Поэты Английского Возрождения. XVI век. Часть II.

Окончание. Начало: https://vk.com/@3901879-poety-angliiskogo-vozrozhdeniya

Те, о ком сейчас пойдет речь, уже не застали эффектных свадеб и казней времен короля Генри VIII, но родились и, соответственно, развивали свое творчество несколько позднее, после его смерти. В предыдущей части мы с вами рассмотрели таких деятелей английской литературы, как Джон Скелтон, Томас Уайетт (не могу сдержать своего восхищения!) и Генри Говард. Эти люди внесли безусловный вклад в развитие своей, национальной литературы, хотя и не осознавали об этом при жизни. Однако, пришедшее им на смену поколение оказалось не менее талантливым, и о троих из них мне бы сегодня хотелось вам, уважаемый читатель, рассказать.

Филип Сидни (1554 – 1586 гг.)

Происходил из английского аристократического рода. Его мать, леди Мэри Дадли, приходилась родственницей фавориту королевы Елизаветы I Роберту Дадли. Образование получил самое что ни на есть разностороннее – от Шрусбери Скул, основанной королем Эдвардом VI, до самого Оксфорда. К слову, например, в Шрусбери Скул, при обучении слушателей, ставился упор на все новое, куда не успели проникнуть религиозные установки Католической церкви. Правда, с сильным протестантским колоритом.

Поэтому Филип, получив синий диплом, но, верно, сохранив нормальный цвет лица, поступает на дипломатическую службу, и в 1572 году оказывается во Франции как представитель англичан в деле о переговорах возможного брака королевы Елизаветы с принцем Франсуа Алансонским Валуа. Притом, с одной стороны, у французов идут по полной схеме религиозные конфликты между католиками и гугенотами, а с другой, также, развивается национальная литература. Всё это, а также Варфоломеевскую ночь, произошедшую 24 августа 1572 года, и застал Филип Сидни.

Вернувшись в 1575 году в Англию он знакомится с Пенелопой Деверье, на которой решил было жениться, и отец её оказался не против подобного хода событий, но помер, не дав благословения на брак. Пенелопа же не растерялась, и…. Выскочила замуж за другого.

К слову, Пенелопа сама баловалась стихосложением, и вот что она нашему другу написала:

Меня сосватали, мой друг, не Вам.
Увы! Ведь я была Вам наречённой…
Сулит мне титул – средь придворных дам
Быть пленной птицей в клетке золочёной
С кольцом на пальце… Томно ворковать
И видеть небо в прорезь между прутьев,
Сквозь щёлку в занавесках наблюдать
За рваной тучей в крашеных лоскутьях.
Замужество предвидя, я в слезах
Припоминаю Ваш акцент валлийский*,
Гадали Вы по звёздам в небесах,
Одной дав имя Стелла – самой близкой.
И я доверюсь звёздному лучу –
О ком печалюсь и о чём молчу.

Дабы не оскорблять нашего героя, я не буду приводить имени этого человека. Собственно саму Пенелопу я упомянул только потому что в её честь им было написано немалое количество строчек, где она именовалась Стеллой, как о том сама просила поэта в своем стихотворении.

Я сознаюсь в ничтожестве своем,
Входя к рассудку в счетную палату,
Из всех счетов я вывожу растрату
Достоинств, небом данных мне взаем.
За все, что мы с рождением берем,
Мне нечего отдать Природе в плату.
Не знал я счета ни сребру ни злату,
И нет мне оправдания ни в чем.

Мой пыл сдает, мой дар творит безделки;
Мой разум тщетно защищает страсть,
Чьи побужденья низменны и мелки;
Я над самим собой теряю власть.

Но потому мной горе овладело,
Что больше нечего терять для Стеллы.

Какие же все-таки восхитительные женщины на этом свете живут! Мало того что послала его подальше, так ещё и обязала использовать свой образ в виде некой Стеллы… Да уж!

На какой-то момент Филип, видимо, решил, что на туманном острове можно все, и ВНЕЗАПНО состряпал письмо, где категорически противился браку Елизаветы с герцогом Алансонским. Королеве оное не понравилось, и Сидни благоразумно удалился в Прагу. По служебным делам в качестве посла.

Впрочем, опала прекратилась после того, как наш герой написал пастораль «Майская королева», посвященную Елизавете Тюдор. Что бы там не говорили о силе характера этого монарха, но она была, в первую очередь, женщиной, а дамы тех лет подобное весьма и весьма ценили! До такой степени, что посвятила поэта в рыцари.

Успев жениться на леди Френсис Уолсингем и родить дочь Элизабет, наш герой отправляется в Нидерланды, на войну, где и находит свою гибель. Примечательно то, что умирая, он признался одному своему товарищу, что так и не смог избавиться от любви к Пенелопе Деверье и всю свою жизнь был несчастлив, а теперь ….. Мне сложно сказать, стоила ли эта женщина такой оценки, но, полагаю, что перед смертью подобные слова говорятся небезосновательно.

