Андюсев Б.Е. Дети тылового Красноярья. Вклад в Победу …

Глава написана для монографии: Великая Отечественная война в истории Красноярского края : монография : в 5 т. ; Т. 4: 1944 год / кол. авт. – Красноярск : Сиб. федер. ун-т, 2024. (Материал редсоветом Военного института СФУ был отвергнут, т.к. было признано фрагментарное использование авторского самоцитирования из своих же предыдущих публикаций. -- А.Б.)

1. Человек в истории сквозь призму повседневности

Сегодня как в исторической науке, так и в исторической публицистике возрастает интерес к малой и местной локальной истории, интерес к «рядовой» личности в бурных событиях прошлого века. Это своеобразная реакция на глобальные исторические построения последних десятилетий. Всё большую популярность приобретает антропологический подход к истории, предполагающий «максимальное наполнение ее «человеческим содержанием». Научный поиск всё более поворачивается от политических, экономических, военных «обстоятельств» к личности «человека в обстоятельствах». Никто не говорит, что ученые отказываются от изучения событий различной степени значимых в истории, особенно истории двух мировых войн ХХ в. Речь здесь идет о переносе внимания с исследования событий на исследование поведения человека, на факторы субъективных оценок в изучении причинно-следственных связей. Наиболее интересными становятся исследования мировидения, духовности и характера человека в этих «событийных структурах». Изучается и вторая составляющая динамичных процессов, - эволюция сознания, поведения, ценностных оценок самого субъекта события. Новые подходы к поиску и решениям проблем, связанных с «человеком в событии», инициировали появление и новых методов, новых динамично развивающихся направлений в науке: микроисторию, локальную историю, историю повседневности, устную историю. В целом, в большинстве случаев наиболее используемыми являются понятия «история повседневности» и микроистория.

По словам видного сибирского методолога Михаила Борисовича Шейнфельда ныне происходит переоценка ценностных доминант исторического процесса. «Это – человек как центр истории и человеческое измерение прогресса в истории, ментальность общества и изучение своеобразия исторических социумов..» (См. Шейнфельд М.Б. Методология истории. Красноярск, КГПУ им. В.П.Астафьева, 2005. С.7.). На смену жесткой доминанты объективности идет потребность оценить возможности проявления человеческой воли в переломных событиях, например как важный источник Победы в Великой Отечественной войне.

При изучении самой войны, историки все более выходят на изучение история повседневности войны в установках предмета изучения сферы человеческой обыденности как на «передовой», так и в прифронтовом и глубоком тылу. Важно, что в центре внимания историка – «реальность, которая интерпретируется людьми» изнутри, из среды участников проживаемого ими события. История повседневности по отношению к общей политической истории — есть микроистория. Микроистория — направление в исторической науке, занимающееся рассмотрением малых территорий и популяций (городок, деревня, отдельная семья) прошлого с целью изучения повседневной жизни и ментальности «маленького человека», традиционно теряющегося в истории. Микроисторический анализ предполагает изучение частных явлений, происходивших в жизни отдельных людей прошлого, с целью выявления господствующих представлений и тенденций в обществе в целом.

Главное отличие между традиционными исследованиями быта и изучением повседневности историками лежит в понимании значимости событийного, подвижного, изменчивого времени, случайных явлений, влиявших на частную жизнь и менявших ее. Отсюда наиболее исследуемой проблемой для истории повседневности стало изучение ключевых периодов истории, поворотных для социума и государства.

Важным условием выхода на изучение проблем локальных, территориально малых, стало существенное расширение источниковой базы традиционных письменных памятников. Если в центре стоит личность, то важными становятся «эго-документы», именные архивные данные, биографии, анкеты, интервью и личные воспоминания, свидетельства близких, дневники, письма. Все перечисленное в системе позволяет понять человека и его поступки в самых трудных, часто кровавых и на грани выживания, событийной ситуации. Это дает возможность понять отличия в жизни и поведении разных людей, находившихся в тех же обстоятельствах. Воспоминания по прошествии многих лет дают «на расстоянии» обобщенные и наиболее важные в переживаниях мысли, важный материал для интерпретации историком «устоявшихся мыслей и оценок», для более понятной эмпатии в общении с современником войны через десятилетия.

