«Плетёнка Тача», Часть II

В день начала Тихоокеанской войны закончивший модернизацию авианосец «Саратога» прибыл в Сан-Диего, чтобы забрать свою авиагруппу. Как уже гово­рилось, не­ко­м­п­лект матчасти 3-й истребительной составлял 45%, но так или ин­аче, в бой ид­ти бы­ло надо, поэтому капитан-лейтенант Тач удовлетворился тем, что выбил се­бе ещё один самолёт, реквизировав единственный оставшийся на авиабазе «Уайлдкэт».

Это был проходивший испытания XF4F-4, прототип следующей модели «Гру­м­ма­на», сна­б­жён­ной скла­ды­ва­ю­щи­ми­ся плоскостями, который пришлось срочно вооружать. Кроме «родной» ави­а­гру­п­пы на авианосец было также погружено 14 «Брюстер» F2A-3 «Баффало» и личный состав 221-й истребительной эскадрильи мор­с­кой пе­хо­ты, которые требовалось доставить в Пёрл-Харбор.

По прибытии в главную базу Тихоокеанского флота США «Саратога» получила первый боевой приказ: доставить гар­ни­зо­ну атолла Уэйк, только что что успеш­но отразившему первый японский штурм, но потерявшему при этом бóльшую часть из имевшихся там 12 «Уайлдкэтов», подкрепление в виде той самой 221-й эскадрильи морской пехоты, а также обеспечить во­з­ду­ш­ное прикрытие выг­руз­ки доставленных туда боеприпасов и эвакуации гражданского персонала.

Что любопытно, по­те­ря­н­ные на Уэйке машины были для 3-й истребительной не совсем чужими, потому как на них стояли пулемёты, вы­ли­зан­ные и пристреля­н­ные оружейниками Тача. Незадолго до начала войны их у него реквизировали, когда в срочном по­ря­д­ке пере­во­о­ру­жа­ли на «Уайлдкэты» 211-ю истребительную эскадрилью морской пехоты, отправляемую на Уэйк на борту АВ «Эн­те­р­пра­йз». А ору­же­й­ни­кам 3-й истребительной пришлось тогда в авральном режиме при­во­дить в чувство но­ве­нь­кие 12,7-мм «Бра­у­ни­нги», только что со склада.

Во время короткой остановки на Гавайях капитан-лейтенант Тач не терял вре­ме­ни и выбил себе ещё два истребителя, на этот раз F4F-3A. Теперь его эскад­ри­лья имела 13 «Уайлдкэтов» (уже трёх модификаций) при штате 18. По пути к Уэ­й­ку 14-е оперативное со­е­ди­не­ние, построенное вокруг «Саратоги», задержа­лось из-за необходимости дозаправки в море в условиях пло­хой погоды. Скорей все­го, к счастью, потому как приди они вовремя, им бы пришлось встретиться со 2-й дивизией ави­а­но­с­цев Им­пе­ра­то­р­с­ко­го флота в составе «Сорю» и «Хирю», на­правленных к Уэйку после рейда на Пёрл-Харбор. И вряд ли это за­ко­н­чи­лось бы чем-нибудь хорошим для американцев.

Так или иначе, операция была отменена, оставшийся без под­к­ре­п­ле­ний и снаб­жения Уэйк был со второй попытки захвачен японцами, а 221-я истребительная эскадрилья морской пехоты на об­ра­т­ном пути была доставлена на атолл Миду­эй, где она будет почти полностью уничтожена полугодом спустя.

11 января 1942 г. во время патрулирования АВ «Саратога» был торедирован яп­о­нской подлодкой I-6. Японцы сочли ко­ра­бль (который они приняли за систер­шип «Лексингтон») потопленным. Однако, несмотря на то, что в результате по­падания были затоплены три котельных отделения, несостоявшийся линейный крейсер не только остался на плаву, но и смог своим хо­дом пройти 420 миль [778 км] до Пёрл-Харбора. Там он оставил свою ави­а­г­ру­п­пу (а также четыре дву­х­орудийные башни 203-мм главного калибра) и отправился на ремонт и модер­низацию на западное побережье США. Авиагруппа «Саратоги», вклю­чая 3-ю истребительную эскадрилью, на какое-то время оказалась «безлошадной».

