Святые против Гитлера

1) Святой мученик Александр Мюнхенский.

Родился 16 сентября 1917 года в Оренбурге, в семье Гуго Шмореля, врача немецкого происхождения, и Натальи Петровны Введенской, которая умерла от тифа во время гражданской войны, когда сыну немногим больше года. Был крещен по православному обряду. В 1921 году отец Шмореля, женившийся вторым браком на дочери владельца пивоваренного завода в Оренбурге Егора Гофмана, переехал с семьёй в Мюнхен, где у них родились дети, Эрих и Наталья. Александр вместе с братом и сестрой рос в двуязычной среде: его русская няня Феодосия Лапшина приехала в Германию вместе с ними и занималась воспитанием детей вместе с мачехой. С собой они забрали русскую няню, Феодосию Лапшину, подделав документы и выдав её за вдову дяди Александра под именем Франциска Шморель. Наверное, во многом благодаря ей юный Александр и его брат Эрих с сестрой Натальей не потеряли связь с Исторической Россией.

Любимыми писателями Александра были Лев Толстой и Фёдор Михайлович Достоевский. Забегая вперед скажу, что название группы сопротивления "Белая роза" пришло именно из Братьев Карамазовых. В любимой книге Александра есть два эпизода с этим цветком. В начале главы "Великий Инквизитор", сошедший к людям Иисус Христос воскрешает девочку, держащую в руках букет белых роз. А позже маленькому Ильюшечке кладутся в гроб именно эти цветы. Александр считал белые розы символом возрождения, воскресения, новой жизни без нацистов и большевиков. Некоторые источники, правда утверждают, что название было выбрано по антивоенному роману "Белая роза" писателя Б. Травена.

Всю жизнь Александр сознавал себя православным. Его брат и сестра воспитывались в католичестве, но мачеха Александра позаботилась о том, чтобы Александру частным образом преподавался православный Закон Божий приезжавшим тогда в Мюнхен для богослужений священником.

Александр занимался рисованием, скульптурой и музыкой, переводил произведения русских писателей.

После прихода Гитлера к власти в Германии в 1933 году допускал в кругу семьи критические высказывания в его адрес.

В 1938 году призван в Вермахт, пытался отказаться от принятии присяги на верность Гитлеру и просил уволить его из армии. Затем поступил на медицинский факультет Гамбургского университета, летом 1940 года направлен в качестве военного санитара во Францию.

Александр очень тяжело переживал нападение Германии на Советский Союз, а для него, в первую очередь, на Россию. Александр на допросе в гестапо 26 февраля 1943 года заявил:

«…Я вновь хочу подчеркнуть, что по своему мышлению и чувствам я больше русский, нежели немец. Но прошу учесть, что я не отождествляю Россию с понятием большевизма, напротив — я откровенный враг большевизма».

В «Политической исповеди», написанной в тюремной камере в марте того же года, Шморель говорит о своих монархических взглядах:

«Я… не хочу сказать, что государственная форма правления в России до 1917 года была бы моим идеалом, — нет. Царская власть тоже имела свои недостатки, быть может, даже очень многие, но ее основы — верные. В царе русский народ имел своего представителя, своего отца, которого горячо любил — и это по праву. В нем видели не столько главу государства, сколько именно отца, попечителя, советника народа — и опять же с полным правом, ибо таково и было отношение между ним и народом. Неладно обстояло дело почти со всей интеллигенцией, полностью потерявшей связь с народом, которая так и не смогла найти ее больше. Но, несмотря на смертельно больную интеллигенцию, а следовательно, и правительство, я считаю, что для России царская власть — единственно правильная форма». В протоколов допросов фигурируют и такие признания: «Вступая в 1937 году в немецкую армию (я поступил добровольно), я принес присягу фюреру. Я открыто признаюсь, что уже тогда мне внутренне что-то претило, но я объяснял себе это необычностью военной жизни и надеялся впоследствии приобрести иной настрой. Я, несомненно, обманулся в этой своей надежде, так как в кратчайшее время вступил в конфликт со своей совестью».

Незадолго до приказа об отправки их роты в Россию Александр писал близкой подруге Анлелике:

"...Вчера вечером мы были с отцом в "Прайзингпале". Мы заказали две бутылки бесподобного рейнского, 1937 года, поздний сбор. Папа рассказал потрясающую историю, которая произвела на меня сильное впечатление. Адмирал Колчак остался после убийства царя регентом российского престола и верховным главнокомандующим белой армии в борьбе против красных. Чехи, находившиеся в России и принявшие было его сторону, предали Колчака, и тот попал в руки красных. Его должны были расстрелять, но перед расстрелом он так мужественно вел себя, что красноармейцы, которые должны были сделать это (представь себе, люди, которые превратились в бестий) - они отказались стрелять! И тут - сейчас будет самое впечатляющее из всего слышанного мной когда-либо ранее - Колчак приказал им стрелять! Лишь тогда они выстрелили... Каким нужно быть человеком, какого необычного мужества! Меня это потрясает каждый раз, когда я об этом думаю..."

Из письма Ангелике Пробст (30 мая 1942)

В сентябре 1940 года продолжил учебу, но в Мюнхенском университете, где вокруг него сложился кружок единомышленников, позднее оформившийся в группу "Белая роза".

Подпольная антифашистская группа Weise Rose («Белая роза»), состоящая из студентов медицинского факультета мюнхенского университета им. Людвига Максимилиана просуществовала чуть менее года с 1942 по 1943 гг., успев издать и распространить несколько антиправительственных листовок, в которых говорилось о необходимости национального и личного покаяния за развязанную войну и о христианском долге борьбы с «диктатурой зла».

Летом 1942 года Александр вместе с Гансом Шолем написал, размножил на пишущей машинке и распространил по почте ряд листовок, содержавших острую критику гитлеровского режима, призывавших немцев к сопротивлению и саботажу.
В июле 1942 года он был откомандирован на Восточный фронт, служил на центральном перевязочном пункте 252-й дивизии Вермахта в районе Гжатска. Пребывание в России воспринял как возвращение на Родину: он устанавливал контакт с местным населением, переводил товарищам по "Белой розе" разговоры с крестьянами, организовал хор военнопленных.

