БАРДЫ РОССИИ

БРИГАНТИНА ПОДЫМАЕТ ПАРУСА

Считается, что песня «Бригантина» - музыка Георгия Лепского на стихи Павла Когана - была одной из первой советской бардовской песней. Строго говоря, это не так. За термином «бардовская», а равно как и «авторская» песня закрепилось вполне конкретное понятие: автор слов и музыки один человек и он сам исполняет, как правило, под гитару свою песню. Тогда он бард, а песня – бардовская. Хотя изначально барды - странствующие певцы - пели всё подряд, как своё, так и чужое.

Авторы песни её никогда на публике сами не исполняли. Во всяком случае, найти записи «Бригантины» в исполнении не удалось. Да и как бы эти записи появились в 37-м году, когда за слова про флибустьерское море, где вьется по ветру веселый Роджер, а люди Флинта песенку поют, запросто могла срок впаять. Какие песенки, граждане судьи, под весёлым Роджером - это , напомним, пиратский штандарт на мачте, где череп с костями – могут петь советские люди? На кого работает и кому служит этот автор? Бац – и, как минимум, десятка лагерей и пять лет поражения в правах. А это, когда никаких прав нет. И ты вроде на свободе, а ещё хуже, чем за колючкой. Там хоть жрать давали. А тут – на работу не берут и жаловаться некому.

Моего дедушку Ваню после отсидки на Колыме никуда не брали, клеймо было на нём -58-я статья! Отсидел десятку от звонка до звонка, а тут – хоть ложись и помирай. Это хорошо, что у него руки золотые были он всё мог – и по плотницкой, и по столярной части, по дереву и по железу работал, печку мог сложить и крышу перекрыть. Тем только спаслись в 50-х, иначе с голоду бы померли.

Да и бабуля рукодельницей была, каких поискать. Так и выкарабкались. А уж потом, как Сталина развенчали, дедушку Ваню взяли даже в Сбербанк, что на углу Чернышевского и Фрунзе, истопником. Тогда у них своя котельная была.

Георгий Лепский сочинил музыку к стихам Павла Когана, совершенно не зная нотной грамоты. Но на пианино по слуху играл довольно сносно. «Бригантина» - первая песня Лепского, сочинена была в 17 лет. Да, пожалуй, что и последняя, хотя у него более 200 песен на слова разных поэтов и на свои собственные стихи.И тут без нот обошёлся. И то не беда, что тех песен не знают даже крупные знатоки, зато «Бригантину» народ знает и поёт. И это совершенно удивительно!

Тут слова, конечно, достают. Мелодия так себе, ничего особенного, а текст сильный. Кстати, это Павел Коган написал в самом начале своей поэтической жизни знаменитые строки:

Я с детства не любил овал!

Я с детства угол рисовал!

И ещё у него есть предсказание, которое сейчас забыли, как и не было. А в 60-х годах, когда Павла Когана заново открыли и цитировали чуть не на каждом углу, это звучало бодро и призывно:

Есть в наших днях такая точность,

Что мальчики иных веков,

Наверно, будут плакать ночью

О времени большевиков...

Угадал - слёз было пролито очень много о временах большевиков, которые загубили миллионы совершенно ни в чём не повинных граждан.

Отчего же «Бригантина» так на душу легла народу? Не было случая, чтобы её не спели в любой компании, хоть у костра в лесу, хоть во время посиделок на крохотной кухне в «хрущёвке».

Ах, эти кухонные посиделки до утра! Обещаю, обязательно напишу подробно про родильный дом гражданского общества, ибо там, на кухнях, все мы родились, как граждане, которые хоть кое-что начали понимать. Да, в муках рождались, в спорах, хоть и шёпотом, чтобы детей не разбудить, но до хрипоты порой веди дискуссии про завтрашний , про то, куда катимся и когда туда прикатимся.

Кстати, и Коган о том же:

Надоело говорить и спорить,

И любить усталые глаза...

«Усталые» глаза были у его девушки. Так называют астенопию или синдром усталых глаз. Но тут главное – надоело говорит и спорить. Видимо, спорили уже тогда, в конце 30-х, хотя спорить было очень опасно. Никогда ведь не знаешь, кто в компании стукач, или сексот, как тогда называли секретных сотрудников НКВД.

Кстати, в Википедии пишут, что сексотом был сам Коган, но это версия. Её ни доказать, ни опровергнуть уже невозможно. Да и не имеет смысла. Коган погиб в сентябре 1942 года на сопке Сахарная Голова под Новороссийском. Он и возглавляемая им разведгруппа попали в перестрелку. Почти никто живым не вышел из того боя.

В 60-х годах прошлого века Павла Когана воскресили, как очень даже приличного поэта. Издали его стихи, а «Бригантину» подняли до уровня гимна бардовского движения в СССР.

Почему всё-таки эта песня полюбилась народу? Может, потому что реально надоело говорить и спорить и душа рвалась куда-нибудь – хоть к чёрту на кулички, хоть в море флибустьерское, но подальше от победившего всех и вся социализма?

В оригинале у Когана была строка: пьём за яростных, за непокорных. А как это понимать? Непокорных в 37-м году не было. Потом переписали - непокорных сменили на непохожих Но опять же, это не спасало от ареста и приговора. В ту пору непохожие приравнивались к непокорным.

Интересная срока - «за презревших грошевой уют». Трудно сказать, откуда уют, даже грошевой, в коммуналке, где на 38 комнат одна уборная, как пел много позже выдающийся бард Владимир Высоцкий, как можно «презреть» тогою чего нет, даже в самом дешёвом, что гроша ломанного не стоит, исполнении. Но тут не это важно – презрели не уют, а безмолвную, безропотную, бесправную, но вроде спокойную жизнь в углу общего барака за ситцевой занавеской. Автору этих строк довелось немного жить в таком бараке и видеть весь тот «уют» своими глазами.

И тогда получается, что Коган говорил о бесправии и безысходности и о тех, кто это презрел. Впрочем, возможно мы тут уж совсем лишним нагружаем простенькие стихи, написанные совсем мальчишкой, студентом, который ещё жизни толком-то не видел.

Но песня всё-таки хорошая. «Бригантина» пережила авторов, а это верный признак того, что песня останется с народом навсегда.

Сделал сегодня на синтезаторе аранжировку, где сосредоточился на том, чтобы все слова прозвучали так, как их написал автор – Павел Коган, яростный и непокорный, отдавший жизнь свою за Родину. Вечная ему память!

ОТ ЗЛОЙ ТОСКИ НЕ МАТЕРИСЬ

Говорить об авторской песне и не упомянуть Александра Городницкого – это всё равно, как если говорить о поэзии и забыть про Пушкина. Масштабы, конечно, разные, несопоставимые, калибры не сравнимые, но мы сейчас говорим в принципе: Городницкого по праву называют одним из основателей жанра авторской песни в СССР.

Советская авторская песня - явление совершенно уникальное и самобытное. Тут сравнивать особо не с чем, хотя по Европе с незапамятных времён бродили авторы-исполнители - филиды, менестрели и миннезингеры, скальды, барды и трубадуры. Да и на Руси бояны-провидцы в авторских песнях свои предсказания выдавали народу.

И всё-таки советские барды, что один за одним явились миру с гитарой и песней в конце 50-х – начале 60-х годов, это совершенно уникальное явление. В Соединённых Штатах был Боб Дилан, который на самом деле Роберт Аллен Циммерман, но он был один, он пел для себя и про себя, и никто в Нью-Йорке, а хоть в Чикаго или Калифорнии на лавочке возле подъезда никогда не пел Дилана в кругу дворовых друзей, которые знают эту песню и подпевают.

В том феноменальная особенность советской авторской песни – она уходит в народ и становится достоянием народа. В любом застолье, в походе у костра, да и на той же лавочке во дворе на окраинах Москвы, а хоть Хабаровска или Магадана кто-то под гитару поёт любимую народом авторскую песню. Во многих случаях поющие даже не знают, кто автор, но это есть высшая оценка любой песни.
Александр Городницкий очень точно об этом сказал, когда его спросили, о чём он мечтает, как автор:

Прошу другого у грядущих дней,
Иная мне нужна Господня милость, -
Чтобы одна из песен сохранилась,
Став безымянной, общей, не моей.

Чтобы в лесной далёкой стороне,
У дымного костра или под крышей,
Её бы пели, голос мой не слыша,
И ничего не зная обо мне.

Очень правильно! Высшая награда для автора-исполнителя – чтобы о нём забыли, а песню помнили.

Александр Городницкий из плеяды «атлантов-тридцатников» - выдающихся советских бардов, кто родился в 30-х года прошлого века, на чьих могучих плечах держится авторская песня. Высоцкий, Визбор, Кукин, Клячкин, Городницкий – все оттуда, из тридцатых. Галич и Окуджава постарше, в их судьбах война другую отметину сделала, нежели в душах тех, кто в войну был совсем ребёнком, за что их всех много позже причислили к самой нелепой социальной группе под названием «дети войны».

На Руси никогда не было детей Куликовской битвы или Отечественной войны с Наполеоном. Не было детей войны со шведами, а война была ещё какая, уж не говоря бесконечные набеги печенегов и половцев. А вот детей именно этой войны , 1941-1945 годов , что была ничем не лучше всех прошлых, решили почему-то выделить и отметить отдельно. Чушь полная! Впрочем, ладно, пусть, это не самая главная чушь, доставшаяся нам в наследство от светлого коммунистического прошлого.

Главный коммунист Зюганов пробивал эту идею в самом начале нулевых, едва Путин пришёл к власти. Это была проверка «на слабо». Коммунисты думали, что Путин откажется, не станет выделять «детей войны», противопоставляя их «внукам войны» , «младшим братьям», «племянникам» , и прочим дальним родственникам. Но Путин разгадал «хитрый» план коммунистов и согласился, в результате чего нелепый статус закрепили за теми, кто родился перед самой войной и во время войны.

Ни один из выдающихся отечественных бардов, хлебнувших в войну сполна, этого статуса не имел, да и сейчас , пожалуй, не имеет. Сильно сомневаюсь, что Александр Городницкий, которому 20 марта исполнится 92 года, ходил в собес за удостоверением «ребёнок войны».

Да и зачем оно ему? Он и без того - доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик РАЕН, главный научный сотрудник Лаборатории геофизических полей Института океанологии имени П. П. Ширшова РАН.

Ещё в 1999 году по решению Российской академии наук именем Александра Городницкого была названа малая планета Солнечной системы – астероид № 5988, который с тех пор не просто номерной, а именной - Gorodnitskij

Первый стих Городницкий написал ещё подростком, в 1947 году, последний – на днях, а с начала года набирается приличная подборка новых стихов. Возможно, что-то из написанного станет песней, что вовсе не обязательно. Но если строки сами подскажут мелодию, как оно всегда у бардов бывает тогда будет песня.

Как , например, вот песня «На материк». Вы наверняка её помните:

От злой тоски не матерись,
Сегодня ты без спирта пьян:
На материк, на материк
Идёт последний караван.

