Отношение Церкви к колониализму/империализму

В общем Православная Церковь осуждает империалистические желания к завоеванию и порабощению. Можно привести фрагмент из Настольной Книги Священнослужителя:

«Христианство сурово осуждает всякую претензию на национальную исключительность, всякое национальное самомнение, порождающее несправедливое отношение к людям других национальностей. Психология национальной исключительности – это отрицание равнодостоинства всех народов пред лицом Божиим, забвение того, что во Христе нет ни Еллина, ни Иудея... варвара, Скифа... но вce и во всем Христос (Кол. 3:11). Следовательно, любая националистическая идеология совершенно несовместима с христианской верой.

Различными формами национализма выступают и так называемые «мессианизм», «филетизм», колониальная идеология и расизм.

Всякий мессианизм как вера в высшее назначение своего народа чаще всего укореняется в национальном эгоизме. Этот «мессианизм», конечно, не имеет ничего общего с мессианизмом древнееврейского народа, из которого, по обетованию Божию, должен был произойти – и произошел – Мессия, Спаситель мира. Ветхозаветный мессианизм был необходимым этапом на пути к христианскому универсализму, хотя искажался у евреев чувством национальной исключительности. Поэтому Новый Завет не оправдывает теорий о высшем призвании того или иного народа, а благословляет мессианизм лишь как учение об особенном служении каждого народа благу всего человечества.

Несовместимы с духом христианства идеология и практика колониализма, неоколониализма и расизма, пытающиеся отказать в братской любви и бескорыстной помощи, в праве на свободу и счастье другим народам как якобы неполноценным и происходящим не от одного общечеловеческого корня и потому не заслуживающим человеческого к себе отношения. Глубоко противно христианству отношение к народам слаборазвитых стран как к «нуждающимся в опеке». Такая политика, как свидетельствует история, преследует чаще всего не цели экономической помощи, политического и культурного воспитания, а прямое порабощение с целью грабежа национальных богатств. Именно «слабые» прежде всего нуждаются в бескорыстной помощи и самоотверженной любви. Духу Евангелия противоречит и теория «неполноценности» того или иного народа или расы (расизм), несовместимая с учением о высоком достоинстве всякой человеческой личности, сотворенной по образу и подобию Божию (Быт. 1:26) и о равноценности всех народов на земле, ибо от одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли (Деян. 17:26)»"

И Священноисповедник Лука Войно-Ясенецкий пишет:

"Не могут быть христиане и на стороне колониальных держав, творящих кровавую неправду в Индонезии, Вьетнаме, Малайе, поддерживающих ужасы фашизма в Греции, Испании, насилующих волю народа в Южной Корее.

....Верим, глубоко верим мы, что агрессивные империалистические планы чужды сердцам миллионов «простых людей» Америки и Англии. Верим и горячо надеемся, что не позволят они своим милитаристам осуществить их кровавые планы.

...Для нас, православных, глубоко чуждо и непонятно то, что написано в § 8 °Cиллабуса папы Пия IX 1864 г.: Condemnat: Romanus Pontifex potest ас debet cum progressu, cum liberalismo et cum recent civilitate sese reconciliare et componere[1].

[1 Осуждается, (если кто полагает, будто) Римский Первосвященник может и должен мириться и сообразовываться с прогрессом, либреализмом и с новым государственным порядком.]

Мы признаем неправильным вывод Римского престола о том, что не должно считаться с прогрессом и с новым государственным порядком. Мы, христиане, должны содействовать всему доброму и справедливому, к чему с такой могучей энергией стремятся народы, сбросившие ярмо эксплоатации, социального неравенства и колониального угнетения."

Равноапостольный Николай Японский так отзывается об испанских колониальных завоеваниях:

"Тот век был веком беспрерывного открытия новых стран и вместе веком ужасающих политических неправд. Испания, одна из самых могущественных держав того времени, была особенно бичом Божиим для новооткрываемых народов. Вспомним, для образчика, разрушительные подвиги Кортеса и Пизарро [4]. В 1522 г. пала Мексиканская империя, а в 1533 г. — Перуанская. Обе эти империи в цивилизации и силе мало чем уступали Японии и с таким же гостеприимством, как последняя, приняли испанских рыцарей, за что эти рыцари отплатили им бессовестнейшим коварством, попранием всех прав туземцев, подчинением их иноземному владычеству и обращением всех граждан в самых несчастных рабов. Не забудем при этом, что с завоевателями всегда неразлучны были миссионеры религии любви и мира и что даже сами завоеватели действовали, главным образом, во имя Креста. Мог ли гениальный Хидеёси не узнать и не оценить как должно этот дух европейской и, по преимуществу, испанской политики, не вывести из примера других новооткрытых стран назидательного урока для своего Отечества и, вследствие того, не принять решительных мер к ограждению его от участи завоеванных государств? Европейские писатели взваливают вину изгнания христианства из Японии то на одного испанского капитана, расхваставшегося пред Хидеёси обширностью владений своего короля и объяснившего ему способ завоевания Нового Света, то на англичанина Адамса, интриговавшего против испанцев ; мы думаем, что ни тот, ни другой не заслуживают чести или бесчестья считаться виновниками такого важного исторического события. Хидеёси и следовавший за ним другой гонитель христиан, Иеясу, были вовсе не такие лица, у которых можно перевернуть всю систему убеждений одним хвастливым разговором или пустой интригой. Хидеёси, для которого было мало Японии, который еще генералом в армии Нобунаги строил планы расширения японского могущества завоеванием иноземных государств (планы, впоследствии отчасти и приведенные им в исполнение завоеванием Кореи), конечно, с первого появления иностранцев не мог не заинтересоваться ими, не изучать их нравов, намерений и их политики. «Христианская религия хороша, но она не годится для моей страны», — был короткий ответ Хидеёси одному епископу, протестовавшему против его запретительных эдиктов. И этот ответ достаточно характеризует образ мыслей Хидеёси. Он знал христианство и ценил его, но в то же время находил нужным изгнать его.

