Кольцо из кораллов. Часть II

К вражеским авианосцам

Тач первым заметил строй «Девастейторов» с «Йорктауна», слегка покачивая элеронами поднял нос своего истребителя и начал плавный набор высоты. По­смотрев вниз и вперед, я увидел торпедоносцы и занял позицию за ними. 3-я торпедоносная шла в компактном двухдивизионном строю. В каждом дивизи­оне было два трёхсамолетных звена, летевших стандартными V. Первый диви­зион был построен уступом влево, а второй – вправо, вплотную к командирс­кому звену. Такой строй обеспечивал стрелкам торпедоносцев максимальные сектора обстрела, в чём я вскоре наглядно убедился.

Из-за разницы в крейсерских скоростях нам с Шиди приходилось лететь «змей­кой», чтобы сохранять позицию позади строя TBD. Я как-раз начал очередной плавный левый вираж, когда из воды впереди и слева от строя торпедоносцев вдруг вырвался гейзер воды. Конечно, я испугался. Тем более, что никакого объ­я­снения на ум тогда не приходило. Лишь несколько дней спустя я узнал, что ко­мандир авиагруппы «Йорктауна» щёлкнул тумблером постановки бомбы на бо­е­вой взвод, но вме­сто того, чтобы просто выдернуть предохранительную чеку из взрывателя, сработал сброс бомбы.

Капитан 3-го ранга Лесли немедленно нарушил радиомолчание и предупредил других пилотов, чтобы они снимали взрыватели с предохранителя вруч­ную, но к тому времени ещё двое потеряли бомбы таким же образом. Поскольку взры­ва­тели стояли на предохранителях, то детонации не произошло. То, что я наб­лю­дал, было всего лишь всплеском упавшего в море 1000-фунтового «камешка».

Пока мы летели к цели, происходили события, о которых мы совершенно не по­дозревали. Ударная группа с японских авианосцев прорвалась через защищав­шие Мидуэй истребители и подвергла бомбардировке и штурмовке объекты ато­лла, нанеся умеренный ущерб и незначительные потери. Самолёты с Мидуэя ответили серией неско­ор­динированных торпедных атак и бомбовых ударов с горизонтального полёта и пологого пикирования по кораблям Первого удар­но­го авианосного соединения. В ходе этих продолжавшихся в течении полутора часов атак, торпедоносцы и пики­ров­щи­ки понесли тяжёлые потери, однако ни одна бомба или торпеда даже не поцарапала краску на японских кораблях.

У авиагруппы «Хорнета» были свои проблемы. Им вообще не удалось обнару­ж­ить японские авианосцы. К тому же, у де­ся­ти сопровождавших их «Уайлдкэтов» кончилось топливо, и они были вынуждены сесть на воду, так и не сумев верну­ть­ся на свой авианосец. «Донтлессы» также вскоре столкнулись с нехваткой топ­лива и решили возвращаться. Часть из них на­пра­ви­лась к Мидуэю, а остальные вернулись к 16-й оперативному соединению, так и не увидев целей.

У авиагруппы «Энтерпрайза» дела обстояли немного лучше. Пикировщики во главе с командиром группы, капитаном 3-го ранга Уэйдом Маккласки, также не смогли обнаружить цели в рассчитанном месте, но продолжили поиск. А вот по­дняв­ша­яся на высоту 20 000 футов, десятка «Уайлдкэтов» сопровождения из 6-й истребительной «Энтерпрайза» по ошибке полетела за 8-й торпедоносной эска­д­рильей «Хорнета», вместо своей 6-й торпедоносной, которую они должны бы­ли прикрывать. 8-я тор­педоносная выбрала более южный курс, чем остальные эскадрильи с «Хорнета», и летела прямо к цели и своей гибели. Прибыв на мес­то, 6-я истребительная сообщила, что у них тоже заканчивается топливо. Они прервали выполнение задания и вернулись на «Энтерпрайз».