Это не про зэков, не про уголовников, как иногда некоторые думают, а про геологов, про тех, кто что-то полезное ищет там, где нога человека ещё не ступала. Думаете, у нас не осталось таких мест? Да сколько угодно! А уж в послевоенную пору, в 50-х и 60-х годах и подавно. Автор этих строк бывал в Заполярье в местах, что реально никем ещё не хожены. Там удобств минимум, то есть ноль, а мороза чуть не круглый год максимум -

Опять пурга, опять зима
Придёт, метелями звеня.
Уйти в бега, сойти с ума –
Теперь уж поздно для меня.

Я до весны, до корабля
Не доживу когда-нибудь,
Не пухом будет мне земля,
А камнем ляжет мне на грудь.

Сурово, но правдиво и честно, как есть. Потому эту песню народ принял и поёт уже более 60 лет. Значит, легла на душу. Любить песню никто не заставит, как и разлюбить. Если нельзя, а бывали и такие случаи , то шёпотом, едва губами шевеля, но люди поют запрещённое, ибо сердцу не прикажешь.

Творчество Александра Городницкого заслуживает отдельного разговора, его поэтический багаж объёмен, там есть, где покопаться, порыться и уж точно можно отыскать что-то очень полезное среди стихотворных залежей.

Возможно, мы когда-нибудь так и сделаем, на хорошее дело времени не жаль. А сейчас послушайте мою интерпретацию песни Александра Городницкого «На материк», которую сделал на синтезаторе SUNO .

С НЕНАГЛЯДНОЙ ПЕВУНЬЕЙ В СТОГУ НОЧЕВАЛ

Все знают эту песню и всем она нравится. Простота и искренность подкупают с первых слов. Только начни петь - в любой компании сразу подхватят:

Я в весеннем лесу пил берёзовый сок,

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал,

Что имел – не сберёг, что любил – потерял.

Был я смел и удачлив, но счастья не знал.

В стогу с певуньей ночевать - это, конечно, романтично, но холодновато, под утро бывают даже заморозки, а ещё жутко колко и мыши покоя не дают. Если певунья любого шороха боится, то ночь у вас будет довольно весёлая. Как сейчас помню…впрочем, это совсем другая история.

В 1968 году на экраны вышел фильм «Ошибка резидента», где актёр Михаил Ножкин с неисправимо интеллигентным лицом играл беглого вора-рецидивиста Бекаса. Но песня не воровская, не блатная, она Бекасу на судьбу никак не ложится. Это песня про репатриантов, кто после войны по тем или иным причинам остался за границей.

За пределами СССР за годы Великой Отечественной войны оказались почти пять миллионов советских граждан. На Ялтинской конференции 1945 годы Сталин уделил этому вопросу особое внимание и поставил задачу – всех, кого немцы угнали за границу, вернуть. А как быть с теми, кто сам убежал вместе с отступающими немецкими частями? Как быть с женщинами, кто вышел замуж за иностранца и родили ребёнка? Как быть с теми, кто боится возвращаться на родину, ожидая неминуемые репрессии, чего было не мало?

Обо одном таком случае рассказал в очерке «Свет настоящей звезды» -

vk.com/@9924669-svet-nastoy...

Другими словами, но о том же в песне поётся:

Зачеркнуть бы всю жизнь да с начала начать,

Полететь к ненаглядной певунье своей.

Да вот только узнает ли Родина-мать

Одного из пропащих своих сыновей?

Не всегда родина-мать узнавала в репатриантах своих сыновей и дочерей и далеко не обязательно относилась ко всем вернувшимся с материнской любовью.

Вот потому для вора-карманника Бекаса песня про берёзовый сок в весеннем лесу и малярийный туман бразильских болот никак не свойственна. Не из его репертуара. Ему больше подходит весёлая частушка про кладбище, где всё спокойненько, а главное - ни друзей, ни врагов не видать.

Интересная история! Песню про кладбище сочинил Ножкин, а её приписали Высоцкому. Песню про весенний лес и ненаглядную певунью написал Евгений Агранович, но многие и по сей день считают автором Ножкина. Возможно потому, что он на всех своих концертах обязательно эту песню, ставшую его визитной карточкой, исполнял, но автора забывал назвать. Что само по себе удивительно. Ножкину чужого не надо, у него своих хороших песен достаточно. Например «Последний бой»:

Еще немного, еще чуть-чуть,

Последний бой — он трудный самый.

А я в Россию, домой хочу,

Я так давно не видел маму.

Или шлягер про последнюю электричку:

Опять от меня сбежала

Последняя электричка,

И я по шпалам, опять по шпалам

Иду домой по привычке.

В Министерство путей сообщения пришла жалоба на Ножкина, который, как посчитали заявители, пропагандирует этой песней хождение по шпалам, что категорически запрещено правилами безопасности.

Песню про весенний лес и берёзовый сок написал Евгений Агранович. Талантливый, но очень скромный. Поэт, прозаик, сценарист, бард, а ещё и участник войны, у него вся грудь в орденах. Напрасно Михаил Ножкин обижал ветерана, мог бы и упоминать на концертах имя автора песни «В весеннем лесу». Агранович в 70-х годах издал свой сборник стихов где опубликовал строки про берёзовый сок и специально написал на странице, что слова и музыка его.

В 90-х годах после краха СССР старик бедствовал, порою есть было нечего. Продавал на барахолке возле метро свои поделки, вырезанные из дерева, он ещё был и замечательным резчиком. И получилось, как в песне:

Что имел – не сберёг, что любил – потерял.

Был я смел и удачлив, но счастья не знал.

И как тут не вспомнить ещё одну, знаменитую песню на слова Евгения Аграновича из фильма «Офицеры»:

От героев былых времён

Не осталось порой имён.

Те, кто приняли смертный бой,

Стали просто землёй, травой.

Только грозная доблесть их

Поселилась в сердцах живых,

Этот вечный огонь,

Нам завещанный одним,

Мы в груди храним.

Нельзя сказать, что мы сегодня совсем уж позабыли имена героев былых времён. Но и вопросов здесь ещё очень много. Тех мы помним, тех – не помним, этот - наш, а тот – не наш и потому вычёркиваем его отовсюду. Память - дело тонкое, скажем словами красноармейца Сухова. Забывчивым время напоминает иной раз очень жёстко, а неразборчивым приходится потом каяться, но нет гарантий, что потомки всё поймут и примут.

Сделал сегодня кавер-версию песни про берёзовый сок. Как по мне, так очень прилично звучит, в тональности текста . Послушайте…

НА СВЕТЕ НИЧЕГО НЕ ВОЗВРАТИТЬ НАЗАД

Это тема объёмная, интересная, и мы обязательно к ней вернёмся, там и поговорим отдельно о т.н. «антисемитизме в СССР». Пока лишь скажем, что совершенно не понятно, откуда бы ему взяться именно в СССР?

Евреи устроили государственный переворот, свергли царя, погрузили огромную страну в пучину кровавой братоубийственной Гражданской войны. Евреи убили последнего русского царя с чадами и домочадцами. Причем, это было ритуальное убийство, так велела им их вера в Дьявола. Ленин был евреем-полукровкой, почти все ближайшие соратники были евреями. С первых дней еврейско-советской власти на руководящих постах на всех уровнях русского днём с огнём было не сыскать, а в кинематографе, газетном деле, во всех творческих союзах, не говоря уже про театр и эстраду, яблоку было негде упасть чтобы не зашибить еврея. Так откуда же в СССР взялся антисемитизм?

Да полноте! Не было никакого антисемитизма в СССР. Но было такое, когда одни евреи душили, травили и сживали со свету других. Только это совершенно другое! То были внутренние разборки, чем ашкеназы и сефарды, разные колена еврейского племени, занимались на протяжении веков.

Пока что этим здесь мы ограничимся. Но ещё раз скажу: раскрутка темы «антисемитизм в СССР» была частью общего плана борьбы с Советским Союзом. Черчилль в своей знаменитой Фултонской речи объявил всему социалистическому лагерю «холодную войну», президент США Рональд Рейган без малого сорок лет спустя назвал СССР «империей зла». А если так, то должен быть «антисемитизм», как же без него?

Пособники Гитлера бандеровцы в Бабьем Яре расстреляли огромное количество евреев, и это лишь один эпизод, а их сотни, но Бандеру и его приспешников нынче в Киеве сделали героями, и даже причислили к лику святых, а Россия, наследница великой Победы в войне с гитлеровской Германией, стала опять «империей зла». И тут же крик истошный с берегов Темзы – вы посмотрите, в России среди иноагентов, кто на западные деньги подрывает устои государства, почти 25% евреев! Разве мол, это не свидетельствует об антисемитизме? Да, свидетельствует, но совершенно о другом, и об это мы поговорим подробнее чуть позже.

А сейчас этой темы коснулись лишь потому, что хотели рассказать об интересной и любимой со студенческой поры песне «Старый сад», которую. впервые спела популярная в 60-70 годах эстрадная певица Аида Ведищева, а она ещё в начале 80-х эмигрировала в США вместе с матерью и сыном, будто бы спасаясь от «разгула антисемитизма», что, как минимум, удивительно.

На эстраде блистает Райкин, «притесняемый» Жванецкий собирает в закрытых «ящиках» полные залы и Райкину обеспечивает текстами аншлаги. Весь юмор в ту пору и все песни по радио и на ТВ были в ту пору еврейскими и по авторам, и по исполнению. За примерами далеко не надо ходить - Исаак Дунаевский, Матвей Блантер, Александр Цфасман, Сигизмунд Кац, Оскар Фельцман, Аркадий Островский, Марк Фрадкин, Ян Френкель, Ян Гальперин, Аркадий Хаславский, Владимир Шаинский.

Песню «Русское поле» написал Ян Френкель на слова Инны Гофф. Пел гимн вроде как русскому патриотизму еврей Иосиф Кобзон, аккомпанировал ему оркестр Всесоюзного радио под управлением Вильгельма Гаука. Помилуйте, какой же тут «антисемитизм»? Где он и в чём проявлялся?

В 60-е годы на сцену толпою вышли юмористы и сатирики нового поколения: Александр Левенбук, Григорий Горин (Офштейн), Аркадий Арканов (Штейнбок), Александр Лифшиц. Чуть позже их полку прибыло - Михаил Мишин (Литвин), Семен Альтов (Альтшуллер), Лион Измайлов (Поляк). И конечно же Михаил Жванецкий, который оторвался от деспота Райкина и стал сам читать со сцены, что сам и писал.

Заодно вспомним популярных эстрадников, без которых не обходился ни один правительственный концерт в Кремлёвском дворце Съездов - Геннадий Хазанов, Клара Новикова, Ян Арлазоров, Ефим Шифрин. Как в эту дружную компанию затесался русский мужик Михаил Евдокимов со своей интермедией «Морда красная», трудно сказать. Того и тогда не понимал никто, а уж сегодня и подавно. Но это исключение, скорее, подчёркивало незыблемость общих правил. И опять спросим – для чего у нас народу на уши лапшу вешали, говоря про какой-то «антисемитизм» и гонения евреев?

Впрочем, надо признать, что отдельные случаи имели-таки место. Некоторые певцы и музыканты еврейской национальности определённым притеснениям подвергались. Но не за то, что евреи, а за то, что возомнили о себе сверх того, что они из себя представляли, а потому и пытались идти против генеральной «линии партии».

