Наука в сетчатых колготках, или Тайны озёрского двора, вып. 2
Глава 3. Ещё немного о Пяти Статьях
Сначала в завершение научной темы нужно ещё разобраться, а как Виктория относилась и относится к различного рода исследованиям и исследователям за пределами собственных письменных работ. А то, может быть, хоть сама она писать и не умеет, но зато умеет, например, рассказывать, и очень интересуется общением с нашей исследовательской средой?
Для затравки – интересный вопрос: а насколько внимательно Виктория читала наши собственные статьи? Ролик по самой первой статье проводился в формате разговора с Дмитрием, и наша пара, обсуждая статьи бюджета Российской империи, вовсю поглумилась на тему отсутствия там расходов на образование – хотя они, разумеется, в бюджете присутствовали, причём к началу войны – даже не совсем ничтожные в процентном отношении. Не премину подчеркнуть, что фигурировали они в той таблице, которую поместила в статью Виктория, а отнюдь не я – значит, ей тем более следовало бы знать содержание таблицы немного получше. Под роликом до сих пор присутствует указание на этот эпизод как на ошибку, но присутствует оно там благодаря мне – едва я услышал, как Виктория с Дмитрием весело смеются (очевидно, над собой), так сразу побежал к Виктории требовать как-то это исправить. Вообще, ютуберы в таких случаях обычно вставляют извинительную и поправочную надпись прямо в ролик, но здесь мы такого не дождались – спасибо, что хоть воткнули скромную строчку-примечание в глубины описания ролика после двукратного настояния с моей стороны. И как это примечание сформулировано! «Оговорка там-то», причём даже без извинений. Хороша оговорка – двадцать секунд глумежа. Ну а кто не пойдёт читать описание ролика (подавляющее большинство) и кто сам не очень внимательный или просто слушает текст (как минимум многие), тот так и не узнает, что в этом месте ведущие спороли фигню и ввели своих зрителей в заблуждение. Почему Виктория реагирует в таких случаях по подобному образцу? О, об этом мы ещё поговорим.
Я не удивлюсь, если диалоговый видеоформат экономического цикла позже заменили на сольное зачитывание Викторией очередной статьи в том числе и по этой причине. Читать надёжнее, чем обсуждать. Здесь ещё можно обратить внимание на отношение самой Виктории к зачитываемому. Вот ролик со второй статьёй; тут характерно, что в перерывах между диалогами с Дмитрием статья зачитывается чуть ли не на полуторной скорости, к вящей печали зрителя. Почему так сделано? Ответ прост – Виктории кажется, что всё это очень скучно, и потому нужно не мучить зрителя и побыстрее всё занудство промотать. Но зритель, к счастью, не согласился, и довольно массово указал в комментариях на ошибочность представления Виктории о нулевой занимательности науки.
С роликом по третьей статье тоже вышла накладка: Виктория при монтаже куда-то потеряла десять или пятнадцать минут прямо в середине и не заметила этого. Хорошо, что этот ролик я включил в момент его выхода и, поскольку я-то содержание наших статей отлично знал, обнаружил дыру, как только добрался до этого места. Я оперативно просигнализировал Виктории, она тут же всё убрала и исправила, но могло ли такое получиться, если действительно ориентируешься в собственной статье? К слову, до сих пор не пойму, почему она не присылала ролики на предварительный просмотр мне – я же их всё равно потом отсматривал, ну так отсматривал бы в порядке технического контроля. Все же знают, что у автора хоть текстового, хоть видеоматериала глаз так или иначе замыливается, и нужен внешний контроль, чтобы не пропускать ошибки, подобные перечисленным выше. Я пару раз предлагал так делать, но ничего внятного в ответ не услышал.
Прошу понять меня правильно – за действительные оговорки, а не ошибки, я никого не пытаюсь критиковать. Устная речь – дело такое. Я вон сам при первой записи меня ухитрился в самом начале ляпнуть, что «атом дейтерия состоит из атома электрона, атома протона и атома нейтрона», причём в ходе записи не заметил этого и узнал, что я этакое сказанул (ААААААА!!!), только когда ролик уже вышел. До сих пор стыдно, хотя из контекста понятно, что это оговорка. С ещё большей вероятностью могут вылезать ошибки или неточности в прямой трансляции. Опять же приведу примеры имени себя. Во-первых, в том же интервью я не сказал, что межотраслевой баланс в принципе можно считать и в натуральных показателях тоже, чем и пытались заниматься в СССР. Во-вторых, где-то на первом армейском эфире, отвечая на вопрос Виктории, а почему так резко просела численность вооружённых сил по состоянию на 1992 год по сравнению с 1988, я сказал, что многое поделили между республиками, а ещё на тот момент с вопросами учёта всё было не ахти; но забыл ещё раз добавить то, что сам же озвучил выше – что из подчинения Минобороны вывели погранвойска, внутренние войска и гражданскую оборону, а это и был самый большой источник просадки. Кажется, этого вообще никто не заметил, но я-то помню.
Точно так же я не ставлю и Виктории каждое лыко в строку. Вот ролик с Борисом Юлиным про феминизм, который в викохейтерских кругах особенно любим. Понятно, что Виктория здесь выступила не лучшим образом, но в данном случае говорить про неё что-то плохое я не стану. Во-первых, по существу права в основном она, хоть она и редко догадывалась по ходу диалога, что нужно ответить. Во-вторых, это дискуссия, то есть соревнование – и один полемист, скорее всего, окажется лучше другого, а «быть в споре лучше Юлина» не входит в список требований к левому ютуберу. Кроме того, Виктория мне тогда объясняла, что планировался какой-то другой формат, а стихийно вышел такой – не помню уже деталей, но в любом случае, если ты не знаешь, что ожидается именно дискуссия, трудно предполагать, что ты хорошо в ней выступишь. Всё это понятно. Далеко не каждый кривой момент нуждается хотя бы даже в доброжелательной критике, я уж не говорю – злобной. Злобной вообще надо избегать, если не имеешь дело с явной вражиной или с хронически неисправимым человеком. Но вот когда речь идёт об ошибках при студийной видеоработе с собственной статьёй – извините, критика тут напрашивается.
