Гвоздь (Ёж. 1932. № 03)

ГВОЗДЬ

Рассказ Е. Андриевского Рис. Б. Маркичева

Фёдор шагает уверенно, машет правой рукой, под мышкой левой зажаты два свергла. В одном — завтрак, в другом — плохо увязанные в спешке книги.

Депо позади. всё глуше доносится оттуда шум паровозов. Фонари реже и реже. Вот огни последних стрелок.

У будки Фёдор круто свернул влево и привычно нырнул в знакомую дыру забора.

Два заворота за угол — и он у контрольной будки своего завода.

Механический цех на миг ослепил его электрическим светом. Дневная смена, кончив трудиться, моет руки. Через цех Фёдор идет к закрытой двери. На ней надпись: «Посторонним вход воспрещен». Здесь — электросиловая станция завода. Сюда идет Фёдор Шелестин — дежурный электромонтер. Он идет на дежурство в третью, ночную смену.

Фёдора оразу охватывает здесь душным теплом. В силовой чуть пахнет шеллаком, — слабый сладкий запах, — теплой резиной и машинным маслом.

На круглых стенных часах половина одиннадцатого. Зорин, дежурный дневной смены, пожилой, худой и прожорливый, собираясь уходить, доедает на верстаке остатки завтрака.

— Едва поспел, Александр Сергеич, — говорит Фёдор и быстро сбрасывает тужурку. — На трудфаке затянулся, последний урок.

Зорин включает рубильник на мраморной дощечке у окна. За черным окном, всё выше забирая голос, воет над заводом электрическая сирена. Минута — и ток выключен. Вой переходит в хриплое ворчание и затихает.

— Ну, говори, где, что, как? — спрашивает Фёдор Зорина. — На двухсоткиловаттке сменили щётки? — вдруг вспомнил он главное.

— Нет, парень, не достали. Завтра утром с металлургического доставят, взаймы обещали. Это непременно!

— А сегодня как?

— В первую смену два раза останавливали машину. Охлаждали. За свою смену я нашел за шкафом две старых щётки, сменил... Хоть что-нибудь пока... До утра только перебиться!

Ты поройся еще. Есть наверное где завалящие. Приспособься как-нибудь.

— Приспособься! Сейчас ведь двухсоткиловаттка тянет всё освещение — сам знаешь. Ночью не та ей нагрузка, что днем, в первую смену. Да и твоя смена наполовину днем приходится. Вы можете останавливать и охлаждать динамо: краны не всё время в ходу, а днем они используются только её током. Мне ж остановить ночью машину — чем пахнет? Завод целиком во тьму погрузить, всей смене простой устроить!

— Кому говорить, — вздыхает Зорин. — Я ж всё дела подобрал, чтоб тебе только за машиной смотреть. Если будет что в цехе — оставляй первой смене... А не вытянет машина — что-ж, останови, выше можного не прыгнешь!

— Остался в третью смену кто либо из дневной? — быстро опрашивает Фёдор.

Зорин утвердительно кивает.

— Ремонтщики. Четвертый обдирочный стан днём стал на ремонт. К утру думают пустить. А в литейном формовщики кончают формовать маховик: задержку модельной покрывают. Завтра к полудню отлить его хотят, самый срок. Вагранку с пяти утра задувать будут, всё приготовлено. Да! В сборочном осталась бригада на сборке встречного пресса.

— Как, разве...

— Сегодня решили, что без третьей смены не обойтись никак, — поясняет Зорин. — Три дня до сдачи осталось. Сами ведь вы, комсомольцы, постановили сдать его шестого. Настоящий-то срок ему шестнадцатое...

— То, что мы обещали, и есть настоящий ему срок, — сурово говорит Шелестин. — Да, машину мне останавливать нельзя! — говорит он твердо. — Ну, ладно, смену принял. Машины сам осмотрю, задержал тебя и без того.

— Прощай, ударник! — крепко жмет ему руку Зорин. — Остался бы помочь, да в щётках ведь всё дело. Что со мной, что без меня...

И Фёдор остается один. Он идет за перегородку, к распределительному щиту электрической подстанции.

Динамо номер два немного спустила напряжение. Фёдор медленно поворачивает колесо реостата. Стрелка вольтметра опять послушно подтяпишется к цифре 440. Фёдор любит эту машину. Она питает током всё электромоторы в цехах и спокойно несёт свою нагрузку, твердо держит напряжение.

Фёдор подходит к ней, нагибается. Машина обдает его лицо ветерком. Чуть шуршит графит щеток по медной глади коллектора. Коллектор так ровен, что кажется, будто он стоит недвижно, а ведь он мчится с быстротой восьмисот оборотов в минуту! щётки вплотную прильнули к коллектору и безпрерывно пьют из него ток, не разбрызгивая ни исторгай Они собирают с коллектора электросилу динамо и по проводам передают заводу.

