Ангелина Малюгина, «Вася включил китайскую народную музыку»

Название классное, чего уж там. Но начинается повесть… ну, смотрите сами:

Было слишком жарко для осени. Город, в холодный сезон напоминающий своими безликими и острыми многоэтажками скелет кита, выброшенного на берег океана, преобразился. Рыжие утки передумали покидать лазурную гавань пруда в местном парке и с удовольствием позировали детишкам за горстку зерна. Среди разукрашенных солнцем пятиэтажек провожали последний урок ученики, обычно смурные, но сегодня необыкновенно счастливые и яркие. Они ещё не утомились от обсуждений недавно покинувших их летних каникул и щебетали наперерез открывающимся шипучкам и хрусту чипсов.

Центральные улицы задыхались, сжимались, хватали редкую прохладу с благоговением. Стенами непонимания сталкивались между собой задержавшиеся туристы и скользкие офисные работники, спешащие на зелёный сигнал светофора. Томно вздыхали праздные дуэты подруг, провожая взглядом и тех, и других. Обдуваемые искусственным ветром вентилятора, девушки не торопились покидать летние веранды ресторанов и поминутно чокались запотевшими бокалами. Белые скатерти пропитались карамельными духами, следы губной помады остались на салфетках.

Такими плотными кирпичами из причастных и деепричастных оборотов выложены все четыре с половиной листа. Тяжеловесное неповоротливое письмо с избытком раствора противится тому, чтобы в него проник читатель. Так часто пишут начинающие авторы, которым кажется, что хорошо — это когда подробно и звучно, со всеми обстоятельствами от «лазурной гавани пруда» до «щебета наперерез». Стиль настолько корпулентен, что растягивает достаточную для истории «полторашку» в целых три раза.

По совести, здесь и сказать-то нечего. Название не соотносится с содержанием. Сюжет ходулен, причём ходули осиновые, все кривые. Текст перегружен докучливыми сентенциями: «Сначала ты молод, неудержим, красив, но эта благодать заканчивается так стремительно, что и заметить не успеваешь…». Структура повествования примитивна. Языковые находки отсутствуют. Смысл общедоступен. Размер не выдержан. Метафорика неуклюжа. Ни по одной из дисциплин зачёт поставить не получается.

Это не плохо, нет. Это рано. Это поторопились. Это не туда попали.

На каждом «Лицее» есть работа, наличие которой в коротком списке затруднительно объяснить. В 2024 году это была Кира Лобо с «Хромой лощадью». Скорее всего, такие работы зачисляют для поддержания иллюзии демократичности, дескать, мы всё ещё читаем рукописи неизвестных авторов, а не сверяемся с темниками корпоративных издательств. Это своего рода консерва, то, кого «Лицей» берёт с собой с плотоядным умыслом.

Что нехорошо как по отношению к авторам, которые остались в длинном списке, так и к самому финалисту. Над ним будут смеяться, ему дадут ложную уверенность в своих силах, поманят близким успехом, хотя впереди ещё годы упорного труда.

Попробуем чуть подсократить их долгую череду, подсветив ошибки, от которых можно избавиться уже сейчас.

Введение.

Рецензент постоянно напоминает: в самом начале у читателя очень малый кредит доверия. Особенно к незнакомому автору. По умолчанию читатель скорее ищет причину, почему он не будет читать текст, нежели то, почему ему следует продолжать. Любая помарка гиперболизируется, а неоднозначность истолковывается против. Поэтому не стоит начинять первую страницу поражающими элементами, лучше незаметно показать, что человек не просто так взял в руки книгу. Обычно это достигается за счёт стиля, который неявно показывает владение материалом. Спокойная метафора, оригинальное наблюдение, необходимый эпитет — вот как следует встречать читателя, и, если это не случайный жанровый пассажир, он увидит намёк и подмигнёт в ответ. Сцепка с текстом происходит тогда, когда улавливается поданный им знак. Отправить его можно даже из толщи сложного произведения.

Главное, не тратить несколько тысяч знаков на то, чтобы передать простую мысль: осенью в городе было жарко и многолюдно. Кисель хорош, когда берёшь его в столовой.

Как использовать троп.

Начнём с первого оглушающего сравнения:

Подражая уличным барабанщикам-импровизаторам, каблуки отбойным молотком проходились по свежей плитке. Тысячи лакированных и сверкающих, замшевых и потёртых, острых и круглых, с дырками и без пар обуви стремились по делам, которые под пыльным небом столицы никогда не заканчиваются.

Получается, барабанщики-импровизаторы уподобляются отбойным молоткам? Барабанщик/каблук и так достаточно смелая пара, следует убрать из неё третий элемент. Может быть, «…каблуки отбивали такт по свежей плитке»? Но и в таком случае возникает противоречие: не вся обувь имеет каблук, поэтому многоголосие «тысяч пар обуви» не получится свести до его метонимии. Каблука нет у кроссовок, типичной для жаркой осени обуви. Да и такое количество пар барабанщику не отбить — это же хаос, какофония. Перкуссионист мог бы подражать отдельным каблучкам, например, перестуку женских туфелек. Они оставляют звонкий, главенствующий на улице ритмический рисунок: ток-ток-ток! С равным промежутком быстрый гвоздящий шаг. Но, увы, этот ритм столь прост, что его смог бы исполнить любой, а речь-то всё-таки про уличного виртуоза.

Как не подступись к конструкции, она со всех сторон выглядит шаткой. Поправить можно, но только с существенной переделкой отрывка. Нужно ли это? Вряд ли. Оптимальное решение: убрать барабанщика. Ну и отбойный молоток, конечно же.

