Моё «деньрожденческое» утро

Наконец-то наступившее моё «деньрожденческое» утро было
холодным, искристым и солнечным, как и подобало в настоящий
праздничный день. Воздух «лопался» от холода цветными звёздочка-
ми и буквально «звенел», заставляя пешеходов двигаться быстрее
обычного... У всех нас, выходя на двор, захватывало дух, и от «всего
живого» вокруг буквально валил пар, смешно делая всех похожими на
разноцветные паровозы, спешащие в разных направлениях...

После завтрака я уже просто не могла усидеть на месте и ходила «хвостом» за мамой, ожидая, когда же уже наконец-то увижу свой долгожданный «сюрприз».Кмоему величайшему удивлению, мама пошла со мной к соседскому дому и постучалась в дверь... Несмотря на то, что наша соседка была очень приятным человеком, какое отношение она могла иметь к моему дню рождения—для меня оставалось загадкой...

—А, наша «праздничная» девочка пришла!—открыв дверь, ве-
село произнесла соседка. — Ну, пойдёмте, Пурга вас ждёт.
И тут у меня буквально подкосились ноги... Пурга (или вернее
по-литовски,Пуга) была изумительно красивой соседской лошадкой,
на которой мне очень часто разрешалось кататься верхом. И я её
просто обожала!..

В этой чудесной лошади было красиво всё — и внешний вид, и её чуткая «лошадиная» душа, и спокойный, надёжный характер.По моему понятию, она вообще была самой красивой и самой чудесной на свете лошадью!.. Она была серебристо-серого цвета (что ещё называлось—седой), со снежно-белым длинным хвостом, вся «усыпана» светло-серыми и белыми яблоками.Когда я приходила, она всегда здоровалась, тыкаясь своим удивительно мягким носом мне в плечо, как бы говоря:
— Ну, вот я какая хорошая, возьми меня кататься!

У неё была очень красивая морда, очень изящная, с огромными,
мягкими, добрыми глазами, которые, казалось, понимали всё.Ибы-
ло бы просто «преступлением» её не любить... Несмотря на то, что
наш двор был очень большим, и в нём всегда было полно всякой до-
машней «живности», коня мы не могли держать по той простой при-
чине, что его не так-то просто было купить.

Арабский жеребец стоил для нас (по тогдашним меркам) очень дорого, потому что мой папа в то время работал в газете намного меньше часов, чем обычно (так как, по общему согласию семьи, был занят писанием пьес для русского драматического театра) и поэтому большими финансами мы в тот момент не располагали. И хотя это было уже подходящее время для меня по-настоящему учиться конской езде, единственная возможность это делать была проситься иногда выезжать на прогулку с Пургой, которая почему-то меня тоже очень любила и всегда с удовольствием выезжала со мной кататься.

Но в последнее время Пурга была очень грустной и не выходила со своего двора. И к моему большому сожалению, уже больше трёх месяцев, как мне не разрешалось выезжать с ней на прогулки. Чуть более трёх месяцев назад её хозяин скоропостижно скончался, а так как они всегда жили с Пургой «душа в душу», то его жене видимо было тяжело какое-то время видеть Пургу с кем-либо другим. Так она бедненькая и проводила в своём (правда очень большом) загоне целые дни, безмерно тоскуя о своём, вдруг куда-то неожиданно исчезнувшем любимом хозяине.

Вот к этому-то чудесному другу и повели меня в утро моего десятого дня рождения... Моё сердце от волнения буквально выскакивало из груди!.. Я просто не в состоянии была поверить, что сейчас вот-вот может осуществиться моя самая большая детская мечта!.. Помню с тех пор, как впервые без посторонней помощи сумела залезть на Пургу, я без конца упрашивала маму и папу купить мне лошадку, но они всегда говорили, что сейчас плохое для этого время и, что они «обязательно это сделают,
надо только немного подождать».

Пурга встретила меня, как всегда, очень дружелюбно, но за эти три месяца она как бы в чём-то изменилась. Была очень грустной, с замедленными движениями, и не высказывала слишком большого стремления выйти наружу. Я спросила хозяйку, почему она такая «другая»? Соседка сказала, что бедная Пурга, видимо, тоскует по хозяину, и ей очень её жаль.

—Попробуй,—сказала она,—если сумеешь её«оживить»—она твоя!
Я просто не могла поверить тому, что услышала, и мысленно по-
клялась ни за что на свете не упустить этот шанс! Осторожно подойдя
к Пурге, я ласково погладила её влажный, бархатистый нос, и начала
тихонечко с ней разговаривать.Я говорила ей, какая она хорошая и как
я её люблю, как прекрасно нам будет вместе и как сильно я буду о ней
заботиться… Конечно же, я была всего лишь ребёнком и искренне
верила, что всё, что я говорю, Пурга поймёт.

Но даже сейчас, спустя столько лет, я всё ещё думаю, что каким-то образом эта удивительная лошадь меня и в правду понимала... Как бы там ни было, Пурга ласково ткнулась мне в шею своими тёплыми губами, давая понять, что она готова «пойти со мной погулять»... Я кое-как на неё взобралась, от волнения никак не попадая ногой в петлю, изо всех сил постаралась успокоить своё рвущееся наружу сердце, и мы медленно двинулись со двора, поворачивая нашей знакомой тропинкой в лес, где она так же, как и я, очень любила бывать.