Вадим Мулерман, к примеру, был не ахти уж какой певец, но гонором мог поделиться с кем угодно. Автору этих строк довелось однажды участвовать в записи передачи «Голубой огонёк», где Вадим Мулерман пел популярный в ту пору шлягер про то, что девушке по имени Лада не надо хмурится. В среднем нормальная песня композитора Шаинского на слова текстовика Пляцковского, но не более того. И с чего тут гонором страдать? А вы бы глянули на того Мулермана – на пьяной козе не подъедешь ни с какого бока!

В конце 60-х после победы Израиля в т.н. «шестидневной войны» СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем. Мулерману тонко намекнули, что не надо в концертах исполнять песню «Хава нагила» на еврейском языке. Советские люди, мол, этого языка не понимают, но относятся, как велит коммунистическая партия и советское правительство, крайне негативно. Мулерман демонстративно проигнорировал просьбу председателя Гостелерадио тов. Лапина и продолжал в концертах петь на идиш всё, что ему вздумается. После чего Мулермана сняли со всех эфиров и перекрыли доступ на сцену.

Скажите, это уже антисемитизм или что-то другое? В США популярный ведущий Фил Донахью не прямым текстом, а тонкими намёками, вокруг да около и между строк покритиковал политику тогдашней власти, его на другой день пинком под зад выгнали с самого популярного телевидения и перекрыли в США кислород полностью. И хоть бы кто слово сказал про антисемитизм!

Аида Ведищева на самом деле была Идой Соломоновной Вайс. Её папа , Соломон Иосифович, был доктором наук, профессором стоматологии , мама простой зубной врач. У евреев издавна повелось – финансисты, дантисты, на худой конец – эстрадные артисты. Ида выросла, по стопам родителей не пошла, ринулась прямо-таки на сцену. В 20 лет выскочила замуж за циркача-эквилибриста и стала Ведищевой. В тот же год добавила букву к имени и исправила отчество , получилась Аида Семёновна, а не какая-то Ида Соломоновна. Папа, говорят, расстроился, но это его личное дело. Надо полагать, Джузеппе Верди, написавший знаменитую оперу «Аида», тоже бы взгрустнул маленько, но и это совсем другая история.

В 1968 году Аида Ведищева выступала от СССР на популярном тогда в соцлагере вокальном конкурсе в польском городе Сопот. Советские войска в один из конкурсных дней вошли в Прагу для подавления бунта либерастов, подготовленного и раскрученного западными спецслужбами. Участник конкурса Карел Готт выразил протест и покинул Сопот. Многие тогда в соцстранах пусть не открыто и официально, но осуждали СССР за вторжение в Чехословакию и подавление, как говорили «народного восстания», где народа и близко не было.

Из Москвы от руководства Минкульта пришла телефонограмма – Ведищевой на сцену не выходить, сняться с конкурса и вернуться домой. Ведищева ослушалась приказа, вышла, спела и даже завоевала второе место. Не за песни, конечно, отметили, а за непокорность. В жюри знали, что советской певице запретили петь, но она ослушалась.

Вот за то, что не подчинилась приказу, Аида Ведищева попала в «черный список» на радио и ТВ. Она выступала на разных площадках, но концерты могли отменить без объяснения причин. Ведищева записывала песни для кинофильмов – «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», её голос звучал в популярных мультфильмах , но в титрах имени исполнительницы не было. Запрет действовал!

Песню «Старый сад» на фирме грамзаписи «Мелодия» Аида Ведищева записала в марте 1969 года. Её имя обозначено на пластинке в выходных данных. То ли по недосмотру, то ли запрет ещё не достиг всех щелей.

В 1970 году радиостанция « Юность «объявила конкурс патриотической песни. Никому не известный студент из Барнаула написал песню «Товарищ», Аида Ведищева её спела -

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,

Мы хлеба горбушку — и ту пополам!

Коль ветер — лавиной, и песня — лавиной,

Тебе — половина, и мне — половина!

Александра Пахмутова возглавляла жюри конкурса и оно присудило этой песне первой место. Слушали «вслепую», не зная имён авторов и исполнителя. Когда узнали что композитор не композитор, а просто музыкально одарённый парнишка, да ещё и песню поёт «запрещённая» Ведищева, первое место отменили, но дали второе, ибо деваться некуда – песня классная, её советская молодежь подхватила и запела сходу.

Текст песни «Старый сад» написал уже тогда небожитель польской эстрады Войцех Млынарски (Wojciech Młynarski) музыку сочинил Роман Орлов (Roman Orłow). Они дальние родственники и это не первый опыт творческого тандема. Русский текст песни написал Леонид Дербенёв. Известный советский песенник, ему есть, чем похвастаться. Это Дербенёв написал - есть только миг между прошлым и будущим, трутся спиной медведи о земную ось, помоги мне, сердце гибнет в огнедышащей лаве любви.

Надо признать, что русский текст польской песни не подстрочник, очень крепкая поэзия:

На свете ничего

не возвратить назад.

Несчастья моего

Не помнит старый сад.

Другие там цветы,

Другие листья там.

Чужие я и ты

Тем листьям и цветам.

Тебя я никогда

Не встречу в том саду.

Зачем же вновь туда

Я иду?

Иду, судьбе назло

И убеждаюсь вновь

Что все давно прошло

Но не прошла любовь.

Аида Ведищева была первой исполнительницей этой песни. Интересная мелодия, очень точные гармонические решения. Здесь есть, что петь и где душу приложить певцу.

Довольно популярная некогда песня нынче редко звучит на ТВ и по радио. А зря – песня очень хорошая .

ЛЫЖИ У ПЕЧКИ СТОЯТ

Если бы партайгеноссе Борман знал, что спустя тридцать лет его образ на экране воплотит потомок литовского полукровки Иосифа Визбораса, да ещё и шпильман, как в Германии испокон называли бродячих бардов, он бы раздавил ампулу с цианистым калием много раньше, не стал ждать 2-го мая 1945 года, когда при неудачной попытке перехода Шпрее по уцелевшему мосту Красная Армия обрушила все надежды на спасение.

К слову сказать, Борман в исполнении Юрия Визбора намного симпатичнее его же, но в исполнении самого Бормана. Талантливый человек талантлив, куда его ни ткни - хоть в кино, хоть в альпинизм, например. Визбор был крутым альпинистом, на его счету многие восхождения. А ещё он имел звание инструктора по горнолыжному спорту, когда горных лыж ещё не было в продаже.

А это была мечта всех пацанов в 60-х годах! Мы сзади отрезали лыжи, укорачивали, тогда можно идти зигзагом на спуске, придумывали, как верёвками прижать валенки к лыжам, чтобы не вихляло туда-сюда. И вот так покорили все местные горки! В Архиерейской роще со стороны кемпинга накатали сильный спуск, в яру на месте Технолога, которого ещё не было, где у них сейчас стадион, гоняли , как хотели. И на улице Садовой, в яру, как на кладбище идти, годная трасса образовалась. Там энтузиасты сделали электрический подъёмник, на верх он лыжников тащил.

Тут и увидал впервые горные лыжи живьём, а не на картинке. Саша Трамбицкий - классный баянист, аккомпанировал нашему танцевальному ансамблю в ДК «Железнодорожников» - был ещё и любителем-горнолыжником. Уж не помню, где Саша те лыжи достал, а к ним ещё и ботинки крутейшие, но это производило сильнейшее впечатление. На валенках точно такие виражи не закрутишь, не то, как говорят, пальто.

Зимой 1972 года у с друзьями поехал в Карпаты, там на базе отдыха можно было взять на прокат горные лыжи и ботинки Ну, взял – а дальше что? Они по ровному не едут, надо с горы, а с горы они едут, куда сами хотят, если у лыжника нет понимания по части управления. Не простое, кстати, дело.Но там инструкторы были, показали, как телом управлять и вес переносить с ноги на ногу. Получилось! И однажды съехал на лыжах с Эльбруса с высоты 2000 метров. Незабываемо!

Трудно сказать, с чего вдруг, но альпинизм в те годы в Советском Союзе был очень популярен. Напомню, что культовый советский фильм «Вертикаль» - это про альпинистов, его снимали в Приэльбрусье, в Баксанском ущелье. От Домбая до Эльбруса по прямой совсем ничего, всего 82 км, но по дороге аж 300 вёрст. В 60-х годах Домбай был весьма популярен у советских скалолазов. И там, в предгорьях Домбая, родился, как популярный бард, автор и исполнитель своих песен, Юрий Визбор.

Его «Домбайский вальс» стал вроде гимна. И не только у альпинистов, а у всех туристов, кто выбрался куда подальше от хмурых городов. И это получилась вроде как песенка про ёлочку, которая родилась в лесу , там же выросла, а потом пришла к нам на праздник вся нарядная. Какой же Новый год без песенки про ёлочку? Не бывает! Так и с песенкой про лыжи, что у печки стоят – не бывает турпоходов и хоть простой вылазки на природу без песенки у костра про марево дальних дорог и снежные флаги разлук.

Вроде бы ни о чём! Это точно не Высоцкий, где каждая строка обжигает:

Парня в горы тяни, рискни.

Не бросай одного его.

Пусть он в связке с тобой одной -

Там поймёшь, кто такой.

Это не про лыжи у печки и закат за горой. Но нельзя народ всё время за душу держать всей пятернёй, будто не ней струны натянуты, а не на грифе, надо и отпустить, пусть душа хоть чуток отдохнёт. Под простенькую мелодию и незатейливые слова –

Милая моя, солнышко лесное,

Где, в каких краях встретимся с тобою.

Это тоже Визбор! Сантиментов через край, но песню любит народ и поёт. И петь будет, наверное, всегда, хотя заглядывать далеко вперёд страшновато. Но скажем так: Визбор – точно не сиюминутный, он всерьёз и надолго.

Далеко не каждому автору дано счастье зацепиться строкой за сердца многих людей. Как это происходит, что именно цепляет – никто не знает, а никаких инструкций и методических указаний нет . Пиши – люди решать, на что ты годен и годен ли вообще на что-то.

Послушайте, мою аранжировку песни Юрия Визбора «Домбайский вальс». Во всяком случае, решение не стандартное. А почему нет?

ПЕРЕВЕСЬ ПОДАЛЬШЕ КЛЮЧИ

Давно, ещё во времена студенческие, в какой-то компании в первый раз услышал вопрос: «А вы не поёте что-нибудь из Кукина-Клячкина?». Сказал, что нет, ибо впервые слышу, и подумал, что это, видимо, один человек. Типа Мамин-Сибиряк или Лебедев-Кумач. Оказалось, их двое, и оба – ленинградские барды, авторы-исполнители.

Юрий Кукин, скажем так, ближе к народу. Его популярные песни знали если не все, то очень многие. Это были хиты на все времена – «Горы далёкие, горы туманные», «Ах, гостиница моя, ты гостиница», «А я еду за туманом и за запахом тайги» и ещё много других, популярных в народе песен.