— Эй, ты, лихой наездник! — кричит Фёдор...

Вдруг свет резко притухает. Звенящий звук неосмотренной ещё двухсоткиловаттки сразу грубеет. Секунда — и Фёдор у щита. Амперметр крановой линии показывает 70 ампер нагрузки.

Загремел кран в механическом. Двухсоткиловаттка сбавила напряжение со 120 до 60 вольт. Она не держит лишней нагрузки.

Фёдор поворачивает почти до отказа рукоятку ее реостата. Машина плохо слушает его: стрелка вольтметра с трудом доползает до 100. Но кран выключают. Машина взвизгивает и сразу дает перекал в лампах. Фёдор вертит рукоятку обратно и с трудом уравновешивает напряжение.

«Плохое начало», — думает он и, почему-то злясь на крановщика, бежит к двери в механический цех.

Мостовой кран выехал на середину огромного цеха и стоит как раз против двери в силовую. В будке под краном улыбающаяся рожа молодого крановщика — грека Ильюшки Дуки. На крюке висит полутонная болванка.

— Эй ты, лихой наездник! — кричит с порога Фёдор. — Не бери сразу в галоп!

— Ха-а, Фёдор!— скалит зубы Дука. — Я рысцой всего-на-все!

Фёдор смотрит на весёлого Дуку и понимает: кран исправен, и Дука спокойно делает своё дело. Тревога у него, у Фёдора, тревога в силовой, но откуда Дуке знать это?

— Илыоша, давай! — машет рукой вальцеобдирщик.

Дука слетка трогает кран к вальцеобдирочному стану и одновременно подтягивает лебёдкой вальцы. Свет опять садится.

Споткнувшись о порог, Фёдор бежит к щиту. Свет уже выровнялся, но только на минуту. Наверное включился в действие еще и кран в литейном. Щелкает рубильник под рукою Фёдора, — крановая линия выключена.

Вся неисправность — в щётках. Нужно бы остановить динамо и заменить щётки. Но Фёдор знает, что новых щеток нет. Фёдор знает также, что не должен останавливать машину. Завод должен действовать!

Фёдор слышит стук в окно. За стеклом толстое лицо Малахова, крановщика литейного цеха. Он шевелит губами. По губам текут капли. Окно исполосовано дождем. Фёдор подходит ближе. Крановщик совсем мокрый: видно бежал под дождем через весь двор.

— Тока почему на кране нет? — доходит из- за стекла.

— Машина не тянет!

— Кран до зарезу нужен!

Фёдор мгновение колеблется. Потом решает:

— Через две минуты включу!

Крановщик отходит. Фёдор вытаскивает из кармана кусок стеклянной бумаги и чистит коллектор от копоти. Потом осматривает каждую щётку. Пружины щёткодержателей нажаты во всю силу. Больше щётки прижать нельзя, и всё же часть их не дожата: они слишком низки и пружин нехватает, щётки искрят.

— Чорт, — громко говорит Фёдор, — хоть бы эти сменить!

Он опять включает крановую линию.

Краны берут сразу. Свет садится немятого, но машина опять искрит. Фёдор выравнивает напряжение и остается у реостата.

Время идет. Мелкой дрожыо мигает свет. Фёдор оборачивается. Голубые светлячки под щётками динамо превратились во вспышки голубого пламени. Свет дрожит всё сильнее. Медлить нельзя!

Фёдор рвет к себе рубильник крановой линии и бежит за перегородку. У автомата стосильного мотора секунду он жмет кнопку звонковой сигнализации. «Остановка, убирай руки от машины», — звонит по цехам сигнал. Раз-раз, — рукоятка автомата выбита. Фёдор опять за перегородкой. Выключены рубильники динамо 440, выбит автомат её мотора. Щелк-щелк- щелк — выключает Фёдор рубильники двухсоткишоваттки. Поворот рукоятки реостата — и он во тьме.

В дверь из механического просовывается горящая коптилка, а с ней шорник Полубатько. Он входит осторожно и неторопливо, животом вперед. Большой живот лоснится промасленной спецовкой.

— Случилось что? — спрашивает он с порога.

Фёдор, постепенно успокаиваясь, объясняет причину остановки.

— Ложись спать значит? — заключает Полубатько, сплюнув.

— Нет, Степан Кузьмин, ты посвети, а я поищу... Я найду из старья что-нибудь наверное! Времени-то сколько хоть? — говорит Фёдор, забыв о стенных часах над головой.

— Четвертый час, — косится на часы Полубатьно, — а у меня еще не вся трансмиссия смазана. Ну давай, ищи!

— Тока почему на кране нет?