Переполненные палубы

Отбивавшийся от непрерывных атак, командующий Первым ударным авиа­нос­ным соединением вице-адмирал Тюити На­гу­мо получил сообщение о необхо­ди­­мости второго удара по Мидуэю. Поэтому это он приказал перевооружить свои резер­в­ные самолёты, снаряжённые противокорабельным вооружением – торпедами и бронебойными бомбами – на «наземные» фу­гас­ные бомбы для второй атаки Мидуэя.

Затем, получив от одного из своих самолётов-разведчиков сообщение об обна­ру­­же­нии американских оперативных соединений, он отменил свой предыду­щий приказ и распорядился вернуть на все самолёты про­тивокорабельное во­о­ру­жение. В результате лихорадочного выполнения экипажами обоих этих при­казов на палубах авиа­нос­цев оказались незакреплённые боеприпасы. Люки по­д­ъёмников бомб и торпед, а также магазинов боеприпасов оставались откры­ты­ми, вдобавок шла заправка вернувшихся с Мидуэя машин.

А мы в это время приближались к зоне высоких кучевых облаков, поднимав­ши­х­ся с высоты 1500 футов [450 м] в виде серовато-белых колонн по всему курсу. Строй торпедоносцев с «Йорктауна» вдруг резко изменил курс вправо. Я после­до­вал за ними, записывая время и новый курс на левом рукаве сво­ей лётной куртки. В крови заиграл адреналин – вот-вот что-то должно было про­изойти!

А ещё мне нужно было принять решение. «Мой» строй торпедоносцев теперь на­ходилась на курсе между двумя боль­ши­ми «колоннами» облаков, что соеди­ня­­лись у своих оснований горизонтальной облачной «полкой». Она простира­лась от осно­ва­ния колонн до высоты не менее 500 футов выше [150 м] моего те­кущего эшелона. Что делать – подняться над этой полкой с рис­ком потерять из виду торпедоносцы, или снизится до их эшелона и пройти под ней, как «Дева­с­тей­торы» судя по всему со­би­рались сделать?

Мгновением позже этот вопрос потерял значение, так как снизу и спереди вне­запно расцвели черные облачка зенитных раз­рывов. Затем перед строем торпе­до­носцев пронёсся вниз какой-то объект, думаю, это был подвесной бак. Посм­о­т­рев вверх, я увидел первый в своей жизни вражеский самолёт – это был ис­т­ре­битель «Зеро». Его силуэт был чётко виден на фоне обла­ков, в пологом пики­ро­вании он шёл в лоб ведущему «Девастейтору». Над капотом двигателя «Зеро» появились белые вспы­ш­ки, когда на предельной дистанции пилот дал короткую очередь из своих 7,7-мм пулемётов. Не раздумывая, «Зеро» вошёл в левый ви­раж с крутым набором высоты, а затем выровнялся в размашистом плоском повороте вправо.

Это не конус

Как заворожённый я наблюдал за изящными, казалось, не требующими усилий манёврами истребителя. Через несколько се­кунд «Зеро» занял позицию, чтобы сделать заход на крайний справа TBD. Слегка снижаясь, пилот заходил по дуге, футов на 500 футов выше и немного правее меня. Такое впечатление, что он ме­ня просто не заметил. Я двинул ручку газа до упора впе­рёд, выжимая из двига­те­ля максимальную мощность. Затем ручку управления на себя – пока «Уайлд­кэт» практически не «по­вис на пропеллере», а затем совместил нос «Зеро» с вне­ш­ним кольцом прицела – почти полное упреждение.

Правый ука­зательный палец сжал спусковой крючок в литой рукоятке ручки уп­равления, загрохотали шесть 12,7-мм крыльевых пуле­мё­тов. Я удерживал спуск достаточно долго, чтобы увидеть, как красный поток трассеров сходится на ка­по­те «Зеро», а затем начи­нает дрейфовать по его фюзеляжу. В голове проме­ль­к­нула мысль: прямо как в горловину конусу-мишени. Но это был не конус!