К тому времени командование ВМС, возглавляемое носившим пилотские «кры­лышки» адмиралом Эрнестом Кингом, ус­пе­ло принять меры по пополнению па­рка истребителей Тихоокеанского флота – у базировавшихся на Атланти­чес­ком по­бе­ре­жье 111-й и 121-й истребительных эскадрилий морской пехоты бы­ли реквизированы все имевшиеся у них «Уайлдкэты» (34 еди­ни­цы), которые и были отправлены на Тихий океан как авиатранспортами, так и на борту перего­нявшегося с Атлантики авианосца «Йорктаун».

Таким образом, к началу февраля 1942 г. Тихоокеанский флот США, а также пр­и­данные ему силы морской пе­хо­ты располагали 89 «Уайлдкэтами» и 35 «Ба­ф­фа­ло» – всего 124 морскими истребителями, из которых далеко не все были бо­е­го­то­вы­ми. Тут можно вспомнить, что только на 6 японских авианосцах, при­н­и­ма­вших участие в рейде на Пёрл-Харбор, на­с­чи­ты­ва­лось 126 «Зеро», и это не счи­та­я остальных авианосцев и истребительных частей берегового базирования.

Однако, в результате 3-я истребительная эскадрилья впервые с лета 1941 г. бы­ла, наконец, укомплектована штатным ко­ли­чес­т­вом самолётов, хотя о резерв­н­ых машинах пока приходилось лишь мечтать. Вторая половина января прошла в на­пря­жён­ных тренировках, как тактических, так и в стрельбе «по конусу», бл­а­го с авиабензином и обычными 12,7-мм патронами де­фи­ци­та не наблюдалось.

Ну а кроме того, почти 37-летнему Джону Тачу, прослужившему к тому времени более 14 лет (не считая 4 лет училища в Ан­на­по­лисе) было присвоено, наконец, звание капитана 3-го ранга. Продвижение по карьерной лестнице в ВМС США в мирное вре­мя было очень неторопливым, почти по 5 лет в каждом звании.

Поступление морпеховских F4F-3 позволило также решить ещё одну срочную задачу – перевооружить на них 2-ю ис­тре­би­тель­ную эскадрилью, базировав­шу­юся на АВ «Лексингтон», которая до сих пор летала на F2A-3 «Баффало». Однако это тре­бо­вало переподготовки пилотов, поэтому 26 января 1942 г. эскадрилья вернувшегося в базу корабля была отправлена на берег, а когда спустя 4 дня «Ле­ксингтон» вышел в очередной поход, её место на авианосце заняла «безло­шадная» 3-я истребительная капитана 3-го ранга Тача.

В отличие от Императорского флота, американские палубные эскадрильи были полностью са­мо­сто­я­тель­ны­ми подразделениями, включавшими в себя как лёт­ный, так и «наземный» состав авиамехаников, оружейников и т. д., что и поз­во­ляло быстро и безболезненно проводить при необходимости подобные «роки­ро­вки». Заодно им удалось из­ба­вить­ся и от со­м­ни­тель­ной боевой ценности про­тотипа XF4F-4 – его сбагрили 2-й истребительной в обмен на F4F-3 под предло­гом того, что их механикам тоже будет полезно потренироваться в обращении со складывающимися плоскостями новой модели, которая вскоре поступит на вооружение.

Если целями предыдущих рейдов американских авианосцев были японские ба­зы в центральной части Тихого океана, на Ма­р­ша­л­ловых островах и островах Гилберта, то теперь путь 11-го оперативного соединения, построенного вокруг АВ «Ле­к­с­и­н­г­тон» лежал южней экватора. Из-за быстро меняющейся обстановки цели похода постоянно пересматривались, и в конце ко­н­ц­ов 16 фе­в­ра­ля было решено нанести удар по ключевой точке юго-восточного сектора японского «оборонительного пе­ри­мет­ра», не­да­в­но захваченному японцами порту Рабаул на северном побережье острова Новая Британия.

Исходя из того, что по да­н­ным раз­ве­д­ки японские авианосцы находились в тот момент в районе Голландской Ост-Индии, планировалось на рассвете 21 фев­ра­ля вне­за­п­ным авиаударом подавить авиацию противника, и в случае удачного развития событий затем отправить тя­жё­лый кре­й­сер «Пенсакола» с парой эс­минцев для артиллерийского обстрела порта и находящихся там судов.

