Уголок раскольнического мира

Нижеследующий текст - это перепечатка очерка Абрамова Я.В. "Уголок раскольнического мира», опубликованный в журнале «Устои» №5 за 1882 год. Очерк содержит некоторые сведения о жизни староверов Кудыкинской волости в конце 19-го века. Очерк представлен так как есть. Слово в слово. Мной изменена, для удобства чтения, только орфография.

« В последние два года наша светская литература много потрудилась над раскольничьим вопросом. Само собою разумеется, вопрос этот был выдвинут на сцену самою жизнью, а не литературою, но литературе принадлежит заслуга всесторонней разработки его и выяснения настоятельной необходимости дарования раскольникам права свободного вероисповедания и уравнения их в гражданских правах с православными. За соблюдение полной веротерпимости по отношению к раскольникам и сектантам и за освобождение их от всех тех стеснений, которые тяготеют над их жизнью, высказались с замечательным единодушием все органы нашей светской печати, исключая двух самых заскорузлых.

Не так отнеслась к делу клерикальная печать. В ответ на статьи, появлявшиеся в светских органах и трактовавшие о раскольниках, клерикальные органы стали производить расследования об авторах этих статей. Выводы, к которым пришли журнальные просвирни в результате своих расследований, превосходят своею оригинальностью даже все то, что некогда отпаливал в своей «Домашней беседе» г-н Аскоченский. Помилуйте, завопили просвирни,—требуют прав для раскольников, а сами в Бога не веруют ! Однако, клерикалам нашим пришлось убедиться, что в настоящее время разные «жупелы» не пугают даже московских купчих, —и они переменили фронты. С скромностью, достойною Тартюфа, они начали утверждать, что никаких преследований раскольников в России не существует, никакими стеснениями их жизнь и деятельность не обставлены, что раскольникам живётся не только не хуже, но даже не ещё лучше православных, так как они пользуются даже большею свободою, чем православные. Посмотрите, говорят клерикалы, что делается в Москве: раскольничьего архиерея торжественно хоронят, свободно собирается его паства для выбора преемника покойнику, свободно обсуждаются на раскольничьих» собраниях всякие вопросы общественного и политического характера и т. д.; какой же еще вам свободы надо?.

И действительно, положение московских последователей некоторых старообрядческих толков сравнительно не дурно. Во первых, во главе московских старообрядцев стоят богачи миллионеры, которые отлично знают кому и как угодить: в одно место пожертвуют они на раненых, в другом примут участие а подписке на устройство какого-нибудь приюта в третьем соорудят православный собор. Понятное дело, что такие богачи, на которых можно всегда рассчитывать при начинании великого «общеполезного» дела лучше всяких законодательных постановлений защищают своих московских единоверцев от всяческих поползновений и преследований. Во вторых, Москва, как ни есть, а все же «центр», и, с одной стороны, в ней немного стыдно устраивать облавы на людей, виновных только в том, что они крестятся двумя перстами, а с другой стороны, много уж в Москве всякого начальства, так что даже самым рьяным ревнителям насаждения православия с помощью «выемок и расточений» приходится значительно умерять свой пыл. Но даже при таких благоприятных для раскольников условиях в Москве возможны «случаи», далеко не гармонирующие с тем блаженным положением, в котором, по словам наших клерикалов, находятся московские раскольники. Так напр., в конце прошлого года в Москве имел место следующий «случай». Помощник пристава 2-го участка Рогожской части произвёл осмотр старообрядческих молитвенных домов, расположенных в Дурновском переулке, на Таганке. Сначала полиция заглянула въ противоокружническую молельню, и не смотря на протесты священника 1оанна Гутарева и прихожан, немедленно опечатала последнюю. Точно также помощник пристава намеревался поступить и с молельней, находящейся при доме Карпинкина; но здесь вышло какое-то препятствие, и посещение полиции ограничилось лишь составлением акта, с подробным описанием всех принадлежностей молитвенного дома. Старообрядцы-противоокружники обратились немедленно кг. обер-полицмейстеру с жалобой на действия полиции, вследствие чего печати были сняты с дверей молельни.