Теперь в последний раз вернёмся к нашим статьям. Вот Виктория и Дмитрий в гостях у Юлина. Открываем с нужного места. Сначала простой бестактный парень Майор, огласив кухню конским ржанием, сам того не подозревая, вскрыл один из тяжелейших пороков авторского стиля Виктории – заливать океаном пустых канцелярских слов всякое содержание. А потом началась та самая химическая катастрофа, относительно которой я обещал, что вскоре вам станет очень грустно. Как вы помните по примеру с чудовищным комментарием к кафенгаузовской таблице, Виктории кажется, что она выглядит умно, если говорит что-то такое, чего никто не понимает. Вот и здесь она почему-то начала речь о предвоенной экономике царской России с того, что «была развита тонкая химия». На самом деле, если мы заглянем в первую главу нашей работы, то увидим, что прилежно скопированный Викой Кафенгауз говорил лишь о самом-самом начале развития тонкой химической промышленности перед войной. И это ещё ничего – всего лишь очередная рутинная ошибка, хоть и крупная. Но почему надо, блин, начать с такой неочевидной вещи, как тонкая химия? Так никто ж не знает, что это – вот и можно выглядеть очень умной. Виктория только не учла, что не все люди такие, как она, что не все исповедуют принцип «казаться, а не быть» (а это её первейший жизненный девиз) и что Борис Витальич у нас тоже человек прямолинейный, без больших затей. Он через две минуты возьми и спроси, а что такое тонкая химия. Знаете, тут надо было бы написать, как Марк Твен – опустим завесу жалости над концом этой сцены. Ответ после паузы: «Ну-у-у, все продукты органической химии у нас уже к тому времени были». Не знаешь билета на экзамене – лепи какую-то невнятицу около и возле, авось прокатит! Я на этом месте заслушивания ролика аж за голову схватился и застонал – боги, стыдобища-то какая, щас ведь Юлин дальше начнёт докапываться… И начал было! «Вот какие? Хе-хе-хе». Но Дмитрий заговорил про пороха, а Борис Витальевич на этот раз оказался куда милосерднее, чем в более поздних совместных роликах с «Трибуном», и сам начал читать лекцию про химию взрывчатых веществ.
Так вот, ещё одна разница между моим и Викиным подходом заключается в том, что если я при написании статьи натыкаюсь на что-либо неизвестное, я иду разбираться, о чём идёт речь. Да и то стараюсь не особо в это углубляться и во избежание ошибок стремлюсь упрощать текст – а то вдруг я плохо разобрался? А вот Виктория копипастит такое безо всякого стеснения и даже с особой охотой. Я не знал, что такое тонкая химия (а равно и полупродукты), когда увидел эти термины у Вики – и пошёл выяснять. Оказалось, что химпром, грубо говоря, может представлять собой: 1) основное, или крупнотоннажное производство (изготавливает базовое сырьё, потребляемое в больших объёмах, миллионами тонн, типа серной и азотной кислот); 2) производство полупродуктов (веществ, потребных исключительно для дальнейшего производства из них других веществ) и основных конечных продуктов (синтетическое топливо, например), каковые тоже можно рассматривать как часть основного производства и каковые, собственно, и производят помянутые Викторией «продукты органической химии» в огромном количестве и ассортименте; 3) ну и наша любимая тонкая химия, она же тонкое, или малотоннажное производство (изготавливает продукцию в малых объёмах – обычно в пример приводятся лекарства, производимые, условно говоря, тоннами, а не миллионами тонн). Я почти уверен, что в деталях я сейчас где-нибудь наврал, но примерная-то картинка у меня в мозгу есть, и ответить на вопрос, что такое тонкая химия, я бы смог нормально, а не как нерадивая студентка, которой и в голову не приходит, что немного неосторожно не только копировать в свои статьи неизвестные тебе термины, но потом ещё и размахивать ими публично. Итого, у Виктории в голове остался смутный образ вот этой фразы нашего текста: «Появились первые зачатки производства основного исходного сырья для переработки в продукты тонкой химии» – и она это превратила в «была развита тонкая химия», каковая в её представлении – это нечто, производящее «все продукты органической химии». Викторианство как оно есть.
Это я пишу не для того, чтобы позлорадствовать. Я и ролик-то открывал, ощущая глубокое внутреннее неудобство. Не хотел я опять всё это слушать. Потому что хвастается и несёт ахинею она, а стыдно мне (ей-то норм, я не сомневаюсь). Но раз уж моя недостойная соавторша корчит из себя Автора Настоящих Научных Исторических Книг – пожалуйста, я вам покажу настоящую цену науки по Виктории Тонкохимической, глаза б мои на это не глядели.
Глава 4. Другое научное творчество Виктории
А что у нас с наукой и всяким сложным (хотя бы относительно) материалом в других видеоработах Виктории? Вообще, роликов такого рода не особенно-то и много. Но то, что есть вполне годного, вроде зимней серии об истории экономических учений – оно всё короткого формата. Короткий формат Виктория тянет, хотя не без шероховатостей: например, один из предметов фиксации Альтависты (ролик про газ) не факт, что удостоился бы такой чести, если бы Виктория чётче изъяснялась. Если не ошибаюсь, она меня спрашивала, что с этим роликом не так, а я ей пояснил, что основная беда заключается в её мутной чиновнической манере выражаться. Причём помню, что позже Альтависта по другим причинам хулил какой-то другой её ролик, где с речью было уже всё нормально – то есть по части мастерства изложения Виктория постепенно росла.
Длинный разговорный жанр (стримы пополам с беседами с Дмитрием и со зрителями) тоже получался тогда нормально, но как бы к науке-то это имеет мало отношения, а имеет это отношение к быстренько почитать, быстренько пересказать и быстренько забыть, даже если речь идёт про что-то нормальное, а не про комментирование выступления живого Каца или мёртвой Новодворской. Скажем, вот для этого эфира по Косово и Тайваню материал Виктории готовил я. (Если что, такое было всего один раз, потому я этот случай в пример и привожу). Выглядело это так: среди дня прибегает ко мне Вика и просит успеть до вечера накопипастить ей историческую справку по Косово, а то ей некогда. Я говорю, что пожалуйста, только я тебе её и без всяких копипаст из головы напишу, сверяясь с интернетом на предмет уточнения дат и деталей. Ну и написал часа за два, а Виктория её перед самым эфиром прочла и потом озвучивала на самом стриме. То есть наука тут сами понимаете какого уровня – такую вам выдаст, не напрягаясь, любой среднеэрудированный исторически и политически гражданин. (Альтависта с друзяшками потом, говорят, полыхали, что моя справка не была выдержана в духе чаемого ими великосербского национализма. Вот по этому поводу не позлорадствовать не могу).
