FMSNA(I), или Что Такое Власть
Таким вопросом, я уверен, озадачивал себя каждый, кто хоть немного интересовался политикой. Что только ни называли источником власти, но простые модели редко себя оправдывают. Полезные знания нам дают или модели сложные, или очень-очень простые, такова уж ирония жизни. Ну а теперь серьезно. Я очень люблю собирать на коленке выдуманные из головы конструкции, и этот раз исключением не станет. Не стоит относиться к этой схемке слишком уж серьёзно, но на мой взгляд, она по крайней мере лучше уж совсем примитивного редукционизма. Итак, начнём. Подражая настоящим учёным, я придумал название, основанное на сокращении, пятифакторную модель, в которую вероломно пробрался шестой участник. В этой модели у нас есть набор ключей, с помощью которых всякий человек, будь это вы, он или даже я, могут получить самую что ни на есть политическую власть. Нужно ли собирать их все? Какой из ключей самый важный? Обо всём этом ниже. Сначала познакомимся с ними поближе.
Овервью — что есть что.
P = FMSNA(I):
Force — Сила, возможность прямого силового подавления.
Money — Деньги, финансы, обладание материальными ресурсами.
Status — Статус, формальное положение в иерархии, полномочия.
Networking — Связи, неформальные личные отношения, доверие.
Authority — Публичный авторитет, популярность в массах.
Information — Информация, знания, предвидение.
Всё вместе это рождает Power — Власть.
Чтобы понять, как работают эти ключи, необходимо задать себе простой вопрос. В силу чего один человек может выполнять волю другого? Эти ключи и есть варианты ответа на вопрос. Один человек подчиняется другому потому что:
(1) Тот угрожает ему расправой в случае неподчинения (F)
(2) Тот даст или отнимет у него деньги по условиям их договора (M)
(3) Тот является его начальником и действует в рамках процедуры (S)
(4) Тот является авторитетом в его глазах, он верит ему и его идеям (A)
(5) Тот является его другом, оправдывает доверие (N)
Что же насчет информации? Это в некотором смысле метаресурс, обладание которым само по себе едва ли дает какую-либо власть, однако критически необходимо для функционирования любого из пяти ключей. Информация может быть как просто фактическими данными о положении дел, особенно положении, которое имеет смысл скрывать, так и аналитическими выводами, предвидением, умением. Информация, наконец, это способность понимать и предсказывать поведение людей. Она есть во всех ключах, её можно мыслить отдельно, но она не действует напрямую. Тем не менее, я присвоил ей статус ключа, потому что при анализе агентов имеет смысл анализировать отдельно доступ того или иного агента к информации, и этот параметр будет напрямую определять результирующий объем власти.
Зададимся вопросом: есть ли среди этих ключей какой-то один, который был бы главнее всех прочих?
Force
Ну, давайте подумаем. Кто-то может повторить изречение Мао, что винтовка рождает власть (F). Это звучит убедительно, однако почему тогда повсеместно не правят военные и бандиты? Почему только в очень немногих современных государствах военная элита является значимым политическим игроком? Почему вопрос передачи власти не решается всякий раз путем старого доброго ультранасилия? Все эти вопросы хоронят теорию об абсолютном превосходстве силы в вопросах власти, однако доля истины в ней всё-таки есть. Сила — это, как ни странно, наиболее спрятанный, теневой, потенциальный из ключей власти. Всякое государство в совокупности своей является прежде всего концентратором и монополистом фактора F и способно размазать любую другую силу на своей территории. Однако, проблема F заключается именно в том, что мало кто хочет умирать и вообще рисковать жизнью. Кроме того, само по себе государство — не реальный актор, а некое условное множество. Сила, будучи самой прямой, реальной, материальной вещью из всех, определяется в итоге волей конкретных людей — нажимать на спуск или нет. Идти в бой или нет. Так мы видим, как F, по сути, агрегируется и передается на откуп S, однако оспаривается всеми остальными. Тем не менее, я выделяю силу как отдельный ключ, потому что сила бывает отдельно от прочих ключей, хотя в чистом виде её встретишь нечасто. В демократических режимах F фактически поглощается S, и применяется в