Как видите, и Московские раскольники не обеспечены от разных «случаев»; но они, по крайней мере, имеют возможность, так или иначе, восстанавливать свои нарушенные права. Но в таком счастливом положении находятся только раскольники немногих центров, вся же остальная раскольничья масса находится совсем в ином положении. Обратите внимание на положение раскольников в какой-нибудь глуши, и даже не в глуши, а в одной из соседней с Московскою губернии, или, наконец, в селах самой Московской губернии, и вы увидите, насколько правы клерикалы, утверждая, что никаких преследований раскольников и сектантов не существует и что над их жизнью не тяготеет никаких стеснений.

В настоящем очерке я расскажу жизнь одного небольшого уголка раскольничьего мира за весьма небольшой срок — годовой. Я выбрал этот уголок, главным образом, потому, что в нем в течении описываемого года не случилось никаких чрезвычайных событий, в роде разгрома архангельских скитов местной полицией или поголовного сечения сектантов, имевшего место по отношению к штундистам и шалапутам во многих местностях юга. В избранном мною уголке, напротив, жизнь текла в течении всего 1881 года, о котором я буду говорить, самым мирным образом, нарушаясь только обычными проявлениями правового положения раскольников. Пусть читатель судит, насколько нормальна эта обычная, мирная жизнь раскольнической массы. Уголок, о котором я намерен говорить, есть Кудыкинская волость Покровского уезда, Владимирской губернии. Местность эта издавна известна под именем «Патриаршины», каковое название усвоено ею потому, что она некогда была патриаршею вотчиною. Население волости - смешанное, из православных и старообрядцев. Старообрядцы распадаются на два толка - поповцев, приемлющих австрийское священство, и беспоповцев-поморцев. Поповцы живут преимущественно в селениях Кудыкино, Губино, Язвищи др.; беспоповцы населяют Высоково, Новое, Ликино, Кабаново, Ионово др. В этой местности раскол существует издавна, но особенно сильное распространение он получил в последние 15лет, так что некоторых селениях напр., Губенском и Язвищи, где, еще недавно население было смешанное- и православные, и старообрядцы, и православных было большинство, — въ настоящее время не осталось пи одной православной души. Причины успеха раскола заключаются как во внутреннем строе раскольничьих общин, так и в непохвальном поведении православных пастырей. С тех пор, как в этой местности появился представитель австийско-белокриницкой иерархии избранный местным старообрядческим обществом из своей среды и, на основании этого избрания посвящённый в священники старообрядческим архиереем Антонием, православные присоединились к старообрядцам-поповцам, находя, что «все едино», да тому же и попы «старой веры» ведут себя лучше. Распространению беспоповщины особенно сильно содействуют беспоповские богословы-начётники, знатоки своего дела, с которыми положительно не в силах бороться местное православное духовенство. Вообще состояние последнего и его нетерпимость, враждебное отношение к раскольникам играют не последнюю роль в деле распространения раскола. Кудыкинское духовенство заботится только о собственных доходах и смотрит на вопрос о распространении раскола исключительно с точки увеличения или уменьшения доходов. Неудивительно, по этому, что вся борьба местного духовенства ограничивается тем, что оно в так называемых «важных» случаях (напр., при починке старообрядцами крыши на своей молельне) обращается к содействию полиции или прибегает к уловкам в роде следующей. В деревню Кабаново, населённую преимущественно старообрядцами, наехал местный православный причт для служения молебнов. По окончании очередного подворного хождения священник приказал сельскому старосте собрать всех старообрядцев в сборной избе для записи в метрические книги новорождённых и умерших, при чем обнаружилось, что некоторые из старообрядцев, будучи по рождению православными, присоединились в последствии к старообрядчеству, соединились браком и прижили детей. Батюшка, не признавая подобные браки законными, отказался занести в метрики детей, как незаконнорожденных . «При этом батюшка пояснял старообрядцам, что дети, не записанные им в метрики, должны будут идти в военную службу «без зачета». На заявление старообрядцев, что они вынуждены будут обратиться в волостное правление с просьбою о записи их браков, батюшка высказал, что кроме него никто не имеет права записывать. Единственный исход, по словам батюшки - переход в православие. И вот, вследствии этого, два семейства решились перейти в православие, хотя, разумеется, переход их будет фиктивный». Неудивительно, что, при таких оригинальных приёмах борьбы с расколом, победа остается за расколом и число последователей православия в Кудыкинской волости всё более и более уменьшается...