Александр писал свои письма домой по-русски. К сожалению, оригиналы писем не сохранились и были уничтожены бомбардировкой союзников, остались только копии переведенный на немецкий язык, сделанные после казни его отцом.

"За двадцать лет большевизма русский народ не разучился петь и танцевать, и повсюду, куда не пойдёшь, слышны русские песни... Несмотря на бедность, народ тут чрезвычайно гостеприимный. Как только приходишь в гости, самовар и всё, что найдётся в доме, сразу же ставится на стол. Я часто захожу к священнику, ещё довольно бодрому старику. Кроме добра я здесь ничего не видел и не слышал".

Довольно занятны и воспоминания его сослуживцев о России и русских, которыми они делились в своих дневниках:

"Интересно, что простейшие люди: крестьяне, рыбаки, ремесленники знакомы с Достоевским, осмысливали его не поверхностно, а довольно основательно, - удивлялся Вилли, - о Германии такого не скажешь. Ведь людей, по-настоящему знакомых с Гёте, не так уж и много."

Здесь же, в этой стране поэты - воистину народные: их понимают, и так должно быть! Мне так жаль, что я не могу ещё лучше говорить по-русски. Со многими людьми это было бы просто великолепно! В этой стране надо бы побывать три месяца при других обстоятельствах...» «У нас, немцев, - подхватывает мысль Ганс, - нет ни Достоевского ни Гоголя. Ни Пушкина, ни Тургенева. Но Гёте, Шиллер, - ответит кто-то. Кто? Интеллигент. Когда ты в последний раз читал Гёте? Я уже не помню. В школе или где-то ещё. Я спрашиваю русского: «Какие у вас есть поэты? О, - отвечает он, - все, у нас есть все, и кроме них ничего нет на свете. Кто этот русский? Крестьянин, прачка, почтальон».

Из тех же дневников мы узнаем, что Алекс воодушевил их учить русский язык и читал им Достоевского в переводе на линии фронта, в окопах, в 80 метрах от позиций советских войск.

После его возвращения в Мюнхен в октябре 1942 года деятельность "Белой розы" активизировалась. В феврале 1943 года Александр и его товарищи по ночам писали на общественных зданиях Мюнхена антифашистские лозунги. После начавшейся волны арестов пытался скрыться, но после публикации в газете объявления о его розыске был узнан и арестован.

"Народный трибунал" по последним фигурантам дела "Белой розы" состоялся 19 апреля 1943 года. К этому времени все остальные члены группы были уже казнены. Председательствовал Роланд Фрейслер. Отвечая на его вопрос, стрелял ли он в русских, являясь солдатом вермахта на восточном фронте, Александр ответил, что он не стрелял в русских, как не стрелял бы и в немцев.

Приговор был оглашен в тот же день: смертная казнь через гильотину, которая была довольно распространена в то время в Германии, правда, для преступников, совершивших уголовное преступление. Александра не спасло вмешательство высокопоставленного брата его мачехи, ветерана НСДАП и обладателя золотого партийного значка Рудольфа Гофмана, который ходатайствовал перед Гиммлером о смягчении приговора. Гиммлер ответил на ему так:

"Глубокоуважаемый партайгеноссе Герр Гофман!.. К сожалению, вынужден сообщить Вам, что не могу содействовать помилованию. …Недостойное деяние Александра Шмореля, которое без всякого сомнения в значительной степени обусловлено присутствием в нем русской крови, заслуживает справедливого наказания... Хайль Гитлер!"

1 мая 1943 Александр пишет родителям из тюрьмы:

"Если мне придется умереть, если прошение будет отклонено, знайте: я не боюсь смерти, нет! Поэтому не мучайте себя! Я знаю, что нас ожидает другая, более прекрасная жизнь, и мы еще обязательно встретимся….

Поймите, смерть не означает завершения жизни. Наоборот, это - рождение, переход к новой жизни, великолепной и вечной! Страшна не смерть. Страшно расставание. Лишь сейчас, когда нас разлучили, когда я потеряю вас всех, я осознал, как любил я вас.

Помните o встрече здесь, на земле, или там, в вечности. Господь направляет ход вещей на свое усмотрение, но на наше благо. Потому мы должны довериться ему и отдать себя в его руки, и тогда он никогда не оставит нас, поможет нам и утешит нас. "

Родственники и друзья планировали устроить Александру побег из тюрьмы, подкупив охрану, но он отказался, опасаясь за жизнь своих освободителей.

Александр Шморель был казнен 13 июля 1943 года в возрасте 25 лет вместе с Куртом Хубертом в Мюнхенской тюрьме Штадельхайм. Похоронен по православному обряду на кладбище Ам Перлахер Форст.

В начале 1990-х по инициативе архиепископа Берлинского и Германского Марка (РПЦЗ) была инициирована процедура канонизации Александра Шмореля. 11 июля 1994 года решением Архиерейского Собора он был прославлен в Германской епархии РПЦЗ, как местночтимый святой. 15 июля 2007 года, после панихиды у могилы Александра Шмореля совершенной архиепископом Берлинским Марком (Арндтом), было оглашено решение Берлинско-Германской епархии Русской Зарубежной Церкви прославить его в лике местночтимых святых. 5 февраля 2012 года последовала канонизация в сонме мучеников. Торжественное прославление в Мюнхенском соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской возглавил архиепископ Берлинский и Германский Марк (Арндт).

https://www.youtube.com/watch?v=DspZsOOavbc

(источник: https://telegra.ph/Svyatoj-Aleksandr-Myunhenskij-iz-Orenburga-01-07);

2) Праведный Тиуне Сугихара.

Тиуне Сугихара родился в небогатой японской семье в 1900 году. Он решил связать свою жизнь с дипломатией и начинает учить русский язык, знакомясь с русскими эмигрантами. Так он знакомится и с Православием, которое его так поражает, что Тиуне принимает крещение.

Во время японской агрессии в Китай он был послан в командировку в оккупированный японскими войсками Харбин, где Тиуне заботится о китайских детях, оставшихся без родителей, и создает детские дома (следует отметить, что большинство японцев считало китайцев людьми второго сорта).

