Предала ли Церковь Царя? Её отношение к февральской революции

Накануне русской революции 1917 года политическое положение Церкви было нелегким. Либеральная оппозиция воспринимала ее придатком государственного аппарата, архиереев – "синодальной бюрократией" и "распутинцами", требовала перестройки всего церковного здания на началах демократии. Часто случавшееся в дореволюционное время активное вовлечение Церкви в политику, например в думских избирательных кампаниях, лишь усугубляло положение, давало дополнительные поводы для критики.

В акте об отказе от власти великого князя Михаила Александровича говорилось: "Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял Я твердое решение в том случае восприять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном Собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского. Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному Правительству, по почину Государственной Думы возникшему и облеченному всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа".

Старого порядка – монархии – уже не было. Не случайной была реакция Николая II, выраженная в дневнике по поводу подписавшего акт 3 марта великого князя Михаила: "Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!"

Что в дни революции мог предпринять Святейший синод? Никаких официальных указаний и обращений к нему со стороны верховной власти не было. До 27 февраля ситуация в Петрограде никем не считалась значимой, а с 27-го числа все попытки навести порядок уже заканчивались ничем. Победа революции в столице оказалась молниеносной. Синод оказался в изоляции. Лишь 2 марта он принял решение связаться с Временным комитетом Государственной думы, уже после того, как отношения с ним были установлены Ставкой и иностранными державами. Отношения с новой властью были установлены только на следующий день: Святейший синод сделал это последним из всех петроградских учреждений.

Новейшие критики ставят в упрек Синоду, что он безосновательно посчитал монархию в России упраздненной, между тем как в России лишь установилось "междуцарствие". Однако можно ли было назвать ситуацию после 3 марта "междуцарствием"? Определенно нет. Оно возникает лишь в случае смерти монарха или его отречения от власти при отсутствии определенного наследника. Неизвестен будущий царь, но известно, что он обязательно будет. Россия не раз сталкивалась с междуцарствиями в XVI-XIX веках. В 1598-1613 годах неоднократно решался вопрос, какой новой династии взойти на престол. В 1725 и 1825 годах кризис возникал в связи с неопределенностью кандидатуры наследника. В 1917 году была только одна династия и только один наследник, в пользу которого произошло отречение, в пользу великого князя Михаила,который сам отрёкся от власти (до результатов голосования, по которым была бы определена форма правления) и передал бразды правления Временному Правительству.

Современники событий также не считали свое время "междуцарствием". Лишь пермский епископ священномученик Андроник (Никольский) в своем всероссийском обращении 4 марта именно так трактовал создавшуюся ситуацию, но при этом призывал "оказывать всякое послушание Временному правительству". Позднее святитель о "междуцарствии" уже не говорил, отмечая лишь, что "волею Божией совершился в нашей стране государственный переворот". События действительно были переворотом, или, по-латыни, революцией. Однако и отречение Николая II, и отказ от власти великого князя Михаила были, по крайней мере формально, добровольными, а это означало, что Церковь должна была поддержать новый порядок – пусть и революционный – во имя сохранения государственного единства. Другого пути не было.

4 марта состоялось первое официальное заседание Синода после революции, на котором новый обер-прокурор Владимир Львов провозгласил "свободу Церкви". После этого, как сообщали газеты, из зала Синода было вынесено императорское кресло. 5 марта было отменено возглашение многолетия царствующему дому, 6 марта Синод принял решение служить молебен о новом правительстве, после чего также была установлена молитва о "благоверном Временном правительстве". 9 марта Синод выступил с воззванием о поддержке Временного правительства. В воззвании говорилось: "Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ее новом пути. ...Временное Правительство вступило в управление страной в тяжкую историческую минуту. ...Ради миллионов лучших жизней, сложенных на поле брани... ради спасения ваших собственных семейств, ради счастья Родины оставьте в это великое историческое время всякие распри и несогласия, объединитесь в братской любви на благо Родины, доверьтесь Временному Правительству; все вместе и каждый в отдельности приложите все усилия, чтобы трудами и подвигами, молитвою и повиновением облегчить ему великое дело водворения новых начал государственной жизни и общим разумом вывести Россию на путь истинной свободы, счастья и славы".

