Британские военные моряки в эпоху «кружев».
Знаешь, уважаемый читатель, когда я начал изучать данный предмет, то мне стало искренне обидно. Да, именно так: обидно! Весь век восемнадцатый в Европе только и говорили: «прусская муштра» и прочее, будто не видя что творится в одном островном государстве. Все кому не лень распылялись своими письменами в сторону сурового прусского порядка, обвиняя отца и сына Гогенцоллернов в том что «машинальность» их войск достигается жестокими наказаниями, но видеть то же самое у англичан никто не хотел. Быть может, конечно, и не видел, ибо боевой корабль — это достаточно скрытная организация, куда, в отличии от прусской армии, лиц никак не относящихся к институту подданства (я имею в виду случайных для островного королевства людей) вряд ли возьмут просто так на службу. Нет, конечно, бывало, что и иностранцы попадали служить в английский флот в качестве матросов и офицеров, но тем не менее даже этот факт никак не проявлял миру света на творящиеся нравы внутри прочных корпусов боевых кораблей.
Есть очень красивые фильмы, вроде цикла о Горацио Хорнблауэре, где от грациозности парусников захватывает дух, а командир корабля (капитан) стоит в парадном мундире, белой рубашке, четко и по-морски уверенно отдавая своим подчиненным команды, но редко увидишь иную картину, ибо британцы, в отличии от некоторых, все же патриоты и любят больше рассказать о своей морской славе, а не о том что они кого-то «трупами завалили» или о бесчеловечности морских начальников прошлого.
Попасть на службу в королевские военно-морские силы было, в целом, очень просто: берешь и… ПОПАДАЕШЬ! Посему, слова «ты попал!» у англичан могут истолковываться совершенно не так как у нас, на просторах СНГ.
Уфф, надоело мне про всяких неблагополучных товарищей писать, про нелегкий жизненный путь приведший их на службу в вооруженные силы, и прочее. Честно слово!
Наш сегодняшний друг — добропорядочный школьный учитель 32 лет, Ричард Саймонс, не курит, не пьет, слушается маму, а по воскресеньям ходит с ней в городскую церковь Абингдона, где искренне молится об упокоении души своего усопшего батюшки. Всё у него хорошо, жизнь почти удалась, ну, живет с мамой, подумаешь, с кем не бывает? В наше время, вон, мужики в 50 лет с родителями живут не будучи женатыми, не имея детей, и не задумываясь о том, что от родителей можно было бы и съехать куда-нибудь….
Так вот, поехал, значит, мистер Саймонс по делам добродетельной важности — навестить свою больную бабушку в городе Портсмуте. Матушка ему в дорогу постирала чулки, почистила обувь, отгладила красивый сюртук коричневого цвета, снабдила сменой нижнего белья на неделю вперед, посадила в карету, и со словами: «Будь умницей, мой мальчик!» - поцеловав, благословила в путь.
Школьный учитель, третьим вечером прибывания в Портсмуте, решил пройтись по городским кварталам (а мама говорила: не гуляй по городу один!) и обозреть то место, где его покойный отец трудился когда-то барристером.
Одиночная прогулка быстро наскучила и он завернул в ближайшую таверну попить чайку, ибо очень уж ему морской воздух показался сырым и промозглым.
«Простите, сэр, - развел руками одноглазый трактирщик с пустой трубкой в зубах,- но чаю не держим-с, только глинтвейн, к вашим услугам!» - что ж, можно и глинтвейна (а мама говорила: не пей один!).
Тут дверь в заведение общепита «с ноги» открывается, и дюжина веселых и оборванных ребят с порога орут, кому пинту пива, а кому чего покрепче. Ричард увидел, как по мановению волшебной палочки, откуда-то вдруг стали раздаваться женские смешки….
Поскольку мама говорила, что в неприличных компаниях молодому джентльмену делать абсолютно нечего, мистер Саймонс, протерев свое пенсне, положив под локоть книгу, исполнившись чувства собственного достоинства вкупе с моральным превосходством, гордо удалился на улицу.
Воздух стал ещё холодней, очки малость запотели, фонари не горели, повсюду темень, да ещё из ближайшего переулка вышли трое веселых парней, которые, подойдя к нему просто спросили: «Дядь, а закурить не будет?» - и слова эти были, наверное, настолько глубоки и полны философского смысла, что наш друг, услышав их, лишился чувств…. Ну, или потому что ему кто-то сзади чем-то по голове дал, не знаю!
