Светлана: Наследие Света

Светлана: Наследие Света

(ко дню вествования Светланы Левашовой)

Автор Руфь Скотт, США

Благодарю вас за приглашение почтить память Светланы в эту годовщину её ухода из физического мира. Я знаю, что все мы разделяем наши добрые воспоминания и пользу знаний, которые она нам дала. Ваши вдумчивые вопросы помогли мне выразить своё нынешнее видение, и я надеюсь, что ответила или коснулась большинства из них.

Прошедшее с её ухода время и новые шаги на моём собственном пути открыли мне более широкий взгляд. Что осталось самым ярким за годы, прошедшие с её ухода? Я бы сказала, что это не какой-то отдельный момент, а скорее лучезарная энергия, которую она привносила во всё, к чему прикасалась, и выдающиеся произведения, которые продолжают говорить правду тем, кто готов её слушать.

Как она отвечала критикам? У меня нет прямого опыта. Но, зная, насколько пылкой и правдивой была её натура, наблюдая её неизменное великодушие, мы почти не сомневаемся, что она справлялась со всем с достоинством.

Художник, демонстрирующий, как красота служит нам

Когда я думаю о Светлане сейчас, я прежде всего думаю о преображении. Не о духовном преображении, о котором Николай учил нас на своих семинарах, хотя оно было неизменным, а о том ощутимом, зримом преображении, которое Светлана воплощала в своей жизни и создавала в окружающем мире

Светлана рассказывает, как в детстве она была во многом связана с природой и через этот союз переживала своё собственное развитие. Позже, в поместье во Франции, она выразила эту связь, создав живое полотно, где красота и знание слились воедино, выйдя за рамки обычного садоводства или ландшафтного дизайна. Она не просто аранжировала природу; она взаимодействовала с ней, создавая среду, возвышающую каждого, кто проходил через неё. Рассматривая её творение через представленные нам изображения, я не могла не замереть в изумлении!

Там, где воплотилось видение Светланы, появилось место, где посетители могли увидеть то, что она называла «Источником Жизни в действии». Каждое растение и продуманно спроектированное пространство говорили о её понимании того, как красота служит более глубокому предназначению. В этом и заключался дар Светланы: она могла видеть потенциал там, где другие видели лишь сиюминутную реальность, и обладала творческим огнем и решимостью воплотить этот потенциал в жизнь.

Энергия, наполнявшая каждую комнату

Те из нас, кто знал Светлану в её американские годы, помнят, какую атмосферу она создавала одним своим присутствием. Дом в Сан-Франциско, который она делила с Николаем и сыном Робертом, был больше, чем просто домом — он стал настоящим убежищем для тех из нас, кто находился в духовном путешествии.

Я приехала туда в кульминационный момент напряженных поисков подходящего учителя, который помог бы мне достичь моей цели — стать целителем. Не было никого более подходящего, чем Николай, чтобы направить меня по пути, который мне открывался. Когда Светлана входила во время сеансов исцеления или появлялась в перерывах на семинарах школы Николая, комната преображалась. Её высокая энергия была ощутимой, её радость заразительна.

Я особенно помню один разговор, долгий, наверное, около часа, когда мы с подругой сидели со Светланой, рассказывая ей о своих планах войти в мир моды. Её волнение было электризующим. Она говорила о самопреображении, об обучении и творчестве в этой новой области, и её энтузиазм делал всё возможным. Это не было пустыми мечтаниями — Светлана подходила к своим творческим амбициям с той же энергией, что и ко всему остальному. Те, кому посчастливилось увидеть её показ мод, стали свидетелями того, что происходит, когда эта страсть встречается с дисциплиной и видением.

Сам показ мод стал настоящим откровением — каскад захватывающих дух платьев, каждое из которых было совершенно не похоже на предыдущее. Увидеть эту коллекцию означало увидеть творчество, творящееся на уровне, превосходящем обычное воображение. Каждое изделие несло в себе своё видение, свою историю, своё выражение красоты. Искусство, вложенное в создание таких разнообразных, но неизменно потрясающих вещей, не поддаётся точному описанию.

Где сейчас эти платья? Интересно. Есть ли где-нибудь женщины, которые их носят? — которые блистают в творениях Светланы, передавая что-то от того, что она передала через свои работы?