В новой постановке научного исследования, в определении методов изучения, историк повседневности XX в. имеет возможность расширить свою источниковую базу и за счет свидетельств еще живущих информаторов методом сбора и записи «жизненных историй» на протяжении одной человеческой жизни или нескольких судеб родственников. Такие «устные истории» становятся для нас не просто сбором материала, но собранный воедино он образует так называемый «вторичный источник», «источник личного происхождения». Видный историк Ю.Л. Бессмертный неоднократно подчеркивал, что микро- и макроподходы находятся в состоянии нераздельности, но и неслиянности. Микроистория, история повседневности, биографическая история в ее локальном измерении позволяет увидеть то, чем глобальная история чаще всего не занимается; ведет к многомерности видения исторических процессов. (См. Бессмертный Ю.Л. Проблема интеграции микро- и макроподходов // Историк в поиске. М., 1999. С. 11.). Введение метода устной истории в инструментарий историка дало возможность снятия барьеров непонимания и дистанции между поколениями. Предмет устно-исторического подхода — жизни отдельных людей в повседневности события, — основан на устной речи и не требует особого литературного дара. При фиксации исторического знания устная история помогает людям, переживавшим историю, осознать себя действующим субъектом, «дает центральное место в ней, давая им возможность заговорить в полный голос». (См. Томпсон. П. Голос прошлого. Устная история / Пер. с англ. М.: Издательство «Весь Мир», 2003.)

«Устная история – многозначное понятие, включающее процесс формирования исследователем нового источника на основе опроса очевидцев исторических событий и их интерпретации». (См. Щеглова Т.К. Деревня и крестьянство Алтайского края в XX веке. Устная история. Барнаул, 2008. С. 11.). Конечно, термин и далее будет требовать уточнения, поскольку грань между устной речью и записанными воспоминаниями достаточно условна; например устные показания участников событий, дошедшие до нас только в записи. В то же время исследователь Д.П. Урсу признает, что «пока трудно найти более удачное слово, чтобы обозначить тот массив разнообразных источников, где информация облечена в словесно-речевую форму, мало или вовсе не фиксируется письменностью». (См. Урсу Д.П. Методологические проблемы устной истории // Источниковедение отечественной истории. М., 1989. С. 4.)Впрочем, лично для нас, в практике многолетней работы, вполне приемлемы как близкие «устная история», «устные источники», источники личного происхождения», «история в устных источниках». (См. Андюсев Б.Е. Устная история: человек в повседневности ХХ века. Выпуск 1-3. Красноярск, 2005 – 2012..) Наш опыт реализации проекта «Устная история» позволяет нам в полноте представить метод, личные записи участников и свидетелей событий в лице информаторов, интервью профессионального историка и наших студентов.

Далеко не случайно, что именно в годы Великой Отечественной войны остро встает необходимость возрождении практики сбора устных свидетельств. Сотрудники специальной Комиссии по истории войны выезжали на фронт, посещали госпитали, приглашали к себе участников войны, записывая их рассказы. Всего Комиссия собрала несколько десятков тысяч записей, около 4 тыс. из них в настоящее время содержится в фонде Научного архива Института российской истории РАН. (См. Курносов А.А. Воспоминания-интервью в фонде Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР (организация и методика собирания) // Археографический ежегодник за 1973 год. М., 1974.) После войны активный сбор широкого круга устных источников прекратился: регулярно записывались лишь воспоминания видных деятелей государства и культуры; запись иных устных свидетельств о прошлом оставалась делом энтузиастов. В целом в 1960 – 1970-е годы исследования в области устной истории были сведены к собиранию и публикации воспоминаний ветеранов войны и очевидцев событий военной поры.

На современном этапе устная история завоевывает все больше сторонников, и в числе профессиональных историков. Среди наиболее видных представителей направления «Устной истории» современности следует отметить историка С.О. Шмидт, военного историка Е.С. Сенявскую. Нам важно, что наша оценка включения устных источников в структуру группы источников личного происхождения. Е.С. Сенявская провела обширную работу по изучению психологии участников Великой Отечественной войны. (См. Сенявская Е.С. Психология войны в XX веке : исторический опыт России. - Москва : РОССПЭН, 1999.; Сенявская Е.С. 1941-1945. Фронтовое поколение. Историко-психологическое исследование. М.: Ин-т российской истории РАН, 1995.; Сенявская Е.С. Психология Великой Отечественной войны: источниковедение проблемы // Человек в истории России – XX век: сб. метод. мат. для внеклас. работы. М., 2003. С. 40.). В целом мы видим, что в центре внимания историка повседневности, микроисторика не просто традиционные проблемы, но их осмысление в условиях общественных и личных «потрясений и трансформаций», прежде всего, в периоды ключевые, поворотные для социума. Например для отечественной истории ХХ в. наиболее драматичными остаются революционный 1917 год, гражданская и Великая Отечественная войны.

Таким образом, устные источники позволяют зафиксировать уникальную информацию, непередаваемую другим путем. Если письменные источники официального происхождения чаще всего отражают историю государства и его институтов, то устные источники обращаются к истории народа, причем позволяют сделать это глазами очевидцев происходивших событий. Прошлое живет в настоящем разными способами, поэтому суждения о событиях, которые сами по себе есть лишь изображения прошедшего, также могут быть видом действия. Тем самым истории возвращается человеческое измерение.

