Харитон
Харитон может быть не только именем, но и фамилией. Этот текст о Харитоне, у которого была такая фамилия.
«Юлий Борисович Харитон (https://ru.wikipedia.org/wiki/Харитон,_Юлий_Борисович), 1904 г. рождения, беспартийный, профессор, доктор философии Кембриджского университета, работает в Институте химической физики с 1921 г.», – гласит в 1946 г. характеристика ученого.
В 1925 г., когда Харитону был двадцать один год, он совместно с А.Ф. Вальтером и В.И. Кондратьевым опубликовал «Задачник по физике». В это время все авторы были еще студентами. Задачник пользовался большой популярностью среди нескольких поколений студентов-физиков.
Примерно в том же возрасте Харитон, совместно с З.Ф. Вальтой, опубликовал статью «Окисление паров фосфора при малых давлениях», где впервые был экспериментально доказан механизм разветвленных цепных химических реакций. Эта работа стала определяющей для его дальнейших исследований по цепным реакциям.
Дальше – больше. Совместно с Яковом Зельдовичем с 1939 по 1941 г. опубликовал цикл работ по анализу механизмов деления урана, происходящего по схеме разветвляющейся цепной реакции. Руководил (совместно Игорем Васильевичем Курчатовым) разработкой в СССР атомной бомбы (https://historyrussia.org/sobytiya/29-avgusta-1949-goda-v-sssr-vpervye-ispytali-atomnuyu-bombu.html). Ответственный за организацию подготовки её наземных испытаний, проведенных 29.08.1949 г. (https://ru.wikipedia.org/wiki/РДС-1). Руководил (совместно с Андреем Дмитриевичем Сахаровым) разработкой в СССР водородной бомбы. Работы по ней начались в 1950 г., а бомба была испытана 12.08.1953 г. (https://ru.wikipedia.org/wiki/РДС-6с). В течение 40 лет научный руководитель «Российского Федерального ядерного центра – Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики (ВНИИЭФ)» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Всероссийский_научно-исследовательский_институт_экспериментальной_физики) с 1952 по 1992 г. (!!!). После этого и до смерти в 1996 г. – почетный научный руководитель ВНИИЭФ (https://www.biblioatom.ru/persons/khariton_yuliy_borisovich/). Академик АН СССР с 1953 г. Трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1951, 1954 гг.). Лауреат Ленинской (1957 г.) и трёх Сталинских премий (1949, 1951, 1953 гг.). Депутат Верховного Совета СССР.
«В соответствии с Постановлением Совета Министров СССР «О награждении и премировании за выдающиеся научные открытия и технические достижения по использованию атомной энергии» от 26.10.1949 Харитон Юлий Борисович, главный конструктор атомной бомбы одновременно поучил звания Героя Социалистического Труда и лауреата Сталинской премии, миллион рублей, автомобиль ЗИС-110, дом-особняк и дачу, право на обучение детей в любых вузах» (Газета «Известия». 22.07.2009).
И это всё при том, что он выходец из еврейской буржуазной семьи (дед по отцовской линии – зажиточный купец, о котором несколько слов будет сказано ниже), чей отец, как неблагонадежный, был выслан на одном из философских пароходов вместе с Николаем Бердяевым и многими другими представителями интеллигенции, а мать, когда Юлию было восемь лет вторично вышла замуж и уехала сначала в Германию, а потом в Палестину, а он сам два года стажировался за границей – в «Кевендишской лаборатории» у Эрнста Резерфорда и Джеймса Чедвика. Юлий знал немецкий язык (тогда основной язык науки), что по тем временам было подозрительно, который, однако, позволял читать работы выдающихся физиков в подлиннике. Попав в атомный проект, он стал настолько нужен властям, что получил доступ к важнейшим государственным тайнам, а изложенное выше не помешало его работе.
Несколько штрихов об атмосфере, в которой находился Харитон. Сталин не остановился до начала войны перед разгромом командиров Советской армии. Потом он разгромил биологию и генетику и уже готовился разгромить физику. Был даже назначен день для его проведения, но Курчатов и Харитон сказали вождю: если это произойдет, бомбы не будет, и он отступил, но больше никогда с ними не встречался, потому что его самолюбие было уязвлено. Отец народов на этот раз проиграл» (И. Халатников).