Таким образом, Синод подтверждал акт 3 марта – и не мог не подтвердить. Возбуждение политических страстей было бы непростительной ошибкой. Любые поползновения Синода защитить старый порядок были бы восприняты как угроза и использованы для сведения счетов со стороны новой власти. Если сравнить текст воззвания Синода также и с текстом царского отречения 2 марта, то станет ясно, что основной мотив этих двух документов един. В тексте отречения были такие слова: "В дни великой борьбы с внешним врагом... Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. ...В эти решительные дни в жизни России почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали Мы за благо отречься от Престола Государства Российского и сложить с Себя Верховную власть". Единение перед лицом врага и исполнение воли Божией – два основных призыва к России как в отречении Николая II, так и в воззвании Синода.

Однако, несмотря на лояльность по отношению к Временному правительству, положение церковной иерархии после Февраля только ухудшилось. Образ "архиереев-распутинцев" не без участия самой революционной власти прочно закрепился в революционном сознании того времени. Уже 7 марта Временное правительство по докладу обер-прокурора Владимира Львова поручило ему инициировать разработку ряда церковных реформ. Предполагалось провести приходскую и епархиальную реформы с переустройством управления "на церковно-общественных началах". Новая революционная власть стала диктовать Синоду, епископату и всему духовенству свои жесткие условия дальнейшего существования Русской Церкви. "Свобода Церкви" оборачивалась еще более жестким диктатом. 8 марта шесть архиепископов – членов Синода (включая Сергия (Страгородского) и святителя Тихона (Беллавина)) выступили с заявлением обер-прокурору, в котором выражали протест против принятого накануне постановления Временного правительства. Архиереи напоминали о только что произнесенных словах о "свободе Церкви" и отмечали: "Св. Синод во всем пошел навстречу этим обещаниям, издал успокоительное воззвание к российскому народу и совершил другие акты, необходимые, по мнению Правительства, для успокоения умов". Острейший конфликт между Львовым и Синодом закончился их полным разрывом и роспуском дореволюционного состава Синода.

Временное правительство рассчитывало на будущий Поместный собор как на церковный аналог Учредительного собрания – средство радикальной демократизации церковного управления. Весной 1917 года по всей стране начался созыв местных съездов и собраний рядового духовенства и мирян. Их решения часто противоречили церковным канонам и были направлены против епископата. Сам же епископат, обвиненный в "распутинстве", повсеместно изгонялся с кафедр. Весной 1917 года эпоха гонений уже началась...

Что же поддерживала Церковь?

Воззвание Синода имело эпиграф, взятый из 2-го Соборного Послания святого апостола Петра: "Благодать и мир вам да умножится". Более полно отрывок звучит так: "...благодать и мир вам да умножится в познании Бога и Христа Иисуса, Господа нашего. Как от Божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия, через познание Призвавшего нас славою и благостию, которыми дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества, удалившись от господствующего в мире растления похотью: то вы, прилагая к сему все старание, покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь. Если это в вас есть и умножается, то вы не останетесь без успеха и плода в познании Господа нашего Иисуса Христа. А в ком нет сего, тот слеп, закрыл глаза, забыл об очищении прежних грехов своих" (2 Пет. 1: 2-9). Послание в целом содержит призыв к христианам беречься от лжепророков и лжеучителей, учит о духовном трезвении в преддверии Второго пришествия Христова. Что могло быть более актуальным в 1917 году?

Итак, Церковь поддерживала не революцию. Церковь и до и после февральских событий неизменно пыталась бороться за сохранение государственного порядка и не допустить братоубийственной вражды. Тогда, в 1917 году, ее голос не был услышан. Расплатой стали позорный Брестский мир и кровавая Гражданская война. Ставить Русской Церкви в вину ее позицию в революционную эпоху значит не просто не понимать происходившего в это время, но еще и возводить хулу на сонм новомучеников и исповедников Российских(в состав Святейшего Синода на тот момент входили:священномученик Владимир Богоявленский,Священноисповедник Тихон, Святитель Макарий Невский).