Сегодня интерес к устной истории начинает пробуждаться в среде краеведов, сотрудников архивов и музеев, студентов, аспирантов и преподавателей истории образовательных учреждений Красноярского края. Наш личный опыт организации и проведения устно-исторических исследований в последние два десятилетия позволяет раскрыть значимую роль детей и подростков сибирского тыла в годы Великой Отечественной войны. Данная работа была реализована в рамках проекта «Устная история: человек в повседневности ХХ века» на исторических кафедрах красноярских вузов. Силами нескольких студенческих групп записывались воспоминания, копировались документы, фотографии из личных и семейных архивов, проводились интервью с ветеранами войны, тружениками тыла, детьми военного времени. Это достаточно кропотливая, психологически сложная работа, требующая понимания, терпения и чуткости к человеку. Для того чтобы разговорить собеседника, склонить его к написанию записок-воспоминаний необходимо освоить азы психологической эмпатии, сложные навыки межпоколенной коммуникации.

Без устных свидетельств историк мало что может узнать, например, о социальных отношениях в сибирских колхозах к началу войны, контактах обычной семьи с соседями и родственниками, об отношениях внутри ее самой. Крайне важны сведения в связи с массовой мобилизацией мужчин в Действующую Армию о социально-ролевых изменениях в традиционной патриархальной семье, о воспитании девочек и мальчиков в годы войны, о специфике и истоках материальных и нематериальных конфликтов, о включенности детей и подростков в трудовой процесс во имя Победы.

В представленных для публикации записках воспоминаний ветерана тыла, человека сложной судьбы, испытавшей тяготы войны, репрессий и унижений, тяжкого детства и юности, сложных коллизий и драм в профессиональной и личной сферах, но сохранившей чистоту и благородство души, активное творческое жизненное кредо. Комплекс источников личного происхождения В.И. Дипатовой (Соколенко): личные воспоминания, ряд интервью, документы и фото были собраны нами совместно со студентами-историками В.Степановой и И.Копыловым в рамках проекта «Устная история» в 2005 – 2007 гг.

Автор воспоминаний «Война на детских плечах», устных интервью и живых бесед, Вера Ивановна Липатова (Соколенко) родилась 1 октября 1928 года рождения; ушла из жизни 13 июня 2013 года. Она родилась и выросла в небольшой деревне Дорошкеево Даурского района Красноярского края. Нет сейчас на административной карте края самого Даурского района; большая часть селений бывшего Даурского района исчезли в связи со строительством Красноярской ГЭС и территориально находятся на дне Красноярского водохранилища. Как говорила Вера Ивановна: «Не деревня моя Дорошкеево, а детство покоится на дне Красноярского моря». На детские плечи автора воспоминаний выпали труднейшие годы войны, титанический труд в далеком тылу во имя Победы в возрасте 13-16 лет. «Я всё говорила себе, зачем ты мама меня родила под такие несчастные годы. Но всё в жизни как есть. Война отобрала всё детство»...

2. Война на детских плечах

«На берегу Енисея был остров, который назывался Забока. А на берегу полуострова Березова стояла наша деревня Дорошкеево, что в Даурском районе. Деревушка вытянулась в одну линию, за огородами стояли скотные дворы. Мои родители по отцу чистые сибиряки д. Дорошкеево. Мама моя получилось приехать сюда по случайности. До того жили в Вологодской области в Гереновце. Хутор Черной семья 9 человек детей мама её умерла и ей было 7 лет, она самая маленькая. Еще ворожка сказала ей «вот молодица ты тут жить не будешь. Ты так поедешь далеко, что только будут колёса стучать. Ты поедешь и выйдешь там замуж .. В Сибири зима, морозы, летом мошка, .. и маме моей и предстояла дорога с Ленинграда где она жила. Привез ее сюда брат до нашей деревни Дорошкеево.

У нас в колхозе было двадцать четыре дойные коровы поросята, овцы. Я хорошо помню, мама моя была животноводом, а я работала дояркой 7 лет. Мне было 17 лет. Сеяли хлеб, только одной пшеницы было 300 гектар, сеяли картофель и коноплю. Мы её ходили, вырывали, как сейчас помню и мочили снопики в озеро. После чего долго её долго сушили и пряли нитки толстые и сучивали веревки и делали крепкие для пахоты и бороньбы. Зайдешь в заросли конопли и станешь как пьяный, голова болит.

… У нас места были поля ровные дальше пашни за 5 км. Была такая гора Осинова грива; там осинник рос и мы там добывали осинник на поскотину ставили в землю колья и закладывали жерди, чтобы скот не попадал на поля где посевы хлеба. Заготавливали так вручную рубили топором очищали от сучков и на плечи поднимались за комель и до спуска тащили это было летом после посевной. С горы спустишься а потом тащишь до воды тут достаточно и глубокой и широкой клали одна на одну нижние маленько связали много наложили плотик получался шикарной.