О пении

Я сама пела в хоре и разговаривала с Николаем о том, как вписать это в свой путь целителя, используя его учение. Николай рассказал мне, что Светлана когда-то была певицей, даже профессиональной, но, узнав от Николая, что ей следует выбрать путь своего эволюционного развития, она приняла решение перенаправить свою духовную структуру в сторону других форм развития. Это была не малая жертва — это было осознанное решение направить свои значительные дарования на то, что было важнее всего. Этот выбор отражал мужество, которое её отличало: готовность отпустить что-то прекрасное ради чего-то большего. Что касается пения, я сделала такой же выбор для себя.

Партнёрство и раскрытие творческого потенциала

Николай часто говорил о своей любимой жене, и благодаря его словам я поняла, насколько глубокое партнерство они разделяли. Однажды он рассказал мне, как работал с мозгом Светланы, как он «раскрыл» его – по его словам, «взорвал» – чтобы расширить ее творческие возможности. Он даже создал процесс, который позволял мне наблюдать, словно в реальном времени, за его работой. Наблюдая за этим процессом, разворачивающимся перед моими духовными чувствами, я мельком увидела, на какие невероятные шаги они пошли как партнеры, служа росту и возможностям.

Плоды расцвета творческого потенциала Светланы видны любому, кто готов взглянуть. Территория поместья во времена ее жизни там говорила сама за себя. Но ее письменные работы, особенно книга «Откровение», представляют собой нечто еще более поразительное. Я не могу постичь, какая самоотверженность требовалась, чтобы раскрыть и организовать истины, содержащиеся на этих страницах. Она извлекала информацию, которую многие предпочли бы сохранить в тайне, и делала это с мужеством, которым обладают немногие. Светлана понимала, что раскрытие истины влечет за собой последствия, но все равно делала это.

Именно эту Светлану стоит помнить больше всего: не только как жизнерадостную личность, озарявшую каждую встречу, но и как серьёзного учёного и правдолюбца, понимавшего, что знание несёт ответственность. Сейчас, когда я пишу эти строки, меня поражает, насколько полно Светлана отдавалась каждому делу.

Текстура повседневной жизни

Память часто хранит и маленькие моменты, и великие достижения. Я помню тёплую атмосферу дома в Сан-Франциско, где сын Светланы Роберт любезно предлагал пульт от телевизора маленьким детям, ожидавшим своих занятий. Я помню, как Светлана разговаривала по-русски с Николаем – языковой барьер, который поначалу мешал многим из нас хорошо её узнать, пока с годами не улучшился английский и не установилась более тесная связь.

Я помню, как Светлана присутствовала во время перерывов на семинарах, обычно с угощениями или закусками, празднуя дни рождения и важные события с теми из нас, кто стал чем-то вроде большой семьи, разделяющей общий вектор. Хотя Николай вёл занятия один – неизбежно, учитывая характер передачи энергии (это отдельная тема), – присутствие Светланы на этих встречах имело значение. Она не учила в формальном смысле, но демонстрировала нечто не менее важное: как жить со страстью, целеустремлённостью и творческим огнём.

Некоторые из участников школы также были её клиентами, проходившими курс целительства, и высоко отзывались о её способностях в этой области. Хотя я не испытала на себе её дар целительства лично, я услышала достаточно, чтобы понять, что она привносила в эту работу ту же энергию и мастерство, что и во всё остальное. Меня спрашивали об особых отношениях, и я отвечала: «Нет», я не знаю ни одного такого отношения, которое у неё могло быть с клиентами.

Наследие, которое непреходяще

Когда известие о смерти Светланы дошло до нас через Николая — сначала в душераздирающих телефонных разговорах, а затем в его подробном рассказе — мы поняли, что потеряно нечто незаменимое.

Боль, которую нес Николай, была безмерной, и те из нас, кто любил их обоих, могли лишь предложить свои недостающие слова утешения и присутствия.

Но то, что не было потеряно, то, что не может быть отнято, — это то, что создала и открыла Светлана. Её книга остаётся, полная важных знаний, которые становятся всё более актуальными с каждым годом. Поместье во Франции сменило владельца, но, возможно, даже сейчас продолжает демонстрировать её видение.

Те из нас, кто знал её, продолжают нести в себе пример её яркого подхода к жизни и непоколебимой приверженности истине. Сегодня многие из нас продолжают использовать знания, которые Светлана помогла сохранить и расширить.

