Казачество Белгородской черты

Казачество с давних времен играло роль живого щита на южных рубежах русской земли.

Свидетельства о проживании казаков по верховьям Северского Донца и его притокам (Корень, Короча, Нежеголь) появляются уже с середины XVI в.: в документе 1570 г., за два с лишним десятилетия до основания г. Оскола, появляется термин «оскольский казак» — донецкие гулящие казаки. Все они именовались служилыми людьми по прибору, ибо их, как говорили тогда «прибирали» на государеву военную службу.

Казаки в 1593 году основали город - крепость Оскол. Казаки — категория служилых людей города Старый Оскол, выполняющих довольно широкий спектр государевой службы: станичная, сторожевая, посольская, караульная, передачи срочных сообщений, сопровождение важных грузов и другое. Этот разряд наиболее пестрый по своему составу и положению. Они составляли две группы - городовые и беломестные. Наименование городовых казаков произошло, прежде всего, оттого, что в их отряды поступали вольные люди, вообще, издавна осваивающие Белгородский край. В обиходном языке их называли бортниками, в Путивле севрюгами, но чаще казаками. Занимались они промыслами и охотой и оседали на хорошо изученных и знакомых местах.

Селились слободой и дворы ставили по десяткам, то есть, ко двору десятника примыкали дворы подчиненных ему казаков, к жилью пятидесятника дворы казаков его полусотни. Приборные люди не имели права без дозволения начальства отлучаться из города. Земельный надел городового казака был в пределах 20 четей, который находился в общей «даче», то есть, полученной на всю слободу.

Оскольские казаки не составили в крае административно-хозяйственную и военную организацию, как это было на Дону, Волге, Урале и Тереке. Последних правительство России стремилось использовать для охраны южных границ, снабжая хлебом, оружием, порохом и свинцом. Приглашенная на службу в южные города эта категория казаков получила название беломестных (свободных от податей), служащих по договору.

В 1635 года стрельцы, пушкари и казаки начали сооружение 200-километровой Белгородской оборонительной черты. Здесь было построено 28 городов-крепостей: западнее Белгорода – Болховец, Карпов, Хотмыжск; восточнее Белгорода – Нежегольск, Короча, Яблонов, Царев-Алексеев (Новый Оскол) и другие.

Казаки и строили, и обслуживали крепости Белгородской черты, объединенные в слободские казачьи полки. В Белгородский разрядный полк были влиты 5 «черкасских» полков: Ахтырский, Сумской, Харьковский, Изюменский и Острогожский, сформированные из украинцев-переселенцев, имевшие в своем составе до 8 тысяч казаков, которые защищали оборонительную Белгородскую черту. На южной окраине Белгорода была застроена Казацкая (ныне Сапруновская) слобода.

Казачьи станицы представляли собой дозорные подвижные отряды, которые регулярно выезжали из города-крепости в степь по заранее установленному маршруту. Была у станичников в XVI-XVII вв. еще одна обязанность – поджог степей, осуществлявшийся нередко на больших пространствах. Степь жгли для того, «чтоб в приход воинским людем лошадей накормить было нечем»

Из ворот Белгородской крепости «в поле» выезжали группы по 3-4 вооруженных всадника, которые следили «чтобы воинские люди на государевы земли войною безвестно не проходили». Зоркое око, смекалку и смелость должны были иметь воины, смотревшие за степью и татарскими дорогами. В степь также выезжали дозорные отряды в 9-10 ездоков, совершая длинные и опасные маршруты вдоль Муравского шляха и вниз по Северскому Донцу. В 1623 году Белгород выставлял 15 сторож и 40 станиц.

Белгородские слободские казаки не только защищали рубежи южной России, но и принимали активное участие в Северной войне против шведов. Вольного казачества в том понимании, как оно было развито на Дону и Кубани, на территории Белогорья не было. Сохранялось лишь казачество, участвовавшее в обороне Белгородской засечной черты: городские казаки служили в опорных крепостях, линейные - охраняли «линию» между этими крепостями.