Однако, предоставленные австралийской разведкой данные о японских силах на острове к тому времени устарели. В ра­м­ках подготовки к дальнейшему про­д­вижению на юг – на южное побережье Новой Гвинеи и Соломоновы острова – в Ра­ба­ул кро­ме всего прочего были переброшены два дивизиона базовых удар­ных самолётов (18 двухмоторных «Мицубиси» G4M1 «Бет­ти»*), а также ис­тре­би­те­ль­ная эскадрилья (16 «Мицубиси» А5М «Клод» и 10 «Мицубиси» А6М «Зеро»).

Кро­ме того, пре­ды­ду­щие рейды аме­ри­ка­н­с­ких авианосцев заставили команд­о­вание японского 4-го флота, отвечавшего за регион, всерьёз за­ду­ма­ть­ся о воз­мо­ж­но­сти подобных рейдов как на Рабаул, так и даже на их главную базу на ат­олле Трук (Каролинские острова). Поэтому было серьёзно усилено дальнее па­т­ру­лирование прилегающих акваторий, для чего в Рабаул перебросили ещё и ди­визион тяжёлых че­ты­рё­х­мо­то­р­ных летающих лодок «Каваниси» Н6К «Мэйвис».

В 10.30 20 февраля 1942 г. одна из этих лодок передала сообщение об обнаруже­нии вражеского соединения, следующего ку­р­сом 315° на пеленге 75° и расстоя­нии 460 миль [852 км] от Рабаула. После чего летающая лодка грамотно скрыла­сь в низкой облачности и продолжила наблюдение. К несчастью для командира данной «Мэйвис», старшего лейтенанта Набору Сакаи, об­на­ру­же­н­ные им кораб­ли были оснащены такой полезной вещью, как радары ПВО. Причём два из них – АВ «Ле­к­си­н­г­тон» и КРТ «Пенсакола» – несли самые мощные на тот момент в американском флоте корабельные РЛС дальнего обнаружения типа CXAM-1 и CXAM ме­т­ро­во­го диапазона (200 МГц) и мощностью 15 кВт.

Но не надо забывать, что корабельные радары ПВО «первого поколения» были крайне примитивными. Всё, что видел опе­ра­тор радара – это всплески на экра­н­чике осциллоскопа. Таким образом можно было определить дальность до цели те­о­ре­ти­че­с­ки с то­ч­но­с­тью ± 200 ярдов [0,1 мили, 183 м], а зная положение ант­е­н­ны – и пеленг на неё с точностью ± 3°. Далее диспетчер ис­тре­би­те­лей ПВО (fi­ghter director officer) вручную** наносил точки на графический пла­н­шет, благо­да­ря чему после серии за­се­чек появлялась возможность оп­ре­де­лить примерные курс и скорость цели, на что тра­ти­лось драгоценное время.

Ещё одной проблемой было то, что данные РЛС не умели оп­ре­де­лять высоту це­ли – фактически её лишь при­ки­ды­вали, исходя из кривизны поверхности плане­ты: если цель об­на­ру­же­на на такой-то да­ль­но­с­ти, то она не может быть ниже такой-то высоты; и наоборот, если цель исчезла с радара, то, скорей все­го, она снизилась до высоты не более такой-то. Тео­ре­ти­че­с­ки, радар CXAM-1 был спо­со­бен обнаружить одиночную воз­ду­ш­н­ую вы­со­т­ную цель типа «бомбарди­ров­щик» на дальности в 70 миль [130 км]. Од­на­ко в ре­а­ль­но­сти японская летающая лодка со скромным раз­ма­хом крыльев в 40 м была обнаружена лишь на вдвое меньшей дальности.

Зато это произошло ещё за 15 минут до того, как старший лейтенант Сакаи пе­редал своё сообщение. Немедленно после об­на­ру­же­ния в 10.15, с палубы авиа­но­сца были подняты три находившихся в боевой готовности двухсамолётных звена ис­т­ре­би­те­лей во главе с командиром 3-й истребительной эскадрильи, капитаном 3-го ранга Джоном Тачем. Диспетчер ис­тре­би­те­лей ПВО, отправил звено командира на перехват «бандита», оставив два остальных в резерве. При­быв в рай­он цели, Тач об­на­ру­жил там низкую облачность с дождевыми шква­ла­ми. Он уточнил расположение радарного «контакта», после чего при­с­ту­пил к прочёсыванию облаков.

