Во что превратилась премия «Лицей»?
Премия «Лицей» превратилась в маленькую «Большую книгу» — безопасный отбор благопристойных консенсусных текстов. Вместо поиска неизвестных рукописей, вместо тематической и жанровой смелости вот уже второй сезон «Лицей» занимается в прозе отбором сервильных издательских проектов, зачастую руками представителей этих самых издательств.
В сезоне 2025 рекордное количество финалистов уже было опубликовано:
Анна Баснер, «Последний лист» («Альпина. Проза»).
Варвара Заборцева, «Береги косу, Варварушка» («Азбука»).
Лев Кузьминский, «Дневник невидимки» («Лайвбук»).
Светлана Павлова, «Сценаристка» («РЕШ»).
Юлия Шляпникова, «Наличники» («Полынь»).
В 2024 году работ, связанных обязательствами, было только три:
Рома Декабрев, «Под синим солнцем» («Альпина. Проза»).
Ася Демишкевич, «Под рекой» («Альпина. Проза»).
Ефросиния Капустина, «Люди, которых нет на карте» («РЕШ»).
В 2020-2023 гг. такой ситуации не было вовсе: засветившиеся на премии рукописи попадали к издательствам после, не до.
В чём дело?
В сезоне 2024 был изменён состав экспертов, то есть тех, кто формирует длинный (неформальный) и короткий (реальный) списки. В частности, в их состав вошла представительница «Альпины» Анастасия Шевченко, что в том же году породило конфликт интересов на примере двух альпиновских финалистов (Декабрев/Демишкевич). В 2025 конфликт повторяется: представитель издательства вновь формирует короткий список, где оказывается протеже «Альпины» (Анна Баснер). Не избежала противоречий и работа жюри: в частности, представитель «РЕШ» Алексей Портнов был вынужден оценивать будущую победительницу Светлану Павлову, чья книга вышла в той же редакции.
Никто не утверждает, что имела место нечестная борьба, просто нездорова ситуация, когда представители издательств отбирают и судят конкурсантов.
Это началось в 2024 году. Есть вероятность, что автор этих строк косвенно повинен в случившемся. В 2023 он написал очень резкую рецензию на роман Бориса Пономарёва, а затем и на человеконенавистнический пасквиль Анны Шипиловой. Это привело к внутреннему скандалу на «Лицее», по итогам которого рецензенту запретили писать в официальное сообщество. Возможно, последующая смена экспертов была частично связана с этим инцидентом, и крайне жаль, что она породила уже другую проблему.
По сути, теперь финалисты соревнуются вслепую. Если не напрягать связи, нет даже возможности прочитать половину (!) текстов, от которых на сайте одни фрагменты. Премия почти лишилась публичности: механизм оценивания никогда не был ясен, но теперь читатель не видит даже самих работ! Каков следующий шаг? Просто объявление победителей?
Ещё хуже вот что.
Для начала немного арифметики.
В 2025 году в прозе была подана 1 271 заявка. Согласно заверениям «Лицея», все они оказались у «Экспертного совета премии» из семи человек, который, к тому же, должен был рассмотреть ещё и 757 поэтических подборок. Если допустить, что эксперты не профилированы (что сразу бы повысило нагрузку на прозу), каждый из них за 91 день (с начала приёма 27 января до объявления длинного списка 28 апреля) должен был читать не менее двух прозаических работ в день (каждая от 4 а.л.). С учётом того, что в последние два дня приёма пришло сразу 528 работ, график чтения под конец срока стал бы совсем невыносимым. И вот здесь уже слышно, очень хорошо слышно журчание чистой родниковой воды!
Если эксперты сами вычитывают весь массив рукописей, можно ли при такой нагрузке хоть как-то адекватно их оценить? Если же эксперты на опыте читают только отрывки, по которым составляют общее представление, как быть с неравномерностью всякого романа или со сборниками, где отдельные тексты могут даже вводить в заблуждение?
Какое оправдание ни придумай, результат неизменен: из года в год для жюри отбираются крайне посредственные работы.
Неужели все тринадцать сотен заявок в 2025 году были об одном и том же? Неужели не нашлось примера научной фантастики? Авангарда? Военной или эмигрантской прозы? Философского произведения? Романа-загадки? Маргинальной повести? Психоделики?
1271 текст не может быть сер. Следовательно, серым стал фильтр.
Премия, задуманная как площадка для открытия новых имён, превратилась в закрытый клуб издательских интересов, в отлаженную систему взаимных (стоит надеяться) услуг. Да, бюрократизация и конформизм закономерное следствие любого институализированного процесса, но «Лицей» молодая премия для молодых, ей нельзя вот так быстро стареть, тем более само возрастное ограничение предполагает большую радикальность, наличие риска и неучтённых голосов. Если столь мёртво выглядит премия для молодых, какой же древний прах играет во взрослой лиге?
Нужно это менять.
Попробуем предложить давно назревшие решения. В свою очередь, их тоже можно скорректировать:
- Запретить участие в «Лицее» уже изданных текстов. Это малый процент от всех заявок, но непропорционально большой от финалистов. В прозе премия должна заниматься неопубликованными и сетевыми рукописями.
- Исключить из жюри и Экспертного совета представителей издательств. Конфликт интересов подрывает доверие к премии, а сами издательства слишком сильно форматируют ожидания от неё.
- Вернуть публичность. Если работы участников даже нельзя прочитать — какой вообще смысл соревноваться? Также необходимо публиковать краткий комментарий экспертов за что именно финалист попал в короткий список. С подписью, под свой авторитет и ответственность. Эксперты нашли в себе силы прочитать 2000+ работ, могут найти силы и на абзац для каждого из двадцати победителей.
- Пересмотреть систему отбора. Эксперты не справляются со своей работой. Тривиальный бубнёж короткого списка который год не соответствует лучшим работам молодой литературы. Сама реформа может быть осуществлена разными способами: от изменения числа экспертов до способа оценки рукописей. Главное, снизить нагрузку на тех, кто отбирает тексты.
На данный момент «Лицей» из инструмента по открытию имён превратился в инструмент легитимации сложившегося статус-кво. Русскую литературу укорачивают на самом входе, по нелепой, ничем не оправданной мерке.