Возможный разгром во многом был связан с тем, что физику тогда многие называли «еврейской». «При советской власти были созданы институты, которые тогда работали. Потом они превратились в бесплодные синагоги. Тех, кто там работал, назывались физиками. Были одни физики – не помню, как назывались, а другие – синагоги. Еврейские физики – одна тусовочка, а не еврейская – атомную бомбу делала. А всякие там Сахаровы…» (тайминг с 48:55 по 49:20 в видео https://www.youtube.com/watch?v=YUFX1g_Pejk). Видимо, говорящий это – Р. Василишин – плохо понимал, что и как там происходило, и не мог даже предположить, что Начальство допустит евреев к разработке атомной, а тем более водородной бомбы. Хотя, по его мнению, существуют «евреи в хорошем смысле этого слова».
Существовавшая не в придурошных мозгах, а на самом деле, физика очень расстраивала власть предержащих. «Один партийный чиновник с досадой говорил: «Среди великих советских физиков одни евреи: Иоффе, Ландау, Зельдович, Харитон, Лифшиц, Кикоин, Франк, Бронштейн, Альтшуллер, Мигдал, Гинзбург... Хорошо, что есть хоть один русский – Халатников! На что ему ответили: «Действительно, только Исаак Маркович и остался» (В. Гинзбург).
Теперь о почве, на которой вызревал готовившийся разгром физики.
Гонения на генетиков начались во второй половине 1930-х годов. Они были связаны с тем, что вождю мешала генетика для формирования в стране «новых» людей. Для начала он решил бороться не с ней самой, а с учеными, которые ей занимались. Тогда были арестованы и расстреляны или погибли в тюрьме многие известные генетики. В 1940 г. был арестован Николая Ивановича Вавилов. Он умер от голода в саратовской тюрьме в 1943 г. В 1940 г. шельмованию подвергся другой выдающийся генетик Николай Константинович Кольцов, который умер от инфаркта в этом же году.
Во время войны и сразу после Вождю было не до генетики, но в августе 1948 г. на сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина, ее разгромили. Сразу после сессии был издан приказ министра высшего образования «О состоянии преподавания биологических дисциплин в университетах и о мерах по укреплению биологических факультетов квалифицированными кадрами биологов-мичуринцев». В соответствии с этим приказом из университетов изгонялись ведущие ученые-генетики, кафедры генетики фактически ликвидировались, из библиотек изымались классические учебники по дарвинизму и генетике и т. д. Подготовка кадров и исследовательская работа в области генетики в СССР на много лет были прекращены (https://www.trv-science.ru/2021/02/prichiny-provedeniya-pavlovskoj-sessii/).
В конце июня 1950 г. решили «взяться» за медицину (сначала за физиологию), проведя Павловскую сессию (https://ru.wikipedia.org/wiki/Павловская_сессия), на которой группу ученых (таких как, например, Л.А. Орбели, П.К. Анохин, Л.С. Штерн (к тому времени она была арестована как член антифашистского еврейского комитета, https://ru.wikipedia.org/wiki/Дело_Еврейского_антифашистского_комитета) обвинили в отклонении от учения Павлова. О них Сталину поведал в то время его зять – Юрий Жданов (сын соратника вождя – Андрея Жданова), который с 1957 по 1988 год (много лет после смерти Сталина) был ректором Ростовского государственного университета.
Сессия продолжилась в октябре 1951 г. и напоминала суд инквизиции. Она была посвящена психологии и психиатрии. На ней тон задавал А. Снежевский, в последствии развивавший концепцию вялотекущей шизофрении, которая не имела явно выраженных симптомов шизофрении. Этот вид шизофрения мог развиваться так незаметно и так долго, что его заметить только такие специалисты как Снежневский. Был академиком АМН СССР.
В 1953 г. от медицины «перешли» к врачам, организовав «Дело врачей» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Дело_врачей).
Вернемся к физике. «В конце сороковых-начале пятидесятых физфак МГУ был застрельщиком в борьбе с безродным космополитизмом. Кто такие космополиты? Об этом хорошо сказал известный московский физик С. Рытов, учитель нобелевского лауреата академика А. Прохорова: «В предвоенные годы ярлык «космополит» обозначал тех, кто не отстаивает повальный русский приоритет в науке и технике и недостаточно цитирует отечественные работы и их авторов. После войны этот ярлык был усилен до «безродного космополита» и служил для того, чтобы открыто не называть преследуемую национальность.
«Стыдная болезнь» требовала маскировки, и тогдашний «диамат» щедро расточал для этого свои «чисто философские» услуги в заданном направлении, нисколько не стесняясь проявлять невежество в критикуемой «идеалистической» науке. Таким образом, «марксистская философия» взяла на себя роль идеологической «крыши» для антисемитской кампании».