Какая причина? Иной не могло быть, кроме той, что он считал христианство опасным для страны. Ему нужно было не собственно изгнание христианства, а изгнание европейцев, прекращение интимных сношений с ними и чрез то ограждение страны от их алчности. Будь в Японии истинные проповедники истинной веры Христовой, их дело не было бы смешано с политикой и при изгнании европейцев они были бы оставлены в стране; не остались бы и они, осталась бы вера между туземцами. Пожаловаться на безрезонность и самодурство японских гонителей христианства нельзя: это не были взбалмошные Нероны, Галерии; они считали обязанностью сами знакомиться с христианством и изучали его так беспристрастно, что прямо находили его хорошим и не стеснялись говорить это самим врагам. Но что же делать, если из-за христианства они увидели еще католичество? Чья вина, что христианство являлось им наполовину политической интригой самого опасного свойства? Или это неправда? К несчастью, существуют некоторые факты очень недвусмысленного характера.

Вот наиболее известный и достоверный из них. По смерти одного удельного князя, когда имущество его за некоторые вины было конфисковано, в его доме совершенно неожиданно найден был сундук, наполненный драгоценными заграничными подарками и корреспонденцией, открывшей, что князь был в самых интимных сношениях с Папой и собирался предать свое Отечество во власть иноземцев. Итак, пусть католики клянут Хидеёси, как изверга; мы, не стесняясь, скажем, что он, напротив, заслуживает уважения, как орудие Промысла Божия, видимо, сохранившего Японию от ужасной участи стран Нового Света. А кто возразит, что, при всех гражданских несчастиях, которым Япония могла бы подвергнуться от испанцев или других европейцев, она все-таки имела бы выгоду быть страной христианской, тому мы укажем на состояние христианства между современными мексиканскими туземцами: если кому нравится иметь таких христиан, то в добрый час сетовать на Хидеёси и на Иеясу, так как христианство далеко не было подавлено строгими эдиктами первого, и Иеясу, сподвижник и наперсник Хидеёси, хорошо понявший его планы, издал новые эдикты против христиан. При Иеясу европейские пропагандисты принуждены были окончательно удалиться из страны; но туземные христиане еще находили возможность скрываться на юге Японии."

Равноапостольный считал, что Империи присущи непомерные амбиции и жадность, приводящие к плачевному исходу:

"«Не морская держава Россия. Бог дал ей землю, составляющую шестую часть света и тянущуюся беспрерывно по материку, без всяких островов. И владеть бы мирно ею, разрабатывать ее богатства, обращать их во благо своего народа, заботиться о материальном и духовном благе обитателей ее. А русскому правительству все кажется мало, и ширит оно свои владения все больше и больше – да еще какими способами! Маньчжурией завладеть, отнять ее у Китая – разве доброе дело? «Незамерзающий порт нужен». На что? На похвальбу морякам? Ну вот и пусть теперь хвалятся своим неслыханным позором поражения. Очевидно, Бог не с нами был, потому что мы нарушили правду. «России нет выхода в океан». Для чего? Разве у нас здесь есть торговля? Никакой. Флот ладился защищать горсть немцев, ведущих здесь свою немецкую торговлю, да выводить мелких ж[...] в больших своими расходами, много противозаконными. Нам нужны были всего несколько судов ловить воров нашей рыбы да несколько береговых крепостей. В случае войны эти же крепости защитили бы имеющиеся суда и не дали бы неприятелю завладеть берегом. «Зачем Вам Корея?» – вопросил я когда-то адмирала Дубасова. «По естественному праву она должна быть наша, – ответил он. – Когда человек протягивает ноги, то сковывает то, что у ног. Мы растем и протягиваем ноги, Корея – у наших ног, мы не можем не протянуться до моря и не сделать Корею нашей». Ну вот и сделали! Ноги отрубают! И Бог не защищает Свой народ, потому что он сотворил неправду. Богочеловек плакал об Иудее, однако же не защитил ее от римлян. Я, бывало, твердил японцам: «Мы с вами всегда будем в дружбе, потому что мы не можем столкнуться; мы – континентальная держава, вы – морская. Мы можем помогать друг другу, дополнять друг друга, но для вражды никогда не будет причины». Так смело это я всегда говорил до занятия нами отбитого у японцев Порт-Артура после китайско-японской войны. «Боже, что это они наделали!» – со стоном вырвавшиеся у меня первые слова бьли, когда я услышал об этом нечистом акте русского правительства. Видно теперь, к какому бедствию это привело Россию. Но поймет ли она хоть отныне этот грозный урок, даваемый ей Провидением? Поймет ли, что ей совсем не нужен большой флот, потому что она – не морская держава? Царские братья стояли во главе флота доселе (сначала – Константин Николаевич, потом, доселе, – Алексей Александрович), требовали на флот, сколько хотели, и брали, сколько забирала рука. Беднили Россию, истощали ее средства – на что? Чтобы купить позор! Вот теперь владеют японцы миллионными русскими броненосцами. Не нужда во флоте создавала русский флот, а тщеславие, бездарность же не умела порядочно и вооружить его, оттого и пошло все прахом. Откажется ли же ныне Россия от не принадлежащей ей роли большой морской державы? Или все будет в ослеплении – потянется опять творить флот, истощать свои средства, весьма нужные на более существенное, на истинно существенное – как образование народа, разработки своих внутренних богатств и подобное? Она будет беспримерно могущественной, если твердо и ясно сознает себя континентальной державой – и хрупкой и слабой, как слаб гермафродит, если опять станет воображать о себе, что она – великая морская держава и потому должна иметь большой флот, который и будет в таком случае всегда добычей врагов ее и источником позора для нее. Помоги ей, Господи, сделаться и умнее, и честнее!..

Исстрадалась душа из-за дорогого Отечества, которое правящий им класс делает глупым и бесчестным».

Святитель Николай Сербский в общем осуждал империализм:

"Из этих пяти идолов два могут быть названы бессмысленными, а три — лицемерными. Культура и национализм бессмысленны, потому что лишь кричат о себе и рекламируют себя; а материализм, империализм и эгоизм лицемерны, так как притворяются и лгут, прикрываясь другими именами. Говоря языком Достоевского, всех этих идолов можно было бы назвать бесами. Все они, эти идолы, были, конечно, когда-то истинными ценностями и вновь могли бы стать таковыми, если бы они были освящены верой в Единого Живого Бога и проникнуты духом Божиего закона. Иными словами, когда они абсолютно подчинены Богу и служат во славу имени Его.

...Империализм овладел мечтами не только великих, но и малых народов и людей. Он означает захват чужой земли ради власти, торговли, то есть ради материи. Как легендарный Зевс родил Вулкана, так из европейского материализма вышел европейский империализм. В самом деле, чем был Зевс среди языческих богов, тем является империализм среди современных идолов. Так как у многих народов стремление к империализму безгранично, а земля наша ограничена, то не удивительно, что среди народов появляется взаимная зависть, ненависть, трение и борьба. Всё это те же бациллы, неизбежно доводящие до военного пожара."

И хоть Святитель оговаривается, что империя как идея попущена для помощи бедным народам от сильных народов, однако на практике в большинстве случаев это оканчивается жестокосердием и злоупотреблением, о чём было много написано выше:

"Осуществить идею империи Бог дает наиболее одарённым народам с целью служения слабейшим и менее одарённым; как сильный брат даётся в помощь более слабому."

Тот же Святитель Николай пишет о европейцах как о белых демонах и разбойниках, посрамивших имя христиан на весь мир:

"Так служит ли сейчас Европа светом язычников? Спросите язычников, и они вам ответят. Вот каков будет ответ мусульман: «Любим мы Магомета больше, чем Иисуса, ибо среди нас, последователей Магомета, больше милости, чем среди европейских христиан». А Индия добавит: «Европа – банкрот в вере, значит – потерпела она крах и в честности, и в разуме. Европейские народы пребывают под Божиим проклятием, так как они больше не народы, а двуногие барсуки, расхищающие поля каждого и ненасытно влекущие в свои подземные кладовые всё, что попадётся. А к тому же – и двуногие обезьяны, ведь именно обезьяну считают они своим прародителем. Звери, а не люди». А вот что скажет вам Китай: «Европа утратила две главные реальности, поэтому сейчас и хватается за второстепенное и скоротечное. Потеряла она Бога и душу. Не верит ни в Бога, ни в существование души. Человек как плоть – вот какого индивида Европа только и знает. Даже у самоедов и кафов ([южных] зулусов) узнаете вы нечто о духовном человеке, но никак не у европейцев. Европа – это только то, чтó лежит перед глазами. Она духовно слепа – в этом она лидер среди всех остальных континентов; она похожа на телёнка, который бессмысленно таращит глаза и мычит. Бойтесь же её, оберегайтесь от неё и крушите её [беспощадно] – ведь это безбожный вампир человечества».