Нос «Зеро» на мгновение задрался вверх, опустился назад, а затем он начал пи­ки­ровать в моем направлении. В этот мо­ме­нт я опять открыл огонь, и изгибав­шиеся вверх трассы вновь устремились к цели. Я буквально завис в воздухе. Ду­льные вс­пыш­ки и отдача шести «пятидесяток» – это вполне достаточно, чтобы привести перегруженный F4F-4 с его недостаточной удельной мощностью на грань неуправляемого сваливания.

Когда я опустил нос своего истребителя и скольжением влево начал восста­нав­ли­вать управляемость – справа от меня пронёсся «Зеро». Из его двигателя ва­ли­ли пламя и чёрный дым, под фюзеляжем хлестала огненная река. Я ясно видел застывшее лицо пилота – он глядел прямо перед собой. «Мёртв!» – мелькнуло у меня в голове. Был бы живой, он должен был смотреть на меня, следить за люб­ым движением моих управ­ля­ю­щих плоскостей, пытаясь предугадать мой сле­ду­ющий шаг. Лётный старшина 3-го класса Императорского флота Теруо Ка­ва­мата вечером этого дня будет записан в пропавшие без вести.

Перейдя в горизонтальный полет, я попытался навестись на два «Зеро», пики­р­у­­ющих на левую четверть строя тор­пе­до­нос­цев. Даже на полных оборотах дви­гатель «Уайлдкэта» не мог пока обеспечить достаточную для манёвра скорость. Так что я про­сто выпустил короткую очередь по точке далеко впереди этой па­ры, но и этого оказалось достаточно. Когда трассеры пе­ре­секли траекторию их пикирования, обнаружившие внезапную угрозу сзади «Зеро» прервали заход и резко взмыли вверх. Ско­рость, с которой они набирали высоту, была просто по­трясающей. В считанные секунды они исчезли и из виду, и из моего сознания, когда правым виражом я сменил курс на противоположный.

С увеличением скорости «Грумман» начал, наконец, отзываться не только на об­думанные, но и на инстинктивные дейст­вия. Время затормозилось, руки и ноги автоматически двигали элеронами и рулями, и самолёт как будто слился со мн­ой в еди­ное целое, как будто это я сам крутился и вертелся, реагируя на изме­не­ния ситуации.

Я двигался наперехват одинокому «Зеро», пикировавшему на крайний правый «Девастейтор». Не успел я выйти на дис­танцию эффективного огня, как он тоже сделал «свечу» и мгновенно ушёл куда-то вверх из поля зрения. Отвернув влево, я ос­мот­релся на предмет других атакующих, но их пока не было. Вместо этого я увидел, как сзади и слева рухнул в воду горящий «Зеро». В миле за ним, сделал последний вираж упал в океан уже «Уайлдкэт». От F4F-4 остались только круги на воде, а над местом, где исчез «Зеро», висело облачко чёрного дыма. Несколь­ко других таких же чёрных клубов дымы отмечали похожие пятна на воде. «Гру­м­маны» или «Зеро»? Но гадать было некогда, нужно было смотреть прежде все­го перед собой.

Скучать без атакующих «Зеро» пришлось очень недолго. На многострадальное замыкающее звено «Девастейторов» слева пикировала ещё одна пара японцев. Как и в предыдущий раз, я не успевал их нормально перехватить, поэтому без колебаний снова выпустил в их сторону короткую очередь. Результат был тот же, что и раньше, – демонстрация выдающейся скоро­под­ъ­ёмности этих вёртких машин. В голове пронеслась мысль, что это не тот истребитель, с которым стоит вступать в ближний манёвренный бой, – по крайней мере, не на перегруженном «Уайлдкэте».

Снова отвернув вправо, я с удивлением и тревогой обнаружил, что торпедо­нос­цы увеличили скорость за счёт снижения, и расстояние между нами удвоилось, а пара «Зеро» как раз выходила из боевого захода на отстающий торпедоносец на правом фланге строя. В этот момент прямо передо мной возник ещё один «Зе­ро», пикировавший на центр замыкающей группы. Я сел ему на хвост и при­готовился стрелять по-простому, без упреждения.