Конечно, и тогда на физфаке были честные и талантливые люди, вроде будущего ректора Рема Викторовича Хохлова, но не они делали погоду. А делали ее те, кто в эти годы вел борьбу с космополитами. Кафедрой магнетизма тогда заведовал Аркадий Клементьевич Тимирязев (https://ru.wikipedia.org/wiki/Тимирязев,_Аркадий_Климентьевич), сын великого физиолога растений. Студенты прозвали его Сыном памятника. Говорят, природа на детях отдыхает. Сын памятника все эти годы отдал неравной борьбе со специальной теорией относительности Эйнштейна. Устраивались заседания по разоблачению идеализма в физике. Идеалистами были Хайкин, Ландсберг, Мандельштам…, и это при том, что академики Ландсберг и Мандельштам прославили отечественную физику, открыв комбинационное рассеяние света в кристаллах. Только случайно в 1930 г. Нобелевская премия досталась не им, а Раману (https://ru.wikipedia.org/wiki/Чандрасекхара_Венката_Раман).
Кроме откровенного антисемитизма, физфак МГУ также вел борьбу с Академией наук. Вслед за Сыном памятника группа профессоров готовила всесоюзное совещание, которое должно было осудить квантовую механику (в ее интерпретации Бором) и теорию относительности Эйнштейна.
Грозила расправа с современной физикой наподобие той, что устроил Лысенко с генетикой. Министр высшего образования Елютин в конце концов дал согласие. Была назначена дата. Над физикой нависла смертельная опасность. К счастью, группой выдающихся членов Академии наук: Курчатовым, Зельдовичем, Харитоном, Таммом, Сахаровым и другими, работавшими в засекреченном Сарове, готовилось первое испытание атомной бомбы. Ландау и Гинзбург также участвовали в атомном проекте, но находились в Москве, так как в Саров их не допускали. Со стороны Политбюро всем проектом «изделия» руководил Берия» (В. Фридкин).
Кстати, в раздумьях о Сыне памятника столкнулся с очередной чушью, выдаваемой ChatGPT4о, который на вопрос: «Кем был сын Тимирязева?», ответил: «Климент Тимирязев не имел сыновей».
Теперь о семье Харитона чуть подробнее. Дед ученого – Иосиф Давидович Харитон был купцом первой гильдии. Он считал, что у них не богатый, не знатный, но всегда честный род. Отец – Борис Осипович Харитон – журналист по идеологии близкий к кадетам. Как отмечено выше, в 1922 г. он на одном из философских пароходов был выслан из страны, а мать – Мира Яковлевна Буровская (псевдоним – Мирра Биренс) бросила семью.
Снова о нашем Герое. «На похороны Юлия Борисовича Харитона пришел примерно каждый второй сотрудник предприятий Минатома (Средмаша) искренне и с последним поклоном. Великий был человек... В мемориальном кабинете на его столе находится фамильная Тора...» (В. Стешенко).
Письмо с осуждением деятельности Сахарова, никому не ведомого прежде академика, в 1973 г. подписали 40 известных и даже близких ему ученых: Келдыш, Семенов, Соболев: «…Мы выражаем свое возмущение заявлениями академика А.Д. Сахарова…» (https://ihst.ru/projects/sohist/material/press/sakharov/an73.htm). Не подписали: Зельдович, Капица, Гинзбург, Канторович, Сагдеев. В самом трудном положении оказался Харитон – даже в ЦК считали, что письмо он это письмо не подпишет, но он его подписал, однако у гроба Сахарова в 1989 г. сидел рядом с Боннэр.
А теперь вопрос: «Защитили бы Харитона его выдающиеся заслуги перед государством от травли с упреками в национальности, деде, отце, матери и большая зарплате, если бы он, не дай Бог, в конце жизни вдруг выступил бы по какому-нибудь вопросу против политики государства?» У меня ответа на этот вопрос нет, но его соавтора по созданию водородной бомбы – академика Сахарова (https://www.1tv.ru/doc/pro-zhizn-zamechatelnyh-lyudey/delo-saharova-dokumentalnyy-film), у которого пятен в биографии было значительно меньше (разве, что большая зарплата и вторая армянско-еврейская жена – Елена Боннэр (https://ru.wikipedia.org/wiki/Боннэр,_Елена_Георгиевна), якобы сбившая его с пути истинного), соизмеримые с Харитоном заслуги от многолетней травли не защитили…
Кстати, на сайте «Росатом история» травля академика называется «открытыми гонениями» (https://www.biblioatom.ru/persons/sakharov_andrey_dmitrievich/): «Открытые гонения на А.Д. Сахарова начались с письма сорока академиков, опубликованного в «Правде» в августе 1973 г., и продолжались более десятилетия. Но они не сломили его дух и веру. Андрей Дмитриевич продолжал выступать и письменно, и устно, отстаивая общечеловеческие ценности, защищая права конкретных граждан. В 1980 г. А.Д. Сахарова лишили всех правительственных наград». И отправили в город Горький (ныне Нижний Новгород), жители которого до этого не могли даже предположить, что находятся в месте ссылки.