Не говоря уже о том, что к февралю 1917 года Синод имел крайне негативную репутацию у так называемой прогрессивной общественности(епископат считали ставленниками распутина или «распутинцами»). И сам Синод понимал, что его реальные возможности влиять на общественные настроения практически сведены к нулю. Никакие его шаги и заявления ничего не смогли бы изменить. При этом члены Синода были уверены, что они никак не могут повлиять и на поведение царя. Между ними и Николаем II к 1917 году никакого особого взаимопонимания уже не было. И не случайно, что Николай II поставил вопрос об отречении перед генералитетом, а не перед Синодом. То есть Государь Император даже не захотел узнать мнение Церкви по поводу своего отречения.Когда начали обсуждать вопрос об отречении, Николай II запросил с помощью телеграфа мнение командующих фронтами, и от всех получил положительный ответ, что действительно нужно отречься. После этого и было принято окончательно решение. Мнения Синода он не спрашивал.

Синод, наверное, мог бы попытаться заявить о необходимости сохранить монархию. В таком случае первое, что бы сделала новая власть —объявила бы Синод контрреволюционным со всеми вытекающими отсюда последствиями: все митрополиты и архиепископы оказались бы в Петропавловке. Петроградский митрополит Питирим , кстати, был арестован революционными солдатами и рабочими как якобы ставленник Григория Распутина. То же самое могли сделать и со всеми остальными членами Синода.

Таким образом, ситуация была следующей-Николай II отрекся сам. Не было никаких формальных оснований заявить, что в отношении царя было осуществлено насилие. При этом он отрекся, не спросив мнение Синода. Что в этой ситуации должны делать члены Синода? Оказаться роялистами больше, чем сам король?

Дополнительно:

1) по поводу воспоминаний князя Николая Жевахова, бывшего тогда товарищем обер-прокурора Святейшего синода Николая Раева, о том,что якобы первенствующий член Синода митрополит Киевский Владимир отверг предложение князя обратиться с воззванием к населению, сказав ему: «Это всегда так. Когда мы не нужны, тогда нас не замечают: а в момент опасности к нам первым обращаются за помощью». Однако 26 февраля заседания Синода не было, хотя до этого Синод работал регулярно. Судя по протоколам, Синод продолжал буднично работать, по крайней мере, до 25 февраля, после чего, согласно журналу, наступил перерыв. Последнее заседание в Протоколах датировано 27 февраля. Однако, если обратиться к сплошной нумерации постановлений и определений Синода, то последнее постановление от 25 февраля имеет порядковый номер 1192, а следующее – от 27 февраля – 1203. В протоколах заседаний Синода революционные события даже не упоминаются. Жизнь Синода на несколько дней после победы революции замерла.

(источник: РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2831. Л.263, Л. 264);

2) О трудах Бабкина в видео упоминается и его позиция критикуется, однако стоит добавить ещё рецензий :

а) Попытка изобразить церковно-государственные отношения начала XX в. в виде борьбы «священства и царства» представляется надуманной и несостоятельной. Несмотря на обширный круг источников, используемых автором, основные положения его концепции […] опираются на умозрительные рассуждения и гипотетические предположения. Стараясь их доказать, автор не раз вынужден выстраивать между фактами ложные, не существовавшие в действительности связи.— Гайда Ф. А., кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой истории России и архивоведения ПСТГУ (2006—2011), доцент МГУ;

б) Никакой альтернативы у Святейшего Синода не было, сама постановка такого вопроса в многочисленных статьях и монографии М. А. Бабкина носит непрофессиональный характер.— Рогозный П. Г., кандидат исторических наук (СПбИИ РАН);

в) Книга М. А. Бабкина рассчитана на читателя, мало знакомого как с православным вероучением, так и с подлинной историей Русской Церкви и государства, […] не выдерживает критики ни с позиции объективной исторической правды, ни с позиции научного исследования. — Симаков Н. К., председатель Общества имени И. А. Ильина;

