Революционный ракетный самолет. Проект перехватчика Риффара-Молларда

Предисловие редакции: В годы Первой Мировой войны Марсель Риффар и Габриэль Моллард разработали машину, способную развивать скорость до 600 км/ч… Марсель Риффар вспомнил о своем проекте во время беседы с генералом Жаном Лиссаррагом (Jean Lissarrague; †) в 1976 году.

Каждый любитель авиации слышал о Messerschmitt 163 – невероятном ракетном перехватчике времен Второй Мировой войны, который с молниеносной скоростью набирал высоту, приближаясь к вражеским бомбардировщикам и раздавливая пилота в кресле своим ускорением – пилота, которому, кстати, больше угрожала опасность со стороны машины, чем со стороны противника.

Как оказалось, единственный запущенный в серийное производство и принявший участие в боевых действиях ракетный истребитель, имел предшественника, спроектированного в годы Первой Мировой войны во Франции молодыми инженерами Марселем Риффаром и Габриэлем Молларом, работавшими в конструкторском бюро компании Breguet. Прошедший большой жизненный путь плодовитый инженер Марсель Риффар проявил себя в автомобильной и авиационной промышленности и завоевал всемирную известность благодаря проектированию великолепных гоночных самолетов Caudron-Renault, которые в 1930-х годах выиграли множество гонок и установили рекорды.

27 июля 1976 года инженер, которому тогда было уже девяносто лет, дал интервью генералу Жану Лиссаррагу (Jean Lissarrague), директору Музея авиации и космонавтики в Ле Бурже, и рассказал о своей очень долгой карьере. Марсель Риффар вспомнил об этом революционном проекте, чертежи которого датируются 26 июня 1917 года и который мог бы дать Франции самолет, развивающий скорость до 600 км/ч. Ниже приведена стенограмма интервью.

Марсель Риффар (далее МР): В то время я работал в компании Breguet. Вместе с Молларом, который сейчас уже покойный – в те годы он находился под моим руководством, он был на 10 лет моложе меня, он был учеником, которому тогда было 18 лет, – мы решили создать самолет, который представлял собой реактивный перехватчик с 48 ракетами в барабане. Я написал об этом в журнале «Крылья» (Les Ailes) 25 лет назад.

Жан Лиссараг (далее ЖЛ): Вот как! Вы разработали ракетный самолет?

МР: Да! Вы не знаете об этом? Мне нужно показать Вам чертежи.

ЖЛ: Он был когда-нибудь изготовлен?

МР: Ну… Бреге согласился его изготовить. Нужно помнить, что в те годы компания Breguet вместе со своими субподрядчиками выпускала много самолетов. Нас интересовало производство каждого самолета. Чуть больше самолетом выпускал завод в Виллакубле, чуть меньше самолетов выпускали субподрядчики. В какой-то момент мы достигли максимальной производительности 450 самолетов Breguet в месяц.

ЖЛ: И о каком же времени Вы говорите?

МР: 1917, 1918 годы.

ЖЛ: А, во время войны?

МР: Да, в самый разгар войны. 450 в месяц. В то время у Бреге не было никаких финансовых проблем, он зарабатывал столько денег, сколько хотел. И поэтому он был готов построить эту машину. Итак, мы обратились в службу порохов; мне нужно было, чтобы они снабдили меня ракетами. И они сказали мне: «О, послушайте, это невозможно. У нас недостаточно пороха для снаряжения 75-мм снарядов. Поэтому мы не можем развлекаться с Вашим вашей опытной машиной, чтобы отвлечь внимание от пороха.» Именно по этой причине это не было сделано. Самолет имел обтекаемый веретенообразный фюзеляж, пилот находился в передней части самолета. Впервые в жизни я разработал небольшой биплан. Но именно Моллард сказал мне, что нам нужно взять две одиночные межкрыльевые стойки и использовать их для установки на них ракет.

В любом случае, это был небольшой биплан, основные стойки шасси которого были наполовину убраны внутрь межкрыльевых стоек. В качестве силовой установки он был оснащен 48 ракетами. Мне удалось раздобыть одну снаряженную ракет, и я смог провести ее испытания. Тестирование ракеты было проведено между испытательным ангаром компании Breguet и расположенным по соседству ангаром технической службы. Расстояние между ангарами составляло 25 или 30 метров. Мы прикрепили ракету, но не ожидали, то тяга будет столь сильной: ракета оторвалась от опоры, улетела, ударилась о стену ангара технической службы, вернулась, ударилась о стену ангара Бреге и так далее. В конце концов, топливо закончилось, и она остановилась. Мы оба лежали на земле, а вокруг горело пламя длиной 10 метров!

ЖЛ: А что это были за ракеты? Вы их спроектировали?

МР: Да, это были ракеты, которые мы заказали у Руджери (Ruggeri). Ему было поручено изготовить эти ракеты. Они развивали тягу по 21 кг.