Всё, чем могли ему помочь операторы радара и диспетчер, было уверение, что противник на­хо­дит­ся «где-то у тебя под юбкой». В какой-то момент командир 3-й истребительной даже увидел проскочившую под ним на вс­т­ре­ч­ном курсе огромную летающую лодку, после чего опять потерял вражеский самолёт. Но вскоре диспечер со­о­б­щил ему, что «контакт» пропал. Это могло означать лишь одно – тот снизился ниже облачности, чтобы глянуть, что там про­ис­хо­дит с об­на­ру­же­н­ны­ми им американскими кораблями.

С учётом расположения пулемётных точек летающей лодки, капитан 3-го ранга Тач принял решение атаковать сверху, с двух ракурсов. Он отдал команду «де­л­а­ем вилку» и спикировал, выбрав своей целью правую пару двигателей на огро­мном кры­ле-парасоли. Очереди четырёх 12,7-мм пулемётов распороли обшивку плоскости и крыльевой бензобак, за самолётом по­тя­ну­л­ся шлейф бензина, а вот огня второго истребителя почему-то не было видно. Разворачиваясь для следу­ющего захода Тач с удивлением обнаружил, что его ведомый, лейтенант Эдвард Селлстром слишком буквально понял его команду – он решил за­й­ти с другого борта, пролетев за кормой летающей лодки.

Хвостовой стрелок «Мэйвис» ожидаемо поприветствовал данный ма­н­ёвр оче­ре­дью 20-мм снарядов, от которых «Уайлдкэт» Селлстрома увернулся каким-то чу­дом. На следующем заходе Тачу удалось расстрелять двигатели и поджечь бе­нзобак. Охваченая огнём 20-тонная машина начала падать. Командир 3-й ис­т­ре­­би­те­ль­ной от­чёт­ли­во видел японских пилотов, не предпринимавших ника­ких попыток выпрыгнуть с парашютом. В 11.12 ле­та­ю­щая ло­д­ка во­ш­ла в воду со взрывом, дым от которого увидели даже с находящегося более чем в 30 милях [55,5 км] «Ле­к­с­и­н­г­то­на». Джон Тач сбил свой первый вражеский самолёт.

Не успели они вернуться на авианосец, как оператор радара доложил о новом «контакте». Это была ещё одна «Каваниси» H6K, патрулировавшая соседний се­ктор и получившая приказ изменить курс и уточнить данные об обнару­жен­ном аме­ри­ка­н­с­ком соединении. На перехват этой цели было направлено второе де­журное звено, и в 12.18 с ней тоже было покончено. Этот са­мо­лёт даже не ус­пел выйти на связь с базой. Всё это время третье звено оставалось в резерве, и ком­а­ндовавший им старший лей­те­на­нт Эдвард О'Хара очень расстроился, что его так и не пустили пострелять. Ме­ж­ду тем, внезапность операции была утеряна, и обеим сторонам предстояло решать, что делать дальше.

Командир 11-го оперативного соединения контр-адмирал Уильсон Браун пре­к­расно понимал, что за те 20 часов, что ос­та­ва­лись до выхода соединения на да­ль­ность атаки, японцы не только подготовят к торжественной встрече все име­ю­щиеся в Ра­ба­уле силы, но ещё и успеют перебросить подкрепления с того же Трука. Поэтому он принял решение отказаться от рейда, но при этом продол­жа­ть, до наступления темноты, движение в сторону о. Новая Британия. С тем, что­бы японское командование обе­с­по­ко­и­лось ситуаций на юго-восточном фланге настолько, чтобы снять какие-то силы с западного направления, и тем ос­ла­бить давление на силы союзников, оборонявших Голландскую Ост-Индию. В чём, собственно, и заключалась «сверхзадача» операции. По­с­ле чего можно было и отступить.

Где-то его расчёты оправдались. Командующий японским 4-м флотом вице-ад­мирал Сигэёси Иноуэ действительно сфо­р­ми­ро­вал на Труке оперативное соед­ниение из четырёх тяжёлых и двух лёгких крейсеров, плюс эсминцы эскорта, что должны были перехватить американское авианосное соединение в ночной то­рпедно-артиллерийской атаке. Но это было сделано за счёт собственых сил, без отвлечения задействованных на западном для японцев направлении.