Далее мне пришлось вицы вить. На эти плитки с лесом срубаешь молодой березняк ставишь столбик в землю там вбитая скоба вталкиваешь вершину и кошель маленько сгибаешь и начинаешь кругом ходить он не ломался повдоль. И тогда багром 20 лесин собираешь в кучу одна ходкой и кладешь жерди на края и 2 лесины обнимаешь этими вицами завязываешь снизу и сверху забиваешь клин и он так держится крепко. Девчонки молоденькие так по брёвнам быстро бегали. А подальше была гора называлась она Лешачей. С этой горы я и ещё наши деревенские женщины в 3 пилы зимой добывали лес сосняк и спускали его на залавок.

Пахали и сеяли в конце полосы оставишь земли пахотной и посеешь в неё семя льна если редко посеешь то нехорошее будет крупное волокно, а мелкое тогда и на полотенца и на скатерти пойдет. Вырвешь его в снопики, а потом растянешь по покосу до снега переломаешь его морозом соберешь на волокушу и домой к бане. А баня по черному большой полок каменка большая, предбанник там стояли всегда мялки. Мама составляла снопы стоя на полок ещё и жерди добавляла. Топит баню в окошечко дым идет, а потом закроет и лен так высохнет что мнешь лен берешь гость и кладешь в мялку. Мялка 2 доски а 3-й язык назывался так отминаешь. До обеда 20 горстей десяток, а потом держишь за горсть рукой макушку левой, а правой бьешь по ней как веселкой один край острый, а потом на железную чесалку и вот хорошего льна совсем маленько и на веревки надо и на половики.

Всё надо было. Света не было, была 7-ми линейная лампа. Мама разжигала на лучинах огонь в русской печке и так быстро прядешь нитки, а потом ткем рубахи. Да такие хорошие мама шила отцу рубахи, она её называла толстовка с переминкой на спине и косоворотка и штаны шила и я в тайге носила. Почему тогда шили шкеры широкие внизу зачем, зацепишь было за сучек и упал. Правда, резинок не было веревочкой завязывали на валенки чтобы снег не попадал. Руки с утра замерзнут, а потом разогреешься и целый день работаешь. В домике света не было. Скота и хотели держать то волки по дерут то ещё какая болячка навяжется, свиньи дохли. Копали у горы цветок «марьин-корень» и клали в колодку свиньями чтобы не пропадали.

На наших полях очень много было холмиков земляных раскапывали и находили посуду, такая красивая синие цветы кругом. Я находила в земле рубль Петра Первого. Он был красный или грязной. Я тогда не понимала принесла в контору и показала положила на стол, а кто взял не знаю.

В год до войны отца забрали совсем необоснованно и Грунтовых двоих. (См.: Версия причины ареста по воспоминаниям невестки, Соколенко Н.И.: «А когда началась ВОВ, Соколенко Иван Пименович был уже в пожилом возрасте, под­писывали вещи для фронта, он только и сказал: «Что я вам, по­следние калоши резиновые с ног отдам?». Вот и «пришили» агитацию, сначала присудили к расстрелу, потом заменили 10-ю годами, он много курил, там и умер. После его реабилитировали».). У нас хоть я была одна, а у Грунтова Архипа 5 человек, 2 сына Миша и Гоша как служили в армии так и на фронте и погибли. И ещё у т. Прасковьи осталось 3-е Соня, Валя и Люба, а власти сделали в районе показательный суд и по 10 лет дали. Был обыск у нас и Грунтовой у нас все придирались. Было письмо от племянника Миши Сержанова он служил действительную так и ушёл на фронт с первых дней войны. Он был ранен и лежал в госпитале и нам писал что не могу дождаться выписки из госпиталя и бить лютого врага. У нас ничего не нашли забрали ружье ствол погнутый пистонова боя.

Суд был в декабре месяце в чем и подтверждают документы. Ещё хочу написать по документам дали расстрел, а потом заменили 10 летам, а потом дали нам из прокуратуры что осужден необоснованно. Взяли моего отца на афиножной завод на правый берег г. Красноярска. А весной не было проезда ни передачу не принимали. Мама сколотила 3 бревна и 150 км. по Енисею плыла с веслом и она приплыла к деревне тогда была Базаиха там жила моего отца средняя сестра Александра Яковлевна Золошкова и они шли пешком до этого завода. Но ни передачу ни свидания ничего не дали только видели что отец сидел на бревнах в рубахе. И пришла горами домой ни с чем. Все считали, что мы как враги народа, обрезали у нас огород. Не выгоняй корову в табун общий. Бабушка на печке всё плакала и умерла в марте 1941 г. её парализовало ей было 73 года. Помню как моя мама волосы на голове рвала мой отец был совсем неграмотен, он даже расписаться не умел и мама она тоже была неграмотная но она не была такой тёмной и свою фамилию писала вместо Соколенко она писала Соко и всё.