Я понял, хоть не сразу и не вдруг,
Зачем о мертвых говорят: «Ушел», —
Казался слишком вялым этот звук,
Чтоб обозначить злейшее из зол;

Когда же звезд жестоких произвол
Направил в грудь мою разлуки лук,
Я понял, смертный испытав испуг,
Что означает краткий сей глагол.

Еще хожу, произношу слова,
И не обрушилась на землю твердь,
Но радость, жившая в душе, мертва,
Затем, что с милой разлученье — смерть.

Нет, хуже! смерть все разом истребит,
А эта — счастье губит, муки длит.

Филип Сидни был признан своими современниками при жизни. Более того, им проводились эксперименты стихосложения в результате которых выбиралось наиболее лучшее.

Эдмунд Спенсер (1552 – 1599 гг.)

Наш следующий герой являлся человеком незнатного происхождения, который только благодаря своему уму и упорству смог получить хорошее образование (Кембридж). Быть бы ему вечным секретарем у какого-нибудь чиновника средней руки, но личное знакомство с Филипом Сидни кардинально меняет Эдмунду жизнь.

Дело в том, что аристократа Сидни очень и очень заинтересовало то, что скромный служащий, с которым его случайно свела судьба, может писать такие красивые строчки:

Мое дитя, мой скромный том!
Безвестным порожден отцом,
Сочувствие ты сыщешь в том,
Кто благородством знаменит,
И славу рыцарства хранит,
И нас, поэтов, не бранит.
Когда посыплется хула,
Беги под сень его крыла
И прячься от мирского зла.
Скажи: меня писал овчар,
Чей слог убог и скуден дар –
Не муж ученый, не школяр.
И если спросят, чем твой род
Прославлен, молви: стыд берет! –
И закрывай немедля рот.
А коль тебя расхвалит свет,
Быть может, сочинит поэт
И новый том, тебе вослед.

Однако, более всего Сидни поражен «Колином Клаутом» (привожу отрывок):

Безвестный селянин, совсем юнец,
Когда январь окончился почти,
В погожий день повел пастись овец,
Что зиму коротали взаперти.
Худые, ослабевшие в хлеву,
Щипали овцы жухлую траву.

И с виду овцам был под стать пастух:
И слаб, и худ – не человек, а тень!
Злосчастье пригнетало юный дух;
Свирель наладить, подлатать плетень –
Куда там! Отрешенно пас бедняк
Свою отару – и крушился так:

« – О, сжальтесь, боги! Смилуйся, Эрот
(Хотя влюбленных жаль богам едва ли)!
Властители заоблачных высот,
Услышьте повесть о моей печали!
О, сжалься, бог пастуший, добрый Пан –
Ты сам изведал боль сердечных ран….»

Сказав Эдмунду что-то вроде «И что ты в этой дыре делать собираешься?» - аристократ Сидни забирает его с собой, и до конца своей жизни будет помогать другу и товарищу по перу. Даже введет его в общество и устроит по своим связям на государственную службу, которая, правда, его не особо привлекла. Мол, я ж поэт, а мне тут с бумагами какими-то возиться…

«Ага, - наверное, говорил ему на это друг Филип, - а тебе не напомнить, где ты свою карьеру начинал?»

Безоговорочное признание к Эдмунду Спенсеру пришло после публикации части его произведения под названием «Королева фей» (опять-таки, привожу отрывок)

«…Возликовала дева в первый миг,
Узрев его, но горько зарыдала,
Увидев омрачённый этот лик,
Который так сиял и цвёл сначала;
Его страданья дева угадала:
«Ах, что за смертоносная звезда
Вас, господин, во мрак препровождала,
Где лютая сразила вас вражда,
Кровь отравляя вам дыханием вреда…?»

Поэма так и осталась незаконченной. Предполагается, что ОДНАЖДЫ В ИРЛАНДИИ ему пришлось драпать от, собственно, ирландцев, и часть написанного просто развеялась по ветру, а собирать всё это не было возможности.

Признанный поэт своего времени скоропостижно скончается 13 января 1599 года в Лондоне, оставив после себя немалое количество произведений, а также любимую супругу и троих детей.

Уолтер Рэли (1554-1618 гг.)

Этот поэт долгое время был разгильдяем по жизни и, потому, в те годы армия его приняла с распростертыми объятиями! Притом, речь не идет о его глупости, нет, просто так уж получилось, что кому-то знания легче постигаются в пыльных и душных аудиториях, ну а кто-то, как наш герой, больше любит самостоятельно постигать те или иные дисциплины.

Так что пока его товарищи, в перерывах между сражениями с испанцами, французами, ирландцами etc, пили не самые слабые алкогольные напитки, сэр Уолтер занимался самообразованием.