Ну а зачем делать именно так, наспех, на бегу? Да потому что кому-то надо снимать сливки с любой шумихи – раз новостные порталы сегодня переполнены темой Косово, то и левый Ютуб (да и не только левый) будет переполнен экспертами по Косово. Эксперты, само собой, при этом будут ошибаться, потому что либо они начали изучать тему лишь сегодня, либо вовсе только что прочитали справку и не успели ничего по ней уточнить. Момент на 33:47 – речь идёт про первые «демократические выборы» в Югославии перед её распадом, мною в справке написано, что во всех республиках побеждают националисты, Виктория так и говорит, Дмитрий переспрашивает – что, везде сербские? – и Виктория после некоторых колебаний отвечает «да». А я ж в справке не уточнил, что в каждой республике победили местные националисты, думал, это самоочевидно для всякого, кто хоть чуточку в курсе дела. И вот так оно всегда и бывает, если ставится цель рубить лайки и подписоту на хайпе (специально использую тут это богомерзкое словечко), а не просвещать публику или тем более погружаться в серьёзные исследования. То есть публика-то на каком-то уровне всё равно просветится – я не хочу сказать, что такие эфиры у Виктории и Дмитрия были плохи, приемлемыми они были вполне – но это всё в первую очередь про блогерство, а не про какие-то другие задачи.
Суровый материал у Виктории был один – об экономической истории американского империализма. Я не буду сейчас его переслушивать во имя освежения впечатлений, но, насколько мне показалось тогда, он вышел хорошим, за вычетом всё того же Викиного недостатка – она не умеет излагать долго, связно и в одно лицо, вкрадывается в речь какой-то канцелярский изъян, который рвёт нить повествования и затрудняет понимание, о чём она вообще говорит в каждый конкретный момент. То есть в данном случае недостаточно слушать ведущую, надо подкреплять это чтением слайдов, чтобы было яснее, о чём она говорит. Тем не менее, сам факт выхода этого материала показывает, что потенциал на лекционный формат у Виктории есть, только…
Только она не хочет его развивать. Когда тот материал готовился, она регулярно жаловалась мне, сколько сил на него тратит (он действительно был очень трудоёмкий, но в контексте последующих событий те жалобы уже не кажутся просто поиском дружеского сочувствия). Когда же материал вышел и, естественно, принёс не больше просмотров, чем в среднем по каналу, а второй выпуск ещё и донутиков почти не дал (что, как вы понимаете, просто-таки за гранью!), это вызвало у неё жестокое разочарование в больших трудоёмких материалах вообще. Впрочем, о сюжетах внутренней трибуновской политики я расскажу во II разделе моей брошюры. Здесь я просто ещё раз зафиксирую, что интереса к исследовательской и просветительской деятельности как таковым Виктория не испытывает – для неё это лишь одно из средств прорваться к личной популярности.
Глава 5. Виктория и учёные
Теперь перейдём к очень показательной теме внешних контактов с просветителями, исследователями, учёными. Я-то с самого начала рассчитывал, что если мы строим аналитический центр, то нужно уже на ранней стадии завязывать контакты с действительно умными, деятельными и ценными людьми, а не шариться по помойкам тусовки и не подбирать там всяких альтавист. (До сих пор не знаю, где они с Викторией познакомились, но как бы сам факт, что вы можете не только где-то подцепить обобщённую альтависту, но и позвать её у себя сниматься, уже очень многое о вас говорит). Ну вот. Начнём с такого случая. Выше я рассказывал, как мы распределили между собой аналитические обязанности в феврале 2022 года. А в апреле к нам пришла целая группа людей, среди них нашлись молодые авторы, они в порядке практики начали писать свои тексты на разные темы, и вот в частности Саша Болез написал про советско-финляндскую войну. Эту статью сначала обработала Виктория, ну а когда статья перешла ко мне, я увидел, что, в принципе, уже можно доделать её до состояния хорошего полноценного ликбеза по данному вопросу. И доделал. После этого, по-моему, Саша Болез предложил ещё и изготовить ролик по статье, чтобы добро не пропадало (понятно же, что ролики нынче смотрит на порядок больше людей, чем читает любые тексты), Виктория занялась и изготовила (вот он). Ролик, несмотря на кривое бюрократическое название, неожиданно выстрелил, и не только вышел тогда на второе, что ли, место по популярности на канале, но ещё и в комментарии, помимо рядовых бойцов информационного фронта, привлёк настоящих историков финской войны – в частности, Павла Аптекаря и Олега Киселёва, чему я чрезвычайно удивился. Аптекарь, правда – это известный либерал, и он не представлял какого-то дальнейшего интереса, а вот Киселёв, хоть и не будучи коммунистом, являлся очень ценным уловом. Я предложил тогда Виктории воспользоваться моментом и попробовать залучить Киселёва хотя бы на какое-нибудь разовое мероприятие, но она благополучно пропустила предложение мимо ушей – а я, не говоря уж о текущей редактуре всего на свете, был тогда очень занят «Предисловием к ненаписанному учению необольшевизма» и составлением комплекса внутренних документов «Трибуна», и потому напоминать не стал.
Более широкие тропинки по направлению к серьёзным исследователям стали открываться нам тем же летом. 7 июля Виктория написала мне, что ходила с предложением отрепостить первую из числа Пяти Статей к Егору Яковлеву, а тот не только согласился, но и позвал их с Дмитрием на московский фестиваль «Цифровой истории» 17-18 сентября – торговать имитациями исторических украшений (скифских? не помню точно), которые изготавливал в своей мастерской Дмитрий. Задаю риторический вопрос – смогла бы Виктория ходить по разнообразным яковлевым и рекламировать наш цикл, если бы я не трогал её текст и только исправлял запятые? (Познакомились они, правда, раньше. Дмитрий и Виктория раскручивали тогда в левой тусовке тему увольнения Дмитрия из его колледжа, и небезуспешно – тему подхватили в том числе и тяжеловесы тусовки. Яковлев ещё в январе 2022 года записал для «Тупичка» интервью по этому поводу с нашей парой, но потом оно по неведомой причине так и не вышло, и великий прорыв Виктории к действительно крупной аудитории сорвался тогда в последний момент. Представляю, как ей было досадно – теперь-то я знаю, что для неё важнее всего были накачка подписоты и внимание тусовочных мастодонтов…).
У меня и у Марии (переводчица «Трибуна», тоже из апрельского набора) билеты на ЦИ уже были – мы туда собирались сходить просто так. Но теперь наметилась перспектива ещё и поработать на фестивале. К самому́ мероприятию у меня сложилось мнение, что надо бы познакомиться там с возможно бо́льшим числом людей, подходящих для развития сотрудничества с «Трибуном», а кроме того, записать там интервью Виктории со мной по опубликованной до конца в течение лета работе про необольшевизм. Интервью мы записали, выше я его уже упоминал, а что до знакомств, то можно перечислить следующие показательные для целей статьи случаи.