.. В 1941-м началась война, а мне было всего 13 лет. Всего три недели я походила в 3-й класс — и все. Надо было работать. Началась война.., дров некому топить печку нечем мама взяла саночки и поехала на остров по дрова. Но как то по неосторожности порубила себе ногу ниже колена. Всё было нечего но помыла в бане водой и пошло заражение. Я пошла попросила лошадь, запрягла и увезла маму в больница в Даурск район, 2 недели полежала и выписалась, а дома кто мне 13 лет и баба никуда, ни сена скотине, ни дров. Я её привезла домой, она помаленьку с табуреткой по избе ходит всё рассказывала что куда. Топит русскую печь. Железную протопила в избе тепло. Слышу бабушка завет меня к себе на печку. Верушка сядь ко мне я тебе сон свой расскажу что я сегодня выдела. Вижу что над нашей избой летает птичка такая красивая я говорю давай её к себе манить, она такая красивая. Сама черная, а головка белая. Села мне она на руку, а ты меня её так просишь баба дай мне её, а говорю тебе я дам, а ты её отпустишь, и так я тебе её не дала. И эта птичка осталась у бабушки. А днем ей парализовало левый бок и на 3 день умерла наша бабушка. Сон как может предсказать.

Шить и вязать меня научила нужда. Всё у меня спрашивают, Вера, тебя кто учил, а я отвечаю, нужда. Даже в тайге я починивала валенки и подбиваю кому что необходимо. Осенью 1941-го я вязала снопы: убирали хлеб; а потом на лошадях возила горючее в тракторный отряд — Карюха коренным, Пескарь впристяжку, а Хромко сзади. С начала посевной я и пахала, и боронила, и сеяла. Трудодней у меня было больше всех. Я получала премии и за посевную, и за уборку. На поле мы и ночевали, пока не закончится уборка или посевная. Помню, как мы пахали на лошадях. У меня были Серуха и Звездочка. Серуху никто не брал. Она была урослива, а я и к ней нашла подход. Надену на нее надглазники, и она не видела, откуда ей попало, и везла. Здоровая лошадь. Я на ней перевыполняла норму. Норма 75 соток. Если вспашу 90 соток, то 600 граммов хлеба давали. Боронили и на быках, и на коровах. Прямо на полосе мне и моим подружкам давали премии: и на платье маркизету, и улей пчел, и овечью шлёнку. Из шерсти я вязала и шали, и юбки.

Город, заводы и фабрики, фронт нуждались в больших заготовках леса. Госпитали раненных и инвалидов Отечественной войны нуждались в дровах. Для руководства заготовкой и сплава леса до Красноярска был к нам отправлен представитель из города Тонкилевич Ефим Абрамович.

Война. Зима. Дали нам из колхоза 1 лошадку подвозить лес к спуску. Подъедешь к этому заливу или огуру. Там мостик сани ели проходят по этому мостику зимой морозы. Я и Валя Грунтова везде и всюду были вместе ежедневно перевыполняли норму. Пилили с корня 10 лесин. Надо свалить сучки обрубить сучья сжечь и потом на коне подвести к спуску. Столь мы навалили внизу на залавок. Нам давал муки 500 грамм маленько рыбы, 1 баночку консервов и всё. На неделю 2 кг. 500 г. муки ещё какой то лапши если работаешь и даешь норму.

Пришла весна Благовещенья праздник мы собрались ехать на работу нас так нас родители не пускали не надо в праздник работать мы непослушные и поехали через спуск где летели наши лесины вниз. Наша тропа по которой мы поднимались, шла через спуск и наша лошадка кличка Акулька улетела прямо с санями. Лес лежал к верху вершинами и ей сняло кожу с боков и распороло гортань. Мы с топорами и пилами вслед за неё на заднице спустились рубить гужу перетягу у хомута освобождать лошадь. Смотрим наш начальник едет к нам проверить как мы работаем и увидел что мы с горы летим камнем приехал и посмотрел и тут же поехал домой. Приехал конюх Назаров Николай Ефримович вдвоем завалил её на сани и на конный двор в избушку прилепили ей кожу. В общем лошадь неполноценной стала.

Жили очень бедно. Не помню чтобы были у кого простыни или матрасы спали на полу. Койка была одна и та на одной ноге. В стену вбиты доски и солома. Шубы из овечий шкуры шили. Мама у нас была замечательная женщина. Никого без чая не отпускала всегда накормит. Весна посевная компания с района председатель и уполномоченный обязательно у нас квартировали. Мама пекла в такой хлеб вкусный на колхозе лучший сама варила дрожжи с хмелем вкусной запашистый на бригады в поля и трактористов. Домой приходили бригадир и качественник постоянно с нами были пока посевная не отойдет.