В 1939 году Тиуне Сугихара был назначен вице-консулом в столицу Литвы Каунас. На своей должности он помогает переправляться в Швецию солдатам из потерпевшей поражение польской армии, которых на родине ждал бы плен. Затем настала очередь спасать евреев, за которыми охотились нацисты. В то время, когда множество европейских дипломатов отвернулось от них, Тиуне заявил: «Если я повернусь спиной к тем, кто нуждается в моей помощи, я предам свои убеждения, как христианин». Он лично выписывал (выжимая любую минуту, проводя за столом по 18-20 часов) визы, когда заканчивались бланки, то он чертил их вручную. Всего Тиуне выписал 2139 визы, а так как они давались целым семьям, то таким образом он спас более 6 тысяч человек (для сравнения, знаменитый Оскар Шиндлер — около 1,2 тыс.)

На родину Тиуне смог вернуться только после войны, в 1947 году. Он жил весьма скромно, вместе с женой воспитывал четырёх детей. Лишь после смерти, когда на его похороны пришло множество людей, соседи узнали, что за человек жил рядом с ними. Японской Православной Церковью он был канонизирован в качестве месточтимого святого в лике праведных.

https://www.youtube.com/watch?v=Ysw4PUfx8vM

https://www.youtube.com/watch?v=IyUyC5oyirw&t=1s

(источник: https://vk.com/wall-126392018_4043);

3) Священномученик архимандрит Григорий (Перадзе).

Родился Григорий в августе 1899 года в Тифлисской губернии, поступил в Тбилисский государственный университет, однако не успев окончить обучение был призван в ряды Грузинской армии. Григорий Перадзе принимал активное участие в борьбе против большевиков и был вынужден мигрировать в Германию, где продолжил обучение в Берлинском университете.

В 1927 году становится одним из основателей первого грузинского православной прихода за рубежом — храма святой Нины в Париже. Вскоре ему было предложено принять сан и служить в этом храме, но он первоначально отказался.
Однако во время рождественских праздников 1930 года Перадзе серьёзно заболел и дал обет в случае выздоровления принять постриг, что он и сделал в 1931 году в греческом кафедральном соборе Святой Софии в Лондоне.

Приглашенный польской стороной, он преподавал в Варшавском университете на богословском факультете. Григорий Перадзе способствовал развитию православных богословских наук в Польше и перевел многочисленные труды на польский язык.

После начала Второй мировой войны и немецкой оккупации Варшавы, остался в польской столице. Защищал и укрывал у себя евреев, принимал участие в Варшавском Сопротивлении.
В мае 1942 года был арестован гестапо и отправлен в концлагерь Освенцим. Григол Перадзе был убит 6 декабря в Освенциме, добровольно пойдя на смерть, войдя в газовую камеру вместо другого заключенного — отца многодетной семьи.

Архимандрит Григорий Перадзе был причислен в лике мученика к сонму святых 19 декабря 1995 г. на Соборе Грузинской Православной Церкви. Торжества возглавил Католикос-Патриарх всей Грузии Илия II. Канонизацию признала Польская Православная Церковь, вписав имя мученика в свои диптихи. Тем самым он стал святым обеих братских православных Церквей. Его мученичество представляет одну из наиболее светлых страниц в истории современного Православия.

В 1998 г. в Варшаве было образовано Братство св. Григория Перадзе, во главе которого встал священник Генрик Папроцкий, уже много лет занимающийся исследованием наследия и жития святого. Архимандрит Григорий стал также патроном организованных в декабре 2002 г. Отделением исследований Восточной Европы Варшавского университета и проходящих ежегодно Международных Кавказоведческих заседаний, а также действующего на территории Грузии Общества врачей польского происхождения им. св. Григория Перадзе. Кроме того, Варшавский университет принял решение об издании всех его произведений на польском языке. В Грузии в различных книжных издательствах и журналах вышли почти все работы св. Григория.

(история: https://pravoslavie.ru/orthodoxchurches/40942.htm);

4) Священноисповедник Лука Крымский.

Валентин Феликсович (так звали в миру будущего святителя) родился в Керчи в 1877 году в семье фармацевта, чей белорусский полонизированный род был весьма древним и знатным, но обедневшим. В 1889 году в Киеве Валентин получил гимназическое и художественное образование. Некоторое время поколебавшись, будущий гениальный хирург решил продолжить обучение на медицинском факультете Киевского университета, найдя медицину более полезной для общества. В тот раз он не прошел. Лишь в 1898 году Валентин стал студентом-медиком. В промежутке он успел побыть рьяным толстовцем и разочароваться в нем, но все же сохранил часть толстовско-народнических идей. Во время учебы на медфаке талант художника и любовь к форме развились у студента в любовь к анатомии. Путь хирурга был определен.

Несмотря на то что еще в университетские годы Валентину Феликсовичу прочили профессорскую долю, он выбрал судьбу земского врача. Этого решения не понял никто, но ведь именно служению простому народу хотел посвятить себя Валентин Феликсович, отправляясь учиться на медфак. В деревнях тогда свирепствовала глазная болезнь трахома. Святитель целиком посвятил себя работе, лечил больных в больнице и на дому, проводил глазные операции, люди прозревали. Однажды пришлось оперировать целую семью, в которой от рождения были слепыми родители и пятеро детей. Шестеро прозрели. Степень доктора Валентин Феликсович получил за диссертацию по регионарной анестезии – самой сложной и самой щадящей.

Во время Русско-японской войны Валентин Феликсович, работавший на Дальнем Востоке и совершенно не думавший о священничестве или монашестве, женился на одной из сестер милосердия – Анне Ланской. После войны семейство Войно-Ясенецких продолжило ездить по земским городкам. Тогда же святитель начал свои самые знаменитые «Очерки гнойной хирургии» (за них была вручена Сталинская премия в 1946 году). В 1919 году не стало Анны – туберкулез. Спустя два года вдовец и отец четверых детей стал священником, а еще спустя два года – монахом с именем Лука. В разгар Гражданской войны святитель не снимал священнического облачения. В больницу приходил в нем, лекции студентам читал тоже в нем. Перед началом операции молился и благословлял всех участников процесса. Конечно, так не могло долго и беспрепятственно продолжаться. Вскоре после тайного рукоположения в 1923 году в епископы святителя Луку арестовали за «контрреволюционную деятельность». Последовали 11 лет тюрем и ссылок. Но и тогда святой не оставлял своей медицинской деятельности и продолжал впечатлять людей, особенно в годы Великой Отечественной войны.