События на «Цифровой истории».
Во-первых, я в присутствии Виктории поймал Александра Харламенко из «Рабочего университета имени Хлебникова», специалиста по Латинской Америке и одного из наших наиболее серьёзных коммунистических теоретиков. Мы с ним побеседовали и договорились потом выйти на контакт на предмет организации интервью и возможного дальнейшего сотрудничества; но впоследствии он нам не ответил, хоть я и писал ему на почту пару раз. Ну, тут понятно, он человек уже сильно немолодой, на неведомых ютуберов никакой энергии не хватит. Дело в другом.
Один из самых ранних роликов «Трибуна» (апрель 2020 года) рассказывал об умершей в 2009 году супруге Харламенко, Елене. Тот ролик я не смотрел, но со времён изучения материалов «Трибуна» до вступления туда помнил, что таковой существует. Тем удивительнее для меня было, что и Виктория, и Дмитрий на моё упоминание Харламенко перед фестивалем реагировали примерно так: «А кто это? Что-то вроде смутно знакомое». Я напоминал в ответ, что вы вообще-то ролик соответствующий когда-то записывали… Виктории я и вовсе впервые напомнил про Харламенко ещё в феврале 2022 года, но к сентябрю она забыла и об этом. Уже после фестиваля я всё-таки сунул нос в тот старый ролик – а это оказалась просто начитка статьи Александра Харламенко в память о своей жене с некоторыми лакунами. Причём Виктория в своём видео сформулировала это так: «В основу моего рассказа о Елене Харламенко будет положена статья её супруга». Ну годно, годно. В этом тоже вся Виктория. Во-первых, ну никак она не может честно сказать, что просто зачитывает статью, ей непременно надо раздуть свой вклад и свои заслуги, смошенничав хотя бы по мелочи. Во-вторых, отработали материал и забыли – чего там, два с половиной года прошло, да и женская тема в политической карьере Виктории свою роль, по большому счёту, уже отыграла (во время о́но «Трибун» был кружком марксистского феминизма, но руины той эпохи давно покрыты мхом, и лишь адресная строка трибуновского паблика в ВК служит внимательным посетителям надгробным памятником древнему кружку). А раз отыграла, то какие-то там сделавшие своё дело имена из интернетов помнить больше не обязательно.
Во-вторых, планировалось интервью с Егором Яковлевым, но вышло из этого нечто странное. Так-то это задание было на плечах Виктории. Сначала вроде как сам Яковлев динамил её, перенося интервью на попозже. Потом, уже на второй день фестиваля, прилетел вездесущий Майор и уволок Викторию и Дмитрия знакомиться с Юлиным на его секретную подмосковную базу – как раз в то самое время, на которое Виктория ранее окончательно договорилась побеседовать с Яковлевым. Нам с Марией пришлось бегать в перерывах по зданию, где проходил фестиваль, и отлавливать Яковлева, чтобы, не объясняя ему, что ему предпочли Юлина (оцените тонкость момента), уговорить его перенести интервью ещё на попозже – и мы эту миссию с блеском выполнили. А в итоге, хоть Виктория и успела вернуться к самому финалу фестиваля, и многострадальное интервью всё же должно было состояться – оказалось, что таки нет, не состоится оно, что-то у них там с Яковлевым произошло, и с тех пор Виктория с ним больше не дружила. (По её словам, Яковлев разочаровался в ней, потому что она приехала на ЦИ вместе с Дмитрием, а не одна. Не знаю, не знаю, в общий сюжет их отношений это не совсем укладывается – чего бы он тогда два дня думал над отменой интервью, например? Наверняка всё сложнее).
В-третьих, собственно сам Борис Юлин. Знакомство с Юлиным – это, насколько я знаю, полностью заслуга Майора и его стремления делать добрые дела во имя левого движения. Первые отзывы Виктории и Дмитрия о Юлине были сугубо положительны и исполнены энтузиазма, но потом энтузиазм быстро угас: помимо ролика о феминизме, был заснят столь же напористый со стороны Юлина ролик о формационной теории, а такая манера, честно сказать, не порадовала бы не только нашу руководящую пару, но вообще мало кого порадовала бы. (Впрочем, Дмитрий, по моим наблюдениям, конкретно в своих областях знаний и сферах ответственности прямо-таки болезненно самолюбив, только это не бросается в глаза с первого взгляда). Ещё потом Юлин (со слов Виктории) сказал, что на наш новогодний телемарафон он не придёт, потому что не видит смысла в таких мероприятиях, а также отклонил предложение провести стрим по вооружениям российской армии (в продолжение моего армейского стрима), потому что это вылилось бы в обсуждение СВО, а СВО он не обсуждает.
На этом, насколько я понимаю, деловые контакты с Юлиным и закончились (хотя чего там происходило в трибуновских верхах после Нового года, я уже не имею понятия). Как-то комментировать эпопею с Юлиным (почему сотрудничество быстро закончилось и можно ли было обеспечить ему долгую счастливую жизнь) я не возьмусь – их закадрового общения я не видел, да и Виктория мне мало что об этом рассказывала. Ясно лишь, что в данном случае с обеих сторон собрались своеобразные люди – у каждой стороны своеобразие своё, но тем больше вероятность, что общего языка стороны не найдут. Однако я сомневаюсь, что представителями тусовки вроде Юлина (интересными, достаточно знающими и, главное, честными, без двойного дна) можно позволить себе разбрасываться без достаточно веской причины.
(UPD. В начале декабря 2023 года всё-таки вышло ещё одно интервью с Юлиным. Не прошло и года! Или прошло?).
В-четвёртых, Сурен Цормудян. Тут мне практически нечего сказать. Виктория и Дмитрий познакомились с ним в наше с Марией отсутствие и, кажется, договорились о каком-то дальнейшем контакте, но потом так ничего и не сделали; может, не придумали, в какой форме мог бы происходить контакт, может, ещё что. На новогодний марафон мы Сурена звали, но, насколько я помню, там с самого начала выяснилось, что он не придёт.