А вот Евгений Клячкин со своими изысками на душу ложился не всем. Обобщать не будем, но в наших краях в 70-х – 80-х у костра Клячкина почти не пели. Он столичный бард, элитарный, до провинции почти не достигал. И то отметим, что поэзия опального Иосифа Бродского стала известна во многом благодаря песням Клячкина. Он разложил на три аккорда «Пилигримов» - песня получилась суровая, напряжённая, но как это петь –

Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров,

Мимо роскошных кладбищ, мимо больших базаров

Мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима,

Синим солнцем палимы идут по земле пилигримы.

Не костровая песня, не про любовь и чувства. Та же история с фрагментами из поэмы Бродского "Шествие", положенными Клячкиным на нехитрую музыку – «Ни страны, ни погоста...», романс Чёрта, романс Коломбины, романс Арлекина. Это было довольно по тем временам смело, ибо автор текстов в опале жуткой, но это не для исполнения на публике и даже в кругу вроде бы друзей, ибо кто знает, что у них на уме, объясняйся потом с людьми в штатском.

Но есть у Клячкина одна интересная песня. Она даже как-то выпадает из общего ряда своей простотой и жизненностью. Называется - «Не гляди назад». Прямо-таки за душу берёт:

Не гляди назад, не гляди,

Просто имена переставь,

Спят в твоих глазах, спят дожди,

Ты не для меня их оставь,

Перевесь подальше ключи,

Адрес поменяй, поменяй!

А теперь подольше молчи -

Это для меня.

Ключи от её квартиры – это, прямо скажем, ключевой вопрос, и тут не тавтология. Звонишь, звонишь – не открывает! Точно дома, но у них звонок калечный. А починить некому. Начинаешь стучать в дверь. И вроде тихонько, но тут же из однокомнатной на площадку высовывается морда вредной старухи:

- Вы к кому? Чего стучите? Василий Николаич в командировке, а Светланы Михайловны дома нет, на работе она.

- телеграмма срочная, мне надо отдать.

- Батюшки! Никак с Кузьминичной плохо, от горе-то…оставьте мне телеграмму. Я передам ей вечером.

- Не могу, не положено. Получатели расписаться должны, мне отчёт сдавать.

- Дык я распишуся, всё будет нормально.

Тут дверь открывается, соседка в шоке:

- Ой, Светочка! А я и не видала, как вы прошли и не слыхала, как дверь отворяли. Вам телеграмма…вы распишитесь, пусть молодой человек идёт, ему ещё отчёт сдавать. А вы пустите меня не минуточку, дело есть, поговорить надо.

Убил бы стерву старую! Живёт возле двери, днюет и ночует, у неё от «глазка» синяк под глазом.

Вот потому ключ свой надо иметь – тихо, быстро и надёжно. Но если любовь прошла, завяли помидоры, тогда, конечно, ключи надо прятать, перевешивать подальше.

Много лет спустя, как услышал в первый раз песню Клячкина «Не гляди назад», написал женский романс «Прощай, прощай», где тема ключей во первых строках:

Прощай, прощай, оставь в прихожей ключ.

Закрой плотнее за собою двери.

Надежды луч, мелькнувший среди туч,

Ах, как хотелось мне в тебя поверить!

( Послушайте эту песню в альбоме «На тонких струнах паутин» - https://vk.com/@9924669-na-tonkih-strunah-pautin )

И тут та же ситуация, только с другой стороны – перевесь ключи, поменяй адрес, но «я к тебе в окошко войду». Что тоже очень жизненно, бывало и такое.

Евгений Клячкин написал лишь слова этой песни, музыку сочинил композитор Михаил Зив. Не ахти что, но гармония интересная своими переходами. И в целом получилось трогательно и жизненно.

Сделал на синтезаторе SUNO аранжировку. Мне нравится этот вариант, надеюсь, вам тоже.

АХ, ГОСТИНИЦА МОЯ, ТЫ ГОСТИНИЦА

Автор этих строк в годы молодые гитару, можно сказать, из рук почти не выпускал. Вечеринки, застолья, праздники всякие и походы. А в походы без гитары никогда не ходили. Это было больше, чем просто странно - что делать без гитары у костра? Да и бардовская песня - она же в лесу у костра родилась, и для того только, чтобы всем вокруг теплее было. Удивительный феномен! Не так уж много аналогов по миру сыщется.

В США нельзя просто так пойти в лес или на речку- могу пристрелить, это частная территория. Но есть у них и пикник-парки. Типа как у нас под Соломино - платишь за вход, арендуешь место, покупаешь дрова – и пожалуйста! - сиди тут и отдыхай как бы на природе. Свет есть, тёплый туалет, душевые кабинки - романтика! Зачем гитара в таком походе? Она при тёплом туалете в лесу смотрится неестественно и даже чуждо.

Мы всё-таки счастливые люди! Говорю о сверстниках своих, первом послевоенном поколении, кто в быту почти ничего не имел, зато в лесу имел всё – любовь, дружбу, свободу полную и песни лучшие! В конце 70-х редко какой свободный выходной, если мы где-то на свадьбе не играли, в нашей компании обходился без похода либо под Шебекино на «штаны», где Нежеголь в Северский Донец впадает, либо в Безлюдовку на базу ВИОГЕМа. Вечером у костра было бардовское пиршество! Все музыканты, каждый гитарой владел вполне и каждый приносил что-то новое, своё. Пели всё –Высоцкий, Окуджава, Галич, Визбор, Городницкий, Клячкин, Кукин.

Помню, здорово достала, когда первый раз услышал, прямо взяла за душу и тряхнула песня питерского барда Юрия Кукина -

Ах, гостиница моя, ты гостиница!

На кровать присяду я, ты подвинешься,

Занавесишься ресниц занавесками

Хоть на час тебе жених – ты невеста мне.

Слушайте, это же очень жизненная вещь! Тогда среди нас самый популярный тост звучал так – «Чтобы елось и пилось, чтоб хотелось и моглось, чтоб всегда и чтоб везде было с кем и было где!». Это просто ужас, как сейчас помню! Неокученного контингента полно, глаза разбегаются – и хочется, и можется, а негде. В гостиницу тогда не пускали, про почасовку в частном секторе и речи не было. Плати за месяц вперёд, а там – хоть не приходи вовсе.

Мы с другом флигель надыбали на Котлозаводском переулке, сняли на двоих. Заплатили за месяц – довольно много, но дело святое, тут денег не жаль. И вроде всё нормально. Но друг первый пошёл на точку и зачем-то решил печку растопить. Так чуть не спалил ту халабуду! Выгнала нас хозяйка, деньги не отдала и ещё обещала в милицию заявить, что мы у неё притон организовали.

Вот такая была у нас тяжёлая молодость по части сервиса. Уж не знаю, как там в столицах дела обстояли, но в провинции даже мечтать о том было нельзя, чтобы ты ей где-то в тепле и чистеньком на час жених, а она тебе - невеста! И совершенно бесплатно, представляете? Исключительно по любви – во, какие были времена!

Юрий Кукин в 70-е звучал у каждого костра. Да как же можно не спеть про горы далёкие и горы туманные? И про то, что где-то есть город, но он не для всех, а лишь для тех, кто из разговоров признаёт только споры и для кого руки любимых вместо квартир.

Совершенно потрясающая песня про холодок осенних писем:

Потянуло, потянуло

Холодком осенних писем,

И, в тайге гремящий выстрел

Ранил птицу и меня.

Думал, все во мне уснуло,

Не важны ни боль, ни смысл...

Защемило, затянуло

В печь осеннего огня.

Всё-таки Кукин умел не просто рифмовать, лишь бы легло в строку, чем иной раз грешат некоторые бардовские песни, но привносил в них глубокий смысл. И не боялся неожиданных метафор и вроде заковыристых оборотов, доверяя слушателю и тому, кто возьмётся эту песню петь в лесу у костра.

«Гостиница» - типично кукинская вещь. Здесь намёки, подтексты, аллюзии , и всё в рамках, как говорят, приличия, но цепляет сильно. И будоражит воспоминания:

Коридорные шаги – злой угрозою,

Было небо голубым – стало розовым...

А я на краешке сижу и не подвинуться...

Ах, гостиница моя, ах, гостиница!

Кавер-версию песни «Гостиница» сделал на синтезаторе не в обычном бардовском стиле. А почему, собственно, надо повторять уж много раз спетое и перепетое? Однако основа кукинская в этой аранжировке осталась, и главное – остались интонации, что были автором заложены между строк. Вот послушайте…

ОЧАРОВАНА, ОКОЛДОВАНА

Николай Заболоцкий, пожалуй, самый антисоветский из советских поэтов, хотя у него нигде ни слова против власти большевиков. Но что такое против? Булгаков в «Собачьем сердце» нарисовал портрет типичного пролетария-большевика Полиграфа Шарикова, за спиной которого стоит хронически верный ленинец Швонедер. Только за это автора надо было бы расстрелять, а потом ещё и повесить. Так бы и сделали, глазом не моргнув, но у Булгакова есть ещё «Дни Турбиных», где он гениально показал, что победа советской власти была неизбежна. Сталин сам не чурался поэзии и писал, кстати, довольно неплохие стихи, а потому настоящее слово понимал и чувствовал. Он много раз смотрел во МХАТе любимый спектакль и только благодаря Сталину автора «Мастера и Маргариты» пощадили, не расстреляли тогда, когда жизнь любого литератора не стоила и полушки медной.

А вот у Заболоцкого во множестве строк нет даже скрытой похвалы советской власти, ни малейших восторгов по поводу победы социализма не слыхать! Сталин к концу 30-х годов прошлого века стал для миллионов уже полностью советских людей почти что божеством, а у Заболоцкого ни малейшего намёка на то, что он лично восхищён вождём и невероятно счастлив тем, что ими всеми правит «отец всех народов».

Первую книжку Заболоцкого «Столбцы», вышедшую в 1929 году, раздолбали в пух и прах. Это была не просто критика, а настоящая травля. Опять же вспомним булгаковский МАССОЛИТ, сборище серости и бездарности, и критика Латунского, загнавшего мастера в психушку. И то отметим, что бездари из МАССОЛИТа, а хоть из СПР или СРП, за версту чуют талант. Нутром чуют, всеми фибрами подлой душонки! Талант для них, что яд кураре – мгновенная смерть, как стихоплётов, присосавшихся к бюджетной кормушке, ибо все сразу видят, кто есть кто.

Некий критик Николай Лесючевский написал в НКВД донос под видом отзыва о поэзии Заболоцкого, где указал, что «творчество Заболоцкого является активной контрреволюционной борьбой против советского строя, против советского народа, против социализма». Заболоцкого почти тут же арестовали. А уж в подвалах Лубянки с «врагами» не церемонились.

Поэта регулярно били на допросах ногами, морили голодом, истязали до потери сознания, что было спасением, ибо мучать бесчувственного палачам не интересно.

Чекисты выкручивали жертве руки-ноги, чтобы раскрутить с его помощью «антисоветское подполье в писательской среде». Заболоцкий был членом ОБЭРИУ – «Объединения реального искусства, но обэриуты не тянули на что-то большее, чем литературный кружок в Доме пионеров. А здесь на роль заговорщиков были назначены серьёзные фигуры - Николай Тихонов, Борис Корнилов, Даниил Хармс, который в протоколах значился под фамилией Ювичёв. Вот это другое дело! Но Заболоцкий от истязаний терял сознание, но никого оговаривать не хотел. Кстати, это его лично и спасло от высшей меры. А вот упомянутым выше не всем повезло.

