Stora daldansen или «Как разогнать недовольных меньше чем за день».
- С чего всё началось.
Так уж вышло, что начав XVIII столетие ведущей державой балтийского региона, королевство Швеция, к его середине, существенно утратило свои позиции. Нет, на 1742 год о полной утрате влияния речи не шло, и следующие полвека с мнением государства свеев, готов и вендов лучше бы считаться, а то кто их знает, погрузят на свой флот десант, и опять в Данию, благо от Мальме до Копенгагена меньше трех-четырех часов по морю через пролив.
Однако, проблемы экономического характера давали о себе знать, и связано это было, конечно же, с военными расходами. Посудите сами: в 1721-м году завершилась Северная война, после которой немалое количество военнослужащих возвратилось из русского плена. И что, спросите вы, ну вернулись, и Бог же ты с ними? Не все так просто: вернувшись домой, каролинеры подали заявки на выплату воинского жалования за годы нахождения в плену. С учетом того, что некоторые из них пребывали «на отдыхе» лет минимум по пять, нагрузка на государственный бюджет оказалась немалой.
Не менее серьезное влияние на экономическую ситуацию оказывали, в том числе, неурожайные годы и, естественно, инфляция, обесценивавшая труд населения и разорявшая т.н. «средний класс» в 1730-х годах. На фоне всего этого в 1741 году королевское правительство решается на войну с Россией, находящуюся, по мнению высших должностных лиц Швеции, в тяжелом внутриполитическом состоянии, рассчитывая таким образом на успех. К слову, основания к подобному имелись, поскольку было «не все в порядке в царстве русском» в части, например, династического кризиса.
Ну, война так война! Однако, если для дворянского сословия, состоящего на военной службе, боевые действия являлись и возможностью отличиться, и продвинуться по карьерной лестнице (в т.ч. за счет выбывших из строя), то лицам «низкого происхождения» приходилось крайне не сладко.
Во-первых, повышались налоги (армию-то надо содержать);
Во-вторых, отрыв от экономики рабочих рук;
В-третьих, для призванных на действительную воинскую надо и дом построить, и форму пошить, и все это за счет соседей, живущих в тех самых от 2 до 15 дворов, с которых осуществлялся набор в армию. Не забываем о том, что военная форма со снаряжением, вроде кожаных ремней и сумок, вещь далеко не дешевая, а денег-то у народа нет…
Кроме того, следует обратить внимание на то, что «под ружье» уходили сильные молодые ребята, на которых, как говорится, пахать и пахать (то, о чем мною говорилось «во-вторых»). В поле! Хорошо, можно и в шахте, и об этой категории людей я вам и расскажу ниже.
Глубоко внутри Швеции, на столько, на сколько это возможно судить по её пределам, находится регион под названием Даларна, где проживают злобные гномы самые что ни на есть глухие провинциалы (глуше только в северных лёнах), основным занятием которых является работа в горнодобывающей отрасли (шахтеры то бишь).
Крестьянское население, конечно же, присутствует, но немалая его часть, со временем устав от сохи, переходила на твердый заработок, который давала шахта. Тем не менее, смена занятий, как вы понимаете, не освобождала указанных верноподданных от призыва в армию, а идти туда в 1742 году очень и очень не хотелось.
Дело даже не в том, что народ страшился «жизни по режиму», но в том, что шла русско-шведская война, притом шла для шведов крайне неудачно, и попадать в русский плен, а то и вовсе ложиться на пару метров ниже уровня земли не хотел никто. Более того, вовсю шли разговоры о бездарности верховного главнокомандования, от действий которого страна несла поражение за поражением.
2. Пошло-поехало.
Начиналось все, можно сказать, по-хорошему, с совместных попоек собраний после трудодня и обсуждений того, как же это мы до такой жизни докатились. Серьезность ситуации проявилась после бунта новобранцев в этой самой Даларне, не желавших вставать в строй и идти воевать. Это послужило основанием к следующим беспорядками, уже на территории других ленов, типа Нерке-Вермланда и Уппланда.