...Некогда апостол Павел жаловался на евреев, что не живут они по Божиему закону, упрекая их, что ради вас… имя Божие хулится у язычников (Рим. 2:24). В наши дни святой Павел сказал бы европейским еретикам и безбожникам [букв.: безверникам. – Пер.], что Христово имя из-за вас хулится среди язычников во всех уголках мира: и в Африке, и в Индии, и в Китае, да и вообще повсюду. Куда бы они ни пришли – осквернили святое имя Мое. (Иез. 36:20). Все язычники из-за христиан ненавидят Христа. Все они отвергают Его, так как слышат от христиан, что те и сами отрекаются от Него во имя своей культуры. А «культурных» и крещённых жителей Запада называют белыми диаволами. По следу этих белых диаволов, этих поклонников культуры, новых идолослужителей, направились и многие сыны сербские. Отрекаясь от Христа, навлекли они Христов гнев на сей святосаввский народ. За это были мы ввержены в глубины мрачной, кровавой и ужасной пропасти.

...Тяжкие смрадные испарения от лженаук отравили весь воздух на Западе. Начали они заражать его и на Востоке. Языческие народы испугались народов крещёных. Праведники зарыдали. Небесные Ангелы прогневались, желая потрясти и сокрушить всю землю и захлестнуть все народы огненным ливнем. Дабы воздух очистился и зловоние истребилось. И дабы пречистые и святые небеса могли приблизиться к земле. Аминь."

Аналогичное писал и Преподобный Иустин Попович:

"Жители Африки и Азии называют европейцев белыми демонами. Соответственно Европу можно было бы назвать Белой демонией – «белой» за цвет кожи, а «демонией» – за мрак души, – ибо Европа отреклась от Единого Бога, подобно римским кесарям, ибо и те перед концом Римского господства объявили всем народам, что каждый может поклоняться своим богам, как знает и умеет. И Европа тоже будет проявлять подобную терпимость, но все должны поклоняться ей как верховному божеству или под именем Европы, или под именем культуры.

Так и в наши дни стал вампиром сатанинский Рим, таким стал, каким был Рим до царя Константина, – Римом, огнем и мечом гнавшим христиан и мешавшим Христу придти в Европу. Только Белая демония впала в еще более тяжелую болезнь, нежели сатанинский языческий Рим, ибо если языческий Рим был мучим одним бесом, то Белая демония мучима еще семью бесами, злейшими римского. Будьте готовы от Белой демонии принять мучения за Христа."

Общая их позиция выражается в диалоге Христа и Европы, где упоминается империализм и ненависть ко всем:

"Европа проявляет терпимость ко всем вероисповеданиям, как к народным обычаям, ради соблюдения своих империалистических интересов, но сама не придерживается ни одного из них. А когда она достигнет своих политических целей, тогда она быстро рассчитается с этими народными праздновериями.

На что Христос с грустью спрашивает:

— Как можете вы, люди, жить только империалистическими, то есть материалистическими интересами, то есть животной похотью только к телесной пище? Я хотел сделать вас богами и сынами Божиими, а вы спешите уравняться с тягловым скотом.

...А Европа на это:

— Какая любовь? Трезвость и мужественная ненависть ко всем, кто не согласен с нами — вот наша программа. Твоя любовь всего лишь басня. Вместо этой басни мы предпочли — национализм и интернационализм, эстетизм и прогрессизм, эволюционизм, сайентизм и культуризм. В них наше спасение, а Ты прочь от нас!"

Но были и исключения в лице того же Благоверного Юстиниана I Великого, который искренне хотел приобщить людей к истинной вере:

"А. Геростергиос считает, что Юстиниан покровительствовал православной вере и охранял ее, так как был убежден в ее истинности. В Новелле IV было написано: «Первым предметом нашей заботы являются истинные догматы Бога и достоинство священства». Также это отмечается и в Новелле CIX: «Да будет известно всем, сколь велика наша забота об истинной вере во Христа, нашего Господа и истинного Бога, и о спасении наших подданных». Это видно и в Новелле CXXXVII: «Если мы так упорно стараемся усилить гражданские законы, силу которых Бог доверил нам для безопасности наших подданных, то сколь же ревностно надлежит нам стремиться укрепить каноны и священные законы, созданные для спасения наших душ». Это говорит о том, что одной из самых важных задач, которые ставил перед собой Юстиниан, была защита православной веры."

Сам Юстиниан в пору своего правления много воевал:

"Святой праведный царь Иустиниан (Юстиниан) Великий (память 14 нояб. (27 нояб.)) возвеличивается Церковью устами святых отцов VI Вселенского Собора за его ревность о Православной вере и за могущество, которое приобрела в его правление Византийская империя. И то и другое он достигал, как и ветхозаветные святые цари и пророки, путем войн и насилие.

Все царствование Иустиниана (527-565) прошло в ожесточенных войнах с варварами и соседями. Он мечтал расширить пределы своей державы до границ прежней Римской империи. И хотя его планы осуществились далеко не полностью, масштабы сделанных при нем завоеваний были впечатляющими. Наследникам Иустиниан оставил империю внешне почти возвратившую своё былое величие – его держава пролегла от Кавказа до Гибралтара, из Восточной Римской империи она снова сделалась империей всего Средиземноморья."