Наследника творческой славы Есенина, как в литературных кругах Ленинграда в ту пору называли Бориса Корнилова, который написал всенародно любимую песню про кудрявую, что прохладным утром не рада пенью гудка, вскоре расстреляли. Даниил Хармс реально сошёл от пыток с ума. Кто-то считает, что Хармс искусно притворился сумасшедшим, но это значения не имеет и роли не играет. Он умом реально тронулся и умер счастливый от голода в 1942 году в отделении для умалишённых тюремной больницы «Крестов».

Поэта Николая Тихонова, который предложил гвозди делать из советских людей, ибо в мире не было бы крепче гвоздей, привязывали к бывшему любимцу партии Николаю Бухарину. Заболоцкого на допросах сперва били ногами, потом спрашивали, зачитывая показания подследственных, которые не выдержали пыток:

- «Вокруг Тихонова Н.С. примерно с 1931 г. группировались антисоветски настроенные писатели: Заболоцкий Н.А., Корнилов Б.П. и другие. Тихонов и его группа пользовались большим вниманием и поддержкой Бухарина. Произведения ее участников имели контрреволюционный кулацкий характер». Скажите, Заболоцкий, спрашивал следователь, отложив в сторону донос, вы и после этого будете отрицать свою контрреволюционную деятельность?

Заболоцкий отрицал всё. Его опять били, не давали спать сутками, морили голодом. Он терял сознания, но никого не сдал. Корнилова расстреляли, Хармса сгноили в тюремной психушке, а Тихонова вскоре выпустили. Он во время следствия умудрился опубликовать панегирик Пушкину, когда отмечалась какая-то его круглая дата, где сказал, что Пушкин – наше всё, но только в поэзии, а Сталин - наше всё вообще везде и кругом. Решили, что Тихонов ещё пригодится партии и вождю, расстреливать не стали, выпустили.

Николая Бухарина, которого сильно любил и тянул за уши в коридоры власти сам Ленин, расстреляли за милую душу, а Николаю Заболоцкому дали всего 5 лет лагерей. Это почти что помилование!

Мой дедушка Ваня за ерунду по 58-й статье сел в 37-ом и тянул на Колыме зэковскую лямку от звонка до звонка десять лет. При том, что деда Ваня шёл по т.н. «рабочей части антисоветской статьи» - опоздание на смену, невыполнение плана, что приравнивалось к саботажу, т.н. пять колосков и прочие мелкие хищения - там о контрреволюции и слова не было. А тут почти что связь с Бухариным, от которого до Троцкого рукой подать, и всего пять лет? Право же сильно "повезло"! Счастливчик! Варлам Шаламов в 29-м сел и в 55-м только вышел (!).

Николай Заболоцкий «откинулся», как говорили узники сталинских концлагерей об освобождении, в 1944 году. Ему было разрешено жить в Караганде, той самой, которая в любом случае отвечает на вопрос «где-где?». Здесь Заболоцкий закончил работу над поэтическим переводом «Слова о полку Игореве», начатую ещё до ареста в 1937 году. Это перевод считается лучшим именно с поэтической точки зрения, хотя и самым вольным, ибо нельзя «молиться» двум богам сразу – и рифме, и первоисточнику.

Николай Тихонов, который в ту пору был всячески обласкан властью и занимал высокие посты, вернул Заболоцкому должок и поспособствовал тому, чтобы поэту, который искупил вину уже хотя бы переводом «Слова», разрешили поселиться в Москве. Это случилось в 1946 году.

Он скитался всё время по съёмным углам, но однажды представилась возможность жить в Переделкино на даче писателя Ильенкова, с которым даже не были знакомы. Вскоре к нему приехала из Караганды жена Екатерина вместе с детьми.

Заболоцкий выбрал себе самую маленькую комнатку на втором этаже - чистенько, светло и тепло. Из окна открывался вид на берёзовую рощу. Там щебетали птицы, они ловили солнечных зайчиков в ветвях. Заболоцкий каждое утро любовался этой картиной, а потом сел и написал:

В этой роще березовой,

Вдалеке от страданий и бед,

Где колеблется розовый

Немигающий утренний свет,

Где прозрачной лавиною

Льются листья с высоких ветвей,-

Спой мне, иволга, песню пустынную,

Песню жизни моей.

Помните фильм «Доживём до понедельника»? Одинокий учитель истории Илья Семёнович, блестяще сыгранный Вячеславом Тихоновым, который ещё не стал оберштурмбанфюрером Штирлицем, сидит дома в тёмной комнате и поёт сам себе эту песню, аккомпанируя на пианино. Музыку написал Кирилл Молчанов, а про Николая Заболоцкого, помнится, все спрашивали и переспрашивали – кто такой, откуда взялся? Стихи сильные, это классика, а имя многие впервые слышали. Он и сегодня-то не в первых рядах - в школе не "проходят", под " три аккорда" просто так не споёшь. Вот и вышло - Демьяна Бедного у нас знали почти все, а классика Заболоцкого почти никто.

Так же само было и с песней «Очарована, околдована» . В 1955 году от Заболоцкого ушла жена Екатерина к писателю Василию Гроссману. Она ждала Заболоцкого всю ссылку, побежала к нему в Караганду, едва лишь освободился, потом вместе скитались по разным углам. А как только быт стал налаживаться – квартиру чуть не в центре Москвы дали, в Союзе писателей восстановили, стали печатать и вроде гонорары пошли – бросила и ушла к другому. Чудные, право, эти женщины! Никогда не поймёшь, что им надо, и нужно ли им то, что ты им насыпаешь прямо пригоршнями.

Заболоцкий очень переживал измену жены, даже инфаркт случился. А потом чуть пришёл в себя и нашёл девушку Наталью, что была на 25 лет его моложе. Это была месть жене Екатерине. Да и мыслимо ли - она предпочла его, второго поэта в Советском Союзе - на первое место Заболоцкий сам ставил Бориса Пастернака - какому-то бездарному Гроссману, обычному прозаику, что в литературе ни два, ни полтора.

Нет никакой другой причины этого неожиданного любовного всплеска. Тем паче, Заболоцкий был женоненавистником, и про любовь там речи быть не могло. Как считали многие, да и он сам. Однако же, появились совершенно пронзительные, невероятно чувственные, чуть ли не эротические строки,посвящённые то ли ушедшей жене, то ли молодой любовнице

Зацелована, околдована,

С ветром в поле когда-то повенчана.

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная ты моя женщина

Не весёлая, не печальная,

Словно с темного неба сошедшая.

Ты и песнь моя обручальная

И звезда ты моя сумасшедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,

Обниму их с неистовой силою.

И слезами и стихотвореньями

Обожгу тебя добрую, милую

Что прибавится – не убавится,

Что не сбудется – позабудется…

Отчего же ты плачешь, красавица?

Или это мне только чудится?

В оригинале было именно так – «Зацелована, околдована» . Редакторы просили исправить, Заболоцкий тут же написал – «очарована» . И категорически цензоры были против куплета:

Отвори мне лицо полуночное,

Дай войти в эти очи тяжелые,

В эти черные брови восточные,

В эти руки твои полуголые.

Трудно сказать, что тут могло не понравиться цензорам, но Заболоцкий мигом согласился, убрал подозрительную, как было велено, строфу. Осталось, как в стихах и сказано – ни прибавить, ни убавить.

"Признание" , что стало лебединой песней Заболоцкого, было опубликовано после смерти поэта и кто его знал тогда? Да никто! Пока в 1968 году строки не попались на глаза ленинградскому "солнечному барду" Александру Лобановскому. Он почти сразу придумал мелодию, что удивительным образом соответствовала словам. И получилась песня – «Очарована, околдована».

У Лобановского песню украли - сперва некий шансонье Звездинский, потом некий же Шуфутинский. Оба выдавали хит на все времена за свою песню. .

Лобановский со Звездинским судился и выиграл то дело – автором песни «Очарована, околдовано» решением суда был признан Александр Лобановский. И только! Никакой компенсации от ворюги Лобановский не дождался.

Создание на синтезаторе кавер-версии этой песни потребовало значительных усилий. Дело в том, что надо было не только найти подходящий голос, но и заставить этот голос не произносить слова, а петь, что не так-то просто. И не просто петь, а с чувством, как говорят, с толком, с расстановкой.Послушайте, что получилось…

НОЧЬ ПРИТАИЛАСЬ ЗА ОКНОМ

Когда мы говорим об авторской песне, которую иногда называют бардовской, вспоминаем прежде всего имена великих творцов, без личного вклада которых в сокровищницу отечественной авторской песни она была бы уже не сокровищницей. Но при этом мы согласимся и с тем, что останься в лесу лишь пара-тройка, а пусть и пяток кряжистых дубов-великанов, это был бы уже не лес.

Кто постарше, тот, наверное, помнит походы куда-нибудь «на природу», то есть подальше от городской суеты, и палатки на берегу, и костёр, который согревал не столько теплом огня, сколько тем, что все вместе сидим вокруг и поём. Что делает нынешняя молодёжь, ума не приложу! Они ведь совсем не ходят в походы! Спросил одного знакомого юношу, то удивился – а зачем? Там же нет света, туалета, тёплой воды и не ловит Интернет. Действительно, какой же «поход» без туалета, а тем более, без Интернета...

Не слышу сегодня гитары по вечерам во дворе. Никто нигде не ударит по струнам аккорд, или пустит перебором вступление, а потом запоёт что-нибудь, хотя бы это –

Лыжи у печки стоят,

Гаснет закат за горой,

Месяц кончается март,

Скоро нам ехать домой.

Или этот невероятно популярный лет пятьдесят тому шлягер, что будоражил юные души и дерзкие умы -

Горы далёкие, горы туманные, горы,

И улетающий, и умирающий снег.

Если вы знаете — где-то есть город, город,

Если вы помните — он не для всех, не для всех.

Мы пели всю ночь порой! Мало кто помнил авторов любимых песен, но песни любили и помнили всё. Уж солнце начинало освещать верхушки сосен, а кто-то вдруг говорил:

- А вот эту знаете песню -

Ночь притаилась за окном,

туман поссорился с дождем,

И в этот тихий вечер,

и беспробудный вечер.

О чем-то дальнем неземном,

о чем-то близком, дорогом.

Сгорая, плачут - свечи.

Мой хороший товарищ, а почти что и друг Паша учился в Ленинграде , где уже в начале 70-х гремела слава барда Александр Лобановского. Паша бывал на домашних концертах, именуемые квартирниками, где эту песню пел сам автор –

Казалось плакать им о чем -

мы вроде праведно живем.

Но иногда под вечер,

но иногда под вечер

Мы все садимся за рояль,

снимаем с клавишей вуаль,

И зажигаем свечи.

В оригинале именно так – «мы все садимся за рояль». Но более распространена версия, где чуть более скромнее – «ты вдруг садишься за рояль». И это верно! А то и правда, сюрреализм зашкаливает. Картина маслом: дело к вечеру, нам делать нечего – мы бегом к роялю, снимаем вуаль и зажигаем свечи . Жуткая романтика! Какой рояль? Какая вуаль? Только что некоторые счастливчики из бараков в «хрущёвки» переехали, а там с баяном в коридорчике не развернёшься. Рояль вообще ни в окно, ни в дверь! О чём тогда песня?