полном соответствии с процессуальными процедурами. Это в основном так даже в авторитарных обществах, хотя там F служит скорее как неформальный страх произвола, внепроцессуальной расправы. В тоталитарных режимах F переходит из точечного террора в террор массовый, и это, как уже давно известно, является неотъемлемой чертой режима — насилие действует параллельно формальным процедурам и неформальным связям, и именно оно, наряду с харизматическим авторитетом (А) характеризует тоталитаризм. Также как отдельный ключ F распространена в странах, напротив, со слабым государством или вообще без такового — в так называемых failed state, где роль государства играют мафии — ну, или наоборот…
Money
Также, есть любители покамлать на всесилие денег и материальных ресурсов (M). Все мы знаем, кто эти люди, всем нам примелькались их красные флаги. Итак, материальная база — чем не основание любой власти? На самом деле, ответ на это даёт старая русская пословица: «Всё куплю — сказало злато, всё возьму — сказал булат». Зачем платить золотом, если можно уплатить кровью? Всё это так, и в определенные исторические периоды деньги перестают особо много значить — когда можно взять всё силой, они становятся скорее проблемой. Но разве политическая жизнь сводится к форс-мажорам? Вовсе нет. А раз так, то материальные ресурсы, и финансы, как их символическое выражение, универсальный эквивалент, так или иначе кому-то да принадлежат. И вот тут у нас открывается великое многообразие вариантов. Конечно, сам по себе статус собственности — фактор переменный. И всё-таки деньги и ресурсы управляются кем-то. Они могут быть распределены между многими, немногими или вообще принадлежать кому-то одному, но это, скорее, абстрактная условность — у человеческого мозга есть предел управленческих возможностей, и никто не может управлять ресурсами в одиночку. Принципиально то, что отношения собственности в принципе существуют и существуют неотъемлемо, а там где собственность собрана в одних руках, есть институты управления и распоряжения ею. Так каков вес денег во власти? Как и в случае других факторов, он различается от общества к обществу. Материальная база — действительно основа любой деятельности, но в том и вопрос, что наш с вами ключ — это не конкретные вещи и даже не банкноты, а скорее наличие права управления ими. И, несомненно, в странах, где эти права гарантированы, деньги являются независимым и важным факторам, потому что обладающий ими способен влить кровь в тот или иной проект, направленный на захват власти. Вот только чем более деньги сконцентрированы в одних руках, тем меньше они являются независимым ключом. С помощью денег можно решить много вопросов в тех случаях, когда право собственности хорошо обеспечено и другим акторам не хватает именно что собственного финансового ресурса. Денежные взносы, в виде коррупции или лоббирования, позволяют воздействовать на решения лиц, обладающих властью, в меру этого — М является ключом к власти. В демократическом обществе для обретения известности деньги, несомненно, нужны. Также они нужны и для политических проектов, реформ и так далее. Всё это ставит владельцем М в положение людей, с интересами которых приходится считаться. Однако и те, кого они пытаются подкупить, также не имеют полноты власти. У каждой группировки есть свои лоббисты, и едва ли у кого-то в руках может сосредоточиться слишком много влияния. Кроме того, ключ М позволяет иметь СМИ, транслирующие нужную точку зрения. И все-таки влияние именно бизнеса на власть не следует преувеличивать. С финансовой точки зрения было бы абсурдно тратить большие деньги на решения, которые не связаны напрямую с самим бизнесом и не сулят быстрой выгоды. В свою очередь, с позиций статуса всегда есть возможность привлечь конкретного носителя М по вполне законным основаниям, например, через антимонопольное законодательство или налоговый аудит. Что касается недемократических режимов, в них, как ни странно, М поглощается другими ключами. Собственность могут отобрать у кого угодно и отдать кому угодно — всё это решается или силой (F), или связями (N), на основании должностного произвола (S). Таким образом, хотя М служит очень важным элементом на пути к власти, сами по себе деньги её не обеспечивают.