Эпизодов, характеризующих положение раскольников, в Кудыкинской волости в прошлом году было очень много; из них мы возьмем только несколько наиболее характерных.

206-я статья Уложения о наказаниях, давно отжившая свой век и нуждающаяся в отмене гласить следующее: «За заведение раскольнических скитов или иных сего рода обиталищ и за построение новых и за починку старых каким-либо для службы и моления по раскольническим обрядам зданий, под наименованием церквей, часовен или молитвенных домов, и за устройство престолов в существующих уже часовнях, наконец и за обращение крестьянских изб в публичные молельни, виновные приговариваются к заключению в тюрьму на время от 8 месяцев до одного года и 4 месяцев. Все ими устроенное подвергается сломке и материалы передаются в пользу местного приказа общественного презрения. Не смотря на то, что статья эта в настоящее время представляет положительный анахронизм, она применяется к делу очень часто, причем под её действие подводятся самые невинные вещи: стоить напр., раскольнику положить лубок на крышу молельни, чтобы спасти молящихся от дождя, свободно проникающего во внутрь молельни сквозь дырявую крышу, —и этим он подвергает себя обвинению в починке старой молельни и подлежит наказанию по 206 статье. Подверглись действию этой статьи и претерпели в l881 году и жители одной деревни Кудыкинской волости.

Деревня Бутьково состоит из 36 дворов, из которых только 6 принадлежат православным, а в остальных 30 живут старообрядцы. Издавна в Бутькове существовала старообрядческая молельня, которая, оставляемая в виду 206 статьи без всякой поправки, стала дырява, как решето и, наконец, три года тому назад сгорела. Бутьковцам приходилось или оставаться без богослужебных собраний или построить новую молельню и таким образом подвергнуть себя опасности — быть привлечёнными к суду по 206 ст. Потребность в религиозных собраниях оказалась, однако, настолько сильной, что бутьковцы превозмогли свой страх и построили молельню. При этом простодушные крестьяне пустились на хитрость: выстроили молельню из бревен старого разобранного сарая, в надежде, что начальство приметь новую молельню за старую. Само собою разумеется, что наивная хитрость бутьковцев не обманула ни полицию ни местное православное духовенство, которое также принимает на себя обязанности «предупреждения и пресечения» Полиция посмотрела на постройку молельни, как говорится, сквозь пальцы; но совсем иначе отнеслось к делу православное духовенство, которое усмотрело в постройке молитвенного дома «оказательство раскола» и «соблазн» для православных и потому послало об этом куда следует донесение. Возникло сначала полицейское дознание, а затем и следствие, к которому привлечены были, в качестве обвиняемых, все 30 бутьковских домохозяев-старообрядцев. Дело разбиралось во владимирском окружном суде, который признал подсудимых виновными в постройке молельни и приговорил всех обвиняемых к тюремному заключению на месяц ( то есть смягчил наказание, следуемое по 206 статье). Самую молельню определением суда решено сломать а найдённые в ней иконы . книги и т. п. передать в в консисторию, откуда обыкновенно иконы идут в православные церкви, а книгами пополняются библиотеки духовных академий и семинарий, а иногда и частных лиц, имеющих «кума» в консистории. Наивные бутьковцы до тех пор полагавшие, что запрещение чинить и строить молельни существует только для того, чтобы у полиции и православного духовенства был лишний предлог для производства поборов с раскольников, никак не могли понять, почему преступно собираться вместе для общей молитвы в бывшем сарае. Ещё более смутило бутьковцев то обстоятельство, что с тех пор, как их молельня была опечатана судебным следователем, рядом с нею заезжим кабатчиком открыт кабак, который, возникнув на «законном основании» нисколько не мозолит глаза православному духовенству, как горячо восставшему против «незаконной» постройки молельни. Бутьковцы решили искать правды «выше» и перенесли дело в московскую судебную палату, где , их жалобу поддерживал присяжный поверенный Геннерт. Палата, однако, оставила решение окружного суда в силе. Бутьковцы решились пройти все судебные инстанции, и дело было перенесено в сенат; но и сенат нисколько не облегчил судьбу крестьян-старообрядцев. И вот, 25-го января 1881 года, в Бутьково явился полицейский урядник с повесткой, приглашавшей всех домохозяев деревни (за исключением 6-ти, принадлежащих к православной церкви) явиться в город Покров, в местный тюремный замок для «отсидки». «Ждали все из Питера милости, ан вот тебе и на!» говорили старики, собравшись в сборной избе для выслушивания повестки. Но делать было нечего, —и 30 бутьковских старообрядцев—домохозяев, из которых многим уже под 70 лет, отправились в Покров; когда их гнали из местного полицейского управления в тюремный замок, собралась громадная толпа любопытных из городских жителей, которые никак не могли понять, что это за преступники. И действительно, группа седовласых стариков с библейскими лицами, конвоируемая нашими классическими городовыми, представляла картину, достойную кисти великого художника. Всех бутьковцев не могли, однако, подвергнуть, заключению одновременно, а по очереди: сперва отсидит одна партия потом другая. Говорили, что мест в остроге не хватило, а по рассказам других, арестовать всех разом нашли неудобным, потому что, въ таком случае в деревне Бутьковой не осталось бы в наличности почти ни одного хозяйства. Какъ бы то ни было, а бутьковцы высидели назначенный судом срок.