А песня каким-то непонятным образом обволакивала и завораживала. Тут не про рояль, он здесь, как ружьё в первом акте у Чехова – висит себе и всё. В третьем акте оно может выстрелить, но не факт, что зритель до того момента досидит.

Эта песня называется «Баллада о свечах». Но сначала были только стихи, которые Александр Лобановский написал 31 марта 1968-го года для знакомой девушки . У неё был день рождения, а как идти без подарка? Но что может подарить поэт своей очаровательной музе?

Только где-то в 70-ом году прошлого века Мирей Матье спела свою знаменитую «Pardonne-moi ce caprice d'enfant», которую для неё написала Патриция Карли. Признаем, есть схожесть некоторая, но всё же у Лобановского своя мелодия. Такие совпадения в музыке случаются. «На тот большак» Марка Фрадкина сильно напоминает «Осенние листья» Жозефа Косма. Но это точно не плагиат. А дело в том, что нот всего семь, тут трудно избежать повторов.

Вот с этой мелодией, которую Александру Лобановскому, можно сказать, навеяла Патриция Карли, пошла гулять по свету баллада о загадочных свечах, которые плачут для людей и не успевают уберечь горячих слёз, а может, и не хотят.

Если бы только эту одну песню написал Александр Лобановский, он бы остался в истории бардовской песни, как остался в памяти поэт Михаил Светлов со своей единственной «Гренадой». Но у Лобановского ещё есть «Бабье лето» -

Осень катится, осень катится,

в ноги катится,

Листья маются, листья маются

под дождем,Роль, вуаль, свечи…

Бабье лето нам, бабье лето нам,

Ой, не нравится

Мы весну с тобой,

мы весну с тобой подождем.

Лобановский своей главной песней считал « Балладу о свечах», но у него есть ещё и «Очарована, околдована» на стихи Николая Заболоцкого, за которую автору музыки, а точнее - автору песни можно многое простить, а прощать там есть чего.

Ночь, рояль, вуаль, свечи…Это песня не про свечи, а про девушку, которая не боится огня и «тает для меня». Сам Лобановский говорил, что был семь раз женат, а потому понимал в этом вопросе до самых тонкостей.

Вот потому балладу о свечах должны петь он и она. Вместе свечи зажигали и вуаль снимали, вместе теперь надо подводить итоги. Послушайте, что получилось…

КАК ЗДОРОВО, ЧТО ВСЕ МЫ ЗДЕСЬ…

Хрущёвская «оттепель» породила не только художников и скульпторов, которые в силу своей нетрадиционной сексуальной ориентации попали прямо на выставке под бульдозер, но и выдающихся советских бардов, иначе говоря, поющих поэтов. Их не пускали на страницы официальных газет и журналов, уж не говоря про радио и телеэфиры, но никто им не мог запретить проникать прямиком в сердца в сердца многих людей, находивших в песнях бардов отдушину, дававшую душе возможность глотнуть хоть чуток свежего воздуха. И то можно сказать, что барды спровоцировали массовое, феноменальное по свое природе общественное движение под названием КСП – клубы самодеятельной песни.

Самодеятельность! Уникальное явление советской поры. Никогда на заводах, где делали форды или мерседесы, где собирали самолёты или отливали трубы для газопроводов, не было своего заводского клуба, где процветала бы местная художественная самодеятельность во всех её видах и жанрах. Да хоть что ни возьми – и хоровое пение, и эстрадные ансамбли, бальные танцы и народные. Даже странно представить, чтобы кто-то в Чикаго вышел и сплясал чикагский перепляс под духовой оркестр и банджо в аккомпанементе. Уж не говоря про акробатический этюд под названием – родная партия вела к победе нас путём, что Ленин озарил.

Это была гениальная придумка советской власти. Дать выход творческой энергии и контролировать процесс – это значит закрыть несанкционированные выбросы недовольства и негатива. Умно, что тут скажешь! Как только на худсамодеятельность махнули рукой и она оказалась у нас никому не нужной, тут же появились диссиденты, всякого рода неформалы, коих видимо-невидимо - хиппи, панки, металлисты, готы, эмо, вплоть до квадроберов и прочих субкультурных извращенцев , ибо свято место пусто не бывает. Если вы ничего не вкладываете в души и мозги молодые, найдутся те, кто туда навалит дерьма по самый край.

Так же само и с самодеятельной песней. Графоманы без слуха и голоса схватили гитары, где знали три , а в редких случаях даже пять аккордов, и начали доводить до ликования таких же самодеятельных авторов, кто рифмовал ботинок с полуботинком, а дороги неизменно вызывали тревоги, ибо иначе не будет романтики.

И всё таки мы отметим движение КСП при всех его негативных моментах, как дело нужное, сыгравшее свою заметную роль. Помните, у Ахматовой:

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда,

Как жёлтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Вот это точно про самодеятельную песню, с той лишь оговоркой, что там никто и никогда стыда не ведал. Но именно в недрах КСП находились истинные таланты, которые потом уже самостоятельно пробивали себе дорогу к вершинам признания и славы.

Булат Окуджава приметил Митяева на одном из бардовских фестивалей в 1986 году, пригласил его к себе в гости в Переделкино. Нельзя сказать, что сам Окуджава двигал Митяева, но знакомство с классиком жанра, конечно, сыграло свою роль.

Свою, пожалуй, главную песню Митяев написал на лекции по истории плавания. Кстати, он с отличием закончил Челябинский институт физической культуры, а по специальности как раз «тренер по плаванию». В 1978 году Митяев спел эту песню на Ильменском фестивале авторской песни, после чего она стала неофициальным гимном всесоюзного тогда движения самодеятельных авторов.

Олег Митяев написал много песен. Мягко говоря, они разные. Строго говоря, на любителя. Вот, например:

Лето - это маленькая жизнь порознь.

Тихо подрастает на щеках поросль.

Дом плывет по лету, а меня нету.

Лето - это маленькая жизнь.

Странно... мы все время были в городе одном,

Ты все там же, в доме на последнем этаже,

А я в различных точках, именующихся дном.

Впрочем, если пить, то нету разницы уже.

Это пишется левой ногой на первом, попавшемся под ногу клочке бумаги. Но у костра вполне пойдёт! А после третьей рюмашки так и вовсе хорошо заходит, проверено.

Неофициальных бардовских гимнов было много. Вспомним «Бригантину» Лепского и Когана, «Песню о друге» Высоцкого, «Солнышко лесное» Визбора. Опять же скажем, что на вкус и цвет не накинешь платок, но принято к бардовским якобы гимнам причислять и «Как здорово, что все мы здесь» Олега Митяева. Ни в коем случае не возражаем, буже упаси! Если нам что-то не нравится, то это только нам и никому мы своего мнения не навязываем. Но обойти стороной эту песню , говоря о российских бардах, никак нельзя А потому и не обошли – слушайте кавер-версию этой песни.

ГУБЫ ОКАЯННЫЯ

Поэт, драматург, актёр, музыкант и один из основателей жанра бардовской песни в СССР Юлий Ким из того феноменального периода нашей истории в 30-х годах прошлого века, когда взорвался поэтический вулкан и выплеснул на волю вольную целую плеяду выдающихся авторов-исполнителей своих песен. Все из тридцатых – Высоцкий, Визбор, Кукин, Клячкин, Лобановский, Городницкий, Дольский, и это ещё не полный список. Вот и Юлий Ким оттуда же, из тридцатников!

И что удивительно – в стране свирепствуют сталинские репрессии, высшая мера самый популярный приговор, ГУЛАГ стал родным домом для миллионов «врагов народа», но у природы при этом свои планы на будущее.

Юлий Ким по отцу кореец, а потому и отчество у него причудливое - Черсанович. Так отца звали - Чер Сан. Мать была русская, из рода Всесвятских , где через одного врачи и священники . Кстати, прадед Кима, Василий Павлович Всесвятский, служил настоятелем Угодско-Заводской церкви, что в Калужской губернии, и лично крестил будущего маршала Победы Георгия Жукова. А брат его деда, Всесвятский Николай Васильевич, стал врачом и спас мальчишку Жукова от смерти, вылечив от тифа.

В 38-м расстреляли отца Юлия Кима расстреляли, мать, как жену изменника родины, посадили в лагерь на 5 лет, а потом отправили на 2 года в ссылку. Будущий бард жил с бабушкой и дедушкой по материнской линии и только 45-м году матери позволили забрать сына к себе.

Юлий Ким больше известен, как автор, и меньше, как участник бардовских тусовок и всякого рода фестивалей. Тому есть вполне разумное объяснение. В Комитета государственной безопасности Киму предложили воздержаться от концертной деятельности и участия о всякого рода массовых мероприятиях. Но сочинять песни разрешили, только предложили взять псевдоним. Что Ким и сделал, подписываясь всюду «Ю. Михайлов».

Только в 1985 году, когда началась горбачёвская перестройка, как иногда н6азывают агонию Советского Союза, Киму разрешили быть Кимом. И в титрах фильма, например. «Собачье сердце» значилось, стихи песен написал не какой-то «Михайлов», а именно сын сперва репрессированного , а потом реабилитированного Юлий Ким.

Вы помните, как жильцы «пропащего дома» , где жил профессор Преображенский, на сходках пели:

Суровые годы уходят

Борьбы за свободу страны!

За ними другие приходят

Они будут тоже трудны...

Промчалися страшные грозы,

Победа настала кругом.

Утрите суровые слезы

Пробитым в боях рукавом.

Это хорошо – утрите слёзы пробитым рукавом. Образно, зримо, ярко, сразу видно, что автор словом владеет И главное - характер песни чувствует. Вспомните песню, что пел Шариков на демонстрационной лекции в медицинском институте -

Эх, яблочко, ты мое спелое,

А вот барышня идет кожа белая,

Кожа белая, а шуба ценная,

Если дашь чего - будешь целая.

Эх, яблочко, да с голубикою,

Подходи буржуй глазик выколю,

Глазик выколю - другой останется,

Чтоб видал говно кому кланяться!

Мы и тут отметим точное попадание в образ. Тем Ким и славился, а потому герои фильмов, вошедших в золотой фонд советской классики, поют песни на слова Юлия Кима - «Бумбараш», «Обыкновенное чудо», «12 стульев», «Про Красную Шапочку» и многих других .

В конце 50-х Ким написал довольно странное стихотворение, которой сразу легло на нехитрую мелодию частушечного свойства. Там и текст был стилизован под простой народный язык :

Губы окаянныя,

Думы потаённыя,

Бестолковая любовь,

Головка забубённая.

Всё вы губы помнитя,

Всё вы думы знаетя.

До чего ж вы моё сердце

Этим огорчаетя.

Позову я голубя,

Позову я сизого,

Пошлю дролечке письмо,

И мы начнём всё сызнова.

Губы окаянныя,

Думы потаённыя,

Бестолковая любовь,

Головка забубённая.