Я был настолько уверен в успехе, что уже мысленно рисовал ещё один флажок с восходящим солнцем на своём фюзеляже. Но когда мой палец уже готов был на­жать на гашетку, «Зеро», казалось, споткнулся, затем клюнул носом и почти вер­тикально нырнул в море – оставалось лишь отвернуть вправо с набором высо­ты. На этот раз стрелки «Девастейторов» опередили меня, но первый тайм ещё был очень далёк от завершения.

Вернуться к реальности меня заставили трассеры, что пронеслись справа от ко­к­­пи­та на уровне плеча. Я инстинктивно пригнулся, ушёл влево, оглянулся назад – и ни­кого не увидел. Но следующая очередь прошла уже по левой плоскости, я вильнул вправо и опять не видел никого за собой. Замешкавшись, – это была ошибка – я позволил F4F выровняться. И тут же трассеры 7,7-мм пуль про­нес­ли­сь уже по обе стороны фонаря, и я услышал – и даже почувствовал спиной – стук от попаданий в бронеплиту за моим сиденьем. Трассеры 7,7-мм резко прекра­ти­лись, и их сменили трассеры 20-мм пушек, казавшиеся размером с апельсин, в каком-то замедленном темпе пролетавшие тоже по обе стороны фонаря.

Я завалил «Уайлдкэт», резко ушёл влево и, наконец, обнаружил «Зеро», при­стро­и­вшийся у меня под хвостом. Мой ма­нёвр вывел его из равновесия, и он стре­ми­тельно отвернул вправо. Я тоже резко переложил ручку вправо, надеясь пой­мать его в «ножницы». Но когда мой «Грумман» проходил горизонталь, ещё один огненный поток красных трассеров про­мель­к­нул над фо­нарём, казалось, всего в нескольких дюймах над моей головой. Это было похоже на большую струю огня – даже по­казалось, что я чувствую его жар. Когда я завершил пово­рот, «Зеро» уже исчез из поля зрения, так что я немедленно повернул ис­тре­би­тель обратно в направлении торпедоносцев. Последние в строю «Девастейторы» как-раз скрывались из виду под облаками.

Но справа от строя был виден ещё один торпедоносец, что был целью послед­ней атаки японцев. Он резко снижался по ши­рокой извилистой дуге. За «Дева­с­тейтором» распустился парашют, а сбоку на него как кинжал пикировал «Зеро». Я чув­с­т­во­вал себя беспомощным – ведь я ничего не мог сделать, чтобы предот­вратить то, что должно было произойти. Торпедоносец упал в воду, за ним по­с­ле­довал парашют. В опасной близости от воды «Зеро» не стреляя проскочил над ними, разворачиваясь и набирая высоту в моём направлении. Боковым зрением я увидел и другие «Зеро» выше и справа от меня. Быстро переведя взгляд на при­борную панель, я выровнял истребитель по курсу и влетел в облачность.

Проход через муть облака был коротким по времени, но за эти секунды в голове пронеслось много вопросов. Где Джимми и его «прикрытие сверху»? Откуда вз­я­лись разрывы зенитных снарядов? И где, наконец, Дэн Шиди? Я не видел его с тех пор, как мы попали под обстрел. Тот сбитый «Уайлдкэт» – это был Дэн? К то­му моменту, как я выскочил в чистую «долину» меж­ду двумя колоннами обла­к­ом, ответов у меня не появилось. Я был уверен, что сейчас увижу строй торпе­до­носцев, но его не было, зато было много кого ещё.

В тысяче футов [300 м] над моим правым плечом летели четыре – а может и бо­льше – «Зеро». Ярдах в трёхстах [270 м] от моей левой плоскости, тем же курсом и на той же высоте, что и я – пронёсся еще один. Но я мигом забыл о них, когда до меня дошло, что пятно в центре прицела – это тоже «Зеро», идущий мне пря­мо в лоб. Мелькнула мысль: «подпусти поближе!», но инстинкты оказались бы­с­трей – палец уже жал на гашетку. Из всех шести стволов по бокам от меня выр­ва­лись трассы.