г) Несмотря на большой фактический материал, привлечённый автором, книга, как представляется, несёт на себе печать крайней политизации. В очередной раз начинается поиск «врагов народа». На этот раз ими объявляются клирики и епископат Православной церкви. Собственно, весь материал, собранный в книге, служит обоснованием этого тезиса. По мнению М. А. Бабкина, основная проблема церковно-государственных отношений – это «взаимоотношения священства-царства». И для разрешения этого вопроса в свою пользу духовенство, как высшее, так и низшее, на протяжении последних десятилетий самодержавия всеми имеющимися способами вело подрывную работу с целью «потрясения основ». И в своих «антиправительственных, по сути, действиях придавала революционному движению некое духовное освящение от чего-то, приобретало некоторый образ священной борьбы против самодержавия». — Последние слова — цитата из монографии «Духовенство Русской православной церкви и свержение монархии (начало XX века — конец 1917 года)» (С. 409). — Рогозный П. Г., кандидат исторических наук (СПбИИ РАН);

д) Вне Церкви зародилась новая коварная идея: обвинить сам русский народ, Синод РосПЦ и даже всю Церковь в свержении своего Царя. […] Эту идею охотно подхватывают и усердно пропагандируют враги Церкви, явные и скрытые. Особенно много потрудился некий М. А. Бабкин, явно неверующий человек, который, выполняя заказ тайны беззакония или самого сатаны, написал монографию «Духовенство Русской Православной Церкви и свержение монархии (начало ХХ в. — конец 1917 г.)». В последнее время явились новые протестанты, которые борются не с «приматством папы» и его «индульгенциями», а измышляют уже на православной почве свои обвинения Церкви, подобрав им название «цареборческой ереси», «предательства Царя», «клятвопреступления». […] Начал эту кампанию некий, явно неверующий человек, М. Бабкин. Он с завидным усердием постарался извлечь из архивов все случаи времён государственного переворота февраля 1917 года, которые компрометируют Святейший Синод и всё духовенство Российской Православной Церкви, не воспрепятствовавших отречению Царя и признавших «масонское» Временное Правительство. Анализ причин этого явления им намеренно не производится. И что примечательно! Последователи Бабкина — основатели расколов, сергиане и даже видные члены патриотических течений, охотно подхватили его идею и даже преувеличили. […] И кто они? «Митрополит» Дамаскин (Балабанов) — бывший епископ РосПЦ, отправленный за хулу на Церковь и Священномучеников на покой Собором РосПЦ в 2007 году, но, вместо покаяния, объявивший себя «митрополитом Всероссийским». […] Вот здесь-то дьявол ему и подсунул труды неверующего М. Бабкина, очерняющего Российское Духовенство, хулящего Новомучеников, митр. Владимира Киевского и Святителя Тихона, Патриарха Московского. Эта команда с чисто сектантским накалом принялась за ярую защиту и пропаганду бабкинской идеи о «предательстве» Царя Церковью.— Виктор (Пивоваров), архиепископ Славянский и Южно-Российский;

з) Проделав титаническую работу в архивах, воплотившуюся в публикации подборки ценнейших документов, историк, к сожалению, свёл суть своих заключений к обвинению епископата в том, что он намеренно форсировал устранение самодержавия. […] Стремление автора притянуть понятия XVII века («священство и царство») к веку XX-му представляется неуместным. […] Совершенно надуманным звучит мнение историка М. А. Бабкина, заявившего, что епископат умышленно стремился поскорее покончить с монархией в России, чтобы остаться единственной «установленной свыше» властью. — Соколов А. В., доктор исторических наук (РГПУ им. А. И. Герцена, Государственный Эрмитаж).

Главный источник: статьи Федора Гайды, кандидата исторических наук, доцента исторического факультета МГУ ( «1917: Почему Синод не вступился за царя?» и «ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ: ПОЧЕМУ ЦЕРКОВЬ ПОДДЕРЖАЛА ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО?»).

Также рекомендую ознакомится с видео отца Георгия Максимова «Предала ли Церковь Царя?» (https://www.youtube.com/watch?v=qQDpKGTNdv0) и «Было ли отречение (ответ Мальтатули)» (https://www.youtube.com/watch?v=NID-CscjE9M&t=1813s)