Джек Уорнер: не проиграть, когда победить невозможно.

Мало на какую игру я ездил в таком низком ресурсе – как на Сухой Закон. Вероятно, это сказалось и несмотря ни на что, Джек вышел довольно незаметным на общем фоне.

Но не было задачи зажечь. Была задача поработать.

Триста тысяч долларов, брат-наркоман, звукорежиссеры, обнулившие все вложения своей профессиональной неверностью, отсутствие плана, сценария и всего. А, и на сладкое, ебучий Парамаунт в лице Цукера, который своей шаркающей походочкой и обтрепанным саквояжем мелькал везде.

Джек заявил этот прием в отеле Атриум не иначе, чтобы узнать, что сегодня день «обмани Уорнер Бразерс и поставь Уорнера на колени».

Пятничный вечер и стопка сценариев ни один из которых А – нельзя продать инвестору. Б – не интересно снимать. Ты смотришь на сценариста и спрашиваешь – а что снимаем?

А в ответ тебе простыня нечитаемого текста. Не ясно кто герои, в чем синопсис и главное – где, блядь, диалоги?! Кино же со звуком. Впрочем, в этом как раз была своя изюминка – очень логично, что в головах писателей еще нет звука – а, следовательно, в тексте нет диалога.

Но честное слово, я понял, почему продюсеры и режиссеры даже НЕ ОТКРОЮТ сценарий, оформленный не по формату. Когда у тебя есть пять минут чтобы вникнуть – простыня текста нечитаема.

И поэтому, покупая дозу брату у Аль Капоне, Джек крутит в голове сценарные идеи, желания разных денежных мешков и отчаянную мысль – где взять блядский миллион на фильм?

Пятничный вечер: Фицжеральд, который говорит, что даже не озвучит свой сценарий, пока не услышит, что патент на звук принадлежит Уорнеру. Гарбо – которая хочет фильм про сильную женщину. Лоуренс с его невнятной идеей и кашлем на разрыв. Спортсмен – который хочет в кино. Брат, который хочет уже к чему-то себя применит… О, ради Бога! Да примиени себя уже к чему-то, вот хоть к спортсмену и его кино.

Снова Фицжеральд… и Джек рассказывает ему как изменить идею, чтобы продать сценарий Штраусу. Чтобы утром субботы узнать, что Фицжеральд продал эту идею Цукеру. Джеку всю субботу будет смешно, что он борется с собственными идеями. Сценария, звука… ох уж эта жизнь.

Гарбо, которая почти в лицо обвиняет в том, что Джек убил своего брата Гарри. И Джек в пику обращается к шерифу. Лучшая защита – нападение. Хотела, милая, разобраться? Вот тебе законный ход делу. Но Джек не один раз говорит, что не хочет знать правду.

За правдой могут последовать неудобные вопросы о правах на студию. А они так хорошо лежат себе прикрытые илом жизни… пусть лежат, пока Сэм пропадает черти где.

Звукорежиссеры, которые смотрят в глаза и говорят: «Мы с вами Джек». Но это ложь. Джек почти слышит, как она звенит в каждом слоге.

Штраус, который садится перед тобой и говорит: «Знаете, Джек… я запатентовал ваш патент на свою компанию. Конечно я дам вам звук безвозмездно, окупая ваши вложения, но вы покажете мне сценарий».

А у меня все еще низкий ресурс. Но Джек опытный делец, он улыбается и кивает, только мысленно засовывает расчлененные останки Натана Штрауса по разным пакетам и закатывает Джорджа Гроувза в таз с бетоном.

Темны и прохладны воды залива.

Сценария нет.

Кастинг назначен.

Цукер вовсю паратизирует на идее Джека, безвозмездно отданной Фицжеральду. Его кастинг в час.

В субботу понятно, что ничего не будет вовремя. Смысл раннего кастинга – все спят и нет заинтересованных. Отель выкатывает драконовский ценник за аренду и Джек развлекает себя кровожадными мыслями о распятии.

Новая доза Альберту.

Сценария нет. Сценаристов нет. Денег нет. Сил тоже уже не много.

Звуковая гонка проиграна еще вчера.

Джек умный парень. Серьезно. Нет вообще никакого смысла цеплятся за звук – уже понятно, так или иначе он будет у всех. Но выйграть гонку все равно надо. Нет звука.. должен быть цвет!

Если это смогли русские, чем хуже Голливуд?

Джек ловит Ман Рея и говорит, что заплатит 150 000 за патент цвета в кадре и уникальное право на его использование студией Уорнер Бразерс. Не проиграть, когда победить невозможно.

Рэй жмется и юлит, но берется.

Еще одна доза кокаина для брата и тут вдруг как благословение; Альберт говорит: «Джек, я поговорил с Фордом. Они не дадут мне денег. Они хотят семейное кино».

«Ок.» - говорит Джек. – «Тогда я сам с ними поговорю».

Сценария нет. Идеи нет. Есть чистый лист и очень надо денег.

Джек Уорнер садится перед Фордом и Слоуном и на ходу пишет им сценарий под запрос.

«Свободная Америка» - история семьи через Золотую лихорадку, Фронтир и Гражданскую Войну. Буквально все лучшее что есть в истории США.

Пишет и видит, как у промышленников медленно разгорается свет в глазах.

Ура! Кину быть.

Деньги нужны больше чем прибыль и Джек легкой рукой отписывает от фильма 60% им и 40% себе. Актеры на роли прикидываются там же.