Стоял домик среди полей один да 4 х ведерная чаша в которой варили затирку из муки хорошо что осенью размелют пшеницы куль специально для этого а то ещё и баранчика заколют а что там 2 кг на 4 ведра только для запаха. Осенью картошка да фляга простокваши и поят незнам когда можно заболеть. Осенью снопы вяжешь за сенокосом а на ногах чулки вязаные холщевые. На ногах чирочки сшитые кожаные да такие скользкие завязывались шнурком но бегать зато легко по жниве. Не раз навязывала по тысяче снопов. За хорошую работу мне прямо на полосе давали премию моркизету голубой и не раз ездили на слет ударников в район и после посевной и после уборки урожая. Во время посевной мне приходилось и боронить и на лошадях а больше на быках и на коровах. Бык и корова на разнопряжку… Есле плуг «красной пахарь», то лемех побольше и пласта захват больше перевернешь а рашпилем наточишь и поехала.

Как началась война мне было 13 лет, брату 17, он с 22-го года был. Брата прямо с покоса забрали в армию и на фронт. С Даурска с катера помахал рукой, так свистел, что в деревне было слыхать. Всех брали.. лютая война.. погибло очень много людей.. с нашей деревни каких то 20 домиков 18 человек погибло могу даже написать их данные. И остались мы девчонки по 13 лет. Гутя Баранова с 1927 г. рождения я Соколенко Вера с 1928 г. октября. Вот и все. Валя Грунтова с 1928 г. с 1925 г. Валя Можарина – вот вся рабочая сила остались, да старый да малый.

На моё детство пришло большое горе. Учится дальше не пришлось, да и в нашей деревне только до 4 классов. Как за 15 км. ходить пешком в Даурск? Мама была больна, а бабушка моего отца сидела на печке с завязанной головой. Наверное у неё было давление а кто знал в то время, да ещё и большая пунцовая грыжа. Мне пришлось работать. Еще малой девочкой брал меня мой отец метать сено на зароды, а мы подвозили на конях. Конь был такой смирной гнедой губы у него были порванные. Но я его не зауздовала телогрейка на спину и мошка кусала и поуты. Кличка его была Апселям, смирной опустишь и подходи он никуда не пойдет. Я на нём вывозила 40 копен, … бойкое действие было.

Сергей братец шел на танке своем на фронте на Берлин, шел не на жизнь, а на смерть. Хотел отца освободить. Но были и такие, что получили бронь скрывались, как у нас был председатель колхоза Левченко Иван Ильич. Жил с девками Тамары Воробьевой. Пользовались случаем чтобы не работать в колхозе, защиты была. А нам не было никакой защиты.

Я весной на посевной осень на уборке, хлеб отгружаешь. И какой я работой не работала, и дояркой 7 лет, и возила горючее в тракторный отряд на 3 лошадях телега с 3 брусьев. Влаживались бочки 2 солярка 2 ц.70 кг. а бензин 1 ц. 70 кг. солидол 20 кг. 1 конь в коренья а 1 на разнопряжку. В заде жаркое время спать некогда было. Утром лошади с пастбища и ловишь и пошел до нефтебазы 15 км а если до МТС то всех 20 км. Ежедневно какие были выходные я не знала. Весна настала а у наших коммунистов было обязательно выездной день. У меня было больше всех трудодней. Я так приловчилась на телегу [бочки], по-закатала и так хорошо получалось. Ни одни бы мужик не справился. Коней я своих кормила хорошо. Трудодень я ежедневно получала. Как подписка займа 300 рублей 400 литров молока 75 яиц 43 кг. мяса, 2 с половиной шкуры сдай.

Хочу ещё я написать мы с мамой посылали сушеную картошку на фронт. Чистить её мне пришлось ночами. Порежешь её ломтиками а потом её мама обдаст водой кипятком и на листики в русскую печку она такая красивая высохшая и в холщевые мешки. И зашивала нитками мама сама пряли их с льна крепкие и ещё клали рукавицы с одним пальцем шерстенные и ещё кисет с шнурком затянутым верху и писали записку бейте врага и возвращайтесь домой. Проклятая Германия затеяла войну / меня девочку молоденькую оставила одну./ Скоро кончится война и пойдут солдаты ротами,/ а я своего дорогого встречу за воротами. Хорошую крепкую картошку мама сушила для фронта.. Себе оставалась мелкая или дряблая.. Часто и такой не было. После долгой зимы доставали остатки из погреба. Было и так, что ели гнилую картошку, весной собирали на поле. Как схожу, найду картошку старую и разломлю, да и понюхаю, как мы её ели да ещё и была бы она.

Я четыре военные зимы проработала в тайге. Только Енисей свяжет льдами и нас на лесоповал. Нам только всегда председатель Ловченко Иван Ильич вы пороха не нюхайте и участок Сухонаково за Смоленкой 2 лошади 4 девчонки и как говорится полный вперед. Два паренька два немца с Поволжья Андрей Кууфман и Монэль Бренин. Я, Вера Соколенко, и Гутя Баранова и Валя и Соня Можарины, Валя Грунтова.