Пробуждение было, малость, болезненным и очень шокирующим: вокруг полумрак и сплошное дерево(стены, пол, потолок), которое КАЧАЕТСЯ, а ты сам лежишь в гамаке и тоже качаешься, и вокруг тебя в таких же «койках» спят.… Нет, они не очень похожи на людей в полном понимании этого слова!
«Ну что, очнулся?» - улыбаясь в бороду поинтересовался у Ричарда здоровяк, который представился ему старшиной на его боевом посту, и пожелал доброго начала службы в качестве матроса на флоте его королевского величества. Ричард, сдерживая тошноту и накатившие эмоции, начинает говорить, что тут произошла, верно, какая-то ошибка, что он — школьный учитель из Абингдона и к флоту отношения никакого не имеет!
«Вот те раз, - удивился здоровяк, - наши парни у тебя закурить попросили, а ты как давай их обнимать, как давай говорить, мол, всю жизнь только и мечтал, как на палубу боевого корабля ступить, как ты, верноподанный британской короны, готов жизнь положить за интересы своей Родины…. Так! - уже невесело отрезал старшина, - а ну за мной на боевой пост, не то по харе съезжу!» - и тут мистер Саймонс вдруг обнаружил, что стоит на палубе в белоснежных чулках БЕЗ ТУФЛЕЙ!!! Кстати, сюртука тоже не было, как и шляпы. Однако, сильная затрещина от бывалого моряка быстро прогнала его ступор и замешательство!
Поговорить с капитаном, как вы понимаете, ему не позволили, как и не стали слушать его слезные мольбы о том, что, дескать, дома одинокая и больная матушка, и она будет волноваться за своего единственного сына, и что школа осталась без своего лучшего учителя…
«Да не боись, - крикнул Ричарду кто-то вслед, - вернешься ты к своей матушке и в свою школу… Лет через пять, когда наш фрегат вновь придет в Портсмут, и когда срок твоего контракта истечет!» - а на его вопли, что он-де ничего не подписывал, раздался дружный хохот.
Ещё одним доказательством того, что в портовых городах Англии второй половины XVII и всего XVIII веков одному лучше по ночам не гулять для Ричарда стал прием пищи, когда бачковой щедро наполнил его тарелку бульонистой жижей с кусочками моркови и лука.
Отведав сего варева, наш друг весьма прокашлялся, ибо соль здесь была, казалось, во всем, а мясо столь жестким, что не вылеченный зуб тут же дал о себе знать (эх, а мама говорила...). Даже вода имела какой-то тухловатый привкус, хотя и была разбавлена уксусом! Впрочем, старшина весьма сурово отнесся к Ричарду в самый первый раз, когда тот вместо порции рома захотел обычной воды.
«Мне ещё не хватало чтоб ты тут все переборки при качке обделал» - и Саймонс стал пить, как и положено, разбавленный ром.
Так что теперь скромный школьный учитель наравне со всеми грыз сухари, пил ром, ел похлебку с твердым мясом, а в первую неделю выхода в море — даже овощи .
К слову, зуб-таки он свой вылечил! У корабельного врача. Морская медицина — штука беспощадная, как в анекдоте, когда приходит «молодой» к доктору с жалобой на боли в голове и животе, врач разламывает одну таблетку напополам, протягивает и говорит: «Вот тебе половинка от головы, а вот половинка от живота!».
Так и Ричард: пришел после вахты с жалобой на зубную боль, док его усадил на «банку», попросил открыть рот, да и выдрал мастерски. Без увещеваний, добрых слов и просьб «потерпеть!».
Хотя Саймонс носил очки, но поскольку был грамотным, его боевым постом стало одно из артиллерийских орудий по правому борту корабля, где помимо него расчет составлял еще 4 человека.
«Не печалься, дружище, - сказал ему однажды сослуживец, спавший на соседней койке, кстати, бывший помощник барристера, - служба — штука такая: ты либо привыкаешь, либо спиваешься. Есть, правда, третий вариант: иссохнуть от цинги или от сифилиса…. Выбирать только тебе!»
Что ж, уверен, что наш друг Ричард Саймонс дослужится до звания старшего матроса и все же вернется в свой родной город, но его матушка будет весьма удивлена тому, кого она увидит: это будет не мягкотелый мальчик, но совершенно чужой для неё человек, в котором от любящего сына уже мало что останется. Даже походка за годы жизни на корабле изменится, а по ночам родительский дом будет просыпаться от матерной ругани и призывов «готовиться к бою, черти!» или «где, твою шкотину, этот картуз?!»….