От неожиданного «сюрприза» меня всю трясло, и я никак не могла поверить тому, что всё это по-настоящему происходило! Мне очень хотелось себя сильно ущипнуть, и в то же время я боялась, что вдруг прямо сейчас проснусь от этого чудесного сна, и всё окажется всего лишь красивой праздничной сказкой...Но время шло и ничего не менялось. Пурга—моя любимая подруга — была здесь со мной, и только чуть-чуть не хватало, чтобы она стала по-настоящему моей!..

День моего рождения в том году выпал на воскресение, а так как погода была просто великолепной, многие соседи в то утро прогуливались по улице, останавливаясь поделиться друг с другом последними новостями или просто подышать «свеже пахнувшим» зимним воздухом. Я чуточку волновалась, зная, что сейчас же стану объектом всеобщего обозрения, но несмотря на волнение, очень хотела выглядеть уверенной и гордой на моей любимой красавице Пурге...

Собрав свои «растрёпанные» эмоции в кулак, чтобы не подвести чудесную подружку, я тихонечко тронула её бок ногой, и мы выехали за ворота...Мама, папа, бабушка и соседка стояли на дворе и махали нам вдогонку, как будто для них, так же, как для меня, это тоже было каким-то невероятно важным событием... Это было по-доброму смешно и забавно и как-то сразу помогло мне расслабиться, и мы уже спокойно и уверенно поехали дальше. Соседская ребятня тоже высыпала во двор и махала руками, выкрикивая приветствия. Вообще, получился настоящий «праздничный кавардак», который развеселил даже прогуливающихся на той же улице соседей...

Скоро показался лес, и мы,повернув на уже хорошо знакомую нам
тропинку, скрылись из виду...И вот тут-то я дала волю своим вопящим от
радости эмоциям!.. Я пищала, как несказанно обрадованный щенок,
тысячу раз целовала Пургу в шелковистый нос (количество чего она ни-
как не могла понять...), громко пела какие-то несуразные песни, вообще,
ликовала, как только позволяла мне моя счастливая детская душа...

— Ну, пожалуйста, моя хорошая, покажи им, что ты опять счастливая... Ну, пожалуйста! И мы снова будем вместе много-много кататься! Сколько захочешь, обещаю тебе!.. Только пусть они все увидят, что ты в порядке... — упрашивала я Пургу.

Я чувствовала себя с ней чудесно, и очень надеялась, что она то-
же почувствует хоть частичку того, что чувствовала я.Погода была со-
вершенно изумительной. Воздух буквально «трещал», настолько был
чистым и холодным. Белый лесной покров блистал и искрился мил-
лионами маленьких звёздочек, как будто чья-то большая рука щедро
рассыпала по нему сказочные бриллианты.Пурга резво бежала по вы-
топтанной лыжниками тропинке и казалась совершенно довольной,
к моей огромной радости начиная очень быстро оживать. Я буквально
«летала» в душе от счастья, уже предвкушая тот радостный момент,
когда мне скажут, что она наконец-то по-настоящему моя...

Через какие-то полчаса мы повернули назад, чтобы не заста-
влять волноваться всю мою семью, которая и без этого волновалась
обо мне постоянно. Соседка всё ещё была на дворе, видимо желая собственными глазами убедиться, что с нами обоими всё в порядке.
Тут же, естественно, на двор выбежали бабушка и мама, и уже послед-
ним появился папа, неся в руках какой то толстый цветной шнурок,
который сразу же передал соседке. Я легко соскочила наземь и, под-
бежав к папе, с колотящимся от волнения сердечком, уткнулась ему
в грудь, желая и боясь услышать такие важные для меня слова...

—Ну что, милая, любит она тебя!—тепло улыбаясь, сказала со-
седка, и, повязав тот же цветной шнурок Пурге нашею, торжественно
подвела её ко мне.—Вот с этим же самым «поводком» мы привели её
домой в первый раз. Бери её — она твоя. И счастья вам обоим...
На глазах доброй соседки блестели слёзы, видимо даже добрые
воспоминания пока ещё очень сильно ранили её исстрадавшееся по
утерянному мужу сердце...

—Я вам обещаю, я буду её очень любить и хорошо за ней смотреть!
—задыхаясь от волнения, пролепетала я.—Она будет счастливой...
Все окружающие довольно улыбались, а мне вся эта сценка
вдруг напомнила где-то уже виданный похожий эпизод, только там
человеку вручали медаль... Я весело рассмеялась и, крепко обняв
свой удивительный «подарок», поклялась в своей душе не расставать-
ся с ним никогда. Вдруг меня осенило:

—Ой, постойте, а где же она будет жить?!.. У нас ведь нет такого
чудесного места, как имеете вы?—расстроившись, спросила соседку я.
—Не волнуйся, милая, она может жить у меня, а ты будешь при-
ходить, чтобы её чистить, кормить, за ней смотреть и на ней катать-
ся — она твоя. Представь себе, что вы «снимаете» у меня для неё
дом.Мне он больше не будет нужен, я ведь не буду заводить больше
лошадей. Вот и пользуйтесь на здоровье. А мне приятно будет, что
Пурга будет и дальше у меня жить. Я благодарно обняла мою добрую
соседку и взявшись за цветной шнурок, повела (теперь уже мою!!!)
Пургу домой.

Моё детское сердце ликовало—это был самый прекрасный подарок на свете! И его, правда, стоило подождать...
Светлана Левашова
Откровение. Детство