Валя Можарина погибла в тайге на глазах в лесоповале в деляне рядом с нами в зиму 1944 года. Валя и Гутя поднимали шап и начали пилить центральной рез много недопилили, а от комелюк был гнилой и она пошла и впереди стояла сухая лесина и она прямо угадала на неё и обломилась вершина той на которую эта повалилась и сдала в зад где пилили эту лесину и вонзилась прямо в голову Вале и пробило голову и не пошевелилась. Вот так отойти бы на полметра и всё бы было хорошо, а до этого её сестренку Соню тоже насмерть. Получили они деляну. В горе деляна так решили что лесина пойдет в гору так как сучки на нем все смотрели на гору но не подумали что её воздухом даже потянет вниз поднимали щап и давай пилить центральный рез и побежала вниз, а лесина на неё повернула и пошла вниз и Соню подмяла под себя и сделала её кости как в мешке пока до лощины вниз спускались да прицеп отделили и довезли до больницы и она скончалась. И кто отвечал за это никто, кто нам читал технику безопасности.

Кормили плохо я сама и валенки подшивала... Заедешь было с осени и до самой весны. Суп варили капуста мороженая и картошкой сладкой. Барак в тайге лошади лес возили на подсанках и санях на колодках пенек низкий чтобы сани везя не задевали. Получали инструмент: пила стахановка, лучок, топор, вилка клин, но сажень сам сделаешь вырубишь. Если с комля лесина гнилая то отпиливаешь саженью смеришь и всё сжигаешь сучки, а то мастер не примет работу. В штабель возят, а потом по ледянке большие сани и грузили такие большие возы по 20 кубометров. День работаешь в тайге на лесоповале, а ночью запрягаешь коня в сане и поливаешь ледянку с речки из бочки с 2-мя на боках кранами, а то ещё и снег выпаде, чистить приходится. Один раз нам пришлось попросить у мастера домой сходить получили нам отказ, а есть нечего все продукты вышли да и рукавички все порвались.

В бараке находились наши бригады, строенные из мерзлого леса стены мокрые, … холодно было. Посреди барака была печка метровая чугунная. Больше что-нибудь сварить нет места разогреешь колобок картофельный и поужинаешь. Лампа горела посреди барака 10-и линейная с бензина и соли насыпали в лампу. Валенки над печкой висели сохли, стянутые носки а голяшки вниз было и такое оставили свои стары, а в новых кто ушел домой. И все равно была гармошка у молодежи.. как не устанешь, набродишься по снегу в деляне, а все равно выйдешь да такого «драпака» дашь. Хлеба давали 400 грамм, вечером получишь утром возьмешь с собой в деляну если положишь его в карман то обедать не угрызешь там много льда. А держишь его на груди у себя. Сядешь на пенек и сухомяткой ешь.

Но раз все же нам пришлось удрать. Согласовали я, Гутя, Валя. Вчетвером вечером пойдем домой возьмем продуктов, что-нибудь и придем постираемся с себя рукавички возьмем. Утром один по одному в 3 часа ночи потихоньку в дверь и пошли. Шли и ледянкой и такой дорогой снег выпал ничего не видать. Слышали шум нас догоняют на лошадях верхом, а мы свернули на право с дороги под корень но светать стало и след видать. Бичами нас так пороли по одежде, было не так больно. Я упала на снег. На животе у меня был вещевой мешок маленький чемоданчик он меня и спас. Мы этим ребятам сказали мы завтра придем обратно, вы скажите что вы нас не догнали, а мы пошли надо было по дороге пройти до дому 5 деревень до нашей деревни Дорошкеево. Только пришли домой, а председатель уже знает, что мы сбежали также и назавтра обратно. Посадил нас председатель на скамейку перед собой и сказал если вы сегодня не уйдете попадете под суд. Смотрим и приехали на лошадях Андрей Кауфман и Монель Бренин и они наложили сена лошадям кормить. Мы с ними уехали в Смоленку ночевали и потом уехали на участок.

Пришла весна мы сплавляли лес в воду что речку возили штабеля надо мулевать… Пришли мы в Дербино деревню у Тункеевой ночевали, а на завтра пошли прямо по реке. Там мулевали баграми лес растаскивали. Как станешь на попа и попробуешь, а сила какая у девчонки. Намокнешь, костер разожжешь насушишь у меня так и были все следи у носков сожжены. Закончили мулевать лес пошли домой. Пришли обратно к бакенщику, Курочкину, что жил против нашей деревни, а звать я забыла его все знали. Как нам домой попасть, а Енисей разломала он нам говорит, как я вас поплавлю, но посадил в лодку. А его этак затормозило, что до самого дна льдина на льдине ребром стояли но чего пойдемте по льдинам успеем перебежать на косу Половинькова острова а там и дома. Ходом пошли я говорю быстро быстро как можно. Добежали за острова а там протока смотрим бегут жители нашей деревни и кричат, что Енисей пошел и только мы перебежали и вот 12 числа апреля очистила весь фарватер и к 1 маю и пошли пароходы по Енисею до Минусинска и до нашего Даурска района…

Потом была Победа.., 9 мая 1945 года я и мои подружки Гутя Баранова и Валя Грунтова поехали на обед в культурный стан. Лошадей поставили на корм. Смотрим, а там митинг. Наш председатель Иван Ильич Ловченко говорит, что война кончилась. Я не могу передать той радости, которую мы испытали. Мы и кувыркались, и пели, и плакали, а когда пришли в свою деревню, там кто смеется, а кого водой отливают.