Я от­пус­тил спусковую кнопку, когда увидел вспышки отлетающих кусков метал­ла от двигателя и капота «Зеро». Ручку на себя и влево. Я опять открыл огонь ещё находясь в вираже, стоило лишь носу самолёта слева от меня появиться во внешнем кольце при­цела. Трассы очередей успели пройти от двигателя по всей длине фюзеляжа, прежде чем я отпустил спуск и проскочил позади него.

Выровнявшись, я полетел прямо к большому облаку, что было слева, когда я вы­р­вался на открытое пространство после про­хода через облачную «полку». Теп­е­рь я смотрел только на приборную доску, и тусклый серый свет от окутывав­ше­го са­мо­лёт облака действовал очень успокаивающе. Оказавшись в облаке, я не­ко­торое время держал по приборам тот же курс, затем повернул на 90° вправо, уменьшил газ и начал медленное снижение. Этому было две причины. Во-пер­вых, этим поворотом я хо­тел стряхнуть с хвоста все «Зеро», что могли после­до­вать за мной в облако. Тот, по которому я стрелял в последний раз, оче­вид­но, пролетел через ту облачную «полку» вместе со мной. Во-вторых, я надеялся, что, выйдя на открытое пространство, я окажусь поблизости от «моих» торпедо­нос­цев. Но этого не случилось.

Японские авианосцы

Вырвавшись из облака я первым делом начал крутить головой в поисках строя «Девастейторов», но в поле зрения вообще не было ни одного самолёта. Вне­за­п­но в том направлении, куда я смотрел, возникли два чёрных дымных шара раз­ры­вов зе­нит­ных снарядов, я ещё раз присмотрелся, но в воздухе по-прежнему никого не было. Затем появились еще один, два, три черных шара, каждый из которых последовательно приближался ко мне. До меня, наконец, дошло, что цель – это я. Тут я, всё же, пос­мот­рел вниз и увидел большой крейсер незна­ко­мо­го мне типа. Его форштевень рассекал воду пенистыми бурунами, клас­си­чес­кой «костью в зубах». Куда бы он ни направлялся – он явно очень спешил.

Я дал ручку от себя и вправо, свалив самолёт к самой воде и выровнялся на где-то на ста футах [30 м] от неё. Немного до­вер­нув влево, я обнаружил то, что скр­ы­вали от меня облака, когда я летел выше. Передо мной была наша главная цель – Пер­вое ударное авианосное соединение. Впереди и слева по курсу шли три бо­льших авианосца, все с носовыми и кормовыми бу­ру­нами, что указывали на вы­сокую скорость. Позже они были идентифицированы как «Кага», «Акаги» и «Сорю». Тот факт, что там должен был быть ещё и четвёртый авианосец – «Хи­рю» – в моей памяти не зацепился.

Первым шёл «Кага», «Акаги» находился не более чем в трёх милях [5,5 км] по бо­рту от него и прямо у меня по курсу. «Сорю», который показался мне разме­ром с «Энтерпрайз», был где-то в миле [1,8 км] за «Акаги» и справа от него, и, казалось, начинал крутой поворот на правый борт. Вспышки орудийных выст­ре­лов озаряли палубы близлежащих кораблей эскорта, но я не видел ни разры­вов их снарядов, ни целей, по которым они стреляли. Казалось, что кроме меня в воздухе никого нет.

В голове мелькнула мысль: не проштурмовать ли ближайший авианосец? Я пе­ре­вёл взгляд на «Акаги», и тут буквально ад вырвался на свободу. Сначала на по­лётной палубе, на полпути между надстройкой-«островом» и кормой появи­лась оранжевая вспышка разрыва бомбы. Затем без остановки разрыв уже пос­ре­дине корабля, а у кормы взметнулись фонтаны воды от близ­ких промахов. Почти в унисон, слева от меня, полётная палуба «Кага» тоже расцвела взрывами бомб и пламенем.