Status
Что же насчет статуса? Под ним, повторюсь, я подразумеваю именно формальное, официальное положение, силу закона, полномочия, процедуры. Этот фактор, к моему удивлению, очень многие склонны игнорировать или сбрасывать со счетов, считать чуть ли не ширмой или пустой формальностью. Однако я близок к утверждению обратного: формальный статус — это едва ли не главный ключ к власти. И, я так понимаю, есть необходимость раскрыть эту мысль. Если вы задумаетесь, почему делаете то или иное действие, подчиняетесь указанию начальника, полицейского или судьи, и почему они, в свою очередь, совершают то или иное действие, вы убедитесь, что они действуют в основном согласно процедуре. Именно процедура, правила — это источник власти. Если взять пример пусть того же нашего режима, можно убедиться, что всякое должностное лицо стремится соблюсти именно формальные требования. Наличие нарушений в их соблюдении — это ресурс давления на человека, потому что по умолчанию, по инерции, процедура — это порядок, на который, вроде бы, все согласились. Мы можем не уважать конкретное лицо и не верить ему, но действуем по формальному правилу, потому что за ним можно спрятаться, на него можно сослаться, избегая личной ответственности. Именно поэтому статус и правила — это главная опора власти, причем это именно её рабочая, ходовая часть, то, что действует постоянно, непрерывно, то, что является непосредственно процессом принятия и исполнения решений. И именно вокруг статуса крутятся вопросы власти. Авторитарные режимы — это доведенная до абсурда идея статуса. В них он сконцентрирован в одних руках, и именно возможность росчерком пера назначать и увольнять, отбирать и наделять ресурсами — это основа статусного авторитаризма. Поэтому не сомневайтесь — в бюрократической диктатуре полнотой власти обладает лицо, у чьего кресла наибольшие полномочия, и именно на их расширение направлены интриги и действия всех остальных лиц. Абсолютные монархии — это, наверное, ещё лучший пример доминирования ключа S — у монарха может не быть ни денег, ни харизмы, но в силу процедуры, поменять которую разом не может ни одно конкретное лицо, всякий отдельный актор может быть наделен статусом и лишен его одной подписью монарха. Это статус врожденный и опирается он на силу процедуры.
Демократические режимы, хоть это быть может вас и удивит, также полагаются на статус, с той разницей, что они стараются не допустить концентрации полномочий в конкретной точке политической системы. Власть распределена и фактически передана процедуре, пользующейся доверием общества, а не конкретному персонажу, который занял Самое Главное Кресло.
Есть хорошее объяснение того, почему именно S даёт максимальную власть — это способ, имеющий, фактически, минимальное количество издержек. Он не требует рисковать жизнью, вступая в борьбу, или лично убеждать людей каждый раз когда вам нужно что-то сделать. Вам не нужно тратить деньги на то или иное решение. Максимальная четкость и понятность процедуры — это, вообще-то, хорошо, потому что повышает предсказуемость социальных взаимодействий.
Networking
Но это ведь не всё, не так ли? Есть ведь помимо формальных отношений и отношения неформальные, личные, дружеские (N). Это те самые связи, знакомство, блат, кружки и клубы, в которых состоят представители элиты. Этот ключ, конечно, сильно мифологизирован. Его часто переоценивают, и при этом не реже и недооценивают. Базируется он на таком очень важном свойстве человеческой психики, как потребность в социальных связях и доверии. Что толку нам в очень квалифицированном сотруднике, если мы не знаем его, как человека, если не уверены, как он себя поведет в важный момент? Именно в этом и заключается источник ключа N — неформальные связи очень важны, потому что очень часто ситуация с прямым исполнением правил не особо выгодна ни одной стороне. В этом-то случае и будут решать связи, и решать даже больше, чем деньги, потому что деньги едва ли возьмут у непроверенного человека — что если это провокация? Сеть, выстроенная из неформальных связей — это такой плющ, растущий на стене формальной иерархической структуры, тогда как ресурсы — это ее несущая стена, сила — фундамент. Много ли может этот плющ? И да, и нет. Конечно, его свобода маневра вынуждена укладываться в рамки соблюдения процедуры, но законы ведь пишут конкретные люди… Иными словами, в самой развитой демократии мы можем наблюдать картину, где представители разных партий вместе обедают, потому что кто-то с кем-то вместе учился, кто-то ходит болеть за одну и ту же команду, у кого-то женаты дети… Куда проще договориться за чашкой чая в бане, чем протаскивать всё через формальные процедуры. Так и появляются парламентские группировки, торговля решениями, весь теневой обмен информацией, деньгами, должностями, решениями. Очень часто именно связи помогают набрать и деньги, и популярность, и статус, и силу. Но переоценивать слишком сильно именно N я бы не советовал — в конечном счете, они вынуждены оглядываться именно на статус и тянуться к нему — да и к прочим ключам. У N есть ещё такая особенность — конечно, в демократии это важный фактор, но ещё больший размах непотизм и кумовство приобретают в обществах, где статус не распределен, а сконцентрирован. Серые кардиналы при вождях, диктаторах и абсолютных монархах — это и есть проявление N в чистом виде. Человек, завоевавший внимание ушей главного кресла страны, может получить практически безграничную власть… и столь же быстро её утратить, и нередко — вместе с головой. Это как раз хороший пример, показывающий, что само по себе N недостаточно и сильно уступает тому же S. В конце концов, отношения легко не только завести, но и испортить, а сами по себе они — дело исключительно добровольное. N не заставляет, а убеждает, в этом и сила, и слабость.