Потом, летом 1742 года шведолюд Даларны решил сходить в город Фалун… Нет, не Sabaton послушать, а выбрать своего представителя в риксдаг, коим оказался Скиннар Пер Андерссон (т.е. сын Андерса, а Скиннар – прозвище), достаточно отмороженный тип, надумавший «замутить» с земляками что-то вроде революции. Этот самый Андерсон решил действовать радикально: требовать, помимо приостановки призыва, также, снижения налоговой нагрузки. Оное было вручено губернатору лёна Карлу Густаву Веннерстедту, который тут же запросил Стокгольм о своих дальнейших действиях.
«Принимай меры, но смотри по обстоятельствам» - ответили губеру столичные чиновники, попутно прислав распоряжение об инициации призыва. Когда же «возмущенная общественность» напомнила высшему должностному лицу субъекта о своих требованиях, он ответил что-то вроде «Ну ладно вам, ну чего вы в самом деле, это ж временно, никого никуда не отправят» - и тут ему из столицы прилетает новый приказ: выводить даларнский полк в полном составе к месту сбора для дальнейшей переброски в зону боевых действий.
Так что шведские горняки и крестьяне, поняв что их просто-напросто «водят за нос», в начале июня 1743-го решили организоваться, заняли город Фалун (Sabaton! Sabaton!! Sabaton!!!), арестовали тамошнего губернатора (притом, аккуратно «намяв ему карточку»).
Для шведского правительства ситуация складывалась аховая, поскольку с одной стороны, война с русскими продолжается, с другой – бунт в глубоком тылу, где восставшие завладели воинскими складами с оружием, а также переходом на сторону бунтовщиков части гарнизона.
3. Когда провинция пришла в столицу.
Кароч, вся эта голытьба в июне 1743-го двинулась на Стокгольм…. А что тут особенного, спросите вы, и я вам отвечу: «да, собственно, ничего, кроме того что тогдашняя шведская гопота прихватила с собой ВСЕХ ранее пленённых высших должностных лиц лёна для предъявления оных своему королю в качестве неизвестно кого». Ну, это как если бы наш родной Емельян Иванович Пугачев двинулся на Петербург с парочкой попавшихся ему госчиновников в обозе (напомню, Иваныч был человеком скорым на расправу, и никакие тогдашние «депутатские иммунитеты» и «законы о статусе высших должностных лиц субъекта империи» его не останавливали).
Самое интересное, что по пути многие жители присоединялись к этому «первомайскому» шествию, а те кто отказывались присоединиться или поделиться подвергались… Кхе-кхем, суровому общественному порицанию! Дошло до того, что необходимые для восставших припасы, вроде водки и закуски к ней, которую жители тогдашней Уппсалы собрали своим соотечественникам, были перехвачены правительственными войсками. Должностные лица лёнов, через которые двигался этот «марш непослушных», ласковым и добрым словом пытались увещевать смутьянов, мол, всё, всё родные, погуляли и хватит! Однако, увы, народ почувствовал вкус свободы, которая¸ ближе к Стокгольму, начинала обращаться во вседозволенность.
Между тем, процессию никто не трогал, убитых и раненных ни с какой стороны не было. Почему? Да в том числе потому, что король-вдовец Фредрик I ЗАПРЕТИЛ применять оружие в отношении своих верноподданных, очевидно понимая, что людям надо просто дать выговориться, если так можно сказать.
Плюс, монарх Швеции изначально был против «русской войны шляп» и, более того, через третьих лиц сотрудничал с российскими спецслужбами… Нет, не в части предательства интересов вверенной ему страны, а в части того, что экономически королевство пребывало в упадке, армия терпит поражение за поражением, и следовало заключать мир. Однако «шляпы», засевшие в представительном органе государственной власти, мало того что спровоцировали эту войну, так ещё и всячески препятствовали заключению мира. Поэтому, интересы восставших и интересы ограниченного во власти короля совпадали.