Ну и пятый случай, самый вкусный – Баир Иринчеев. Опять же, кто не знает, это наш ведущий исследователь советско-финских войн. Он все два дня фестиваля простоял за своим прилавком в уголке, и под конец воскресенья мы с Марией решили, что он определённо дожидается нас, и именно нас ему очень не хватает. Самое смешное, что так оно и оказалось. Едва мы заговорили с Иринчеевым и объяснили ему, кто мы есть, как он охотно и вполне со знанием дела поддержал тему бестолковости и упадка нынешнего «левого движения», одобрил наше желание что-то поменять и согласился помочь нам информационным сотрудничеством. Мы с ним проговорили, наверное, минут двадцать, потом появились вернувшиеся от Юлина Виктория с Дмитрием, мы их с Иринчеевым познакомили, ну и на этом первая часть истории завершилась.
Вторая часть. Предполагалось, что мы с Викторией потом дополнительно переговорим с Иринчеевым и чётко решим, в чём конкретно может заключаться наше сотрудничество. Разговор этот после некоторых задержек состоялся 31 октября (когда Вика уже перестала верить, что оно будет), и тут меня удивили оба моих партнёра по беседе. Иринчеев удивил ещё более явной эмоциональной вовлечённостью в тему коммунизма и современных леваков – он начал фактически с монолога минут на сорок, и прямо видно было, что человеку не с кем об этом даже поговорить. Я слушаю и радуюсь – вот, думаю, раз уж у нас действительно идейная близость и заинтересованность, значит, сотрудничество имеет хорошие перспективы. А тут мне параллельно пишет Вика и удивляет меня тем, что она-то, извольте видеть, слушает и тоскует, потому что, мол, всё это, конечно, хорошо, но очень банально. Ну офигеть теперь – оказывается, ещё и люди вне тусовки должны приходить и что-то тебе оригинальное излагать по поводу левых идей. Я ей ответил в том духе, что она неправа в своём отношении, и вообще хорошо, когда человек, представляясь, говорит тебе что-то банально правильное. Но ладно. После монолога мы с Иринчеевым переговорили уже более предметно: первым делом договорились, конечно, записать интервью, я у него поспрашивал, на какие примерно вопросы он может отвечать (я не хотел ограничиваться только темой финских войн, поэтому узнавал, а как насчёт вот этого, того и вон того), обсудили ещё кое-какие намеченные мной темы (скажем, я прикинул, что наш ленинградский трибуновец, возможно, завяжет какие-нибудь живые контакты с иринчеевским музеем в Выборге) – в общем, продуктивно поговорили. Решение же для ближайшего будущего заключалось в том, что я составлю список вопросов для интервью, потом Иринчеев найдёт время, утвердим дату, и вперёд.
Ну и третья часть. Я-то вопросы на интервью составил, Виктория их переслала, Иринчеев одобрил. Но понятно же, что договориться на конкретный день – дело небыстрое. Вика продолжила тосковать, что до Иринчеева достучаться сложно; а ведь он нам ещё в Москве сам специально подчёркивал, что я человек занятой и могу что-то забыть, поэтому пинайте меня по два-три-четыре раза, не стесняйтесь. В общем, в ноябре ничего не состоялось. В декабре же мы занимались подготовкой новогоднего марафона, а ещё Виктория не придумала ничего лучшего, чем нагрузить весь «Трибун» кампанией против Альтависты, так что тут уже нам самим было пока что не до Баира Климентьевича. На марафон мы его позвали, но он сказал, что прийти не сможет. Ну а потом Вика начала выкидывать уже меня, и какой там после этого Иринчеев? Не нужен он совсем, у нас Жуков есть, и совершенно достаточно… ах нет, Светов же ещё нужен для полного комплекта, чтобы стало совсем зашибись. И стало.
Не думаю, что от меня требуется обширный комментарий по поводу Викиного отношения хоть к людям, хоть к науке, хоть к коммунизму. Один из наиболее известных наших военных историков сам пришёл к нам, сетевым ноунеймам, изъявил свою верность коммунистическим идеям, совершенно бесплатно согласился с нами сотрудничать – и чем это обернулось? Мне лично перед Иринчеевым до сих пор неудобно. Кстати, уже в марте 2023 года мы с Марией подходили к нему на очередном фестивале ЦИ и постарались отчасти объяснить ему изменившуюся обстановку, не рассказывая, конечно, что Виктория – нехороший человек, а мы в «Трибуне» доживаем последние недели. Потому что невыполненные обещания надо хоть как-то закруглять. А Виктория, я уверен, вспомнит эту фамилию строго тогда, когда будет читать эти строки – и, конечно, не испытает по поводу данной истории ни малейшего смущения. Так и надо. А фигли Иринчеев по первому её свистку не прибегал с ней беседовать, спрашивается?
С темой «Цифровой истории» на этом всё. Но у нас тогда стихийно сложилась, так сказать, Осень Внешней Политики, так что расскажу вам историю ещё нескольких контактов с людьми, которых в рамках нашей тусовки (или вне её рамок тоже) можно рассматривать как достаточно серьёзных исследователей.
Внешнеполитическая осень.
Глеб Таргонский и Владимир Зайцев, канал «Революционная инициатива». У Виктории с ними (по крайней мере, с Таргонским) контакт был давний. Существует пара стримов с Глебом, датируемых ещё летом 2021 года – ну и я полагал, что у «Революционной инициативы» с «Трибуном» всё хорошо, нормальное союзничество. Однако нет – ещё при ранних публикациях моих статей, где-то на рубеже зимы-весны 2022 года, выяснились некие тонкости. В тех статьях я мимоходом поминал Таргонского в положительном ключе, а Виктория взяла и мягонько предложила мне его убрать, потому что-де, хотя она к нему чудесно относится, но он какой-то неортодоксальный, похож на ревизиониста, рассказывает про наличие социализма в КНДР, на Кубе и где-то ещё, а она с этим не согласна. И вообще, многие зрители «Трибуна» с подозрением относятся к Таргонскому! Я малость удивился и Таргонского никуда не убрал, ещё чего (вот он есть, скажем, тут). Эпизоду я значения не придал, а следовало бы, у Вики такие моменты случайными не бывают.