Рассказанная история очень обыденна и потому-то она и ужасна, что обыденна. Постоянно приходится в слышать о судебных процессах и следствиях, в которых фигурируют обвиняемые в починке или постройке молельни. Против кого же или против чего совершает преступление крестьяннин, заменяющий старую дверь молельни новою, или строющий новую молельню на месте сгоревшей? Кто эдесь потерпевшее лицо? Неужели православие? Но, не говоря уже о нецелеобразности укрепления православных догматов в сердцах человкческих помощью сажания в тюрьму раскольников, не ужели починка или постройка молельни представляет собою такой страшный «соблазн» для православных, чтобы за него стоило сажать в тюрьму на месяц и более? И если это так, то почему же не подвергаются такому же наказанию другого рода «соблазны», которых так много у нас и которые не только терпятся, но зачастую даже исходят от самого сельского духовенства. И, наконец, достигается ли этим цель, т. е. yдержание православных от «соблазна»?..

Одна из наиболее симпатичных сторон раскола есть стремление его адептов к знанию, просвещению, cтремление, выражающееся на первых порах, конечно, только въ примитивном стремлении к грамотности и к приобретению богословско-полемических сведений. Старообрядцы Кудыкинской волости в этом отношении не представляют исключения: и среди их, как и вообще среди раскольников, мы видим всеобщее стремление родителей обучить своих детей грамоте и начаткам раскольничьей учености, т, е. читать в понимать«старые» книги и книги св. писания; замечаем мы также здесь среди взрослых стремление приобрести более близкое знакомство с исповедуемой ими религией и прверить её положения путем критики: то и другое достигается чтением отцов церкви, вообще старинных книг и рукописных раскольничьих сочинений с одной стороны, а с другой – путём свободной постоянной богословской полемики, устной и письменной, между начётчиками, знатоками св. писания и раскольнической богословной мудрости. Сочинения виднейших безпоповских начётников расходятся здесь в значительном числе экземпляров (конечно, рукописных) и жадно читаются. Когда в Австрии начала выходить газета «Старообрядец», ныне прекратившаяся, здешние старообрядцы отнеслись к ней очень сочувственно и многие подписались на неё. Одно время в пользу этого издания между здешними старообрядцами состоялась даже подписка, и собранная сумма была отослана по принадлежности.

К сожалению, все эти стремления кудыкинских старообрядцев к свету знания, до настоящего времени должны удовлетворятся как-то крадучись, так сказать, нелегальным путём. Даже такое простое дело как обучение детей грамоте, до последнего времени производилось только по воровски, при помощи черничек и старцев, или в самой семье; более или менее правильная организация этого дела стала возможна только в самое последнее время. И замечательная вещь: как только эта возможность открылась. Тот час же и явились школы. Так в селе Кудыкино, благодаря стараниям крестьянина – старообрядца Новикова открыто двухклассное училище; в деревне Парниках (?) устроена школа грамотности на средства старообрядцев Жаровых и, паконец, в дер.Ионовой, стараниями крестьянина Зиновьева, основана специальная старообрядческая школа.