Authority
Наконец, скажем об авторитете, публичности. Это фактор важный всегда — всегда есть люди, которых уважают, к которым прислушиваются, чьё слово значит очень и очень многое. Именно авторитет — это зачастую головная боль и вызов для статуса. В то же время, всякий, кто пытался выполнить хотя бы минимально простую задачу на голом энтузиазме и доверии, знает, насколько это сложно. Авторитет почти так же нестабилен, как отношения, его легко потерять, стать жертвой информационной кампании по дискредитации. Наконец, авторитетное лицо можно просто-напросто убить или шантажировать угрозами близким. Но все мы знаем примеры, когда именно авторитет сворачивал горы. Можно вспомнить все успешные революции, можно вспомнить и Гитлера, и Ганди. Можно вспомнить, наконец, секты и религиозные войны, когда именно вера, абсолютное доверие конкретному лицу, идеям, которые оно высказывает, заставляет людей презреть и правила, и силу, и деньги. Более того — авторитет может привлекать к себе деньги и силу, и тогда его единственным врагом остается статус — так и начинаются войны за власть. Во всех недемократических системах это, как правило, выливается в прямое противостояние, в демократических же — это худо-бедно втиснуто в рамки процедуры, статус, в известной степени, включает и поглощает в себя авторитет. Собственно, демократия кончается там, где реальный А исключается из системы S, перестает на регулярной основе конвертироваться в формальное положение. Однако, авторитет всегда есть, и потому всякая диктатура озабочена постоянной торговлей Высочайшим Лицом, подсчетом его рейтингов, доверия. Рейтинг этот особенно важен тогда, когда системе никто не доверяет — он становится подпоркой хромающей процедуре.
Собственно, все мы знакомы с веберовской триадой, вошедшей в учебники истории. Харизматический тип власти базируется именно на авторитете, популярности, на идее. Это свойственно тоталитарным режимам в наибольшей, пожалуй, степени.
Information
Наконец, что сказать об информации, знании? Конечно, она играет важную роль. Обладание ей это, своего рода, ключ к другим ключам, и поэтому институты, направленные на сбор информации — вроде спецслужб, обладают именно этим ключом в наибольшей степени. Переоценивать её также не нужно — можно всё знать и понимать, и тем не менее не иметь прямой возможности что-либо сделать. И всё-таки, если вы хотите добиться хоть чего-то, начать нужно именно со сбора нужной информации. Зная, кто и на что способен, кто чего хочет, боится, кто во что верит, можно привести этот механизм в движение, начать менять ситуацию. Наконец, наиболее прямое непосредственно в плане получения власти использование информации — это компромат, используемый как рычаг давления. Как правило, именно в этом смысле информация является ресурсом, хотя иногда таковой она будет просто в случае публичного обнародования некоторых данных.
Поэтому, буду на этот раз краток: информация это всё и ничего. Знание, как говорится, сила, а сила есть — ума не надо.
И нахрена это надо?
Ну, во-первых, как вы уже видели, это позволяет анализировать то или иное общество с точки зрения устройства власти в нем и — предполагаю — делать достаточно неплохие прогнозы на успех того или иного мероприятия, на сложности и вызовы, с которыми можно столкнуться, на перспективы самой этой системы. Также при помощи этой схемы можно анализировать реальный властный потенциал того или иного актора с учетом системы, в которой он находится, оценивать возможности и искать пути к достижению власти, анализировать путь, которым человек шёл. Можно взять, скажем, президента США и посмотреть, чем он располагал. Вот пример: президент Америки имеет власть в объеме своего S плюс всего того поля возможностей, которые S позволяет ему применить — или не применить в обмен на благосклонность других акторов. Но как он получил эту власть? Во-первых, в силу процедуры (S), а во-вторых, опираясь на A, переданный ему партией, им обладающей. А почему именно ему? Скорее всего, уже в силу его N и М, которые он получил в силу того же N, но уже в отношениях со спонсорами, для которых их деньги (M) — это способ увеличить N в области S. M же дают средства, необходимые для раскрутки какого-никакого личного А, хотя демократические кандидаты могут разбавлять это авторитетом, позаимствованным у партии.