Потом, начиная с весны, я постоянно толковал о том, что «Революционная инициатива» (и некоторые другие хорошие каналы) нам были бы нужны для того-то и для того-то; но ни в какие практические шаги это не выливалось. За внешние связи, естественно, отвечали Виктория с Дмитрием, поэтому самостоятельно я тут сделать ничего не мог. Да и к тому же ёжику понятно, что наша левая среда инертна, никто особо друг другу не нужен, кроме как либо в гости походить, либо какахами покидаться – поэтому я рассматривал как нормальное явление, что почти ни с кем из называвшихся мною лиц никакое сотрудничество не развивается. Кроме того, Дмитрий и я ещё в марте разработали несколько шаблонных официальных документов о сотрудничестве – они были нужны, чтобы все наши контрагенты сразу видели, что́ мы предлагаем и чего от них хотим, а ещё чтобы внушить к таким союзам чуточку более серьёзное отношение. Где-то в апреле-мае наша руководящая пара, я так понял, попробовала к кому-то с этими бумажками сунуться – не знаю, к кому именно, они мне не рассказывали. Результатами они были очень разочарованы, и идею, как у них водится, забросили после первой же неудачи. (Единственное, о чём я знаю – это что был заключён договор первого уровня, предусматривающий минимум обязательств, с ВК-пабликом «Лаборатория будущего»; но потом из этого, надо полагать, ничего не вышло, потому что очень скоро ЛБ стала рассматривать «Трибун» как социал-шовинистов).
Но мы отвлеклись от собственно «Революционной инициативы». Значит, я о них время от времени вспоминал, а Виктория вспоминала тоже, но только в том смысле, что нафиг надо – ибо вон подозрительный Глеб, например, подмял под себя коллективный по замыслу проект по истории Гражданской войны, а ещё к нацболам ходит лекции читать, что вообще никуда не годится. Парадоксальным образом это сочеталось с таким вот суждением: «Смотри-ка, Таргонский не одобрил бегство Рудого, а я думала, он его поддержит, с его-то леволиберальным уклоном». Когда я, удивившись, переспросил про уклон, то оказалось, что тот, кто считает, что на Кубе социализм, послезавтра будет считать, что и в Швеции социализм. Мммм, весьма странненько, ну ОК. Как бы то ни было, на дворе уже стояла Осень Внешней Политики, а тут как раз Таргонский, переписываясь с Викторией про Рудого, сам предложил поговорить про Северную Корею – ну и Виктория на сей раз согласилась. А я, в свою очередь, предложил, раз уж Виктория не верит в социализм в КНДР, чтобы они с Таргонским и Зайцевым обсудили именно эту тему. Результатом данной договорённости стали вот эти два эфира.



Почему два? А потому, что вопросы к беседе писал, конечно, я – ведь у меня-то и определение социализма есть (а как без него о таких вещах спорить), и в делах КНДР я немножко понимаю.




Ну вот и вышло два больших блока вопросов (по моему определению социализма и по текущему внутреннему положению КНДР), которые потребовали пяти часов обсуждения. Примечательно, что сначала-то я у Виктории спросил её определение социализма, чтобы интегрировать в первый блок вопросов и её взгляд тоже – но она поотговаривалась усталостью да занятостью, и в итоге так ничего и не сформулировала. В общем, всё как всегда. По итогам эфиров, насколько я помню, Виктория сказала, что Глеб с Владимиром её переубедили, и теперь она верит в социализм в КНДР. Что́ она думает на самом деле и как она в действительности относится теперь к «Революционной инициативе», я не знаю – даже и второй стрим-то выходил в январе, то есть уже после наложения на меня королевской опалы. К тому же Виктория изредка проговаривалась, что отрицает социализм в позднем СССР, о чём я ещё скажу ниже. Но Таргонский с Зайцевым теперь честно поминают время от времени «Трибун» в качестве дружественного канала. Надеюсь, им не придётся однажды в этом разочароваться.
Санат Жилкибаев. Это у нас, если кто не знает, молодой специалист по Китаю – настоящий, с профильным образованием, статьи научные пишет. Я не помню, когда стал советовать его пригласить, но осенью-то я уже точно рассматривал его как одну из ценных для сотрудничества фигур. Виктория вышла с ним на связь, и первоначально он её тоже не слишком устроил – она ворчала, что да ну его, тут его позовёшь, а он будет двигать свою идею, что левакам нужно организовывать собственные бизнеса и через это обретать источники финансирования, а Виктории такое не нравится. И вообще, Жилкибаев любитель поговорить бодрыми монологами, работа с ним опять обрекает её на длинный формат, а этот формат утомителен. Тем не менее, в октябре на «Трибуне» вышло первое интервью, на новогодний марафон Жилкибаев приходил тоже, а потом Виктория и вовсе объявила, что с Жилкибаевым подготовлен долгосрочный цикл по истории Коммунистической партии Китая и китайскому опыту строительства социализма. Первая программа из этого цикла даже вышла (с чудовищным звуком), но на этом всё и кончилось. Я не знаю, почему кончилось – это было уже в 2023 году – но Жилкибаев, оказывается, выпускает теперь этот цикл самостоятельно (я только что узнал, заглянув к нему в ВК), да и по разным другим левакам в Ютубе продолжает ходить. А в рамках нашей темы остаётся лишь вновь предположить, что Виктории всякие исследовательские дела неинтересны, поэтому даже уже начавшееся сотрудничество заканчивается как-то так.
Наталья Саакян. Это, опять же если кто не знает, преподаватель математики, которая изучает советские и современные учебники, сравнивает их на предмет адекватности методики преподавания, интересуется историей советского образования, сотрудничает со «Сталинским букварём» и ведёт свой канал на Ютубе. Когда-то она работала с каналом «Тезис», но потом ушла в самостоятельное плавание. Так вот, в начале 2022 года её канал был ещё совсем небольшим (мельче даже тогдашнего «Трибуна»), и пригласить Саакян к сотрудничеству, прорекламировать некоторые её ролики было бы уместно уже только поэтому (Вика любила потрепаться о том, что следует поддерживать маленькие прогрессивные каналы). Кроме того, Дмитрий сам долго был преподавателем, Виктория тоже когда-то учителем работала, и я наивно полагал, что им найдётся о чём поговорить. А можно было бы даже и созвать преподавательскую конференцию по проблемам современного образования, если, допустим, пригласить ещё Алексея Гончарова с «Культ-Урала» и Миру Кустову из жожеков – была у меня и такая идея.