Интересно, существует ли такой уровень заслуг перед государством, который в указанной выше ситуации, защитит их обладателя от гонений? Хочется надеяться, что Харитон этого уровня достиг, так как заслуг перед государством больших, чем у него, даже трудно представить!
А вот, что было написано в газете «Известия» 28.02.2004 г. к столетию Харитона: «Юлий Борисович Харитон – главный конструктор советского ядерного оружия. Он был трижды Героем Социалистического Труда и обладал чертой, которая отмечалась всеми, кто знал его, и отличала ото всех, кто работал рядом: феноменальная ответственность.
Он наизусть знал тысячи чертежей, которые сопровождали каждое изделие. Он сидел в кабинете до глубокой ночи, но в восемь утра всегда был на работе. Долгие совещания по выходным были обычным явлением. Он мягко и застенчиво извинялся перед сотрудниками за очередной вызов, передавал привет их женам. Он проверял каждую деталь перед испытаниями. Он стал еще более въедливым, изводя сотрудников проверками после первого отказа на испытаниях в 1954 г. Говорили, что у него совсем испортился характер. Нет не испортился – сам того не ведая, он возвел ответственность в культ.
Харитон считал Сахарова научным гением (как и Зельдовича), но подписал коллективное письмо сорока академиков, где Сахаров обвинялся в подрыве социалистических устоев и идеологических диверсиях против СССР. И это притом, что ранее Харитон именно Сахарова считал своим преемником в качестве научного руководителя Арзамаса-16: «Я не сомневаюсь в его высоких моральных качествах». Почему он, не боявшийся Берии, испугался Брежнева? Может быть болото страшнее пропасти… Но сейчас за ним стоял огромный коллектив и огромное дело, от которого он мог быть отстранен. Для Юлия Борисовича это был самый мучительный шаг в жизни. Дома был скандал. На Харитона было страшно смотреть…
В годы перестройки они опять начали встречаться, подолгу разговаривать. О Сахарове Харитон сказал: «Андрей Дмитриевич относится к числу немногих людей, которым безусловно можно доверять, так как он не способен нарушить данное им слово».
Советский атомный проект был реализован в невиданно короткие сроки потому, что наши ученые еще оставались частью мировой научной элиты. Когда в Арзамас-16 приезжал Ельцин, он сказал, что их исследования нужны России, но … деньги они должны зарабатывать сами.
Многие предлагают присвоить имя Харитона Всероссийскому НИИ экспериментальной физики. Другие ядерные центры уже получили имена своих руководителей. Но есть негласное мнение, что нельзя называть крупнейший научный центр, расположенный в святом для православных месте, именем человека неславянского происхождения. Вернее всего, это борьба амбиций. И это так мелочно. И так свойственно для нашего времени…»
Теперь цитата, думаю принадлежащая Юрию Росту: «Я был первым человеком, который снимал в Новом Арзамасе Ю.Б. Харитона. Приезжаю к нему домой… Меня встречает пожилой человек в клетчатой рубашечке за три пятьдесят, в очках, маленького росточка. Я ему совершенно искренне говорю: «Знаете, Вы так похожи на портного!» Он приподнимает очки, смотрит на меня и задумчиво так, с таким характерным еврейским акцентом говорит: «Да, пожалуй, я мог бы быть и портным… То, что я физик – это чистый случай…» В евреях нет пафоса и не должно быть, потому что на подсознательном уровне каждый из них помнит: завтра могут сжечь…».
В заключение две легенды о Харитоне. Первая – о реакции капитана из военкомата, когда он из картотеки узнал, что щупленький, крутящий перед собой берет человек – генерал. Вторая – про инженера, который на выставке два раза непочтительно обошелся с человеком, который нарушил, установленные там правила. После того, как этот человек ушел, инженеру сказали, что это Харитон, которого он не знал, хотя работал на предприятии, которым тот руководил. На что инженер ответил: «А мне хрен с ним, Иван это, Семен или Харитон. Нельзя – так нельзя!»
Значительно больше об этом великом Человеке можно узнать в книге воспоминаний: Юлий Борисович Харитон: путь длиной в век. М.: Наука. 2005, 557 с. (https://elib.biblioatom.ru/text/hariton-put-dlinoyu-v-vek_2005/p3/).
19.11.2024.