Стрекочущие шмели бились в груди.

Напротив, очень простое сравнение, но и в нём ошибка. Шмелю нечем стрекотать. Он только гудит.

Не только силы с каждым днём убывают, но и Мальдивы потихоньку уходят на дно океана, и даже Стоунхендж понемногу разрушается. Заканчивается ситком, длящийся десятилетиями, выходит последняя часть игры, любимое шоу закрывается, а на диване взамен остаётся оболочка от человека, ведомая пультом в руке. Испуская дух, зритель успеет вспомнить только картинки свадебного отдыха в Таиланде и подумать о неотложных делах, что уже никогда не успеет завершить.

Метафора хороша тогда, когда длится в разных агрегатных состояниях. Здесь старость начали передавать через Мальдивы и Стоунхендж (1), затем перешли на ситком (2), прекратили обновлять игру (3), закрыли шоу (4), окончили всё Таиландом (5). Получилось два образных ряда: условно географический и условно тематический, а нужно было приводить всё под единый знаменатель. Да и в целом грубовато звучит, разве нет?

Метафора — это самый точный барометр писательского мастерства. Как бы автор не хитрил во всём остальном, метафора покажет его истинный уровень. Не уверены — не надо. Лучше поработать с тропами попроще. Но без метафоры текст как будто нельзя до конца наполнить. В нём будет чего-то не хватать.

Строить речь.

Не во многих дворах продолжают собираться на свежеокрашенных лавочках бабушки-старожилы, но эта пятиэтажка отличалась стабильностью местного надзора…

При затруднениях с синтаксисом читайте написанное вслух. Интонирование прекрасно показывает неудачную посадку слов: «на свежеокрашенных лавочках» нужно поставить перед «продолжают». Хотя можно и без «свежеокрашенных лавочек», так как а) это образ базовый, мы и так знаем, что бабушки гнездятся на лавочках; б) получается так, что они собираются только на свежеокрашенных лавках, хотя наши Мойры сидят на любых жёрдочках.

А потом домой с двумя полупрозрачными полиэтиленовыми пакетами, втягивая ноздрями по дороге ароматы кожзама…

Всё-таки «ноздрями» нужно перенести за «по дороге», а лучше вообще опустить их. Увы, сочетание «дороги» и «ноздрей» устоялось в совсем другом значении.

Повесть написана затруднённым для понимания языком. Это не приём и не гештальт, когда сумма даёт вздорный галлюциногенный эффект, а только спутанная зачем-то пряжа. И ведь даже не шаловливым котом спутанная, а своими собственными руками:

Лене о приземлении на рынке Рита решила не сообщать и старалась не выходить из комнаты в те редкие моменты, когда соседка находилась дома.

Вроде бы и можно так, но как же долго и тяжело длится самая обыкновенная мысль!

Стекло с парой отпечатков детских пальчиков, через которое взирала на незнакомцев со всей строгостью вахтёрша, отдавало поликлиникой.

Предложение сообщает, что стекло отдавало поликлиникой (что бы это ни значило). Но посыл разорван придаточным предложением, отдаляющим друг от друга подлежащее («стекло») и сказуемое («отдавало»). Возникает ненужная пауза. Можно переделать с теми же самыми словами: «Стекло с отпечатками детских пальчиков отдавало поликлиникой. Через него вахтёрша со всей строгостью взирала на незнакомцев». Хотя, конечно, менять нужно и «отдавало».

Текст следует хорошо прополоть. Он переписан не блочно, а в самом своём строе. Повсеместно. Везде. Лишние эпитеты, глаголы, уточнения… При прочих равных, лаконичный текст смотрится выигрышнее раздутого. Всё-таки сам смысл литературы в том, что мы избираем для передачи послания ограниченный чем-то набор слов. Логика писательства предполагает отбраковку постороннего, подбор того количества слов, которое эквивалентно поставленной задаче. Особенно это видно в по-настоящему громадных текстах, которые слишком часто оказываются не дописаны («Земля» Михаила Елизарова, «снарк снарк» Эдуарда Веркина).

Рита встала на колени, опираясь ими о кафельный пол, взяла двумя пальцами картонку и встряхнула.

Если Рита встала на колени, то она уже опёрлась ими о кафельный пол, следовательно, деепричастный оборот можно опустить.

Очень плотно нужно поработать с атрибуцией при прямой речи:

— Мотя, здравствуйте! Подождите секунду, не закрывайтесь! — Рита, запыхавшись, выкрикивала слова, надеясь остановить собиравшую вещи торговку.

Пять глагольных форм подряд показывают запыханность не Риты, а языка. Можно ведь проще, с двумя-тремя формами. Они вполне способны передать заполошенное обращение.

Может быть, по отдельности это кажется мелочами, но ведь и синтаксис, и вздыбленные метафоры, и избыточные описания, и грозди атрибуций накладываются друг на друга, тянут бегунок вниз.

Читать повесть не просто не хочется. Это физически трудно сделать.

Выводы.

Приведённые в отзыве ошибки системны. Каждая ведёт к протяженному корневищу, пронизывающему повесть. Вытянуть сорняк, не разрушив при этом произведение, невозможно. Но можно хотя бы прорыхлить почву. Набить руку для следующего текста.

На данный момент главное наладить язык. Научиться писать ясно, правильно, постепенно накладывая на основу уже свой стиль.

Оценки не будет.

Работа просто не туда попала.

Это не вопрос к автору. Это про «Лицей».