В начале Великой Отечественной войны отправил телеграмму председателю Президиума Верховного совета СССР Михаилу Калинину:

«Я, епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий… являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука».

Стоит отметить то,что святитель Лука пошёл на фронт не только по причине исполнения заповеди о любви к ближним,но и по тем причинам,что видел Германию главной виновницей войны (оно и понятно,учитывая ,что она напала первой):

«Священное Писание много говорит об осквернении земли, в том числе кровью и убийствами. Знаете вы, сколько раз за всю историю народы всех стран истребляли друг друга? Но никогда еще в такой безмерной степени не осквернялась земля кровью, как в только что пережитую нами войну. Никогда в таком бесконечном множестве не истребляли христиан, как было ныне. Не величайшее ли это осквернение земли, полнейшее попрание закона Христова о всеобщей любви друг к другу?

Большинство из нас неповинно в этом страшном осквернении, но только непосредственно, а посредственно, в той или другой мере, мы все виновны. Ибо к кровопролитию привела безмерная гордость народа, вознесшегося над другими народами, привела тяжкая вина тех вождей-нацистов, которые отвергли закон Христов и вместо него поставили закон насилия.

Но разве в сердце каждого из нас не таится хотя бы малая частица этих же тяжких греховных свойств? Конечно, все мы повинны в том, что далеки от полного исполнения закона Христова о любви, много высокомерия, ненависти, презрения к людям гнездится в сердце каждого из нас, пусть и в меньшей мере, чем у главных виновников войны».

К тому же исповеднику Луке были презренны более нацисткие взгляды, нежели коммунистические,которые ему скорее внушали симпатии, хотя учение Маркса считал ошибочным и методов большевиков не одобрял.

Фашистов называл извергами, а к Сталину уважительно обращался,оно и не удивительно,так как он власть предержащий:

«Москва. Генералиссимусу И. В. Сталину. Прошу Вас, высокочтимый Иосиф Виссарионович, принять от меня 130.000 рублей, часть премии Вашего славного имени, на помощь сиротам, жертвам фашистских извергов. Тамбовский архиепископ Лука Войно-Ясенецкий, профессор хирургии».

К коммунистическим идеям относился положительно в отличие от нацистких, так что это могло послужить ещё одной причиной быть на стороне советов:

"… Я тоже полагаю, что очень многое в программе коммунистов соответствует требованиям высшей справедливости и духу Евангелия. Я тоже полагаю, что власть рабочих есть самая лучшая и справедливая форма власти. Но я был бы подлым лжецом перед правдой Христовой, если бы своим епископским авторитетом одобрил бы не только цели революции, но и революционный метод. Мой священный долг учить людей тому, что свобода, равенство и братство священны, но достигнуть их человечество может только по пути Христову — пути любви, кротости, отвержения от себялюбия и нравственного совершенствования. Учение Иисуса Христа и учение Карла Маркса — это два полюса, они совершенно несовместимы, и потому Христову правду попирает тот, кто, прислушиваясь к Советской власти, авторитетом церкви Христовой освящает и покрывает все её деяния"

(Лисичкин В. Лука, врач возлюбленный. — М.: Издат. совет РПЦ, 2009.с. 300.

«<…>Поджигатели войны, смертельно испуганные призраком коммунизма, всякого не по-фашистски мыслящего причисляют к коммунистам. Вся масса католического духовенства стала на сторону поджигателей войны и явно сочувствует фашизму. <
( «ЖМП». 1948, № 1, стр. 63.)

О своих политических взглядах сообщал следующее:

«Что касается политической приверженности, я являюсь до сих пор сторонником партии кадетов… я был и остаюсь приверженцем буржуазной формы государственного управления, которая существует во Франции, США, в Англии… Я являюсь идейным и непримиримым врагом Советской власти. Это враждебное отношение у меня создалось после Октябрьской революции и осталось до сего времени … так как не одобрял её кровавых методов насилия над буржуазией, а позднее, в период коллективизации мне было особенно мучительно видеть раскулачивание кулаков.

… Большевики — враги нашей Православной церкви, разрушающие церкви и преследующие религию, враги мои, как одного из активных деятелей церкви, епископа».

29 марта 1939 года Лука, ознакомившись со своим делом и не найдя там большинства своих показаний, написал дополнение, приложенное к делу, где о его политических взглядах сообщалось:

«Я всегда был прогрессистом, очень далёким не только от черносотенства и монархизма, но и от консерватизма; к фашизму отношусь особенно отрицательно. Чистые идеи коммунизма и социализма, близкие к Евангельскому учению, мне были всегда родственными и дорогими; но методов революционного действия я, как христианин, никогда не разделял, а революция ужаснула меня жестокостью этих методов. Однако я давно примирился с нею, и мне весьма дороги её колоссальные достижения; особенно это относится к огромному подъёму науки и здравоохранения, к мирной внешней политике Советской власти и к мощи Красной Армии, охранительницы мира. Из всех систем государственного устройства Советский строй я считаю, без всякого сомнения, совершеннейшим и справедливым. Формы государственного строя США, Франции, Англии, Швейцарии я считаю наиболее удовлетворительными из буржуазных систем. Признать себя контрреволюционером я могу лишь в той мере, в какой это вытекает из факта заповеди Евангелия, активным же контрреволюционером я никогда не был…».

https://www.youtube.com/watch?v=tZpGy6_OBiQ

(источники:https://ru.wikipedia.org/wiki/Лука_(Войно-Ясенецкий и https://histrf.ru/read/articles/kratkii-kurs-istorii-sviatoi-khirurgh-sviatitiel-luka);

5) Святитель Николай Сербский.

Святитель Николай Сербский (мирское имя – Никола Велимирович) родился на территории Западной Сербии, в селении Лелич, в многодетной крестьянской семье, 23 декабря 1880 года.

Родители Николы, Драгомир и Екатерина, были простыми в общении людьми, глубоко набожными. Дети (всего их было девять), воспитывались во взаимной любви, в духе христианских традиций.