Однако далеко не все и далеко не все правители "православных империй" руководствовались соображениями благовествования и ценили более свои политические выгоды от чего не имели, к примеру, большого желания тратить время и средства на проповедь на Руси, благо доброе дело святых равноапостольных мужей Кирилла и Мефодия дошло и до нас.

Касаемо политизации миссии и злоупотребление ею (то, о чём писал Равноапостольный Николай применительно к латинянским миссионерам и европейских завоевателей, использовавших Крест как прикрытие своих амбиций) в Византии можно привести несколько отрывков:

"Нам сейчас интересна не столько анахронистичность этого сообщения или его идеологическая подоплека (всякая церковная зависимость влечет за собой политическую), сколько очевидное принижение роли Юстина. В действительности же, можно быть уверенным, что уже при нем, в самом начале VI в., происходило активное сращивание религиозной политики с дипломатической игрой и военной экспансией. При этом, разумеется, на разных миссионерских театрах ведущая роль оставалась за разными факторами.

...Религия и в самом деле быстро становится одним из реальных внешнеполитических факторов. Только в этот момент на исторической арене и появляется тот, кого можно условно назвать «профессиональным» миссионером. Но с таким же успехом его можно считать просто имперским послом, наделенным религиозными функциями.

...Интересно отметить, что Прокопий, подробно рассказав о самой военной операции, вообще не упоминает об участии в ней Юстина (Procopii Bella, I, 20). Что касается Малалы, то он заменяет Юстина на Юстиниана и анахронистично датирует крещение Эфиопии моментом после Аравийской экспедиции: якобы царь Аксума «послал… в Александрию, прося у императора Юстиниана о том, чтобы получить от него епископа… и быть крещеным и чтобы вся Индийская земля оказалась под ромейской властью (υπό Ρωμαίους γενέσθαΟ»"

(подробнее: https://predanie.ru/book/161487-vizantiyskoe-missionerstvo/full/).

Вспоминается мнение святого Павлина, которое он изложил в житие святого Феликса Ноланского, где брату последнего приписывается то, что он «настойчиво искал земных благ» и «живя собственным мечом и неся бесплодный труд ничтожной военной службы, подчинил себя оружию кесаря, не исполняя служения Христу». В выше изложенном случае же всё куда хуже и человек пытается приспособить Христа и Его заповеданное служению (миссию) под орудие кесаря.

Патриарх Павел (Стойчевич) Сербский (почитается в Сербии за святого) обличал в территориальных амбициях по причине национализма «православных» сербов. Из обращения к архиереям, священству и верующему народу в республике Македония для преодоления раскола, 20.VI.2002:
«Мы, братья, как Церковь, не выступаем с позиций национальной исключительности и не имеем никаких ни национальных ни территориальных претензий в отношении вас.. Этнофилитизм, то есть подчинение Церкви национально-политическим идеологиям и программам, давно справедливо осужден как ересь. Этнофилетизм имеено и рождается из ослабленного сознания соборности Церкви, являясь, таким образом, основанием для разделений и расколов».

Или есть ещё такая цитата от Патриарха:

«Есть в чём каяться и нам. и албанцам, случились великие несчастья, совершены ужасные преступления. После покаяния приходит прощение. Столько лет мы жили вместе: сербы никогда не отрицали права албанцев на солнце, землю и жизнь на Косово и Метохии.»

В общем империализм как желание восхитить чужое осуждается и Преподобным Исидором Пелусиотом:

«Войны воспламеняются больше всего ради приобретения чужой собственности. Но не должно обвинять всех ведущих войну; положивших начало или нанесению обиды, или хищению справедливо называть губительными демонами; отмщающих же умеренно не надлежит и укорять, как несправедливо поступающих, потому что делают дело законное».

И тот же Преподобный пишет о воинской службе как о становлении "игрушкой смерти", сие не мудрено, учитывая, что войны обычно неправедны:

"Иные сказывают, будто бы до того ты обезумел и расстроился в рассудке, что этому отроку, которому Бог дал способность всему обучаться, намереваешься дать в руки оружие и определить его в военную службу, невысоко ценимую, даже презираемую и делающую людей игрушкою смерти. Поэтому, если не вовсе поврежден у тебя рассудок, оставь безрассудное намерение: не гаси светильника, который о том старается, чтобы возгореться на славу; дозволь человеку разумному продолжать занятие науками. А эту честь, или, лучше сказать, это наказание, побереги для других, каких-нибудь бродяг, которым прилично невежество толпы"

Патриарх Павел Сербский тоже видел разницу между хищничеством и защитой:

«Этим я хочу сказать, что у нас оборонительная война дозволена и благословенна, а завоевательные войны мы осуждаем, кто бы их ни вёл. Наш принцип – оборона. Мы оборонялись от турок, от Гитлера, будем обороняться и сейчас, хотя мы страшно пострадали.»