В 1637-1638 гг. силами московских стрельцов было начато возведение новой крепости Короча на Красной горе, на правом берегу р. Короча. Летом 1638 г. в Белгород пришли черкасы Я. Острянина, бежавшие из Речи Посполитой, и многие из них выразили желание жить в Короче. Их просьба была удовлетворена – на 1 марта 1639 г. в Короче служили: 19 детей боярских, 213 конных черкас, 155 конных казаков, 14 стрельцов и 17 пушкарей. За счет привлечения черкас удалось решить проблему укомплектования нового города-крепости служилыми людьми. Строительство Белгородской черты стимулировало процессы колонизации южных окраин Российского государства. К югу от Белгородской черты строились новые укрепленные пункты. Уже к началу массового переселения выходцев с правобережной Украины за пределами Белгородской оборонительной черты существовала, хотя и довольно слабая, система опорных пунктов из крепостей-острогов. Эти остроги возводились как силами московских служилых людей, так и черкас, перешедших на службу России в поисках защиты от польского угнетения или поселившихся на землях вблизи Белгородской оборонительной черты. Пригородные слободы, села и деревни заселялись служилыми людьми из различных районов Российского государства. Служилыми людьми из г. Хотмыжска, в котором были поселены в 1650 г. казаки, стрельцы, пушкари, были основаны слободы на Ворскле – Стрелецкая, Казацкая, Пушкарная, сохранившие свои названия до наших дней. Заселение края казаками проходило по различным направлениям. В г. Царев-Алексеев в 1649 г. были переведены 200 семей казаков из Ельца. Болховец заселен в 1648 г. переселенцами из Карачаева. В 1652 г. 2 тысячи казаков – черкас, выходцев из Левобережной Украины и Приднепровья, во главе с полковником Иваном Дзиньковским в результате польского нашествия была вынуждена проситься «на вечную службу» в Россию.

«Слободские» атаманы и казаки обычно жили в селах, например, в Голубине Оскольского уезда. Беломестные и слободские казаки имели высшую норму земельного оклада для приборных людей – до 50 четвертей земли. При поступлении на службу все казаки отдельных групп называли себя иногда атаманами, как, видимо, возникли села, где жили одни «атаманы». В 20-х гг. XVII в. некоторые беломестные и слободские атаманы и казаки владели крепостными крестьянами, но в 30-40-х годах они почти полностью потеряли крестьян, «записавшихся на службу» в новые города. В землевладении казаков имелось принципиальное отличие. Земля давалась всей группе казаков вместе, т.е. казакам всего села, всей городской или загородной слободы. Казаки владели землей по одной грамоте. Перевод казака на службу в другой город автоматически приводил к потере им прежнего участка. В то же время землевладение казаков не было тождественно крестьянскому общинному землевладению, например землевладению дворцовых крестьян Белгородского уезда. У приборных служилых людей доля каждого, как правило, определялась заранее правительством, а не общиной. В южных уездах встречается группа «поместных казаков». Это казаки, которые, выполняя казачью службу, сумели получить землю лично, по типу детей боярских. Дозорные конные казачьи отряды – станицы – формировались из наиболее зажиточных людей. Среди станичников были «вожжи», т.е. проводники – знатоки местности и рядовые «ездоки». Из восьми городов «Поля» станичники имелись в трех городах: Белгороде, Осколе и Валуйках. В первых двух городах каждая станица возглавлялась сыном боярским, в последнем – атаманом.

Учитывая значение переселенцев в освоении южных рубежей страны, московские власти создавали им режим наибольшего благоприятствования и жаловали льготы за казацкую и пограничную службу. Так, в царской грамоте 1669 года говорится:«Всякими промыслы промышлять и всякими товарами торговать беспошлинно, також мальницами и рыбными ловли и всякими угодьи владеть, шинки держать и вино курить и шинковать безоброчно и с тех промыслов полковую службу служить им без жалования»

Переселенцы принесли с собой не только своеобразные быт и культуру, но и свою полковую казацкую военную структуру и систему военного управления. Однако полковая организация сложилась не в одночасье, процесс создания этой структуры занял довольно продолжительное время.

Полки являлись военно-административными округами с делением на сотни, представляли собой нечто вроде волостей. Слободские полки подчинялись белгородскому воеводе, с 1668 г. они были включены в состав Белгородского полка, в ведении которого были 38 южных городов, в том числе все города по Белгородской черте. Все эти полки вошли в состав Белгородского разряда, крупного военно-административного округа на юге России, существовавшего до начала XVIII в. Слободские казачьи полки состояли из сотен. В сотенную администрацию входили: сотник, ввозный, есаул, атаманы, хорунжие, писарь и его помощники. Сотник осуществлял повседневное общее руководство. Ввозный решал спорные и судебные вопросы. Есаул с хорунжими занимался боевой подготовкой, караульно-охранной службой, надзором за вооружением, провиантом и фуражом. Атаманы контролировали исполнение распоряжений сотника и руководили казачьими общинами. Хорунжие – это привилегированная группа казаков в полку, которые были претендентами на занятие вакансий руководящих должностей. Население сотни разделялось на следующие категории: выборные казаки, казачьи свойственники, казачьи подпомощники, подсоседки, мещане, священнослужители, инородцы и захребетники (безземельные батраки). Казачьи свойственники – казаки из семей реестровых казаков, из них выбирали реестр казаков, включали их в действующую армию. Подпомощники и подсоседки реестровых казаков появились в конце XVII в. с началом походов за пределы Слободской Украины. Подпомощники – это казаки, которые военных повинностей не несли, но должны были за счет своего хозяйства снарядить казака-компанейца в поход. Подсоседки – это подпомощники, не имевшие личного хозяйства и не платившие денег на приобретение коней, сбруи и т.д., поэтому они должны были работать в хозяйстве казака, когда казак находился в походе.