Заботясь о должном образовании Николы, родители отдали его на обучение в школу при обители Челие. Здесь он сумел проявить свои дарования и добиться первых успехов.

Затем он был зачислен в Валевскую гимназию, а окончив её, продолжил образование в Белградской семинарии.

За хорошие достижения в учёбе Никола удостоился стипендии, что позволило ему продолжить обучение в Берне, на Старокатолическом факультете.

Учился он очень охотно, ответственно и прилежно. В возрасте 28 лет сподобился заслужить степень доктора богословия.

Не желая останавливаться на достигнутом, Никола Велимирович поступил в Оксфордский университет, на философский Факультет. Результатом его обучения там стала защита очередного доктората, философского.

Достойно удивления, что после завершения Первой Мировой Войны отец Николай предрёк воспламенение в будущем очередного крупномасштабного конфликта. Одной из центральных причин этого конфликта он считал удаление европейцев от Бога.

В 1920 году отец Николай был рукоположен во епископа Охридского. На этом этапе служения он с ещё большей ревностью предавался монашескому деланию, много проповедовал, регулярно участвовал в богослужениях, занимался литературным трудом.

Контролируя вверенное ему духовенство и состояние дел, постоянно перемещался по территории своей епархии, посещал самые дальние приходы. Во время таких путешествий он знакомился с нуждами жителей и по мере возможностей оказывал им надлежащее архиерейское содействие: способствовал восстановлению храмов, разрушенных в результате войны, помогал монастырям, организовывал сиротские дома.

Во время Второй Мировой войны святитель был арестован, по личному приказу Гитлера «уничтожить сербскую интеллигенцию, обезглавить верхушку Сербской православной церкви, причем в первом ряду — патриарха Дожича, митрополита Зимонича и епископа Жичского Николая Велимировича…».

14 сентября 1944 года вместе с патриархом Сербским Гавриилом был переведён в концентрационный лагерь Дахау, где они содержались в особом отделении для высшего офицерства и духовенства В мае 1945 года святитель был освобожден из заключения войсками союзников (американской армией).

В Дахау еп. Николай Велимирович и патр. Гавриил Дожич содержались до самого конца войны — их освободила 8 мая 1945 года 36-я американская дивизия. По освобождении епископ выехал в Англию, а оттуда — в США.

Хотя в 1935 году он положительно отзывался о Гитлере, приписывая ему религиозность и даже сравнивая с основателем автокефалии Сербской Церкви арх. Саввой (Неманичем):

«Необходимо выразить уважение нынешнему немецкому вождю, который, будучи простым ремесленником и человеком из народа, осознал, что национализм без веры есть аномалия, холодный и опасный механизм. И таким образом в 20 веке он пришел к идее святого Саввы и как светский человек осуществил для своего народа важнейший труд, подобающий святому, гению и герою».

Однако книгу «Земля недостижимая» (Земља Недођија, изд. 1950) Николай Велимирович посвятил теоретическому опровержению и моральному осуждению Гитлера, нацизма и присущего ему расизма.

Пример из книги:

«Лета человеческого 1944-го, месяца июля, на вождя немецкого народа Адольфа Гитлера было совершено покушение со стороны немецких генералов, среди которых было несколько знаменитых полководцев. В первом сообщении об этом покушении говорилось, что Гитлер убит. Это вызвало великую радость по всему свету, кроме стран Оси Берлин – Рим – Токио. Достигли эти вести и концентрационных лагерей в Германии, в которых томились в рабстве миллионы узников, представителей всех наций на свете, надеясь на скорое освобождение и возвращение домой. Гитлер намеренно взращивал высокомерное презрение немцев ко всем народам, чем, естественно, вызвал в ответ ненависть всех народов к немцам».

Святитель Николай писал следующее об одной из идей национал-социализма:

«А всем нам известна их философская теория насчет пространства и освоения его: чтобы продвинуться и захватить.. сады, виноградники, огороды, поля, луга, леса, реки, горы и так далее. Но вы, сербы, вместе с Богом воскликните в ужасе: «Как же это вы сделаете, если там живут тысячи и тысячи людей, братьев ваших, которые признают Того же Единого Творца и Отца – своего и вашего? Как?!

Легко сделаем – отвечают они. Совсем легко. Людей мы огнем повыжигаем, а их леса, поля и виноградники себе заберем. Людей покосим, а их капусту себе оставим, чтобы росла для нас. Людей повылавливаем, поснимаем с них одежду, а их голыми потопим в воде. Людей уничтожим, как гусениц, а их добро и золото заберем себе. Людей потравим ядовитыми газами, а их зерно, вино и елей оставим себе. Людей изгоним в пустыню, пусть вымирают там от голода, а сами сядем за их столы, будем есть пить и веселиться» (Николай Велимирович. Из окна темницы. С. 361.).

То, что описывает здесь святитель Николая – это теория и практика германского национал-социализма.

Хотя святитель Николай Сербский видел более глубокие причины войны (уход от Христа,безбожие в Европе), но видимо признавал главную роль в войне за немцами:

«Ваши германские предки, как и наши славянские, приняли эти слова истины с радостью и страхом подобно строителям, которые долго и напрасно строили на песке и вдруг нашли живой камень и начали радостно возводить здания на нем. Я сказал строить радостно, но и осторожно, и со страхом, чтобы не упасть на тот Камень или чтобы Он не упал на них, ибо Он страшно велик и могуч, и превозмогает любую силу человеческую.

Однако вы, ваше поколение, смеясь над «наивностью» ваших крестоносных предков, отвергли этот Камень, как и евреи отвергли его в начале. И хотя вы евреев теперь изгоняете, в отношении того великого Камня вы с ними единомышленники. Отвергнув Камень, что кладут во главу угла, вы начали созидать на песке древних тевтонских басен и грубой римской культуры. Целью своего созидания вы взяли подземную Валгаллу, обиталище душ убитых в бою воинов, вместо небесного Рая, а вождем сделали Кесаря вместо Христа. Вы провозгласили реальностью сны и фантазии, а реальность Бога назвали фантазией. И с такими якобы новыми понятиями, которые фактически были извлечены из старых тевтонских гробниц и римских развалин, вы повели немецкий народ на поиски Земли Недостижимой, то есть в бой за созидание рая на земле за счет расширения своих территорий, порабощения или истребления остальных народов.