Как вы понимаете, «шляпы» и тут сдаваться не собирались. Поэтому, 22 июня 1743 года, на площади Густава II Адольфа в Стокгольме, восставших окружили правительственные силы, и было объявлено, что те, кто до вечера отсюда не уберутся, будут считаться агентами Кремля бунтовщиками, с которыми поступят по всей строгости законов военного времени.
Примерной реакцией «непослушных» было: «Чё сказал???», после чего по шведским кавалеристам, со стороны людской массы, было сделано несколько выстрелов, которые хотя и никого не убили, но послужили тем фитилем, который был зажжен.
Солдатам пехоты, оцепившим площадь, было приказано открыть огонь, но больше половины из них отказались исполнять волю полковых начальников. Тогда командование, дабы не усугублять ситуацию, выставило в первую линию более дисциплинированных военнослужащих, и, как говорится, дело пошло! Если вы думаете, что шахтеры и крестьяне в этих обстоятельствах вели себя аки агнцы, то глубоко заблуждаетесь: увидев перегруппировку правительственных войск, они вновь открыли огонь, ранив какое-то количество рядового и сержантского состава. После организованно произведенного регулярной пехотой «бух-бах!» и врубившейся в толпу кавалерии, пыл у восставших несколько поубавился.
Многие разбежались, но около 3000 тут же было арестовано. Такого количества лиц, единовременно подвергшихся мерам административного воздействия, шведская столица ещё не знала, и автозаков на всех, естественно, не хватило. Как государственная власть свеев тут выпуталась мне, к сожалению, неведомо! Всего было убито 150 восставших.
Ещё один достаточно интересный момент, который с положительной стороны характеризует шведских офицеров, что кавалеристы разгоняли толпу не рубя холодняком с плеча направо и налево, а бив саблями плашмя. Конечно, и от такого удара можно Богу душу отдать, но согласитесь, это явно лучше, чем лезвием по черепушке. Также, следует обратить внимание, что солдаты пехоты, перейдя после залпа в наступление, не использовали штыки, но работали, в основном, «прикладами по хребтине». Без таких вот «щадящих» действий жертв было бы намного больше. Откуда же тогда, спросите вы меня, 150 убитых? Ну, большая часть пострадала после организованного ружейного залпа, когда войска, увидев что их соотечественники по ним же стреляют, пришли в себя и ответили «равной мерой». Кроме того, вы ж понимаете, что среди восставших были «активнутые и противные», с вилами пошедшие на власть и успокоившиеся только после «кули в лоб». Немного, но они были.
А что же руководители восстания? Куда подевались они? О, с ними все было прекрасно: их арестовали за несколько часов до описываемых мной выше событий.
4. Что в сухом остатке?
К смертной казни были приговорены только Скиннар Пер Андерсон и ещё четверо таких же как он простых людей, я б сказал, честных тружеников, а вот, например, отставного капитана королевской армии Карла Вильгельма Врангеля, отвечавшего у бунтовщиков за армейскую дисциплину, то ли из-за дворянского происхождения, то ли из-за того что он со своими обязанностями плоховато справился, осудили только на тюремный срок в крепости Варберг, откуда он вышел по амнистии в 1751 году. Такие вот тонкости сословного правосудия, уважаемый читатель.
Остальным участникам бунта просто «дали ремня» и отпустили по домам. С чем связана такая мягкосердечность шведской государственной власти? В первую очередь с тем, что высшие должностные лица понимали — жестокость тут неуместна, поскольку крутые меры могли спровоцировать ещё одно, уже более масштабное выступление. В условиях войны с Россией и начавшихся мирных переговоров, подобное было недопустимым, тем более что волнения пошли не только по ходу движения восставших к Стокгольму, но и в иных лёнах, где узнали о происшедшем. Однако, то ли водка кончилась, то ли народ понял, что всё очень серьезно, а, может, заключенный в итоге мир и налоговые послабления успокаивающе подействовали на простонародье, но волнения сошли на нет.
С уважением ко всем прочитавшим,
Хандога Дмитрий
ttps://vk.com/catx2 (наш авторский паблик. заходите, рады всем!)
https://vk.com/kaiserundallah (наши партнеры)