорить? Я мать. Я одна растила Артема. Я имею полное право обратиться к сыну за помощью". «Попросить? Да. Соврать? Нет, не соврать". "Нет, я не лгала. У меня действительно были долговые обязательства". «Тогда почему вы потратили деньги на шубу, а не на погашение долга?» Нина Алексеевна резко повернулась к сыну. "Артем, ты слышишь, что она говорит? Ты позволишь этой… этой разговаривать со мной в подобном тоне?" Артем выглядел смущенным и растерянным, его взгляд заметался между матерью и женой. Лика заметила его внутреннюю борьбу и почти надеялась, что сейчас он встанет на ее сторону, что наконец увидит правду. Но Артем посмотрел на нее с осуждением в глазах. "Лика, довольно уже. Мама вернет деньги, когда сможет. А ты ведешь себя так, словно мы совершенно чужие люди. Это моя мать". «А я кто?» – тихо спросила Лика. "Я твоя жена. Мы семья. Или, по крайней мере, должны были ею быть". «Мы и есть семья, но ты не вправе так разговаривать с моей матерью». "То есть, она имеет право обманывать нас, тратить наши сбережения на шубу, но я не могу даже спросить, когда она вернет долг?".

«Хватит», – рявкнул Артем, так громко, что Лика вздрогнула. "Довольно уже об этих деньгах. Мама ничего не должна". Нина Алексеевна самодовольно ухмыльнулась, поправила прическу и уселась на диван, словно королева на трон. "Вот видишь, Артемушка наконец-то объяснил тебе. Я ничего не должна. Это была помощь сына своей матери. Добровольная помощь. Никто не заставлял тебя давать эти деньги". Лика почувствовала, что почва уходит из-под ее ног. Неужели они серьезно? Неужели они оба искренне полагают, что 350 000 – это всего лишь подарок, который можно потратить на шубу и никому ничего не возвращать? «То есть, вы не намерены возвращать деньги?» – с трудом выдавила из себя Лика. «Я верну, когда смогу», – небрежно отмахнулась Нина Алексеевна. "Если вообще смогу, но это будет исключительно моим решением, а не твоим требованием".

«Ты чего это, оборзела?» – вдруг закричал Артем, и Лика поняла, что эти слова адресованы ей. "Требовать деньги с матери? Она себе шубу купила, значит, ничего не должна!" В ушах у Лики зазвенело. Она смотрела на своего мужа, чье лицо покраснело от гнева, и не узнавала его. Человек, с которым она прожила четыре года, которого любила, с которым строила планы на будущее, сейчас кричал на нее, защищая мать, обманувшую их. Что-то внутри нее оборвалось, но не с болью, а с ощущением облегчения, словно с плеч свалился тяжелый груз. Лика медленно кивнула. «Понятно», – произнесла она тихо, но отчетливо. "Спасибо, что объяснил".

Она прошла в спальню, достала из шкафа сумку и начала складывать вещи. Артем ворвался в комнату следом за ней. «Ты что делаешь?» «Ухожу». «Куда? Из-за чего весь этот цирк?» Лика повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. «Тема, ты только что кричал на меня, защищая свою мать, которая обманула нас и украла наши деньги. Ты принял ее сторону, поэтому я ухожу к тем, кто будет на моей стороне». «Лик, не закатывай истерику. Мы ведь можем все обсудить». «Обсуждать больше нечего. Ты сделал свой выбор». Лика собрала вещи за двадцать минут, взяв только самое необходимое: одежду, документы, косметику. Все остальное можно будет забрать потом, а можно и не забирать вовсе. Артем ходил за ней по пятам, что-то говорил, но она уже не слушала. Нина Алексеевна все так же сидела в гостиной на диване в своей норковой шубе, с торжествующим видом. У самой двери Лика остановилась и обернулась к свекрови. "Знаете, Нина Алексеевна, я искренне надеюсь, что вам нравится эта шуба, потому что она стоила вам сына".