ЖЛ: Но Вы же использовали в них эффект Вентури?

МР: Это была чрезвычайно простая ракета. Она была похожа на большую ракету для фейерверка. Она изготовлена из картона. С одним контактом на конце. Воспламенение производилось электрически с помощью порошкообразного пороха, на который попадала искра. Затем было сопло из пористого материала, что-то вроде фарфора, задняя часть которого была сходящейся-расходящейся. И оно выплевывало огонь! У нас была камера сгорания и у нас была тяга. Наконец-то мы смогли разработать проект. С тягой, создаваемой силовой установкой, самолет должен был развивать скорость 600 км/ч. То есть примерно в четыре раза больше скорости самолетов того времени.

ЖЛ: У самолета был только ракетный двигатель или был еще двигатель с пропеллером?

МР: Мы все начертили, но мне хватило только ракет.

ЖЛ: Я имею в виду, что базовый самолет для взлета имел поршневой двигатель с пропеллером, верно?

МР: Нет, нет, нет! Он должен был стать чистым ракетным самолетом. Предполагалось, что он будет взлетать непосредственно у линии фронта.

ЖЛ: И что он мог сделать? Как долго работали ракетные двигатели?

МР: Время работы ракет было ограничено, но мы не зажигали их все сразу. В то время самолёты не летали очень высоко; они летали на высоте от 1500 до 2000 метров. Я помню расчеты, которые мы сделали, ракеты было достаточно для взлета самолета. Я также изготовил снаряд. Еще два до сих пор у меня дома. Массовый снаряд того времени имел калибр 75 мм. Но нам нужен был снаряд калибром 150 мм. Это был фугасный снаряд с дистанционным взрывателем. Над созданием снаряд я работал совместно с ведомством на площади Сен-Тома-д’Акен [площадь Св. Фомы Аквинского в 10-м округе Парижа. В этом районе была размещена Техническая служба и инспекция порохов и взрывчатых веществ французской армии – прим. ред.]

ЖЛ: Это была ракета?

МР: Это была ракета, и основной принцип ее конструкции заключался в системе стабилизации, как, например, с помощью хвостового оперения. Я разработал систему гироскопической стабилизации, которая размещалась внутри трубки. Эта трубка крепилась на двух шарикоподшипниках. В передней части самолета был небольшой пропеллер, который приводил в движение трубу – корпус, в котором находилась ракета. Планировалось, что в момент выстрела ракета будет вращаться с очень большой частотой и действовать как гироскоп.

ЖЛ: Ракета запускалась в режиме вращения?

МР: Действительно, ракета запускалась в режиме вращения для достижения собственной стабилизации. Так вот, в Сен-Тома-д’Акен был один капитан, лучший выпускник Политехнического университета, сказал мне: «Видите ли, туда можно поместить 150-мм ракету; в нее мы можем заложить больше взрывчатки, чем в 240-мм морской снаряд.» Потому что у нее были тонкие стенки. И не ракете было необходимости попадать в цель. Он сказал мне, что даже на расстоянии 20 м от цели заряда взрывчатых веществ было достаточно для полного уничтожения вражеского самолета. Самолеты того времени были сделаны из дерева и полотна, а не из металла.

ЖЛ: То есть идея заключалась в том, что самолет должен был взлететь в пределах видимости противника, а затем возвращаться обратно в режиме планирования?

МР: Именно! Все отработавшие ракетные двигатели сбрасывались; на конце каждого из них был небольшой заряд, который взрывался и сбрасывал корпус отработавшей ракеты. После сброса всех ракет самолет возвращался на базу как планер.

ЖЛ: Как планер?

МР: Да.

ЖЛ: Жаль, что мы этого не сделали.

МР: Так и есть. Это была ракета, но пилотируемая. Потому что в то время у нас еще не было науки о дистанционном управлении.

ЖЛ: Это была одна из ваших идей 1917-1918 годов?

МР: Да! И я помню, что на испытаниях присутствовал зять Луи Бреге, Жак Жирарде (Jacques Girardet), который был директором по продажам. У него был автомобиль Bédélia, сделанная наподобие фюзеляжа самолета, со стрингерами из ясеня, проволочными расчалками, полотняной обшивкой и двигателем, установленным в задней части и приводящим в движение два колеса. Это была очень легкая машина. И… я сказал Жирарде: «Послушайте, на дороге в Виллакубле между полуднем и часом дня никого нет.» В тот интервал времени не было движения, не было машин. «Мы сможем провести испытания ракет!» Он ответил: «Нет, мы рискуем разбить мою машину». Он не хотел мне её одолжить! Хотя это было не опасно… Но это было бы интересно!

источник: David Méchin «L’intercepteur Riffard-Mollard. Un avion-fusée révolutionnaire» «Le Fana de L’Aviation» 2026-04, Pages 64-67