Если же брать предыдущего президента Америки, он фактически использовал ресурс M, чтобы обеспечить себе А, основанный на личном доверии, и конвертировать его во власть через S. Надолго ли? Ну, не очень, но вызывает интерес и уважение то, что ему удалось обойти N и подвинуть игроков, обладающих немалым S.
Если брать нашу страну, то всё выстроено вокруг главного кресла, S в абсолютизированном виде, которому удалось сконцентрировать на себе и F, и М, и А — но не нужно строить иллюзий, двери к этому были открыты именно наличием соответствующих полномочий и неуклонному их расширению — следите, как говорится, за руками. Именно S в данном случае первично, а вторую скрипку, как водится, играет N с ограниченным набором участников, и все члены N зависят от отношений с центральным S.
Кроме того, рассмотрим такую фигуру, как Гитлер, и его путь к власти? Что у него было, за счет чего он получил вожделенную Р? Прежде всего, это А. От начала и до конца, именно личная харизма Гитлера обеспечила ему А, вера в него и его идеи привлекла сторонников, которые, в свою очередь, стали в его руках грозной силой F. В численном плане его сторонников было даже больше, чем сил полиции, а армия была фактически распущена. Итак, с помощью А Гитлер заполучил F, с помощью которой привлек М — ведь деньги ему богачи дали не просто так, а именно потому, что у него была хренова туча сторонников, готовых на применение силы — и именно защиту и обеспечение интересов он им обещал. Собрав три ключа, Гитлер двинулся к завоеванию статуса S, участвуя в выборах, и, путем довольно сложных интриг, вынудил президента Гинденбурга, который, к слову, обладал S, наделенным и так почти диктаторскими полномочиями, фактически мирно уступить этот самый статус. Фактически, мы видим, как авторитет при поддержке силы и денег потеснил формальный статус, а вернее, захватил его бескровно.
Случай большевиков был другим, но Ленин также опирался на А, который принес и М, и F. И это уже случай переворота, когда S был уничтожен напрямую и выстроен заново — вокруг фигуры с А. Сталин же, фактически, занял место в S пользуясь N, вслед за чем кинул все силы на создание культа личности (А) и укрепление формального статуса S, не забывая также о регулярном применении F, что весьма характерно именно для таких режимов. Тем не менее, именно F с помощью страха держала в узде S и N, опираясь на А, который в свою очередь поддерживался с помощью S. М же как ресурс были поглощены S, что постоянно и происходит в авторитарных и тоталитарных режимах.
Путь к власти Муссолини также опирается почти исключительно на А, это пример даже более чистый, чем пример Ленина и Гитлера. Франко же пользовался F и во второй степени — А. Черчилль — А и S, являя собой пример авторитетного, харизматичного политика в демократической системе — также как и Рузвельт, чей А чуть было не прогнул под себя процедуры S.
Можно разобрать в том числе и выдуманных персонажей — например, старичка с обложки статьи. Тут мы видим, как происходит процесс расширения S за счет создания ситуации конфликта. Именно наличие силы (в данном случае магической) позволило Палпатину завербовать ключевых сторонников, но едва ли не большую роль в этом сыграла N, благодаря которой он получил ключевую должность S. Дальнейший верхушечный переворот опирался на F и А, а также на расширенные к тому моменту полномочия S, которые и сыграли решающую роль. Наконец, обладание I позволило Палпатину продумать и осуществить весь план в целом. Так что, как видим, анализу по FMSNA(I) поддаются и реальные, и вымышленные политики и политические системы.
Вот несколько небольших примеров использования этой модели. Мы, кстати, осуждаем нацизм в любых проявлениях и анализируем путь Гитлера к власти именно для того, чтобы понять, как это предотвратить. В конкретном случае — нужно учитывать именно соотношение ключей между собой и, как мы сегодня выяснили, состав формальной структуры власти и властных процедур, в конфигурацию которого во многом и упирается то, какой у нас будет в итоге режим.
В общем, спасибо за внимание — а на сегодня всё.