Казалось бы, стремления кудыкинских старообрядев к обучению не должны встречать со стороны лиц, власть имущих, ничего, кроме сочувствия и поддержки. В действительности же старообрядческие школьные деятели не только не получают такой поддержки, но еще встречают на своем пути всевозможные затруднения и препятствия. Возьмем, для примера, печальную историю старообрядческой школы в деревне Ионовой.

Крестьянин Роман Зиновьев, безпоповческий книгочей, одно из выдающихся лиц местного старообрядческого мира, основывает в деревне Ионово старообрядческую школу. Как помещение для школы, так и все классные приспособления он
устраивает на свой собственный счет и от себя назначает учителю жалование 25 рублей в месяц. Школа вызывает всеобщее сочувствие как в массе местного старообрядческого населения, так и среди местных богачей и фабрикантов. Благодаря помощи последних, школа может выдавать даром, бедным ученикам все необходимое для ученья, как то: книги, бумагу, перья и прочее. За обучение платы не полагается. Дело пошло очень успешно, и число учеников быстро возрасла до 40, причём школу посещают одинаково и мальчики и девочки. Самое преподование лишено крайностей сектантского духа: одни ученики обучаются по старопечатным часовникам и псалтырям, другие по изданиям единоверческой типографии, третья по учебникам Ушинского, Паульсона и др. Особенность школы составляет преподавание древне-церковного крюкового пения, которое, однако, не навязывается учащимся, а преподается только желающим. Основатель ШКОЛЫ, Роман Зиновьев, не ограничился одним устройством школы, а является примерным шкољным попечителем: очень часто посещает школу, следит за успехами обучения, присматривается кнуждамъ школы п по мере сил заботится об их удовлетворении. Казалось-бы, устройство Ионовской школы—такое хорошее дело, которое заслуживает поддержки и поощрения. Казалось бы, можно только радоваться, видя, в среде, которую привыкли представлять мрачно-невежественной и тупо-фанатической, является потребность в просвещении и делаются самостоятельные попытки выйти из мраканевежества. Но, как кажется, законы общечеловеческой логики еще ' не скоро получать у нас право гражданства. Неожиданно в Ионовскую школу приезжает ревизор, и при том совершенно особенный—исправник, которого, казалось бы, ни в каком случае нельзя признать компетентным экспертом по учебной части. Приезд исправника произвел страшный переполох как в деревне Ионовой, так и в самой школе, откуда дети чуть было не разбежались со страху. Ревизор осмотрел школу, перелистывал старообрядческие книги, служащие учебниками, подверг допросу учителя и, конечно, ничего «предрассудительного» не открыл. Вообще «тщательное полицейское дознание не открыло малейших признаков «крамолы». Ионовцы вздохнули свободно и думали, что сдесь и конец всему. Но оказалось, тут то и начались их мытарства. Исправник предложил ионовскому обществу «оформить» существование школы общественным приговором. Ионовцы тотчасъ же составили приговор, но когда отправились в волость, волостной старшина Галкин (православный) отказался его засвидетельствовать. Несколько раз ходили ионовцы в волостное управление с приговором,— и все с те же успехом Затем приговор ионовского общества был передан в местный училищный совет, который не нашел каких-то «законных оснований» для его утверждения. Наконец, вся переписка по делу ионовской школы в настоящее время выслана в министерство народного просвещения. Какая судьба постигнет школу, неизвестно.

История эта очень опять-таки обыденная и вся её поучительность состоит именно в её обыденности. С ионовцими даже несколько поцеремонились, тогда-как в других случаях старообрядческие школы просто закрывают. Немцы могут иметь в России свои школы, евреи -тоже, даже магометанский мулла может собрать детей своих прихожан и обучать их арабскому языку и премудростям корана; только для существования раскольничьих школ встречаются непреодолимые препятствия и затруднения.