В оригинале было именно так – «губы окаянные». Потом кто-то переделал,написал «думы» и обычная, довольно банальная любовная лирика, замаскированная под фольклор, стала гимном диссидентов – думы окаянные, думы потаённые!

Тут ещё одно слово интересное –«пошлю дролечке письмо и мы начнём сё сызнова»». Это кто такая – дролечка, дроля?

У Даля читаем:

Дрочка, дрочень - баловень, изнеженное дитя, закормленное, избалованное;

Дрочливый - охотник нежиться;

Драчивать- нежить и тешить, ласкать, баловать любя, холить, выкармливать.

В разговорной речи на Руси дролей называли любимого человека, возлюбленную или возлюбленного. И уж никак нельзя древнее русское слово «дроля» выводить из французского «Drôle», что означает «чудной, потешный».

Ким написал песню про «губы окаянные и думы потаённые» в 1959 году. Три раза эту песню пели в разных фильмах без указания в титрах автора, а потом признали русской народной. Это случилось в одной из передач на ТВ. Киму тут же позвонили друзья, он взял трубку и сказал –«Аллё? Русский народ слушает» !

Не совсем,скажем так, русский,но это уже другой разговор.Сейчас Юлий Ким живёт в Израиле, хотя вряд ли там. Сейчас в Израиле стреляют,а потому думы окаянные многим покоя не дают.

Кимовская гармония песни интересная и позволяет выйти за рамки заданного канона и легко импровизировать. . Что и сделал в этой аранжировке. Послушайте...

А РОССИЯ ЛЕЖИТ В ПЫЛЬНЫХ ШРАМАХ ДОРОГ

Александр Дольский особняком стоит в ряду советских бардов. Впрочем, все талантливые люди хором не поют и строем не ходят. Они все «особняки» - Окуджава, Галич, Высоцкий. Вот и Дольский такое же – лучший гитарист среди поэтов и лучший поэт среди гитаристов. Причем, не только советских, его современников, но и нынешних, и вообще.

Дольских из «тридцатников», из той феноменальной поры в нашей истории, когда в 30-х года прошлого века природа во всю ширь раскрыла свои закрома и стала раздавать таланты чуть ли не пригоршням - нате, мол, берите, не жалко. Больше у нас такого не было и когда ещё будет, то одному богу ведомо.

Дольский Музыку называл любимой сестрой, а Поэзию – любимейшей. Тут степень явно превосходная, получается, что Поэзию вроде бы больше любит. Но нет, не больше, совершенно одинакова. Есть ещё и живопись, где Александр Дольский весьма преуспел, как художник. Хотя надо признать, что сын его, Павел, всё-таки в живописи в разы сильней . Одни только портреты отца вполне сгодятся для того, чтобы сравнить этого художника с выдающимися отечественными классиками.

Дольский один раз в серёдке 60-х был на бардовской тусовке, стал лауреатом и того ему хватило. И уже с 70-х годов он сам по себе – пишет для кино, выпускает пластинки, диски, сборники стихов. Кстати, Высоцкий ни разу не был на бардовских фестивалях. Он, мягко говоря, с прохладцей относился к тем, кто ветку рифмует с табуреткой и потом про это поёт , небрежно бренча на гитаре, где знает аж целых три аккорда.

В фильме «Старший сын» (1975) звучала песня Дольского «Прощальная», он сам и аккомпанирует. Помните -

Кто-то уйдет, кто-то вернется,

Кто-то простит, кто-то осудит,

Меньше всего любви достается

Нашим самым любимым людям.

Дольский тем в стихах силён, что умеет находит поэтические выходы из безвыходных, казалось бы, положений. Меньше всего любви достаётся самым любимым? Это сильно, потому что это правда.

В популярном советском вестерне «Трактир на Пятницкой» офицер царской армии поёт романс, который сразу ложится слушателю на душу:

Всё идешь и идешь,

и сжигаешь мосты.

Правда где, а где ложь,

слава где, а где стыд?

А Россия лежит

в пыльных шрамах дорог,

а Россия дрожит

от копыт и сапог.

Господа офицеры,

мне не грустно, о нет.

Господа офицеры,

я прошу вас учесть,

суд людской или Божий

через тысячу лет,

господа офицеры,

не спасет вашу честь.

Кто мне враг, кто мне брат,

разберусь как-нибудь.

Я российский солдат,

прям и верен мой путь.

Даже мать и отца,

даже дом свой забыть,

но в груди до свинца

всю Россию хранить.

Господа офицеры,

голубые князья,

я конечно не первый

и последний не я.

Господа офицеры,

я прошу вас учесть,

кто сберег свои нервы,

тот не спас свою честь.

И опять скажем, это сильно, ибо правда – либо честь, либо нервы. Такой не придумаешь, это надо почувствовать и услышать, а потом быстро записать. А петь быстро не надо. Тут не частушки, тут второй план по душе скребёт, как железо по стеклу…

ПЛАСТИЛИНОВАЯ БЕДНЯЖКА

Женщина без маникюра, что мужчина без усов. Нет, бывает, конечно, что мужики усов не носят. Но, согласитесь, уже не то - харизмы нет, брутальности никакой и этого…как его…шарма вообще , хоть зажги.

Так и женщина – если без маникюра, значит прачка или укладчица асфальта. А кому же хочется в этом образе предстать перед людями? И ведь никто даже не подумает – о, нет, это не прачка, она поющая поэтесса, то есть бард, хотя и женщина . Вот потому у нас женщин бардов совсем не много – Ада Якушева, Новелла Матвеева, Галина Хомчик и немного др. , хотя среди тех «др» о некоторых даже говорить не хочется.

Убежала, допустим, бардесса одна за кордон, сидит там, выступает и поливают грязью родину под гитарный аккомпанемент. Говорит нараспев, что ей тут было 70 лет нечем дышать. Пела, мол, песни с кляпом во рту. А сейчас, дескать, совсем другое дело. И хотя никому там её песни нафиг не нужны, ибо они по духу и по сути совковые, старые, тем ещё, советским, духом пропитанные. Но ладно, вольному – воля, а всем нам Бог судья, и за все грехи от ответа не уйти никому.

Новелла Матвеева из «тридцатников» - из той феноменальной поры , когда на свет божий явился целый взвод выдающихся поющих поэтов. В основном, конечно, мужики, но были и две женщины среди них, которые мало в чём мужикам уступали. Среди них Ада Якушева – жена Юрия Визбора, и Новелла Матвеева, которая лепила из пластилина всё подряд и не очень-то церемонилась, когда называла вслух свои пластилиновые произведения.

Вы наверняка помните эту песню -

Я леплю из пластилина.

Пластилин нежней, чем глина

Я леплю из пластилина

Кукол, клоунов, собак

Если кукла выйдет плохо

Назову ее "Дуреха"

Если клоун выйдет плохо

Назову его "Дурак".

Наотмашь, что называется, без всяких скидок на тяжёлое пластилиновое детство. Но интересное развитие. Смотрите, что было дальше:

Подошли ко мне два брата

Подошли и говорят

"Разве кукла виновата?

Разве клоун виноват?

Ты их любишь маловато

Ты их лепишь плоховато,

Ты сама в том виновата

И никто не виноват!"

На самом деле - кто же виноват, если в России, например, две вечные беды, хоть сколько ты революций не делай? Ничего не помогает – дураки и никудышные дороги, как прилипли к нам, будто судьба такая. И тогда единственно верное решение – взять хоть часть ответственности на себя:

Я леплю из пластилина

А сама вздыхаю тяжко

Я леплю из пластилина,

Приговаривая так:

Если кукла выйдет плохо

Назову ее "Бедняжка!"

Если клоун выйдет плохо

Назову его "Бедняк!"

Знаменитая эстрадная пара - Татьяна и Сергей Никитины - в конце 70-х спели в передаче на ТВ эту песню, музыку на уже знаменитые стихи Новеллы Матвеевой написал Сергей Никитин.

Про эту парочку тоже не хотелось бы говорить. Никитины ухали в Штаты, предали всё – своё прошлое, свою страну и всех людей, кто искренне их любил за песни – и теперь на Западе гастролируют в компании таких же предателей и подонков , а часть гонораров отсылают на помощь киевскому нацистскому режиму. Очень жаль. Автор этих строк был когда-то поклонником этого семейного дуэта. Но что теперь – вычеркнем из памяти, плюнем в ту сторону и разотрём.

Песня эта была широко известна. В 1966 году в СССР вышел первый бардовский диск - сама Новелла Матвеева, царствие небесное, пела свои песни. Среди них и про пластилиновую куклу-бедняжку.

Александр Городницкий – известный бард, ровесник Матвеевой, они не дружили, но он бывал у неё дома - был потрясён тем, как в тех «адовых» условиях московской коммуналки рождались такие светлые, солнечные песни:

- Помню, в начале шестидесятых, когда я впервые услышал ее солнечные, сказочные песни, я почему-то решил, что такие песни может писать только очень счастливый человек… Попав в первый раз в дом к Новелле Матвеевой и увидев чудовищный быт ее огромной неприютной коммуналки на Беговой улице, я был потрясен. Каким могучим воображением художника, каким мужеством и оптимизмом должен обладать автор, придумавший свой сказочный мир в такой обстановке!

( отсюда - kulturologia.ru)

Хорошая песня. Откровенная и честная: если что у кого плохо, даже если потому, что он дурак, а потому и плохо, то всё равно он ,бедняжка, не виноват, ибо от судьбы не уйдёшь.

Послушайте мою аранжировку пластилиновой истории. Надеюсь, вы почувствуете здесь звенящую струну тоски и безысходности. А как тут иначе – это между строк читается сразу.

https://vk.com/video9924669_456240078

НЕ ЛИНЯЕТ ТОЛЬКО СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЙЧИК

В тот год на экраны страны вышел первый советский эротический фильм с постельной сценой - «Ещё раз про любовь», снятый Георгием Натансоном. Смельчак, ничего не с кажешь! До того мужчины и женщины на экране были будто бесполые, либо оба заранее стерилизованные. Максимум - за ручку он её держит, не приближаясь ближе того, что называлось «комсомольским» расстоянием, или она бежит со смехом, а он её догоняет, и по лицу видно, что будет рад, если не догонит.

Здесь же героев фильма показали в одной постели под одним одеялом. Жуть просто! Актёры при этом были одетые, одни лишь головы видны. Александр Лазарев, игравший главного героя, лёг в брюках и даже ботинки не снимал – предохранялись максимально! Так их и накрыли одеялом.

Но фильм всё равно посмотрело 40 млн человек огромной страны. Ещё один шедевр киноклассики вышел в прокат в том году – фильм Станислава Ростоцкого «Доживём до понедельника» , так у него скромнее прокатные успехи – всего 31 млн зрителей. А чем же так привлёк совершенно фантастический фильм из жизни как бы инопланетян?

А тем и привлёк – фантастикой! Она – стюардесса, он - жутко модный в ту пору физик-ядерщик. А как же! Лирики и физики – это одна тема, но физики тоже не чужды лирических настроений. И пожалуйста – вот вам завязка для сюжета! Они встречаются случайно, он её сразу же приглашает домой, она соглашается и остаётся на ночь.