Однако эти корабли смогли бы при­быть в район Рабаула в лучшем случае через пару суток, а командующему 24-й флотилией морской авиации берегового ба­з­и­ро­ва­ния контр-адмиралу Еидзи Гото, которому подчинялись переброшенные на Новую Британию самолёты, пришлось при­ни­мать решения в режиме «здесь и сейчас». Как уже говорилось выше, эти силы в виде свежесформированного 4-го кокутая (ави­а­гру­п­пы) состояли из неполной эскадрильи бомбардировщиков-торпедоносцев (третий дивизион занимался боевым ско­ла­чи­ва­ни­ем на Мари­а­н­ских островах) и эскадрильи истребителей.

Здесь можно напомнить, что «Мицубиси» G4M1 «Бетти» были теми самыми ма­шинами, что не так давно впервые про­де­мо­н­с­т­ри­ро­вали всему миру, что морс­кая авиация способна топить тяжёлые корабли – до линкоров включительно. При­чём не вне­за­п­ным ударом в гавани, а маневрирующие на полном ходу в море и ведущие зенитный огонь. Но поскольку данные 18 бо­м­бар­ди­ро­в­щи­ков планировали применять в первую очередь по наземным целям, то в Рабаул не было доставлено не только са­м­ое грозное противокорабельное оружие – авиа­торпеды, в наличие не имелось даже тяжёлых (500 или 800-кг) про­ти­во­ко­ра­бе­ль­ных бронебойных авиабомб.

Однако, это было далеко не единственной проблемой. Вражеское соединение было обнаружено в 460 милях от Рабаула. То есть, 920 миль [1700 км] в эконо­мичном режиме в оба конца, плюс набор высоты, плюс запас на 10-15 минут боя на полном газу. Это лежало за пределами возможностей не только устарев­ших «Мицубиси» А5М, но даже и «Зеро» без подвесных баков. А этих копеечных баков, как некоторые, наверное, уже догадались, в Рабауле также не нашлось.

Сложно сказать, какими именно соображениями руководствовался командир 24-й воздушной флотилии контр-адмирал Го­то, отправляя лишённые истре­би­тельного прикрытия и адекватного вооружения самолёты против вражеского соединения, в со­с­та­ве которого явно имелся как минимум один авианосец. Возможно, он переоценивал характеристики новейших машин, а также боевой опыт их пилотов и бомбардиров (все из них уже имели опыт этой кампании, в которой они участвовали с пе­р­во­го дня, а большинство успело также повоевать в небе Китая).

Возможно, на основании опыта войны в Китае, он сильно не­до­о­це­ни­вал возмо­ж­ности истребителей противника. А возможно, исходил из того, что осуждение за неудачные действия будет всяко меньше, чем за бездействие. Так или иначе, в 13.10, окончательно убедившись, что обе летающие лодки, обнаружившие ам­е­­ри­ка­н­с­кое соединение, потеряны, контр-адмирал Гото отдал приказ.

17 бомбардировщиков «Мицубиси» G4M1 (у одной из машин возникли пробле­мы на взлёте), вооружённые парой ави­а­бо­мб калибра 250-кг каждый, и взглав­ляемые командиром эскадрильи капитаном 3-го ранга Такудзё Ито, поднялись в воздух. Я ни­где не нашёл упоминания о типе бомб, что несли эти самолёты, так что допускаю, что это также были даже не про­ти­во­ко­ра­бе­ль­ные обр. 99, а предназначенные для наземных целей тонкостенные фу­гаски обр. 98. Самолёты по­с­т­ро­и­лись подивизионно и взяли курс на северо-восток.

Примечания:

* Здесь и далее я буду использовать привычную многим «именную» аме­ри­кан­с­кую систему обозначения японских самолётов, хотя в да­н­ном случае это явля­е­т­­ся анахронизмом, так как эта система была придумана лишь в 1943 г.

** Вскоре эта задача будет автоматизирована, и траектория движения цели бу­дет рисоваться автоматически, электромеханическим гра­фо­по­с­т­ро­и­те­лем (пл­оттером), к разработке которого приложит руку некий молодой американ­с­кий физик Ричард Ф. Фейнман.

Продолжение следует…

Вдохновить автора на новые свершения можно здесь.