В общем, про Саакян я так и сяк толковал весь тот год, но всё благополучно уходило в пустоту. Наконец, наступила Осень Внешней Политики, и Дмитрий, о счастье, милостиво согласился посмотреть, что там за Саакян, и затем установить с ней контакты. Я ему сбросил некоторые её характерные ролики и адрес в ВК (это было 11 октября), после чего опять наступила глухая тишина. Наконец, аж 17 декабря, подняв перед Викторией эту тему в очередной раз, я узнаю́, что, вообразите себе только, «Диме она не понравилась, он не любит зануд». Ну как бы я даже не знаю, что и сказать… Виктории я сказал только вот что:
А по-хорошему, вставал целый ряд нелицеприятных вопросов. Сколько можно, в конце концов, на манер Уникальных Снежинок брезгливо перебирать людей мизинчиком – то вам то не так, то вот это не этак? (А вот то ли дело заводить дружбу со всякой гопотой!). Мы объединять людей и двигать теорию и практику собираемся или что? (Конечно, «или что» – сегодня это уже очевидно). Дмитрий вообще на себя со стороны посмотреть пробовал, если уж говорить про зануд? Кто додумается назвать занудной Саакян, кроме него? Не, ну если под занудством понимать точность и обязательность – этими пороками Дмитрий действительно ни разу не страдает – то тогда-то конечно… Наконец, искусство общения с людьми, скажу вам по секрету, вообще стоит у Дмитрия на весьма невысокой ступени развития, и с иллюстрирующими это утверждение эпизодами мы столкнёмся ещё не раз.
Ну а за Наталью можно только порадоваться. Человек делает своё дело, канал его быстро растёт безо всякого жукодопинга, а от близких контактов с нашими замечательными руководителями судьба его уберегла. Хотя мне, конечно, очень интересно, каким это манером Дмитрий пытался с ней познакомиться и что из этого вышло – но увы, у меня с ней близких связей нет, так что спросить её я не могу.
А, ну и заодно про «Сталинский букварь». Я, само собой, держал в голове, что он тоже нужен, но куда уж там всех дельных людей на свете приглашать, когда и первоначально наметившийся пул никто толком отрабатывать не хочет. Поэтому «Сталинский букварь» остался за пределами нашей замечательной внешнеполитической истории.
Лост Критик, сайт «Истмат». Опять же, если кто-то не в курсе, то «Истмат» – это главное левацкое хранилище всевозможных архивных материалов, а Лост Критик, не углубляясь в подробности – это его создатель, главный активист и оцифровщик архивных документов по сталинской эпохе. Я давно знаком с ним по ЖЖ, и при первом удобном случае (это было в мае) предложил Виктории, которая сначала обрадовалась такому предложению, записать с Критиком цикл интервью по советской истории тридцатых годов. Но весной-то я такие дела не считал нужным плотно контролировать, поэтому я просто поговорил с Критиком, поговорил с Викой, связал их друг с другом и отошёл в сторонку. Ясен пень, это было плохое решение; насколько я позже понял, Лост Критик попробовал ей объяснить, что рассказывает он всё-таки не очень хорошо, а Виктория тут же решила, что тогда это не интересно и вообще ей отказывают, на чём всё и застопорилось. Но это не точно – я ведь пытался восстановить картину майского контакта уже сильно потом. (А насчёт сомнений Критика в своих ораторских способностях – проблема эта неплохо решается правильным интервьюером, который более-менее разбирается в теме и помогает рассказчику направлять собственный рассказ).
После фестиваля ЦИ я вернулся к теме Лост Критика, и на этот раз взялся за неё более серьёзно. Виктории я к тому времени продавил идею, что полезно будет организовать московскую съёмочную группу «Трибуна» в составе меня, Марии и других наших подмосковных жителей. Соответственно, по новому плану делать серию интервью с Критиком должны были мы с Марией – на арендуемой студии и на нашем собственном оборудовании. Виктория кое-что на этот счёт подсказала, мы собрали комплект оборудования (что-то завалялось у Марии, что-то я сам купил – на свои деньги, разумеется), нашли подходящую студию и осмотрели её на месте, Критик прислал мне доклад под второе интервью, про голод 1932-33 годов (первое интервью должно было быть вводным, на различные связанные с сайтом и архивами темы) – в общем, все подготовились, и в январе можно было приступать. Но к этому времени уже случилось сами знаете что… хотя нет, по-настоящему ещё не знаете, но скоро узнаете. А конкретно ситуации с Критиком дополнительной прелести придал такой эпизод. Когда в январе я пытался понять, а хоть какие-то обязанности у меня в «Трибуне» остались и нужен ли я вообще зачем-то тут, то одним из последних вопросов, который я задал Виктории, был вопрос, делаем ли мы интервью с Критиком, в конце-то концов. Ответ был истинно викторианским – «Я не думала ещё об этом». Это, конечно, было сказано лишь для того, чтобы лишний раз выразить мне своё пренебрежение, но характерно – раз я стал не нужен, то совершенно не нужен больше стал и Критик.
Таким образом, мы и на этом примере можем зафиксировать тотальную незаинтересованность Виктории в исследовательском контенте как таковом. А с Критиком, как видим, получилось то же самое, что с Иринчеевым – дёрнули зачем-то человека, заставили его готовиться не пойми к чему, а потом всё на свалку, потому что у Виктории вдруг переменились представления, что ей выгодно, а что нет. Перед Критиком я тоже извинялся, он сказал, чтобы я не парился по этому поводу.
Чумной Доктор. Если мы пока оставим за скобками предположительное восприятие Викторией Чумного Доктора как небольшого, но всё-таки ЛОМа (тему Виктории и ЛОМов я освещу в свой черёд), то рассказ будет таким. Я, естественно, весь год твердил, до какой степени нам необходим Чумной Доктор и насколько в сотрудничестве с ним усилится наша аналитическая, исследовательская линия – а Вика, естественно, кивала и не делала ничего. С ЧД, впрочем, понятно было, что его нельзя просто так взять и пригласить поболтать, но столь же ясен был и путь правильного установления связей – готовим хорошие доклады на годные темы да ходим с ними к ЧД на канал, только и всего. Однако кто, спрашивается, эти доклады подготовит, если я занят другими делами? Тот Викин доклад про американский империализм, выполненный по модели Чумного Доктора, я, по-моему, даже и не предлагал отнести к нему – Виктория разве ж пожертвует таким ценным материалом, выступая с ним не у себя, а где-то ещё? В конце концов, уже глубокой осенью, было решено, что с докладом на канал ЧД попробует сходить Яков, объединив для этого свои дискордовские лекции по советской архитектуре. Но это и в планах-то уехало куда-то на весну, а дальнейшие события и вовсе перечеркнули всякие планы. Без меня и Якова ходить к ЧД оказалось некому, да и, я уверен, Виктории после тройной накачки численности своей аудитории с помощью Жукова Чумной Доктор всё равно стал совершенно неинтересен.