В сраженье, мной убитый сарацин,
Моей стал тенью, призраком вечерним.
Ты хочешь верить в то, что я один?
Что жду тебя, терзаясь?.. Это – верно.

Полгода – вечность и объятья стен.
Уходит время, но его не жалко,
И буквы исчезают, как фиалки
С листа бумаги, с луга… Душен плен.

Дрожат с водой прилива камни, даль,
Русалок плечи… То, что дни украли,
Ищу во взгляде ночи, в складках скал
Надежды знаки, давние печали...

И смерть плетётся следом, а туман,
Поёт рыбачьи песни дальних стран.

К слову, именно в Ирландии Рэли познакомился с Эдмундом Спенсером, и с ним же предстал перед особой Её Величества, где ВНЕЗАПНО стал её фаворитом.

Однако, с его фаворитизмом получилось немножко неудобно: Уолтер воспылал страстью к одной придворной даме (её тоже звали Елизаветой, как и королеву), тайно с ней обвенчался и приплодом наградил. Родившегося сына назвали Дамери, отдав на воспитание кормилице, но он, увы, вскоре умер. Все тайное когда-нибудь становится явным, а, поскольку, «Королева Бес» таких вещей не прощала, Рэли на некоторое время поселился в Тауэре.

Три вещи есть, не ведающих горя,
Пока судьба их вместе не свела.
Но некий день их застигает в сборе,
И в этот день им не уйти от зла.

Те вещи: роща, поросль, подросток.
Из леса в бревнах виселиц мосты.
Из конопли веревки для захлесток.
Повеса ж и подросток — это ты.

Заметь, дружок, им врозь не нарезвиться.
В соку трава, и лес, и сорванец.
Но чуть сойдутся, скрипнет половица,
Струной веревка — и юнцу конец.

Однако, не прошло и года, как стране потребовались люди, не боящиеся испанских пушек, и сэра Уолтера выпустили «под честное слово». Таким образом, Рэли начинает активные и плодотворные действия на благо британской короны.

Очень часто многие публицисты говорят о том, что нашим героем двигал исключительно авантюризм, но даже при поверхностном изучении становится понятно, что данное качество вкупе с амбициозностью, тесно переплеталось с делами государственной важности. То, что англичане впоследствии смогут овладеть немалой частью территорий в Северной Америке, заслуга, в том числе, и Уолтера Рэли.

К слову, река Виргиния в Северной Америке получила таковое название именно в честь королевы Елизаветы, ибо в переводе с латыни означает ДЕВА.

Безмолвствуют сегодня соловьи,
И, может быть, под маской лицедея
Я стану снова капельку злодеем,
Губителем надежды и любви...

Скитальцем вечным с чёрной бородой.
Ты не волнуйся, мне не до разбоя.
Легки твои одежды, но со мной
Не зябок вечер будет. Пахнет хвоей.

Смотря на небо, вспомнишь шум прибоя,
О звездопадах, об игре с волной,
О том, что верить чувствам – быть иной.
Спешить не надо, открываться. Кто я –

Расскажет лучше всех ночная тень,
Прошедший день, увядшая сирень.

Со смертью Елизаветы новый король Англии Яков I перво-наперво обрубил источники доходов, которые позволялось иметь поэту ранее. После второй экспедиции в Новый свет, которая оказалась менее удачной, чем первая, Яков Стюарт решает «свою» проблему кардинально: Рэли казнят.

Притом никто не понимал подобной суровости, но, возможно, тут речь шла о личной неприязни покойной Елизаветы и коронованного Якова.

О Время ! Мы тебе сдаем в заклад
Все, что для нас любезно и любимо,
А получаем скорбь взамен отрад.
Ты сводишь нас во мрак неумолимо
И тaм, во тьме, в обители червей
Захлопываешь повесть наших дней.

Такого человека, как сэр Уолтер Рэли сложно рассматривать только как поэта, поскольку состоя на государственной службе, он по своим возможностям пытался проводить в жизнь, также, и политические решения. Однако, его «худородность» и мгновенное возвышение нервировало многих представителей старый фамилий, чьи предки не одно столетие посещали королевский дворец. Амбициозность же вкупе с напористостью и нежелание «знать свое место», в итоге, привели нашего героя на плаху.

Подытоживая данную тематику, следует сказать, что именно Генри VIII и его дочь Елизавета I, если так можно выразиться, «воспитали» целую плеяду не только поэтов, но и деятелей английской культуры вообще.

С уважением ко всем прочитавшим,
Хандога Дмитрий

P.S. С наступившим, новым, 2019 годом вас, уважаемые читатели! Исполнения всех ваших благородных помыслов, ну и, конечно же, крепкого здоровья!

https://vk.com/catx2 (наш авторский паблик. заходите, рады всем!)

https://vk.com/kaiserundallah (наши партнеры)