Впрочем из сего не следует, что всякая агрессия не обоснована и не угодна Богу, ведь в ветхозаветные времена было множество агрессивных войн, согласованных волей Господней, аналогичное встречалось и в новозаветные времена в лице того же Благоверного Юстиниана I Великого, о котором выше уже сказали. Бог благоволит и таким наступательным войнам. Свидетельствует о сем впридачу и Празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице, отмечаемое Православной Церковью 1 (14) августа. Этот праздник установлен был по случаю знамений от икон Спасителя, Пресвятой Богородицы и Честного Креста во время похода святого благоверного князя Андрея Боголюбского (1157–1174) на земли волжских болгар в 1164 году.

Продолжим, так, Святитель Аврелий Августин пишет, что лучше быть малым государством без войн и завоеваний, если сосед твой добр и что завоевание само по себе не благо, а следствие недобрости твоего соседа. Общая установка понятна - добрый мир лучше справедливой войны/завоеваний:

«Несомненно, что возрастанию государства способствовала несправедливость тех, с которыми велись справедливые войны. Государство неизбежно оставалось бы малым, если бы спокойствие и справедливость соседей не вызывали никакой обидой войны против них; и при более счастливых условиях человеческой жизни все государства оставались бы малыми, наслаждаясь дружелюбием соседей, так что в мире было бы так же достаточно много государств разных народов, как в городе достаточно много домов разных граждан. Поэтому вести войны и путем покорения народов расширять государство представляется делом хорошим для людей дурных, но для добрых – это только дело необходимости.

Может это быть названо и делом хорошим, но только потому, что было бы хуже, если бы люди более несправедливые господствовали над более справедливыми. Но не подлежит сомнению, что иметь доброго и мирного соседа – большее счастье, нежели подчинять соседа плохого и воинственного. Желание ненавидеть или бояться кого-нибудь, чтобы было кого побеждать, – желание дурное».

Этот же Святитель справедливо сравнивает государство с шайкой разбойников (пиратами) на примере императора Александра Македонского:

"Насколько государства, чуждые справедливости, подобны разбойническим шайкам

Итак, при отсутствии справедливости, что такое государства, как не большие разбойничьи шайки; так как и сами разбойничьи шайки есть не что иное, как государства в миниатюре. И они также представляют собою общества людей, управляются властью начальника, связаны обоюдным соглашением и делят добычу по добровольно установленному закону. Когда подобная шайка потерянных людей возрастает до таких размеров, что захватывает области, основывает оседлые жилища, овладевает городами, подчиняет своей власти народы, тогда она открыто принимает название государства, которое уже вполне присваивает ей не подавленная жадность, а приобретенная безнаказанность. Прекрасно и верно ответил Александру Великому один пойманный пират. Когда царь спросил его, какое право имеет он грабить на море, тот дерзко отвечал: «Такое же, какое и ты: но поскольку я делаю это на небольшом судне, меня называют разбойником; ты же располагаешь огромным флотом, и потому тебя величают императором»."

Это походит на мысль Патриарха Павла Сербского о том, что лучше быть слабой и маленькой страной или вовсе не быть, чем существовать путём преступным:

«Я заявляю — если бы ради сохранения Великой Сербии требовалось преступление, я никогда не дал бы на это согласие. Пусть исчезнет тогда Великая Сербия. Если бы таким образом требовалось сохранить и малую Сербию, я не дал бы согласие и на это. Пусть исчезнет и малая Сербия, только чтобы не было крови. Нет, такой ценой — нет! Если бы такой ценой надо было бы сохранить последнего серба и я сам был бы этим последним сербом, не было бы моего согласия. Пусть мы исчезнем, только в этом исчезновении останемся людьми Христовыми»

Впрочем государство сильное способно и отвращать от жизни разбойнической, о чём пишет Святитель Августин далее:

"Не спрашиваю, каких людей набрал себе Ромул – этим людям принесло великую пользу то, что, получив права гражданства после своей разбойничьей жизни, они перестали думать о тех наказаниях, страх перед которыми понукал их на еще большие злодейства; так что они сделались более мирными в отношении к условиям человеческой жизни."

Это совпадает с мыслью Святителя Иоанна Златоуста о том, что чем сильнее и обширнее империя, тем больше мира сохраняется между людьми:

"А теперь не то, но великий мир во вселенной. Если же и бывают войны, то не так, как прежде. Тогда вооружались города против городов, страны против стран, народы против народов, и один народ разделялся на многие части. Кто прочитает книгу Иисуса Навина и Судей, тот увидит, сколько войн испытала тогда Палестина в короткое время. И не это только было тяжело, но и то, что закон повелевал всем браться за оружие и никто не был свободен от такой службы. Этот закон имел силу не только у иудеев, но и по всей вселенной, так что и ораторы и философы, не имевшие ничего, кроме плаща, по призыву к войне, брали щиты и становились в воинский строй. Так Сократ, сын Софрониска, весьма славившийся между афинянами своим спокойствием и любомудрием, раз или два стоял в строю; и глава их ораторов, Демосфен, часто с кафедры выходил на войну. Если же ораторов и философов никакой закон не освобождал от войны, то еще менее кто-нибудь другой из народа освобождался от такой обязанности. Но теперь нельзя видеть ничего подобного. После того, как воссияло Солнце правды, и города, и народы, и все племена стали столь далеки от жизни в таких опасностях, что даже не умеют взяться за что-нибудь воинское, но, сидя внутри стен и городов, издали узнают о делах воинских, и весь народ живет на свободе и без обязанности к такой неприятнейшей службе. Если же и теперь бывают войны, то где-нибудь далеко, на крайних пределах римского государства, а не по городам и селениям, как было прежде. Тогда и в одном народе, как я сказал, непрестанно происходили бесчисленные возмущения и многоразличные возмущения и многоразличные войны; а ныне где только светит солнце, вся земля от Тигра до Британских островов, и Ливия, и Египет, и народ палестинский или, лучше сказать, все подвластное римлянам, находится в мире; вы знаете, каким совершенным спокойствием наслаждаются эти города, узнающие о войнах только по слуху. Христос мог бы уничтожить и остатки войн, но Он попускает быть набегам варваров для некоторого вразумления людей беспечных, делающихся во время мира более нерадивыми. И пророк для способных правильно понимать выразил то же самое, что я сказал, т.е. что уже более не будет частых возмущений. Он не сказал, что совершенно не будет войны, но что? «Не поднимет народ на народ меча», и о свободе народов прибавил: «не будут более учиться воевать», кроме немногих, назначенных для того воинов".

Но это можно сказать благое следствие дурных дел. Сами по себе завоевания хищнические благом не были, однако Господь Своим Промыслом обращает и зло во благо. Нужно обратить внимание на причины по которым святые могли хвалить какие-то завевания. Например, Святитель Иоанн Тобольский положительно мог оценивать испанские завоевания из-за того, что язычники узнали о Христе, пусть и от еретиков:

"О преславные победители, вечной достойные памяти! Где вы найдете столь праведную династию, как в Испании? Где найдете вы род христиан, которые воздвигли крестное знамение, славу и честь Христу по всем континентам, как не в Испании? Испанцы и индусов в свою веру ввели, во все концы от востока до запада. И пронесли веру свою перед царями и князьями, дошли до Японии и Китая и славу Христову между ними исповедовали...Кто сотворил такое удивительное дело? Проповедники, которые в далекой стране Японии веру Христову возвестили, царей и князей, и все их пространные края к христианству привели.

...Каким же способом творятся такие преславные дела? Эти миссионеры положили своим несомненным и надежным прибежищем страх Божий и помогающую им милость королей Испании. Поэтому неудивительно, что Бог благодетельствовал королям Испании и в мире, и в сражениях, Свои дарования им приумножил и на всякий срок их королевства расшили, увеличив их власть от востока даже доа Запада Солнца. Поэтому любой начальник должен Господа почитать и иметь страх Божий в сердце не только потому, что он зовется христианином, но ради праведной власти в своем чину и звании. Ибо не дерзают подчиненные сопротивляться, видя милость Бога к начальнику"

А Священномученик Даниил Сысоев одобрял подобные завоевания воздаянием за грехи самих язычников и тем, что подобным образом исполнялось обетование Иафету о том, что его потомки наследуют землю для исполнения плана Божия по распространению благой вести:

"Другим сыном Ноя был праотец европейцев Иафет, чье имя означает «красота» и «распространение». В самом этом имени заключено двойное задание потомков Иафета. Именно иафетиты создали нормы красоты и в искусстве (греки, французы, итальянцы, русские, немцы, индийцы, иранцы, англичане, японцы), и в юриспруденции (Римское право, «Яса» монголов), и в поэзии, и в философии.

Ни семиты, ни хамиты не смогли создать развивающейся системы эстетики. И у первых, и у вторых красота быстро канонизируется и приобретает статичную форму, а у иафетитов происходит постоянное изменение и усовершенствование эстетики. Это стремление к красоте находит свое завершение в прекраснейшем эстетизме Добротолюбия (любви к красоте духа), в прекраснейшем «умозрении в красках» (икона и вся церковная культура), и совершеннейшей Христовой философии святых Отцов, и точнейшем кодексе канонического права.

Второе же значение имени нашего праотца – «распространение», особенно благословленное Ноем, стало обозначением главного процесса внешней мировой истории. Начиная с III тыс. до Р.Х. иафититы непрерывно распространяются по лицу всей Земли. Великое заселение Евразии и Америки совершено именно потомками Иафета. Если китайцы так и не смогли за четыре с лишним тысячелетия далеко уйти от Великой Китайской Стены, то потомки Иафета завладели по воле Божией всей планетой (это и завоевания хеттов, и монголов, и Великие Географические открытия, и русская экспансия). Так что слова праведного Ноя: «да распространит Бог Иафета» (Быт. 9, 27), стали законом развития человеческого общества.