В 1727-1732 гг. значительная часть земель этой губернии с 33 городами отошла к Белгородской губернии. С преобразованием слободских полков казаки, подпомощники и подсоседки были превращены в податное сословие войсковых казенных обывателей, делившихся на привилегированных, плативших подушную подать по 95 коп. и имевших право курить водку, и на непривилегированных, которые платили по 85 коп. подушной подати и не имели права на курение водки. В конце XVII – XVIII вв. с продвижением границ России дальше к Черному морю, Белгородская оборонительная черта постепенно утрачивает свое стратегическое значение. Ее служилые люди частично были переселены на юг в новые города-крепости, частично бежали на Дон, однако значительная часть бывших защитников Белгородской черты осталась жить здесь.Потомки этих служилых людей – однодворцы, то есть государственные крестьяне – и стали коренным населением нынешней Белгородчины.

О чём могут рассказать казачьи лампасы

Первые лампасы

История появления лампасов берет начало с древних времен (VIII век до н.э.). Считается, что тогда скифские войны начали использовать кожаные ленты, закрывающие боковые швы на штанах, как отличительный знак. Общество скифов имело четкое разделение по роду жизнедеятельности: от скотоводов и ремесленников до воинов-меченосцев и «царских» скифов. Последние и носили на штанах кожаные, часто отделанные золотым орнаментом лампасы. Это был знак принадлежности к высокому сословию.

Лампасы у казаков

Традицию скифов носить лампасы, по одной из исторических версий, и переняли казаки. Но в казачьих кругах ходит другая версия-легенда на этот счет, согласно которой лампасы на штанах у казаков появились так: Однажды казачьи посланники, вернувшись из Москвы после проведения переговоров, привезли выданное им государем жалование, выплаченное деньгами, хлебом и сукном, с особым указанием по ткани, предписывающим выдать лучшим атаманам алый кармазин, а всем остальным – синий киндяк. Однако казаки такое указание выполнить отказались, считая, что среди них нет лучших или худших – они все равны. Поэтому было решено поделить всю ткань поровну. Синей ткани было больше, поэтому каждому казаку отрезали по большому куску, которого хватало на чекмени и штаны, а алой было мало, но ее все равно разделили на равные части. Каждому досталось по узкой полоске, которую нашили на боковые швы штанов.

Штаны с лампасами у казаков стали не только отличительным признаком, говорящим о принадлежности к казачеству, но и своеобразным символом национальной особенности, независимости и вольности. Причем по цвету лампасов можно было приблизительно определить, к какому войску казак относится. Амурские, астраханские, забайкальские и уссурийские казаки носили штаны с лампасами желтого цвета. У донских и енисейских казаков цвет лампасов был красный. У кубанских и уральских – малиновый. Казаки Оренбуржья носили лампасы светло-синего цвета. Сибирские казаки щеголяли в штанах с лампасами алого цвета. У терских казаков лампасы заменял светло-синий кант. Более точная принадлежность к тому или иному войску определялась по цвету мундира, погонам и цвету тульи фуражки.

Лампас, как отличительная черта воинского звания со временем перебрался в военную форму, где он используется до сих пор. Подрастающее военное поколение суворовцев и кадетов уже с детства приучают к лампасам. На форменных брюках они представлены в виде одинарной полосы синего или красного цветов.

Яркий атрибут казачьей культуры— джигитовка и фланкировка шашкой.

Само слово «джигитовка» – название именно казачье, а не, как многие ошибочно думают, горское. Именно в казачьей среде и стали проводиться первые смотры и соревнования по джигитовке. Она то и прославила казаков в истории.

Большим поклонником казачьего искусства верховой езды был Наполеон Бонапарт. В своих воспоминаниях о войне 1812 году Россией он писал: «Казаки имели свою собственную систему подготовки и тренировки боевых коней, но еще одним секретом их сокрушительных атак была джигитовка»