Внутренний строй раскольничьих общин не подавляет личности, а даёт возможность нравственным её силам проявиться и развиваться. Здесь ум ставится выше богатства, нравственные качества поднимают человека в общем имении выше, чем всякие атрибуты власти, доставшиеся на долю того или другого члена общины. Правда, въ больших центрах дух времени дает себя знать, и там наиболее богатые раскольники пользуются значительным влиянием; но и здесь размеры этого влияния определяются не столько самим богатством, сколько той пользой, которую принося раскольничьему миру богачи-раскольники, пользуясь своим исключительным положением, созданным и поддерживаемым их миллионами. Что же касается раскольничьих общин, находящихся в стороне от центров, то здесь значение человека определяется исключительно его личными качествами, а не тем или другим общественным положением. Благодаря такому порядку вещей, из среды раскола постоянно являются талантливые личности, которые, не смотря на все неблагоприятные условия, стесняющие их деятельность, успевают заявить о себе целым рядом общественных деяний. Одни из них, , так сказать, идут по ученой части и составляют интеллигентную сиу раскола; это—книгочии, начётники. Другие заявляют себя талантливыми организаторами и администраторами, благодаря деятельности которых создается и поддерживается связь между раскольничьими обществами и достигается единство в их стремлении и деятельности. Те и другие составляют ту силу, благодаря которой раскол не мог быть никакими преследованиями и которой он живуч и силен в настоящее время. К сожалению, деятельность этой интеллигенции, часто не заключающая в себе ничего незаконного и весьма плодотворная, встречает на каждом шагу препятствия. B Кудыкинской волости, например, выдающимися лицами раскола (крестьянами Новиковым, Зиновьевым и Зыковым) было сделано много хорошего. Крестьянин Е. И. Новиков, обладая недюжинными административными способностями, года четыре тому назад, состоял старшиной Кудыкинской волости. Управление его ознаменовалось постройкою в селе Кудыкино обширной народной школы, которая, по- его ходатайству, вслед за тем, преобразована была в двухклассное училище. Но особенную деятельность Новиков проявил по искоренению кабаков, так что, под конец его управления, в волости оказалось, вместо 28-ми только 4 распивочных заведения. Но так, как у нас, по выражению Осипа Ивановича Дерунова (в «Благонамеренных речах»), «на счет вина свободно. а на счет чтениев строго», то неудивительно, что деятељность г. Новикова весьма не понравилась некоторым лицам уездной администрации, тем более, что все кабаки волости снабжались водой с завода, принадлежащего одному из уездных воротил, в конце концов, Новикова устранили от должности и нарядили над ним следствие; ничего худого, однако, за г. Новиковым не оказалось, и за что он пострадал, осталось неизвестным.Между тем, волостью, в течении четырёх лет, заправляли новые управители, допустившие крайнюю распущенность: число кабаков увеличилось до 24. В конце 1881 года в волости состоялись новые выборы и общество почти единогласно избрало в старшины снова Новикова. Однако. Для утверждения Новикова в должности встретились какие-то препятствия, обусловливаемые тем, что он – лицо, принадлежащее к расколу.

Роман Зиновьев и И.И Зыков помимо частной деятельности и нравственного влияния пользуются ещё известностью, как безпоповские богословы-начётники. Первый, впрочем, в этом отношении значительно уступает Зыкову, о котором, ввиду краткости нашего очерка мы и будем только говорить.