В число порабощенных народов, предназначенных к истреблению, входит и мой народ. Я не настолько обожаю свой народ, чтобы быть слепым и не видеть его грехов и недостатков. Но в тот миг, когда кто-то смертельно страдает, бесчеловечно говорить о его недостатках и грехах. А мой народ сейчас страдает смертельно. Даже римские воины, Пилат и его сотник голгофских стражников имели похвальные слова для Великого Страдальца

…И вот на такой народ, господа, неожиданно напала немецкая армия со своей необузданной богиней мщения и кары, фурией Нибелунгов, рыцарей-язычников. Во имя кого и чего? Во имя ли культуры? Разве не стыдно вашему великому народу с открытыми глазами идти за слепой культурой, которая поносит Бога и ублажает желудок? Из-за чего? Только из-за того, что сербский народ не мог допустить продвижения по своей земле немецких войск против греков, своих единоверных братьев, чью землю он использовал в Первую Мировую войну, чтобы изгнать вас со своей земли и освободить отчизну.

Еще и из-за верности вашим старым противникам, которые помогли нам выстоять против вашего нападения в той Первой войне. Кое-кто из немецких следователей в Белграде спрашивал нас: «А вы, сербы, уверены, что вас ваши союзники не предадут?» На это я тогда ответил, что это не наша забота, а наших союзников. Если предадут, они предадут свою душу, а не нашу.

Вы с правом гордитесь «старой немецкой верностью» своим союзникам. И я бы первый похвалил эту черту характера вашего народа, если бы нынешний союз имел бы благородную цель, а не Землю Недостижимую.

Но если вы похваляетесь «старой немецкой преданностью», почему же осуждаете сербов за их известную всем преданность? И если вы нас так бьете за добродетели, как же вы нас били бы за пороки?

В первые дни немецкого вторжения на нашу страну весь сербский народ сокрушенно говорил: Это Бог наказывает нас за грехи наши! Однако когда вы, вскоре после оккупации страны нашей, начали проливать сербскую кровь ручьями, а союзники ваши реками, весь народ наш шептал о вас и ваших союзниках: «Пропали! Захлебнутся они сербской кровью!» Этот шепот слышен и сегодня по сербским селам, раздается в сербских лесах, и будет громче, чем больше ваши карательные отряды будут рушить, топтать и уничтожать нашу бедноту и их жалкое имущество.

К пролитой на сербской земле крови вы в эти дни добавили и кровь этих невинных людей из моего барака. Этим вы превысили всякую меру – и Божескую, и человеческую, и зверскую.

Поэтому, чего вы можете ожидать, кроме наказания Божьего? Вы напали на Истину, и Истина отомстит за Себя и за своих. Вы упали на тот страшный Камень и разобьетесь об Него, как стекло.

Я говорю вам пред небом и землей: если вы немедленно не покаетесь и не перестанете уничтожать мой народ и другие народы, с вами случится самое страшное: этот грозный Камень упадет на вас и раздавит вас. И вам не поможет ни ваша физическая сила, ни культура, ни полная телега знаний о вещах, но без понимания истины».

(источники: https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Serbskij/zemlya_nedostizhimaya/, https://ru.wikipedia.org/wiki/Николай_(Велимирович);

6) Священномученик Горазд (Павлик) Богемский и Мораво-Силезский, епископ.

Священномученик Горазд, епископ Богемский и Мораво-Силезский. Один из самых известных и почитаемых святых Православной Церкви Чешских земель и Словакии, пострадавший от нацистов в годы Второй мировой войны.

Священномученик Горазд родился в 1879 году в католической семье. С отличием окончив богословский факультет, был рукоположен в священники латинского обряда. Но уже с юности он был расположен к Православию, паломничал в Киев и в 42 года присоединился к Сербской Православной Церкви. В сентябре 1921 года будущий священномученик стал православным епископом, после чего более 20 лет возрождал Православие в Чехословакии.

Владыка построил четырнадцать храмов, перевёл массу богословской и богослужебной литературы на чешский язык, обратил к Православной Церкви тысячи католиков – чехов, словаков и закарпатских русинов. Даже в годы нацистской оккупации епископу Горазду удавалось вести активную миссионерскую деятельность.

27 мая 1942 го­да в Пра­ге был убит па­лач чеш­ско­го на­ро­да обер-груп­пен­фю­рер СС Р. Гей­дрих. Со­вер­шив­шие на­па­де­ние па­ра­шю­ти­сты укры­лись в крип­те пра­во­слав­но­го Праж­ско­го ка­фед­раль­но­го хра­ма свя­тых Ки­рил­ла и Ме­фо­дия, что на Рес­сло­вой ули­це. Так как ге­ста­по не де­ла­ло осо­бой раз­ни­цы меж­ду бой­ца­ми Со­про­тив­ле­ния и те­ми, кто, пусть да­же слу­чай­но, ока­зы­вал им со­дей­ствие, в июне 1942 го­да под уда­ром ока­за­лась Чеш­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь. От­вёл этот удар вла­ды­ка Го­разд (Пав­лик).

8 июня 1942 го­да, через 12 дней по­сле убий­ства Гей­дри­ха, нем­цы, по­лу­чив ин­фор­ма­цию от па­ра­шю­ти­ста Чур­ды, ока­зав­ше­го­ся пре­да­те­лем, окру­жи­ли храм свя­тых Ки­рил­ла и Ме­фо­дия в Пра­ге и взя­ли его штур­мом. Аре­сто­ва­ны бы­ли отец про­то­и­е­рей Вац­лав Чи­кл, отец Вла­ди­мир Пет­р­жек, Ян Зон­не­венд, Вац­лав Ор­нест и дру­гие. Вла­ды­ка Го­разд в это вре­мя на­хо­дил­ся в Гер­ма­нии. С юри­ди­че­ской точ­ки зре­ния это бы­ло без­услов­ное али­би. Но не соб­ствен­ная без­опас­ность вол­но­ва­ла вла­ды­ку. Он сроч­но воз­вра­тил­ся в Че­хию, дабы не по­стра­да­ла от кро­ва­вых го­не­ний Цер­ковь. В пись­ме пред­се­да­те­лю про­тек­то­рат­но­го пра­ви­тель­ства Э. Мо­рав­цу свя­ти­тель взял на се­бя от­вет­ствен­ность за всё, что про­изо­шло в свя­зи с укры­ти­ем де­сант­ни­ков. Э. Мо­ра­вец пись­мо ото­слал в ге­ста­по.