Она вышла, не дожидаясь ответа, и хлопнула дверью. Она спустилась по лестнице, не оглядываясь, и направилась к своей подруге Светке. Та открыла дверь, увидела сумку в руках Лики и ее заплаканное лицо и просто молча обняла ее. Лика рухнула на диван и проплакала весь вечер. Светка сидела рядом, гладила ее по спине и приносила чай. «Я такая идиотка», – всхлипывала Лика. "Мне нужно было сразу понять, что он маменькин сынок". «Ты не идиотка, ты просто любила». «Любила», – с горечью усмехнулась Лика. "А он выбрал маму в норковой шубе".

Артем звонил всю ночь, засыпал ее сообщениями. Сначала злобными: "Ты ведешь себя как ребенок. Вернись немедленно. Нам нужно все обсудить". Потом растерянными: "Лик, ну хватит уже, давай обсудим все спокойно". Затем почти жалобными: "Прости, я не хотел кричать. Вернись, пожалуйста". Лика не отвечала, лежала в темноте и размышляла о том, кем она была для него все эти годы: женой или просто удобным дополнением к его жизни, которое должно было всегда улыбаться, терпеть выходки свекрови и отдавать деньги по первому требованию.

Через неделю Лика сняла небольшую студию площадью 20 квадратных метров на первом этаже старого дома, зато всего за 13 000 в месяц. Она забрала остальные вещи, пока Артем был на работе, и оставила обручальное кольцо на кухонном столе. Больше ничего, ни записок, ни каких-либо объяснений – все уже было сказано. Она сама подала на развод. Артем не стал сопротивляться. Он пришел на первое заседание суда растрепанный, с синяками под глазами, попытался подойти и поговорить с ней, но Лика просто прошла мимо. Развод оформили быстро, так как у них не было ни совместно нажитого имущества, ни детей. Они расписались в нужной графе и получили штампы в паспортах. Артем задержался у выхода и спросил: «Лик, неужели мы действительно больше никогда не будем вместе?» Она посмотрела на него, на человека, который предпочел мать жене, который защищал обман и кричал на нее за правду. «Нет, Тема, никогда». «Но я люблю тебя». «Ты любишь свою маму. А я была просто удобным дополнением».

Она ушла, не оглядываясь, и впервые за долгое время почувствовала облегчение. Спустя полгода Лика сидела в офисе риелтора и рассматривала фотографии однокомнатной квартиры на окраине города. 32 квадратных метра, кирпичный дом, восьмой этаж, 3 800 000. Первоначальный взнос 420 000. Она накопила эту сумму, сменив работу почти сразу после развода и устроившись в крупную компанию. Ее зарплата выросла до 100 000. Теперь ей не приходилось переводить половину зарплаты на общий счет. Она откладывала деньги на себя, и оказалось, что они копятся очень быстро, когда знаешь, что никто не выманит их слезами и рассказами о коллекторах. «Банк одобрил ипотеку», – сказал риелтор. "Мы можем подписать договор уже завтра". Лика кивнула, ощущая в груди теплое, почти забытое предвкушение. Своя квартира, не съемная, своя.

В этот момент завибрировал телефон. Это было сообщение от Светки: «Слушай, ты не поверишь! Я встретила соседку твоей бывшей свекрови. Артем съехал от нее, потому что она его достала. Теперь они совсем не общаются». Лика усмехнулась. Нина Алексеевна получила то, чего хотела – полный контроль над сыном – и в итоге потеряла его. Артем наконец-то научился говорить «нет», но, к сожалению, слишком поздно. Она убрала телефон и посмотрела на риелтора. "Во сколько мы встречаемся завтра?" «В 10 утра. Вам удобно?» «Да, удобно».

На улице светило весеннее солнце. Лика шла по тротуару, и на ее лице невольно появилась улыбка. Год назад она плакала в ванной над разбитой мечтой. Сегодня же она собиралась подписать договор на покупку собственной квартиры, заработанной своим трудом, квартиры, которую никто не смог бы у нее отнять. В кармане снова завибрировал телефон. Лика достала его и посмотрела на экран – незнакомый номер. Она уже собиралась сбросить вызов, но что-то заставило ее ответить. «Алло, Лик, это я». Голос Артема звучал устало: «Пожалуйста, не бросай трубку. Я просто хотел сказать… ты была права. Насчет мамы, насчет всего. Прости меня». Лика остановилась посреди тротуара. Мимо нее проходили люди. «Спасибо за честность», – сказала она. «Удачи тебе, Лик, и тебе тоже», – тихо ответил он и отключился. Она постояла несколько секунд, глядя на погасший экран, затем убрала телефон в карман и пошла дальше.