Фёдор бодрится: до конца смены осталось немного больше двух часов. «Неужели не докручу до утра?» — думает он и вместо ответа нажимает два раза кнопку цеховой сигнализации. Теперь цехи успокоены. Они предупреждены, что свет будет с минуту на минуту. И надо, чтобы он был.

Фёдор разсыпает по полу электрический хлам из всех ящиков силовой, становится на колени и торопливо роется в нём. Полубатько, кряхтя, присвечивает. Найдены две старые щётки, огромные, с обломанными углами. Фёдор достает инструменты и идёт с Полубатько к динамо. В минуту он осматривает четыре ряда щеток. Подумав, берёт гаечный ключ, слегка отвинчивает гайку щёткодержателей, опускает каждый ряд насколько можно ниже и снова закрепляет гайки. Пружинки теперь достают, почти всё щётки прижаты нормально. Безнадежны только три: они слишком отерлись. У гнезда третьей вдобавок отгорел язычок пружины, прижать щётку нечем. Фёдор спиливает две найденных щётки до нужного размера и заменяет ими две безнадежные. Махнув рукой на третью, он пускает динамо в ход, при свете коптилки чистит коллектор, потом реостатом поднимает напряжение... Еще две минуты... Свет и моторы включены.

— Из ничего — чёто сделали, — говорит первые слова Полубатько. — Молодчага ты, парень!

Дунув на огонь коптилки он уходит домазывать трансмиссию.

Найдены две старые щётки...

Фёдор впервые улыбается. Улыбаясь, подходит к часам: стояли всего около двадцати минут, наверстать простой — пустяк дело!

Он возвращается к щиту, видит двухсоткиловаттку и перестаёт улыбаться: третья щётка искрит больше прежнего и вызывает искры в ряду щёток напротив; подкоптится от неё коллектор, повторится старая проблема.

Фёдор морщится, трёт лоб: «Заменить щётку наверняка нечем. Проклятая щётка! Неужели придется сдаться? Нет, нет! Но что? И не отгорел бы язычок пружины, всё равно ведь не прижать её, — чересчур низка. Прямо хоть руками держать!»

Так сидит Фёдор долго...

Тут Фёдор хлопает себя по затылку и смотрит на щётку во всё глаза.

— Почему бы не держать её руками в самом деле, ты, электрик? — громко спрашивает он сам себя. — Почему не придавить её, скажем, пальцем? Нет, пальцем нельзя — горячо и током щипать будет палец. А гвоздём? Можно же гвоздём её придавить и держать рукой вместо пружины!

Ещё не веря своей выдумке, Фёдор находит в хламе четырехдюймовый гвоздь. Он садится на корточки перед коллектором двухсоткиловаттки, обматывает один конец гвоздя паклей и другим концом прижимает щётку. Щётка почти не искрит. Левой рукой он стирает с коллектора копоть. Слабое искрение в щётках остается, но в этих условиях можно не обращать на него внимания.

Фёдор отпускает щётку. Она опять искрит, но это теперь не безпокоит Фёдора. Он хватает ящик, плотно садится на него лицом к щиту и снова прижимает щётку гвоздем. Голова его кружится. Но всё в порядке. Машина очень сносно держит вольтаж.

Так сидит Фёдор долго. Окно синеет весенним рассветом. Светлеет во дворе железобетонный корпус сборочного, где собирают встречный пpeсc. Скоро можно выключать фонарную линию, а там и конец третьей смены. До первой смены получасовой перерыв. Машина как следует охладится. Потом придет ребята из первой смены, принесут новые щётки...

Фёдор смотрит на гвоздь в своей руке и тихо смеётся:

«На гвозде ведь завод держу, — думает он, сам удивляясь этой мысли. — Вот бабушкина техника — разскажу ребятам!»

Потом лицо его становится серьёзным.

«Сегодня после смены обязательно заверну к ребятам в цехи — решает Фёдор, — по ячейке наверное есть новости. Производственный участок пора подтянуть. Комсомольцев на производ-совещаниях не видно. Надо вопрос поднять, чтоб вместо гвоздей запасные щётки были».

На столе за перегородкой лежит забытый Фёдором завтрак.

Е. Андриевский.

***

Гвоздь (Ёж. 1932. № 03)

Рассказ Е. Андриевского Рис. Б. Маркичева

ДОК: Гвоздь (Ёж. 1932. № 03)

therearehangingon

https://disk.yandex.ru/i/eNQqJQQkQcal0g

balamutchumag001@mail.ru

https://cloud.mail.ru/public/WKGQ/ja8BWHwpZ

НЭДБ: Ёж. 1932. № 03

https://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/52994

#НЭДБ #нэдб #Ёж #ёж #гвоздь #щётка #Андриевский #Маркичев #баламутчума

НЭДБ, нэдб, Ёж, ёж, гвоздь, щётка, Андриевский, Маркичев, баламутчума