В чет­верг 25 июня 1942 го­да, в 5 ча­сов утра, ге­ста­по аре­сто­ва­ло вла­ды­ку Го­раз­да. В тю­рем­ном за­клю­че­нии он на­хо­дил­ся с 25 июня по 4 сен­тяб­ря 1942 го­да. В те­че­ние это­го вре­ме­ни он был под­верг­нут тя­же­лым му­чи­тель­ным до­про­сам, нем­цы рва­ли у вла­ды­ки гу­стую бо­ро­ду, би­ли его и под­вер­га­ли раз­ным дру­гим му­че­ни­ям. Его уво­зи­ли в 22 ча­са, а воз­вра­щал­ся он в пять ча­сов утра. Днем вла­ды­ке не да­ва­ли от­ды­ха. Ко­гда за­клю­чен­ные по­лу­ча­ли пи­щу, тю­рем­щик ча­сто от­тал­ки­вал епи­ско­па но­гой и остав­лял без еды. Жизнь свя­ти­те­ля Го­раз­да бы­ла пол­на стра­да­ний и за­вер­ши­лась му­че­ни­че­ством за Хри­ста.

Сви­де­те­ли за­клю­че­ния вла­ды­ки, а ча­сто и его му­че­ний, при­во­ди­ли сви­де­тель­ства, что вла­ды­ка Го­разд, отец Вац­лав и отец Вла­ди­мир бы­ли и по­сре­ди всех му­че­ний очень спо­кой­ны. Глу­бо­кий по­кой был на их ли­цах и на су­де, и при вы­не­се­нии при­го­во­ра, и на ме­сте каз­ни.

Во­ен­ный три­бу­нал при­го­во­рил епи­ско­па Го­раз­да, а с ним про­то­и­е­рея Вя­че­сла­ва Чик­ла, иерея, док­то­ра бо­го­сло­вия Вла­ди­ми­ра Пет­рж­ка и ми­ря­ни­на Яна Со­не­вен­да к смерт­ной каз­ни. 4 сен­тяб­ря 1942 го­да они бы­ли рас­стре­ля­ны в Пра­ге. Те­ла свя­то­го вла­ды­ки Го­раз­да, от­ца Вла­ди­ми­ра Пет­р­же­ка и Яна Зон­не­вен­да бы­ли со­жже­ны, те­ло от­ца Вац­ла­ва Чик­ла от­да­но для вскры­тия и на­уч­но­го изу­че­ния. Вско­ре по­сле это­го де­я­тель­ность Чеш­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви бы­ла пол­но­стью за­пре­ще­на вла­стя­ми Тре­тье­го рей­ха.

По­чи­та­ние свя­то­го Го­раз­да на­ча­лось сра­зу же по­сле его му­че­ни­че­ской кон­чи­ны. Яр­ким сви­де­тель­ством это­го ста­ла пер­вая ико­на свя­щен­но­му­че­ни­ка, на­пи­сан­ная в 1944 го­ду про­то­и­е­ре­ем Все­во­ло­дом Ко­ло­мац­ким.

После освобождения Чехии в мае 1945 года Чешская православная церковь была восстановлена, а 28 сентября того же года её казнённые клирики были посмертно награждены крестом «In memoriam». Именем святителя Горазда названы площади и улицы в Праге, Оломоуце, Брно и других городах, кафедральный собор Оломоуцкой епархии.

4 мая 1961 года епископа Богемского Горазда прославила в лике новомучеников Сербская православная церковь (память — 22 августа [4 сентября]), а 24 августа 1987 года — Чехословацкая церковь (канонизация состоялась в оломоуцком соборе во имя святого Горазда).

В вос­кре­се­нье 5 сен­тяб­ря 1987 го­да в ка­фед­раль­ном хра­ме свя­то­го Го­раз­да в го­ро­де Оло­мо­уце при боль­шом сте­че­нии на­ро­да, в при­сут­ствии всех чле­нов Свя­щен­но­го Си­но­да Пра­во­слав­ной Церк­ви Че­хо­сло­ва­кии во гла­ве с мит­ро­по­ли­том До­ро­фе­ем и ар­хи­ере­ев Кон­стан­ти­но­поль­ской, Рус­ской и Серб­ской Пра­во­слав­ных Церк­вей со­сто­я­лось про­слав­ле­ние в ли­ке свя­тых свя­щен­но­му­че­ни­ка Го­раз­да, епи­ско­па Чеш­ско­го и Мо­рав­ско-Си­лез­ско­го.

https://vk.com/video-75679763_456240174

(источник: https://azbyka.ru/days/sv-gorazd-pavlik-bogemskij-i-moravo-silezskij);

7) Мученик Илья Фондаминский.

Родился 17 февраля 1880 года в Москве в зажиточной еврейской купеческой семье. Родители строго придерживались иудейских религиозных традиций. Однако, бо́льшее влияние на него оказал пример старшего брата Матвея, который в 1885 году во время учебы в Московском университете примкнул к террористической организации "Народная воля". В следующем году Матвей был выдан полиции и осужден на 10 лет каторги, в 1889 принял участие в бунте политических ссыльных в Якутске, после чего был приговорен к пожизненной каторге, где и умер от туберкулеза в возрасте 29 лет.

В 1900-1904 годах Илья учился на философских факультетах Берлинского и Гейдельбергского университетов. В конце 1902 года вступил в партию социалистов-революционеров ("эсеров") и стал членом ее боевой организации.

В годы Первой русской революции несколько раз подвергался арестам, в том числе за участие в восстании моряков на крейсере "Память Азова." Принимал участие в организации восстания на флоте в 1905 году. Имел репутацию искусного оратора. Пожертвовал несколько десятков тысяч рублей из личных средств на вооружение боевиков. В начале декабря 1905 года под его воздействием съезд железнодорожников принял решение о начале всеобщей политической забастовки, ставшей прологом к декабрьскому восстанию в Москве. Входил в штаб восстания, а после подавления его правительственными войсками бежал в Финляндию.