А знаете, в каком-то смысле Ричарду повезло: он попал на службу уже сформировавшимся мужчиной, которому для того чтобы жить дальше некая встряска была просто необходима! Однако,в британском флоте находилось немалое количество детей 10-14 лет, выполнявшие совершенно различные функции, притом наравне с остальными членами экипажа. Кроме, пожалуй, абордажных схваток, но и то только в том случае, если их корабль нападал,а не наоборот (при такой ситуации вооружались все).
Быть военным моряком в Англии тех лет являлось делом достаточно неблагодарным (низкое жалование, нечеловеческие условия обитания), по крайней мере для рядового и старшинского состава и, поэтому, вербовщики шли на любые ухищрения, лишь бы только заполучить кадры для «прочного корпуса». Кроме того, очень долгое время отсутствовало какое-либо социальное обеспечение для матросов, ставших инвалидами воинской службы, и оставшись без ноги ты просто выкидывался «с вещами за борт». Однако даже введенная пенсия за увечье или выслугу лет не могла обеспечить потребности ветерана. Возможно, секрет тут просто: немалое количество денежных средств спускалось на выпивку ибо человек ощущал себя ненужным (не забываем, что британские моряки большую часть службы находились именно в море, и чаще всего их быт на берегу не был устроен) и пытался утопить свое личное горе в роме или виски.
Кроме того, сама служба для матроса представляла большую опасность своей регламентированностью, и часто получалось, что на суровое и жестокое наказание можно было нарваться по любому поводу. Многое зависело от офицеров и командира корабля, потому матросские слова «не могу» расценивались как злостное неподчинение. В зависимости от ситуации, когда подобное было сказано, ослушника могло ждать в т.ч. и повешение на рее. С другой стороны, это называется дисциплиной, упадок которой в боевой обстановке способен погубить всех и вся.
Однако именно в британском флоте, повторюсь, она поддерживалась весьма и весьма жестко. Вместе с тем, к сожалению, Всемирной Истории памятная именно прусская муштра, хотя английские морские начальники в сем преуспели даже больше пруссаков!
Если сравнивать англичан с кем-либо другим по условиям службы, то результат будет, увы, не в пользу островитян.
Так, например, во Франции, хотя вербовщики и практиковали не совсем честный наём, но сама служба такой тотальной жестокостью как у британцев не отличалась. Возможно, связано это было с тем, что у галлов военно-морской флот аристократию собой особо не манил, и на офицерских должностях оказывались люди, которые просто исполняли своё дело, с минимумом сословных предрассудков, в отличие от Британии. Тем не менее, покупка должностей воинской службы также существовала, и если командиром корабля выходец из «средних» дворян мог стать, то в адмиралы пробраться было практически невозможно. Поэтому часто случалось, что флотом командовали люди, которые ранее к морскому делу отношение имели очень поверхностное.
В Швеции ситуация была немного иной. Там матрос, идя на службу, имел все те же льготы что и солдат, т. е. человек, попавший «по призыву» на действительную воинскую обеспечивался всем необходимым на берегу: ему, как и солдату, строили дом, выделяли участок земли, в случае увечья или гибели государство выплачивало пенсию ему или его семье. Офицеры шведского флота были выходцами из разных слоев дворянского сословия (извините, если некорректно вдруг выразился) и двигались согласно своим способностям.
В России матросы были или из крестьянского сословия, или детьми таких же военных моряков. Принудительной вербовки в нашей стране не существовало. Однако, быт на берегу устраивался не дальше обывательских квартир на которых жили флотские, когда возвращались домой. Человек лично свободен, но с поправкой на нормы Устава морской службы. Офицеры, как и в Швеции, были выходцами из различных слоев дворянского общества. В период с 1730 по 1768 гг. флотская служба престижной не считалась и туда шли, в основном те, кто не мог найти себе (или своим детям) лучшего применения в сухопутных войсках (Федор Федорович Ушаков подтверждает!).
Что же английские морские офицеры?
О, это были действительно профессионалы своего дела и их коллеги из России (XVIII века) могли им только позавидовать ибо редко кто из английских офицеров за 10 лет службы не пересекал землю по её протяженности. Секрет прост: флот Его Величества всегда находился в море! Не забываем, что Великобритания — это остров, который очень зависим от морской торговли (внешних поставок то бишь), поэтому со всякими «Джеками Воробьями» разговор был очень короток. Я говорю сейчас не только о метрополии, но также и о колониях в различных сторонах света. Представьте себе, какой-нибудь островок в Карибском море недополучил, например…. Да хоть порох (на судно напали пираты, не знавшие о грузе или не хотевшие брать в расчет крики гражданских моряков о том, что «пулять-то бы и не надо, итак все вам отдадим» и вместе с торговым кораблем взлетели на воздух)! И тут в эту колонию наведываются французы или испанцы… ВСЁ! Запасов нет. Защищаться нечем, или они столь скудны, что долго не протянешь… Хотя порох, конечно, пример так себе, понимаю!