Кастинг – формальность. но теперь понятно кого на что пробовать и как снимать.

Рядом крутиться брат: он тоже уже набрал себе актеров и сценарий ему заходит, и он хочет действовать. Да что угодно, лишь бы не кокаиновый скандал, думает Джек и направляет брата. Он ненавидит, когда Альберт создает проблемы. Но здесь и сейчас проблем столько, что Альберт со своим кино может стать палочкой-выручалочкой.

Джек Уорнер в первую очередь жесткий делец.

Сначала интересы бизнеса. Потом личное. Альберт – рабочий вариант.

Кастинг Цукера – тесное и душное помещение. Скупая актерская задача. Джек видит насколько плоха идея, которую он сосватал Фицжеральду в обработке Цукера и успокаивается. Его кино будет лучше. И даже не так важно, кто будет первым. История запомнит лучшее.

Два часа – Джек начинает свой кастинг в присутствии своих продюсеров. Вовлечь в процесс максимум людей. Дать актерам назначится на пробы. Дать каждому уникальное актерское задание. А когда нет актера – выйти самому. Неожиданно безумно сложно в измотанном проблемами сознании найти еще одну сверхсилу, чтобы выдать громкий яркий конфликт на показ.

Грета Гарбо… действительно талант. Джек слушает ее монолог и понимает, за что эта женщина стала звездой. Она молодец.

Кастинг окончен. Джек хочет уже бежать подписывать договора и остальное – но Альберт.

«Брат! Я могу провести свой кастинг? Как же мое кино?»

Джек понимает, что не наберет на два фильма… но брат горит.

«Да, конечно. Действуй.»

И мысленно едко добавляет «Ведь я же оплатил аренду за Уорнер Бразерз, а не за Джека Уорнера».

Силы кончаются, но надо бежать. Заключать договора, шевелится. Следить за пыхтящем Цукером с его неизменным саквояжем.

Альберт – благослови бог, что не разругался с братом – уже оббежал актеров, выяснил их прайс и Джек радуется, глядя на цифры. Набрать каст за 100 000 – это праздник. Но тут он упирается в Гарбо. Та хочет 240 тысяч долларов за съемку. Половина бюджета фильма. Джек смотрит на нее, фыркает и считает ей в столбик, почему студия ей столько не заплатит.

Джек хорошо торгуется. Сумма скидывается до 120 тысяч и здесь можно о чем-то говорить. Джек понимает, что инвесторы тоже умеют считать. Грета Гарбо не стоит столько сколько хочет на фоне того, что хочет предложить Джек будущему кино.

В хороводе лиц выныривает Ман Рэй и говорит, что он работает и придумал идею. Он сует в руки Джеку патент. Джек читает, не понимая ни слова. Хвалит Ман Рэя и отправляет его работать дальше, еще раз объясняя, как важно хранить тайну.

Еще одной кражи Джек может и не пережить. Ему пока не хватило совести заказать Аль Капоне Гроувза и Штрауса – но мысль слишком соблазнительна. Останавливают только мысли о последующих проблемах.

Середина дня субботы. Договоры. Разговоры.

Майер, вылезший как черт из табакерки.

Майер, который говорит: «МГМ готова присоединится к Уорнер Бразерз деньгами и мощностями студии».

«Да.» - говорит Джек. Он не жадный. Он готов поделится славой, ради будущего студии. МГМ обещает Уорнер Бразерс будущее. «Только надо пересмотреть договор с инвесторами».

Могучая кучка собирается с трудом. Но когда Джек сидит в своем номере, и они на четверых подписывают простой договор – это ощущается как консолидация. А когда в чековой книжке Джека оказываются чеки на миллион долларов – это победа.

Не важно, что будет у Цукера. У Джека Уорнера лежит в чековой книжке патент на цветную пленку. Может он не снимет первое звуковое кино, но он снимет первое цветное!

Но звук нужен. И Джек просит партнеров решить эту проблему.

Силы кончились.

Разборки с актерами. Выплата авансов. Договора с актерами на студию, а не на фильм. Брат, который взял денег у Аль Капоне… опять чертова мафия!

Снова Цукер, который уводит буквально из-под носа актрис… А и черт с ними!

Поиск актрис, замены. Инвесторы, которые наигрались и наконец дали простор маневру. Майер, который неожиданно надежный партнер. И наконец-то уверенность, что все получится.

А дальше долгое ожидание конца суматошного дня. Ленивые разговоры. Наблюдение за Гарбо, которая ругается вдрызг с Майером и все боится, что ошиблась с фильмом…

Сумасшедшая вечерняя идея учредить первый добровольный FAC-fest First American Cinema Festival. Еще не Оскар и не киноакадемия, но уже скоро.

Джек чувствует себя победителем. Его фильм будет в прокате по всему миру. Овеянный славой и признанием публики. В этом он уверен.

Лениво наблюдает за Мэри Пикфорд и ее студией. Лениво наблюдает за кокаиновым приходом у Греты Гарбо… и думает, что вот он звездный закат. Истерики. Наркотики. Ошибки. Безвестность.

Мир жесток.

Особенно жесток к тем, кто не успевает подстроится.

Не проиграть, когда победить невозможно.

Может быть по итогу игры Цукер и выграл корову, и первым успеет отснять свою шумную дешевую картину… Но Джек Уорнер знает - что выйграл будущее кино.