Мой собственный путь, начавшийся, когда я нашла этот дом в Сан-Франциско, продолжает развиваться. Сейчас я учусь у Фёдора Шкруднева, работая над тем, чтобы понять всё, что я могу, из постоянно растущей сложности, которой он учит нас о человечестве и нашей Вселенной. Я и другие люди извлекаем пользу из удивительного лидерства Фёдора и его преданности чему-то большему, чем мы сами, изучая его работы, знакомясь с трудами Хатыбова, Макова и других русских гигантов, а также лично работая с технологией SvetL и извлекая из неё пользу. Это время и уникальные и преданные своему делу способы, которыми Фёдор раскрывает и помогает нам находить свой путь, – важнейший аспект моей нынешней жизни. Фёдор ведёт и направляет нас, неся свет, который непрестанно служит человечеству – нашему открытию, нашему раскрытию, – и я бесконечно благодарна за это. Продолжая путь, мы чтим не только то, что знала Светлана, но и то, как она жила: с мужеством в поиске истины, с уникальной креативностью, чтобы прекрасно её проявлять и выражать, и с радостью от самого пути.

Руфь Скотт

13 ноября 2025 г.

Svetlana: A Legacy of Light

Thank you for inviting me to contribute to the honoring of Svetlana on this anniversary of her departure from the physical world. I know we all share in our positive memories and the benefits of the knowledge she gave us. I have used your thoughtful questions as a guide in conveying how I see things now, hoping I have addressed or touched on most of them. Time since her passing and more steps along my own path have given me a wider perspective. In the years now since she left, what remains most vivid? I would say it is not any single moment, but rather the radiant energy she brought to everything she touched — and the extraordinary works she left behind that continue to speak truth to those willing to listen. How did she answer or respond to critics? I do not have any direct experience of that. But knowing how ardent and truthful was her being, having observed her ongoing graciousness - we can have little doubt that she handled everything with aplomb. The Artist of How Beauty Serves Us When I think of Svetlana now, I think first of transformation. Not the spiritual transformation that Nicolai taught us about in his seminars, though that was ever-present, but the tangible, visible transformation that Svetlana embodied in her own life and created in the world around her. Svetlana describes how in childhood she was bonded with nature in many ways and experienced her own development through that union. Later - how she expressed that bond at the estate in France stands as a profound statement - producing a living canvas where beauty and knowledge merged into something beyond ordinary gardening or landscape design. She didn't simply arrange nature; she collaborated with it, creating an environment that elevated everyone who walked through it. Viewing her creation there through the images made available to us - I could only stand amazed! The grounds were Svetlana's vision made manifest, a place where visitors could witness what she called "the Source of Life in action." Every plant and thoughtfully designed space spoke to her understanding of how beauty serves a deeper purpose. This was Svetlana's gift: she could see potential where others saw only the present reality, and she possessed both the creative fire and the determination to bring that potential into being. The Energy That Filled Every Room Those of us who knew Svetlana in her American years remember the atmosphere she created simply by being present. The San Francisco home she shared with Nicolai and her son Robert was more than a residence—it became a sanctuary for those of us on a spiritual journey. I arrived there at the culmination of an arduous search for the right teacher to help me with my goal to become a healer. There was none more qualified than Nicolai to take me onto the path that was being unfolded to me. When Svetlana entered during the healing sessions or appeared during the breaks at Nicolai's school seminars, the room shifted. Her high energy was palpable, her joy infectious. I remember one conversation in particular, an extended one of perhaps an hour, when a friend and I sat with Svetlana as she described her plans to enter the fashion world. Her excitement was electric. She spoke of transforming herself, of learning and creating in this new field, and her enthusiasm made everything seem possible. This wasn't idle dreaming — Svetlana approached her creative ambitions with the same intensity she brought to everything else. Those fortunate enough to see her fashion show witnessed what happened when that passion met discipline and vision. The fashion show itself was a revelation—a cascade of breathtaking dresses, each one utterly different from the last. To witness that collection was to see creativity operating at levels beyond ordinary imagination. Each garment carried its own vision, its own story, its own expression of beauty. The artistry that went into creating such varied yet uniformly stunning pieces defies adequate description. Where are those dresses now? I wonder about this. Are there women somewhere who wear them? who sparkle in Svetlana's creations, carrying forward something of what she imparted through her designs? About Singing I myself was a choral singer and had conversations with Nicolai about how to fit that into my journey as a healer using his teachings. Nicolai told me that Svetlana had been a singer, even a professional one, but on learning from Nicolai that she should choose a path for her evolutionary pursuit, she had made the choice to redirect her spirit structure toward other forms of development. This wasn't a small sacrifice — it was a conscious decision to channel her considerable gifts toward what mattered most. That choice reflected the courage that defined her: the willingness to let go of one beautiful thing in service of something greater. Regarding singing - I made that same choice for myself.

Ruth Scott 13 November 2025