Отдельной строкой надо упомянуть, как нам удалось зазвать Чумного Доктора на новогодний марафон. Без меня, понятно, никуда бы его Виктория с Дмитрием не зазвали – и цели бы такой не поставили, и способа не нашли бы. А я просто внимательно следил и слежу за его творчеством, помнил про его превосходную прошлогоднюю статью о левом тупике в современном обществе, помнил также, что ЧД приглашал всех её оспорить, чего почти никто не попытался сделать – ну и, стало быть, решение напрашивалось само собой, благо по статье действительно требовалась дискуссия. Я подумал над статьёй, подобрал более оптимистические контраргументы к депрессивной оценке автором существующего положения дел – а затем предложил Чумному Доктору поговорить на марафоне на тему его статьи, а не просто пройтись по нашей стандартной программе. ЧД согласился, я отправил ему свои тезисы. В итоге, как по мне, разговор с ним получился очень интересным. Но, конечно, только для тех, кто в самом деле хочет разобраться в текущей политической обстановке и найти способы дальнейших действий в ней коммунистов.
А для остальных… ну, впрочем, эпизода с обсуждением статьи ЧД я потом коснусь ещё раз, в тематически более подходящем для этого месте.
Иностранные коммунисты.
Кажется, единственным длинным проектом «Трибуна», который удивительным образом пережил все пертурбации в нашем заведении, являлся и является цикл интервью с коммунистами из-за рубежа – как русскими, так и коренными. В этом разделе я скажу о нём только в той мере, в какой он касается научной темы.
До поры до времени цикл был просто вариацией любимого Викторией жанра – поболтать о простых и понятных вещах с обычными людьми. Только в данном случае люди проживали за границей и, следовательно, могли рассказывать о тамошних реалиях. Но после кадрового пополнения в апреле, когда к нам пришли Мария и ещё один англоговорящий товарищ, Кирилл, появилась возможность установить контакты с американским изданием “Midwestern Marx”, вокруг которого сложилось сообщество прокоммунистически настроенной англоговорящей профессуры. На это издание «Трибун» навела Мария, давно за ним следившая и нашедшая теперь контакты его руководителей. Соответственно, за вторую половину года благодаря Кириллу и Марии удалось записать с представителями “Midwestern Marx” целый ряд роликов и опубликовать серию переводных статей. Причём только этим контакты не ограничивались – они же там восприняли «Трибун» всерьёз и, например, знакомились через нас с реалиями российской политической жизни и коммунистического движения, поскольку до сих пор пользовались для этого только углом зрения КПРФ. То есть, казалось бы, всё было очень хорошо и солидно.
Но после Нового года в «Трибуне» не стало ни Марии, ни меня (я тоже мог переводить тексты – пусть только в одну сторону, с английского на русский – и ещё редактировал Машины переводы статей), а информационную политику канала Виктория резко развернула в сторону жуковщины и желтизны. И вот вроде и Кирилл, по-моему, до сих пор там, и переводчицу они себе новую нашли – но и роликов с “Midwestern Marx”, как я сейчас смотрю, никаких больше нету, и переводную статью «Трибун» в 2023 году осилил примерно одну, да и ту недостаточно литературно обработал (это уже не подстрочник, конечно, но ещё и не полноценный русский язык). Ладно, допустим, я придираюсь – в конце концов, итоговый результат труда Марии и меня на ниве перевода сложных статей тоже был далеко не верхом совершенства, да и Маша всю дорогу больше занималась своим основным делом (кошачьим приютом), чем работой на «Трибун». Но всё же результат 2022 года был по части сотрудничества с “Midwestern Marx” гораздо основательнее, чем результат года нынешнего. И дело, полагаю, вовсе не в том, что Кирилл и новая девушка мало старались, а снова в том, что Виктории на всё это дело глубочайшим образом наплевать. Жуков же есть! И Светов.
Что ещё интересного можно отметить? Виктория регулярно спрашивала трибуновцев, не знают ли они каких-нибудь зарубежных коммунистов. Я с февраля 2022 года периодически называл ей кое-какие кандидатуры, но, кроме Яны Завацкой aka Синей Вороны (моей давней знакомой по ЖЖ, которую благодаря этому обстоятельству было проще всего привлечь и которую я впервые зазвал к нам ещё в конце 2021 года), Вика не привлекла больше никого, и, подозреваю, даже им не писала. В контексте темы нужно подчеркнуть, что в списке у меня присутствовали не столько Самые Обычные Парни (хотя и такие были), сколько люди, в общении с которыми нужна определённая компетентность – например, Олеся Орленко (которая регулярно появляется на «Цифровой истории») или Василий Царёв (телеграм-канал «Пшеничные поля Терезы Мэй»). Последнему я и сам мог бы в ЖЖ написать, если бы команда поступила. Но она не поступила.
И на какие же мысли наводит весь этот ретроспективный обзор темы под условным названием «Виктория и учёные»? А кажется мне постфактум, что Вика стремилась по возможности (хоть и не всегда) избегать прямого общения с людьми, которые могли быть значительно компетентнее её в тех или иных вопросах. Во-первых, на их фоне не так просто принимать театральную позу «вот какая я умная!», во-вторых, разговоры с ними требуют предварительной подготовки, а это скучно, а в-третьих, можно ведь случайно угодить в глупое положение, как вышло с Юлиным и тонкой химией. Нет, надёжнее либо беседовать с Простыми Парнями, либо сидеть в студии на пару с Дмитрием и разбирать Новодворскую…
Глава 6. Выводы по разделу
Полагаю, здесь всё ясно. На огромном количестве примеров я доказал непредвзятым читателям, что:
- основной вклад в написание Пяти Статей принадлежит мне;
- Виктория не умеет писать научные статьи, не говоря уж о книгах, и в больших количествах допускает в них ошибки, достойные разве что студентки-первокурсницы;
- Виктория не любит вести серьёзную исследовательскую работу, полагает её до смерти скучной и не всегда разбирается даже в тех темах, что изучала она сама;
- Виктория не интересуется взаимодействием с настоящими исследователями (хоть в научных, хоть в просветительских целях), а предметы их интереса её занимают мало;
- Виктория де-факто саботировала идею развивать «Трибун» по предложенному мною пути («аналитический центр – издательство – партия»), хотя формально приняла её.
Таким образом, Виктории явно не нужны ни консолидация наиболее серьёзной части нашей левой тусовки, ни анализ марксистской теории и практики, ни изучение текущего положения дел, ни просвещение аудитории. Ну и каковы же тогда истинные мотивы и цели бурной деятельности Виктории на левом поприще? И если настоящие её цели порочны и скверны – почему она тогда столько времени терпела рядом с собой меня? Это мы и обсудим во втором разделе моего поучительного сочинения…
[продолжение следует]
Автор: Александр ХайфишВремя написания: 22 октября – ?? декабря 2023 года