Так вот, у англичан чтобы стать морским офицером, помимо денежного кошелька, знания и умения были крайне необходимы, потому что в отличии от сухопутных войск, где если ты по своей некомпетентности угробишь роту или батальон - «ничего страшного, бабы ещё нарожают», то в нашем случае некомпетентность старшего офицера или командира корабля могла привести к потере, помимо личного состава, ещё и самого судна (а на нем всякое высокотехнологичное оружие, вроде артиллерии, всякие «нанотехнологии» вроде парусов и канатов) . Посему человек проходил все ступени развития: от волонтера до командира корабля. И эта система считалась лучшей в мире. К слову, в середине восемнадцатого века наши кадеты старших курсов направлялись на стажировку именно к британцам!
Если в английских сухопутных войсках какой-нибудь капитан хотел из командира роты «превратиться» в командира батальона (т. е. уйти на подполковничью должность), то ему для этого требовалось согласие своего комполка и некоторая денежная сумма, то на флоте дело обстояло «немного» сложней: ты должен был выдержать весьма серьезный экзамен по теоретической части (навигация, математика, артиллерия, корабельное устройство). Такое было дано не всем и многие специалисты очень долгое время ходили по морям в одной и той же должности.
Питались офицеры, естественно, намного лучше, чем матросы, поскольку, чаще всего, на еду они скидывались из своего жалования. Не то что бы «рябчиков с ананасами», но качество пищи было на порядок выше! Поэтому стол рядового и старшинского состава сильно отличался от офицерского. Командир же корабля мог позволить себе отдельные даже от остальных офицеров режим питания и продукты. Надо сказать, что такой ход вещей встречался на британском флоте даже в годы Второй Мировой войны. Другое дело, что в веке двадцатом хранить бочки с солониной надобности уже не было, да и вышесказанное встречалось чаще на линейных кораблях или крейсерах (т. е. кораблях, где могли находиться высшие морские начальники), а не на эсминцах, корветах или тем более подводных лодках!
Очень многое во взаимоотношениях внутри экипажа, конечно же, зависело от того, насколько командир корабля и старший офицер способны управлять коллективом. Жизнь в тесноте переборок порождала, в том числе, и настоящее боевое товарищество. Как пример, мне вспоминается замечательная статья Александра Свистунова «So, you wanna be a sailor?», где автор рассказывает о том, как британские военные моряки в 1744 году, под руководством старшего помощника капитана линкора «Ройал Соверен», пошли на выручку своим товарищам, попавшим в плен к… британским гражданским властям! Найдите и прочитайте. Там всё сказано!
Морской мундир у британцев удобством особо не баловал, но надо все ж сделать поправку на то, что одно дело картины и кино, и совсем иное — реальная служба. Конечно, их офицеры одевались много богаче матросов, но шить ты должен был себе все сам, а разновидностей формы было две: парадная и повседневная.
Впрочем, даже повседневная одежда радовала не очень, поэтому в походе многие военные моряки мало чем отличались по своему виду от представителей торгового флота. Нет-нет,что вы, я не говорю о том, что уставная одежда не носилась, ни в коем случае! Просто оставлялись самые необходимые её элементы. По крайней мере младшие офицеры, командир и старпом, естественно, обязывались своими должностями выглядеть ровно так как того требовала служба. Конечно, подобные требования пошли где-то с 1740х годов XVIII века, а до того одежда военных моряков зачастую мало чем отличалась от приличного гражданского наряда.
Что ж, уважаемый читатель, подобная тема - не паханное поле для публициста, и, естественно, какие-то моменты мною были упущены, иначе объем значительно превышал тот, который имеется сейчас. Одно можно сказать точно: при недостаточном жаловании и не самом лучшем питании английские моряки смогли показать и доказать свой профессионализм и строчки песни «Правь, Британия, морями!» - родились не просто так!
С уважением ко всем прочитавшим,
Хандога Дмитрий
https://vk.com/catx2 (наш авторский паблик. заходите, рады всем!)
https://vk.com/kaiserundallah (наши партнеры)