Завтра в 10 утра она подпишет договор и получит ключи от своей квартиры, от той самой квартиры, из-за которой когда-то потеряла мужа. Только теперь она понимала, что не потеряла, а просто вовремя перестала тащить на себе чужой груз. Весеннее солнце грело ее спину. Впереди был светофор. За ним ее ждала новая жизнь. Лика шагнула на зеленый свет.

Не трожь новогодний подарок для моей сестры! - Муж ударил меня по рукам, когда я хотела примерить пальто, которое родители привезли мне из Дубая. Золовка тут же схватила пакет и ломанулась к машине. Но когда дома она развернула покупку, то издала истошный вопль.

Людмила никогда не отличалась умением справляться с трудностями. Ещё в детстве, когда отец отправлял её в угол за плохие оценки, она не проливала слез, а словно отключалась от мира, замирая на месте. Так произошло и сейчас, когда она стояла на пороге своего дома, глядя на мужа, чья хватка на ее запястье была настолько сильной, что пальцы потеряли цвет.

Родители вернулись из поездки в Дубай неделю назад и привезли подарки: отцу – часы, матери – золотое колье, а Людмиле – пальто. Изысканное кашемировое пальто оттенка верблюжьей шерсти, с пояском и глубокими карманами. Мама показала фото из бутика, где оно стоило 3000 дирхамов, что соответствовало примерно 80 000 рублей. Людмила была поражена. Никогда прежде на нее не тратили подобных сумм. "Ты наша единственная дочь", – произнесла мама. "Мы хотим, чтобы ты выглядела соответствующе".

Отец преподнес пакет на Новый год, когда вся семья собралась в доме родителей Людмилы. Ее супруг, Игорь, сидел рядом, улыбался и чокался бокалами с тестем. Когда отец вынес внушительный фирменный пакет с логотипом бутика, Игорь даже присвистнул от удивления. "Ничего себе размах", – сказал он, потрогав упаковку. "Лютка, тебе повезло".

Сестра Игоря, Инга, сидела напротив, наматывала салат "Мимоза" на вилку и смотрела на пакет с таким видом, словно ей были должны денег. Ей было 23 года, на два года меньше Людмилы. Однако вела она себя так, будто все вокруг обязаны были ей угождать. Инга работала администратором в салоне красоты, зарабатывала немного, но всегда одевалась так, словно только что сошла с обложки глянцевого журнала. Правда, дешевого журнала, так как все эти блестящие лосины, топы с открытыми плечами и ботфорты на шпильках выглядели безвкусно.

"А мне что, ничего?" – спросила Инга, когда отец убрал пакет на антресоль. "Тебе подарки делают твои родители, Инга", – спокойно ответила мама Людмилы. "У нас нет средств на такие вещи". Инга недовольно поморщилась. Ее мать вообще не работала, находясь на иждивении у брата. Игорь подавился оливье. Людмила сжала кулаки под столом. Их мать действительно не работала последние пять лет. Сначала у нее были проблемы с сердцем, затем скакало давление, и врачи запретили ей нервничать. Игорь помогал ей деньгами, отправляя по 15 000 рублей каждый месяц. Людмила знала, что для него это не было проблемой. Он работал прорабом на стройке и зарабатывал около 150 000 рублей. К тому же, она сама получала 70 000 в бухгалтерии торгового центра.

"Инга, не стоит так говорить", – тихо произнес Игорь. "Да ладно, я говорю как есть", – отмахнулась Инга и отправила в рот креветку.

Когда гости разошлись, Людмила зашла в комнату, где на верхней полке шкафа лежал пакет. Она даже не стала его разворачивать полностью, чтобы не помять упаковку, а лишь приподняла край бумаги, увидела бежевую ткань и провела пальцами по мягкой текстуре. Пальто пахло чем-то иностранным и дорогим. От одного этого запаха у нее внутри все сжималось от радости и волнения показать полностью