Как пристреливали вооружение на авианосцах

Пристрелка авиационного вооружения — очень специфическое мероприятие, особенно в условиях авианосцев. Начиналось оно с того, что на расположенной в ко­р­ме платформе посадочного сигнальщика (Landing Signal Officer) под­ни­мал­ся штатный ветрозащитный экран из брезента, на­тя­ну­того на металлическую раму, на который со стороны носа крепилась специальная мишень для «холод­ной пристрелки».

Стандартная дистанция сведения стволов американских палубных истре­би­те­лей равнялась 1000 футов [305 м], и в идеале при­с­т­ре­л­ку следовало вести имен­но с этой дистанции в одну точку, однако полная длина по­лёт­ной палубы авиа­носцев, например, типа «Йор­к­таун» составляла «всего» 244,5 метров, поэтому на мишени было три метки – це­н­т­раль­ная для прицела и расположенные на спе­ци­а­ль­но вычисленном расстоянии от неё боковые для крыльевых пу­ле­мё­тов. По­с­коль­ку на F4F-4 все стволы имели оди­на­ко­вый калибр и баллистику, то этого было до­с­таточно, в случае же вооружения раз­ных калибров мишень была сложней и мет­ки для разных типов стволов находились на разной высоте.

Затем кормовая часть левого борта авианосца освобождалась от запаркованных самолётов, и на расстоянии 200 футов [61 м] от мишени и но­с­ом к ней устанав­л­и­вался истребитель. С помощью снабжённой домкратом тележки для авиа­бо­мб хвост ма­ши­ны под­ни­ма­л­ся до такой высоты, чтобы стволы пулемётов оказали­сь в горизонтальном положении, после чего весь са­мо­лёт вручную «на­во­ди­л­ся» уже по горизонту прицелом в центральную метку мишени и фиксировался ко­ло­дками и найтовами.

По­с­ко­ль­ку встроенное вооружение по определению не имело собственных при­цельных приспособлений, то далее в стволы пары са­мых дальних от фюзеляжа пу­ле­мё­тов со стороны дульных срезов вставлялись приборы для «холодной при­стрелки» (Bore Sig­h­t­er, то есть бу­к­ва­ль­но «дульный прицел»), которые пред­с­та­­в­ляли из себя оптические прицелы малой кратности с пе­ри­с­ко­пи­че­с­ки­ми ок­у­ля­рами, со­о­с­но смо­н­ти­ро­ван­ные на стержнях диаметра, равного калибру ство­ла. Один из ору­жей­ни­ков смо­т­рел в этот прицел и от­да­вал команды нахо­дя­ще­му­ся на крыле напарнику, который с помощью фи­­к­си­ру­ю­щих винтов наводил пу­ле­мёт в со­о­т­ве­т­с­т­ву­ю­щую – левую или правую – отметку на мишени.

После наведения «крайних» пулемётов истребитель перемещали на дистанцию 250 футов [76 м] от мишени и таким же образом производили наводку средней пары. Внутреннюю пару наводили уже с дистанции 300 футов [91,5 м]. На этом «хо­лод­ная» пристрелка закончивалась, самолёт отгонялся в нос для уже «горя­чей», а его место напротив мишени занимала сле­ду­ю­щая машина.

Для «горячей» пристрелки самолёт разворачивали перпендикулярно борту, пу­ле­мёты заряжали тра­с­се­ра­ми и начинали отстреливать тестовые очереди сна­ча­ла парами пулемётов, а затем всей батареей, следя за тем, чтобы трассы оче­ре­дей перекрещивались точно в марке прицела истребителя. При необходимости ору­же­й­ни­ки по командам из кокпита всё теми же фиксирующими винтами кор­ректировали наводку пулемётов. На этом этапе в ко­к­пи­те истребителя находил­ся уже не главный оружейник, а командир одного из дивизионов, он же заме­с­ти­тель командира эс­к­а­д­ри­льи по вооружению.

После приёмки им пристрелки, из чисто пси­хо­ло­ги­ческих соображений пару тестовых очередей давали выпустить пилоту данного самолёта, с тем чтобы и он лично убе­ди­л­ся, что вооружение его машины настроено должным образом.