Зыков—крестьянин деревни Кабаковой. Слава его, однако распространялась далеко за родной ему глуши, и он известен всему безпоповщивскому миру. Такую известность он, приобрёл, как искусный апологет раскола, собственно безпоповщины, знающий богослов, ловкий полемист и писатель Его знание священного писания, творений отцов церкви, старопечатных книг, раскольничьей литературы в проч. просто изумительно. Местное православное духовенство положительно не в состоянии состязаться с ним и даже такие корифеи богословской полемики, как Павел Прусский—бывший безпоповский начётчик, принявший единоверие и ныне разъезжающий по всем закоулкам России для состязаний с старообрядцами, уступает Зыкову. Несколько лет тому назад Павел Прусский приезжал в Кудыкинскую и беседовал с Зыкинымъ в деревне Ликино, при большом стечении народа. Как не велика слава о. Павла как ловкого диалектика, как ни обширны его познания в богословско-полемической литературе, оказалось, что и ему не под силу бороться с таким противником, как Зыков. После этой беседы, из присутствующих, которые раньше усомнились было в расколе и хотели присоединиться к православию на правах единоверия, остались по прежнему в расколе. Беседу с о. Павломъ Зыков изложил в особом сочинении, которое быстро распространилось, как среди местных старообрядцев, так и среди безпоповцев других местностей в огромном числе рукописных экземпляров. Вообще, Зыков пишет очень много и его сочинения имеют широкий сбыт. Тавъ, въ 1880 году он выпустил очень солиднуюкнигу, состоящую из поучений, бесед, переписки с православными миссионерамии т. п.; не смотря на высокую стоимость этого сочинения (отъ 20 до 30 рублей за экземпляръ, смотря по красоте письма), требование на него былотак велико, что писцы, находившиеся под рукою у Зыкова, не успевали приготовлять нужное число списков. При этомъ надо заметить, что требования на книгу шли, как из центров России, так и из самых глухих уголков. Влияние безпоповщинских начетников на массу безпоповцев громадно. К ним постоянно обращаются со всех концов России за советами и разъяснениями различных религиозных и житейско-нравственных недоразумений и высоко ценят их мнение. И это влияние безпоповщинских начетников тем удивительней, что деятельность их обставлена всеми возможными ограничениями и стеснениями. Так их произведения никогда не могут попасть под печатный станок и должны всегда оставаться в рукописи, чем, само собою разумеется, значительно ограничивается круг их распространения; даже и самая их личность пичем не ограждена от произвола местной полиции. Для прпмера приведу случай, бывший в прошлом году с Зыковым.

В первой половине прошлого года призжал в Бердянск для собеседований с старообрядцами о. Павел Прусский. Когда он уже уехал, прибыли въ Бердянск вызванные местными безпоповцами начетчики Зыковъ п И. М. Цветков (из Казани). Последние явились со старопечатными книгами и рукописями и целый день диспутировали в старообрядческой молельни, при доме П. Л. Абрамова, в присутствии большого числа слушателей, с ревнителями православия В. и Д. Сониными, на поддержку которых не явилось ни одного лица из местного православного духовенства. Нечего и говорить, что старообрядческие начётчики победили Сониных. На следующий день диспут возобновился, но был прерван появлением полиции, которая, на основании письменнаго заявления полицмейстеру от местного протоирея О. Апполона, извещавшего о прибытии в город раскольничьих пропагандистов, задержала Зыкова и Цветкова, как расколоучителей, и под конвоем отправила в полицейское управление, где произведено тщательное о них дознание. К вечеру в тот же день, они были, впрочем, освобождены с отобранием от них подписок черсз 2 часа оставить город п выехать в первом же отходящем в Таганрог пароходе.

На этом мы и окончим наш очерк положения старообрядцев Кудыкинской волости. Можно было бы привести еще много фактов, служацих иллюстрацией уверениям наших клерикалов что раскольники никаким преследованиям и стеснениям не подвергаются, но, полагаю, достаточно иприыедённых, чтобы видеть насколько эти уверения справедливы. В самом деле мы взяли случайно попавшийся нам под руку уголок нашего отечества, уголок крайне ограниченных размеров (одна волость), просмотрели летопись его жизни всего за один год, и оказалось, что раскольники для того, чтобы приобрести право молится вместе сообща, должны высидеть поголовно месячный срок в тюрьме, что стремление их их к знанию встречает не поощрение, а всевозможные затруднения и препятствия, что деятельность выдающихся лиц раскольнического мира обставлена различными ограничениями и самая личность деятелей ничем не гарантирована. Если мы возьмём всякий другой уголок старообрядческаго мира и проследим его жизнь, то вероятно и там найдём те же самые факты.

Факты, приводимые въ нашем очерке, дают право сделать еще один вывод. Мы видим, что жизнь кудыкинских раскольников обставлена стеснениями с целью поддержки православия и борьбы съ расколом: дело бутьковских старообрядцев, например, начато подъ тем предлогом, что построенная ими молельня составляет «соблазн» для православныхъ. А между тем, мы видели,. что раскол в Кудыкинской волости не только не падает, а, напротив, растет и увлекает поголовно всех православных. Для чего же, в таком случае, тяготеют над жизнью раскольников всевозможные путы? И кому они нужны?

Я. Абрамов»