В 1907 - 1917 годах он жил в эмиграции в Париже, являясь в это время членом Заграничной делегации партии эсеров. В 1907 году участвовал в Штутгартском конгрессе II Интернационала. Был назначен куратором террористической Боевой организации, во главе которой встал Борис Савинков.

Тем не менее в эмиграции во многом пересмотрел свои прежние взгляды. Сблизился с литераторами-декадентами Дмитрием Мережковским и Зинаидой Гиппиус, которые после поражения русской революции искали синтеза между идеями социализма и Христианства. Писатели привлекли его к финансированию религиозно-философского журнала "Вопросы жизни." В 1912 Фондаминский и его старый товарищ Авксентьев наладили выпуск в Париже журнала "Почин," который выступал против политического террора.

Вскоре после Февральской революции, в апреле 1917 года, вернулся в Россию через Англию. На III съезде эсеров он был избран членом Центрального комитета партии и стал товарищем председателя исполнительного комитета Всероссийского Совета крестьянских депутатов. Летом 1917 года Временным правительством был назначен генеральным комиссаром на флоте Черного моря, а осенью 1917 года - избран депутатом Учредительного собрания от Черноморского флота, а также членом бюро фракции эсеров. После Октябрьской революции и разгона в январе 1918 года Учредительного собрания был сторонником широкой антибольшевистской коалиции, членом антибольшевистского "Союза возрождения," объединившего правых социалистов.

В апреле 1919 года эвакуировался из Одессы на французском корабле, вновь поселился в Париже.

В 1919 по рекомендации видных русских масонов Кандаурова и фон Мекка был принят в масонскую парижскую ложу "Братство," входившую в ложу "Великий Восток." С 1921 - один из создателей русской ложи в Париже "Добрый самаритянин." Впоследствии покинул ее из-за внутренних разногласий в среде русских масонов. Не порывал связи с братством до середины 1930-х годов, когда с переменой своих духовных воззрений, подвергся добровольному "радиированию" - вычеркиванию из списков ложи (в таких случаях удаляются все упоминания о причастности человека к масонству).

В 1930-х годах был редактором христианских религиозно-философских журналов "Путь" и "Новый град" и оказывал им финансовое содействие. Во время своей второй эмиграции написал большое количество исторических, литературоведческих и публицистических произведений, в том числе цикл историософских статей "Пути России." Вместе с супругой оказывал благотворительную помощь многим русским эмигрантам во Франции.

В конце 1920-х годов отошел от активной общественной деятельности в связи с тяжелой болезнью жены. В 1935 году Амалия Фондаминская умерла в возрасте 55 лет. В этот период постепенно пришёл к Православию, начал регулярно молится в православной церкви, однако откладывал свое крещение, ссылаясь на духовную неготовность к этому шагу. В 1930 году стал одним из организаторов "Лиги православной культуры." Также участвовал в Русском студенческом христианском движении и в конце 1930-х годов был одним из создателей в Париже благотворительного и просветительного объединения "Православное Дело," которое возглавляла мать Мария (Скобцова).

В июне 1940 года, сразу же после военного разгрома немцами Франции, бежал от нацистов из Парижа в неоккупированную зону страны - в город Аркашон, юго-западнее Бордо. Однако осенью 1940 года вернулся в столицу и зарегистрировался как еврей. Знакомые недоумевали, почему он приехал из "свободной зоны" в Париж. В это время устроенные Американским еврейским рабочим комитетом визы на выезд в США ждали в Марселе. Тем не менее он отказался бежать из оккупированной Франции. После возвращения в Париж бедствовал, был вынужден за бесценок продать свою огромную библиотеку немецкому офицеру. 22 июня 1941 года, в день нападения Германии на СССР, был схвачен в ходе облавы во время массовых арестов русских эмигрантов и отправлен в Компьенский лагерь (лагерь Фронт-Сталаг 122 близ города Компьень, в 80 километрах северо-восточнее Парижа).

В этом лагере 20 сентября 1941 года русский священник Константин Замбржицкий крестил его. В то время как большинство арестованных русских по национальности были освобождены, Фондаминский как еврей был оставлен в лагере.

Вскоре после крещения с язвой желудка попал в лагерный лазарет, где монахиня Мария (Скобцова) добилась свидания со своим другом и соратником с довоенных времен. Работники "Православного Дела" и русские социалисты - участники движения Сопротивления продумали и подготовили его побег через "свободную" зону на Юге Франции в США, но его мучил вопрос, как совместить переход в Православие с преданностью еврейскому народу. И после долгих раздумий он решил отказаться от побега и сознательно принять мученическую смерть за веру, по-христиански разделив участь других узников-евреев - своих родных по плоти братьев. В письме матери Марии он писал:

"Пусть мои друзья обо мне не беспокоятся. Скажите всем, что мне очень хорошо. Я совсем счастлив. Никогда не думал, что столько радости в Боге."

В начале 1942 года вместе с другими евреями был депортирован в пересыльный лагерь Дранси в северном предместье Парижа, а затем в концлагерь Освенцим (Аушвиц), где и погиб. Как написал Г. П. Федотов, "В последние дни свои он хотел жить с христианами и умереть с евреями."

Об обстоятельствах его смерти сведения расходятся. В Париже прошел слух, что в Аушвице он вступился за избиваемого еврея и был насмерть забит нацистами. После войны правительство Франции сообщило родным, что И. И. Фондаминский погиб 19 ноября 1942 года в газовой камере .

Русский эмигрантский писатель Аминад Шполянский (Дон-Аминадо) писал:

"...превыше всех путей был для него путь религиозного устремления, путь поздно обретенной веры, тяжкое и мучительное восхождение на гору Фаворскую, вершины которой открылись ему уже в концентрационном лагере Компьена и в предсмертном бреду в немецкой газовой камере" .

16 января 2004 года Священный Синод Константинопольской Православной Церкви причислил Илью Исидоровича Фондаминского к лику мучеников.

(источник: https://drevo-info.ru/articles/23289.html).