И наконец, великое обещание Ноя «и да вселится он в шатрах Симовых» (Быт. 9, 27) также были исполнены Богом немедленно после явления Христа во плоти. Именно иафетиты переняли у потомков Сима задачу донести Евангелие до народов Земли. Так что великое распространение иафетитов – это часть древнего плана Господа по возвращению к Себе отпавшего человечества. Мы видим, что даже в современной истории продолжают исполняться древние обещания Господа, данные сразу после Всемирного Потопа. Так что вряд ли христиане должны возмущаться тем, что потомки Иафета овладели всей планетой. Это не «вопиющая несправедливость и наглость европейцев (кстати, и русских, и тюрок), а лишь явление особой способности этих людей, заложенная еще пять тысяч лет назад."

Касаемо же наказания вот цитата:

"Я полностью поддерживаю испанцев. Совершенно правильно, что эту заразу выжгли калёным железом". Говорил он сие относительно уничтожения цивилизации ацтеков испанскими конкистадорами.

Ещё цитата отца Даниила: "Вся колониальная система возникла именно потому, что Господь дал власть христианам над язычниками. Тогда люди были неполиткорректными, поэтому к другим культурам относились так, что если людоеды, то резать, если извращенцы, то просто угнетать, если дьяволопоклонники, то идолов в огонь сразу же"

Здесь можно найти некое согласие у Равноапостольного Николая и Священномученика Даниила, ведь и первый признавал, что испанцы это бич Божий, а его суть в том, чтобы причинять наказание грешникам, так и второй видит справедливое наказание в том, что людоедов, содомитов и дьяволопоклонников убивали.

Но некорректно будет интерпретировать позицию отца Даниила как исключительно "проимпериалистическую", так как у него есть и обличительные слова касаемо существующих у людей государств-зверей, что пересекается уже с мыслью Святителя Аврелия Августина о "шайках разбойников":

"Мы знаем, что в еврейском языке государства именуются «зверями», «чудовищами», потому что они часто пожирают, в некотором смысле, людей – это действительно очевидно. Персидское царство громило всех, и никто не мог спасти от него, и оно делало, что хотело.

...Такую же ошибку совершают и начальники в фирмах, и правители государств – везде власть одинаково может разрушить человека."

Более подробно о зверином лике государства по причине злоупотребления людского можно прослушать у отца Даниила в толковании на Книгу Пророка Даниила.

Что насчёт плана Божия касаемо распространения благой вести через империи, то видимо и Мученик Евстафий Плакида понимал в этом ценность Рима и конечную пользу от его завоеваний, поэтому мученик организовывал захватнические войны ради Империи и угодил тем самым Богу:

"Более того, в дальнейшем именно Господь Иисус Христос восстановил Плакиду, принявшего в крещении имя Евстафий, в сане римского военачальника, а о победе, которую он одержал над варварами, в житии говорится так: «Евстафий отправился на войну с иноплеменниками и победил их силою Христовою. Он не только отнял у них взятые ими города и области, но и завоевал всю неприятельскую землю, и совершенно победил их войско. Укрепляемый силою Господа своего, он выказал еще большую храбрость, чем прежде, и одержал такую блистательную победу, какой еще никогда прежде не одерживал».

Вместе с тем, для ведения войны именно христианин Плакида убедил царя язычника провести мобилизацию среди римских граждан, куда естественно были призваны и христиане (в том числе и сыновья самого военачальника – Агапит и Феопист): «Собрав всех воинов, Евстафий увидел, что их недостаточно для такой войны; поэтому он предложил царю отправить указы во все области своего государства и собрать из городов и селений способных для воинской службы юношей, а затем прислать их в Рим; и это было исполнено».

И самое интересное, что поводом к мученической кончине семейства Плакиды послужило их исповедание, что победу Риму над варварами даровал именно Бог христиан."

Вывод: империализм/колониализм в общем осуждается православным вероучением (истиной). Подавляющая часть войн и завоеваний проводилась из земных амбиций и корыстных побуждений и эта участь не обошла так называемые «православные империи» по типу Российской Империи или Римской (Византии). Более того «христианские империи» использовали Крест для прикрытия своих низменных вожделений, тем самым отдавая имя христиан на попрание со стороны завоёванных язычников, хотя они и имели гораздо бОльший миссионерский потенциал, которым не воспользовались в должной мере, но и влияние которого Господь в конечном итоге обращает ко благу, исполняя обетования иафетово. Благое может произойти и вследствие дурных дел и при этом сами зачинщики этих дел не имеют оправдания в очах Божиих. Желания построить какие-либо «импириумы» и в том числе «православные импириумы» это попытка приспособить веру под политические хотелки прежде всего, ведь в случае такой империалистической установки никакие «добрые соседи» в принципе не нужны будут, во главу угла ставится завоевание само в себе и уже потом следует прикрытие Христом или земным идолом, а стало быть это неизбежно приведёт к войне и хищениям, тогда как учение правое гласит, что добрый мир лучше справедливой войны.