Дмитрий Соловьев погиб в первые дни войны, а дома у него пять маленьких детей. У Гути Барановой погибли отец и брат. У Вали Шевековой — отец и брат. И почти в каждой семье погибшие. Вспоминаю и плачу. Я всё говорила себе, зачем ты мама меня родила под такие несчастные годы. Но всё в жизни как есть. Война отобрала всё детство. Брат родной мой Соколенко Сергей Иванович, в войну прошел от Ленинграда до Берлина, дважды был ранен и сейчас 11 осколочков в голове. Он танкист - командир орудия, сержант. Участвовал в Курском сражении, в одном бою подбил 4 немецких танка, на стволе одно­го было 16 колец (столько подбил он наших танков). Награжден орденом Красной Звезды, Отечественной войны I степени, орденом «Знак Почета» (за работу), и много медалей. Брат всю жизнь был пчеловодом. У него 5 детей, 10 внуков и 8 правнуков».

Пошла я на пенсию в 1988 году 40 лет проработала 16 колхозного стажа 2 сына вырастила. На зоне сноса и затопления море красивая жизнь иди куда глаза глядят. Ищи что найдешь. Зима 19 декабря 1952 года, уже в городе, не помню сейчас в каком доме в кухне смотрю у них горит свет электричества. А я ведь его никогда не видела, а где спала или не спала общем на кухне и даже услышала как у них играло радио и я подумала ну ужели я буду жить так слушать радио и пользоваться электричеством. У нас в деревне этого понятия не было, если кто имел керосиновую лампу то считался богатым человеком, техники не было, замков в домах не было, стояла палочка дома кто нет. Никакого воровства не было. Все знали друг-друга.

Земля плачет! Я любительница тайги, жалею природу. … Жили честно, а сейчас посмотрю земелька плачет, осот растет, цветет белым пухом… Земля плачет! Я любительница тайги, жалею природу. Любить надо природу. Не уничтожать без надобности с первой ягодки и кончая грибами начиная с черемши. Но и вот приближается наш великий праздник, день Победы, этот радостный. Я его так люблю, как никаких праздников, за этот праздник с удовольствием стопку выпью и со слезами. Я в 13 лет стала взрослая, на мои плечи легла война»[1].

Спустя десятилетия в устных рассказах, в воспоминаниях Веры Ивановны присутствует пронзительная горечь в воспоминаниях о репрессиях и гибели отца, односельчан на фронте. «Я в 13 лет стала взрослая, на мои плечи легла война. Жили честно, а сейчас посмотрю земелька плачет, осот растет, цветет белым пухом…Земля плачет! Я любительница тайги, жалею природу. Любить надо природу. Не уничтожать…» - обращается к нам Вера Ивановна.

Дальнейшая послевоенная судьба ее прямо или косвенно была связана с важнейшими вехами в судьбе страны. Несмотря на преклонный возраст В.И. Липатова до конца дней своих активно участвовала в общественной жизни города, более 10 лет состояла в народном хоре при отделе социальной защиты Советского района г. Красноярска. С юных лет она сочиняла частушки, песни, слагала стихи. Она автор более чем 400 частушек, стихов, песен.

При соприкосновении с человеческими судьбами приходит понимание важности личной и семейной истории, семейной памяти многих поколений. Без устных свидетельств историку сложно вникнуть в социальную психологию поколения, представители которого, умудренные жизнью и опытом стремительно уходят из нашего общества.

(Андюсев Б.Е., к.и.н., доцент КГПУ и СФУ, Ветеран труда РФ).

[1] Источники личного происхождения выявили, собрали и подготовили к печати Андюсев Б.Е., канд. ист. наук, доцент, студенты КГПУ им. В.П. Астафьева Копылов Иван, Степанова Варя. Использованы записи интервью, живых бесед, подлинные тексты воспоминаний В.И. Липатовой и произведена их частичная обработка в основном без стилистических поправок. В основе комплекса источников личного происхождения В.И. Липатовой тетрадь в 48 листов, из них воспоминания представлены на 43 листах. Текст написан «шариковой» авторучкой синего цвета, разборчив и легко читаем. В комплексе также представлены интервью на 11 страницах, 7 фотографий (Личный домашний архив автора – А.Б.)