Но я не от­ры­вал взгляд от «Акаги» и следующий взрыв у ватерлинии в районе миделя казалось вскрыл недра корабля зеленовато-жёл­тым шаром пламени. Чё­р­ное облако дыма привлекло моё внимание к «Сорю», все еще находящемуся в повороте на правый борт. Ему тоже досталось – густой чёрный дым клубился по всей длине корпуса. У всех трёх кораблей опали их пенящиеся но­со­вые буруны – похоже, они теряли ход.

Потрясённый, я медленно отворачивал вправо. Разум отчаянно пытался осоз­на­ть то, чему я только что был свидетелем, а представление всё ещё продолжа­ло­сь. Проводившие наш инструктаж офицеры говорили, что на подобный сокру­ши­тельный эф­фект вряд ли стоит надеяться. А теперь я своими глазами видел это разворачивающееся инферно, причём не из мягкого кресла в кинотеатре, а сидя на парашютном ранце в истребителе «Грумман».

Возвращение

«Группе – сбор! Сбор!» Неожиданно громко прозвучавшая в наушниках команда вернула меня к реальности. Я вдруг по­нял, что, если не считать периодического треска помех, это было первое сообщение по радио, которое я услышал с моме­н­та нашего вылета. Я прижал микрофон и начал вызывать. Сначала Джимми, по­том Дэна, наконец, всех кто меня слышит! Мне отчаянно хотелось увидеть хоть какой-нибудь наш самолёт. Но в наушниках стояла тишина.

На инструктаже точка сбора после атаки была назначена в 20 милях [37 км] к се­веру от цели. Но в том направлении ма­я­чили японские корабли, плюс чтобы до­б­раться туда, нужно было топливо, которого у меня было в обрез. В памяти всплыло на­ставление Тача – никаких игр в «одиноких волков». Словом, пора бы­ло валить оттуда. Вытащив планшет из крепления под при­борной панелью, я проверил обратный курс на «точку отсчёта» и «Йорктаун». Глядя на компас, я раз­вернул истребитель на нужный курс и опять осмотрел небо во всех секторах. В поле зрения не было ни одного своего самолёта, но и вражеских, к счастью, тоже не было.

Бросив последний взгляд в сторону японцев, я обнаружил, что три авианосца уже почти остановились. Позиция каждого корабля была отмечена возвышаю­щи­мся над ними черными столбами дыма, что клубились и как-бы кипели, ука­зывая на то, что они поднимаются из зоны сильного жара. Поднявшись к осно­ва­нию низко висящих облаков, чтобы прикрыться от воз­мож­ного нападения сверху, я опять установил обороты двигателя и насыщение смеси на макси­ма­ль­­ную дальность. Новый ос­мотр местности на наличие самолётов сообщил мне, что я все еще один.

А через несколько минут моя правая рука внезапно онемела. Пальцы на руко­я­т­ке управления разжались, отказавшая ко­неч­ность соскользнула с неё, предпле­чье упало на колени. В панике я схватился за ручку левой рукой, в то время как мозг пы­тал­ся понять, что происходит. Я не чувствовал руки от плеча и ниже, но и боли тоже не было. Время шло, и постепенно я опять начал её ощущать, а ми­нут через десять уже снова мог полностью пользоваться предательской конеч­ностью. Пусть я все еще был шокирован и озадачен случившимся, но хоть мыс­ли о том, как я с одной рукой буду выкручиваться из ожидавшего ме­ня впереди – отпали сами собой. Теперь главной заботой стало найти какой-нибудь наш ко­рабль – причём желательно авиа­но­сец – до того, как закончится топливо.

Дэн Шиди

Ровный звук двигателя вселял некоторую уверенность, пока я летел на высоте 1500 футов [450 м], чуть ниже основания рассеянных облаков. Время шло медле­н­но, а на горизонте впереди не было никаких признаков наших кораблей. Но мо­з­гам бы­ло скучно без дела, и я перебирал в памяти недавние события. Боль­ше всего озадачивала та прилетевшая сзади струя крас­ных трассеров, что прош­ла у меня над головой. Эти трассеры не были похожи ни на 7,7-мм, ни на 20-мм. Я подумал, может у японцев есть «Зеро», вооружённые пулемётами нашего ка­либра .50 [12,7-мм]?

Ответ на этот вопрос я получил лишь несколько дней спустя, когда мы, наконец, встретились с Дэном Шиди уже в Пёрл-Хар­боре, в ангаре на острове Форд. Дэн рассказал, что кричал мне по радио, чтобы я отвернул вправо или влево и дал ему воз­мож­ность снять «Зеро» с моего хвоста. Когда я резко ушёл в сторону, он решил, что я его услышал, и дал очередь, а я в этот мо­мент уже поворачивал об­ратно. И пусть он промахнулся – как по «Зеро», так и по мне – этого оказалось достаточно, чтобы за­с­та­вить японского пилота искать более безопасное место.

Ещё я узнал, что на Дэна затем спикировал другой «Зеро», который изрешетил его кокпит из 7,7-мм, ранив его в правую но­гу и плечо. Но, несмотря на это, он упорно следовал за мной через первое облако, вынырнув как раз в тот момент, когда «Зе­ро», с которым мы сошлись в лобовой, взорвался, уже проходя подо мной. Уйдя вправо, чтобы увернуться обломков раз­ва­ли­ва­ю­щегося самолёта, он был немедленно атакован группой японцев сверху. Получив новые попадания в кокпит и вокруг, он всё же смог в пикировании оторваться от нападавших и вы­ро­в­нял истребитель над самой водой.

Охоту за ним продолжил лишь один из той группы, и через несколько секунд Дэн столкнулся с этим последним про­тив­ником. Проскочивший вперёд «Зеро» развернулся и, тоже снизившись до самой воды, пошёл в лобовую атаку. Оба пилота от­крыли огонь, а затем отвернули в противоположные стороны, чтобы избежать столкновения. Но японец слишком хотел до­стать «Уайлдкэт» и поло­жил самолёт на крыло в максимально крутом развороте. Дэн увидел, как кончик плоскости сере­б­рис­то-серого истребителя коснулся вершины волны, а затем ку­выркающийся, словно игрушка, «Зеро» пронёсся по поверхности и исчез в лив­не брызг.

Осмотрев небо вокруг, Дэн тоже обнаружил, что остался один. Кокпит истреби­те­ля представлял собой коллекцию дырок и разбитых приборов, включая ком­пас, а одно колесо шасси вывалилось из своей ниши в фюзеляже. Так что по ко­мпасу Дэн со­ри­ентироваться не мог, но он помнил, что по пути к цели Солнце было примерно за спиной. Надеясь на лучшее, он раз­вер­нул нос своего потрё­пан­ного «Уайлдкэта» к Солнцу. Этот курс привёл его к «Хорнету», но не к мяг­кой посадке на его палубу.

При посадке его гак зацепился трос аэрофинишёра как раз в тот момент, когда сложилась повреждённая правая стойка шасси. Са­мо­лёт резко затормозил, пра­вая плоскость рухнула на палубу, а из пулемётов вырвались снопы огня. Двух­се­кун­д­ный шквал из шести стволов впился в надстройку корабля, убив пять и ра­нив двадцать человек из экипажа «Хорнета».

Судьба человека, которого я видел выпрыгнувшим с парашютом, была еще од­ной мыслью, о которой следовало подумать. Пройдет пятьдесят лет, прежде чем я узнаю, что 23-летний лейтенант Уэсли Ф. Осмус был подобран японским эс­ми­нцем «Ара­cи». Допрошенный и вынужденный выдать информацию о составе американских сил, Осмус был казнён той же ночью, его тело выбросили в море.

Продолжение следует…

Подбросить на кофе и сигареты, а также на хостинг Мидуэйского сайта автора можно здесь.