Конечно, народ толпами валил на советскую сказку о учёном рыбаке и рыбке из «Аэрофлота». Тут всё понятно - люди в коммуналках давятся, а то и в бараках ещё, примусы и керогазы, все удобства во дворе. Где тут, скажите, любви взяться? Чтобы вот :

– Экскьюзми, позвольте вам, синьора, предложить бокальчик Бордже Порто? Рекомендую - здесь доминируют фруктово-ягодные ноты, вам это должно понравиться.

- Да, плиз! Когда мы были в Лиссабоне, я пробовала это замечательное вино.

Сказка! Как будто щучье веление в натуральную величину.

В нашем бараке в тот год тоже случилось эротическое кино. Дуська привела хахаля и они пошли в сарай. А сараи тогда были в нашем доме у всех. А как советскому человеку без сарая? Картошечку на зиму запасали мешками, капусточку солили, огурчики-помидорчики.

В конце 50-х, да ещё и в начале 60-х, пока идиот Никита не запретил народу иметь малую живность, в центре Белгорода на улице Ленина, где сейчас строят «Белый квартал» , люди держали в сараях поросят, коз, индюков, уток, а уж куры бегали по двору, как так и надо.

Потом подсобные хозяйства жуткими налогами обложили – люди матюкались сильно, но всю живность порезали, деревья фруктовые на огородах порубили. А что сделаешь? Главный секретарь Никита только что на съезде сказал, что уже нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме – вот и всё! Зачем же в коммунизм тащить свиней и птицу всякую?

Дура Дуська! Все бабы наши ей враз приговор выписали – прошмандовка, не сносить головы. Да что вам – на Везёлке на той стороне негде приткнуться? Кущи непролазные, всем места хватит. Так нет же – цивилизацию им подавай, романтики захотелось. Она там примус распалила, картофана поджарила, огуриков свежих построгала. И они сидят такие – бормотуху через соломинку потягивают, салом заедают, типа культурные.

Васька, муж Дуськин, с шабашки должен был на другой день вернуться. А он типа соскучился и примчался раньше. Он домой сразу – Дуськи нет. Баб на крылечке спрашивает – а где моя, мол, не видели?

Да как не видели, если давеча тут проходила. А куда пошла? Да не уследили, прости уж. Но может, в магазин?

- В сарае она, Василь, - крикнул дед Петрушка с того подъезда, которого не напрасно придурошным звали. Он вышел костомашки старые погреть на последнем осеннем солнышке, а тут такая история. – Только ты постучись сперва, василёк, а то неудобно всё-таки.

Дуськин Васька кинулся к своему сараю. Они ему сперва не хотели открывать, но разве удержишь влюблённого! Да и мужики соседские помогли - кто-то ломик дал, кто гвоздодёр притащил. Открыли консерву!

Короче, Шекспир отдыхает. Отелло на фоне разыгравшейся трагикомедии выглядел бы пацаном из кружка «Умелые руки». Вот такое у нас было кино про любовь!

А в том фильме Татьяна Доронина ещё тем взяла народ за душу, что спела песню про солнечный зайчик. И тоже фантастика! Сидит, понимаете ли, обычная советская девушка и мечтает о морях и коралла. Да мало того - ещё и суп черепаший хотела поесть!

Представляете? В 50-х жрать было почти что нечего, в начале 60-х опять карточки продуктовые ввели. В 1962 году в Новочеркасске расстреляли демонстрацию рабочих э электровозостроительного завода, которые вышли протестовать, ибо дети у них от голода пухли. Тяжелейшая обстановка!

Когда Никиту сместили, пришёл Лёня Брежнев, чуток полегче стало, но уж не настолько сильно, чтобы хотеть поесть черепаший суп. Какой там черепаший – макароны отоваривали по карточкам, хлеба только-только стали по две буханки в руки давать. А тут – моря и кораллы и солнечный зайчик, который – представьте себе – не линяет.

В начале семидесятых автор этих строк был студентом и с гитарой почти не расставался. Что не удивительно - в общаге каждый день у кого-то что-то, но празднуем все. Не знаю , почему, но девчонки жутко тащились от этой песни.

Да, она целиком девчачья, пацану тут не о чем петь, но девчонки глазёнки закатывали и выводили с придыханием –

Я мечтала о морях и кораллах.

Я поесть хотела суп черепаший.

Я шагнула на корабль, а кораблик

Оказался из газеты вчерашней.

То одна зима идет, то другая.

И метели за окном завывают.

Только в клетках говорят попугаи,

А в лесу они язык забывают.

У порога встали горы громадно.

Я к подножию щекой припадаю.

И не выросла еще та ромашка,

На которой я себе погадаю.

А весною я в ненастье не верю,

И капелей не боюсь моросящих.

А весной линяют разные звери.

Не линяет только солнечный зайчик.

Долгое время все думали, что песню написала Новелла Матвеева. Она уже была «звездой», выпустила сольный диск своих бардовских песен. На концертах всегда пела про суп черепаший, и как бы не возражала, что люди ей приписывают авторство.На самом деле стихи написал Роберт Рождественский, музыка Александра Флярковского.

Но песня – типично бардовская, походная. Спета у костра была несчётно раз, её все знали и подпевали. Вот и вы сейчас - слушайте и подпевайте. А если кто ещё и молодость вспомнит, так будет совсем хорошо.

https://vk.com/video9924669_456240079

ВЕЧЕР БРОДИТ ПО ЛЕСНЫМ ДОРОЖКАМ

Сначала она была просто женой Юрия Визбора, восходящей звезды бардовской песни. Но настал момент, когда уже про Визбора говорили – да как не знаете, это же муж Ады Якушевой, только три жены тому назад.

Шутку придумал Зиновий Герд, который останется на все времена лучшим Панковским, и превзойти это просто невозможною. Но в отличие от своего героя, которого девушки не любили, Залман Афроимович Храпинович, кем был Гердт по паспорту, в помощи Всемирной лиги сексуальных реформ не нуждался и вниманием девушек был не обделён.

Ада Якушева потом книгу свою так назвала – ««Три жены тому назад. История одной переписки». Это ей Юрий Визбор посвятил песню, которая у бардов, как «Вихри враждебные» у большевиков, входит в обязательную программу. Как нынче, не знаю, а в прошлом веке не было такого, чтобы где-то в лесу у костра, едва только звёзды по небу будто пригоршнями разбросает хозяйка Ночь, не звучали эти слова:

Ты у меня одна,

Словно в ночи луна,

Словно в году весна,

Словно в степи сосна.

Нету другой такой

Ни за какой рекой,

Ни за туманами,

Дальними странами.

Ада Якушева отвечала ему стихами:

Ты – моё дыхание,

Утро моё ты раннее,

Ты и солнце жгучее

И дожди.

Вся себя измучаю,

Стану я самой лучшею,

По такому случаю

Ты подожди.

Если со стороны смотреть, просто не верилось в то, что это любовь нормальных людей. Как в сказке, да! Романтика сплошная, будто песня - пел бы да пел. Но всякая песня кончается . Ада Якушева скажет потом о том, что всем казалось сказкой:«Он бегал от одной юбки к другой, как мартовский кот». Перед разводом она написала:

Мне всё равно, сколько лет позади,

мне всё равно, сколько бед впереди.

Я не хочу, чтобы ты уходил.

Не уходи… или не приходи…

Однажды он ушёл от неё и уже не вернулся. А на двадцать пятый день рождения дочери Татьяны Визбор пришел с четвертой женой. И при всех гостях сказал Аде: «Знаешь, если бы я начал жизнь сначала, я бы снова женился только на тебе».

А она ведь много не просила и на что-то особенное не претендовала:

Мне хотелось бы самую малость:

Будем вместе, всегда, а не врозь,

Чтобы пелось и легче дышалось

И читалось, и просто жилось!

Но что поделать – судьба поэта ему не принадлежит. Возможно, есть кто-то там, на самом верху, кто читает Книгу Судеб, потом открывает перед поэтом одни двери и закрывает другие.

Ада Якушева была вполне счастлива во втором браке, родила ещё двух деток и написала много хороших песен.

Среди них есть одна, которую выделил бы особо. Песня называется «Вечер бродит». Простенькие слова, типично бардовские, без всяких наворотов:

Вечер бродит по лесным дорожкам,

Ты ведь тоже любишь вечера.

Подожди, постой ещё немножко,

Посидим с товарищами у костра.

Вслед за песней позовут ребята

В неизвестные еще края,

И тогда над крыльями заката

Вспыхнет яркой звездочкой мечта твоя.

Ясный месяц на прогулку вышел,

Светят звезды из глубин небес.

Друг хороший, ты меня услышишь:

Эту песню я пою сейчас тебе.

Вижу целый мир в глазах тревожных

В этот час на берегу крутом.

Не смотри ты так неосторожно -

Я могу подумать что-нибудь не то.

Знаю, будут и другие встречи,

Год за годом пролетят года,

Но вот этот тихий теплый вечер

Мы с тобою не забудем никогда.

Впервые эту песню услышал у костра в пионерском лагере «Орлёнок».

Подонок, негодяй и законченная сволочь под названием Никита Хрущёв сразу после убийства Сталина вернул всех бандеровцев, гитлеровских пособников, из ГУЛАГа и отдал в 1954 году русский Крым Украине, где фашистов на Западенщине встречали с хлебом солью. Вместе с Крымом ушёл к хохлам и знаменитый всесоюзный пионерлагерь «Артек».

Тогда, конечно, нацисты на Украине не так нагло себя вели, как нынче, но везде и всюду проводилась насильственна украинизация, в ходе которой русских и всё русское последовательно и постепенно вытесняли, а то и выдавливали. Потому и встал вопрос о строительстве в РСФСР своего , теперь уже Всероссийского пионерского лагеря, Его назвали «Орлёнок» и построили на берегу Чёрного море неподалёку от Туапсе. Лагерь открыли 12 июля 1960 года.

Летом 1962 года в «Орлёнок» приехало 50 старшеклассников из различных городов РСФСР на Первый Всесоюзный Сбор юных коммунаров. На другое лето в «Орлёнке» отдыхало уже 500 ребят. В 1964 году поставили большущий корпус круглогодичного лагеря «Стремительный» и открыли школу. В том году автор этих строк стал одним из тех, кого называли орлятами. Потом я был и в «Артеке», и в международном пионерском лагере в ГДР на озере Вербелинзее, но «Орлёнок» был первым и то впечатление ни с чем не сравнишь. Дома был мрачный барак, комнатёнка о семи квадратах, без воды, туалета, газа, отопления, да и свет вырубали чуть ли не постоянно, под керосиновой лампой уроки учил очень часто. А в «Орлёнке» - сказка! Солнце, море, блеск кругом, весь день насыщен так, что только поспевай за событиями.

Мы были ещё совсем маленькие, у нас самый младший отряд, кому по 12-13 лет. Кто постарше, те в походы ходили, по вечерам у них танцы, у костра гитары звучали и песни. Нас никто, конечно, не прогонял до отбоя, мы смирно сидели и слушали, что поют старшие.

И вот там, у костра в «Орлёнке» услышал впервые эту песню, которая запала в душу. Она о чём-то другом, не про примусы и керогазы, не про туалет во дворе за сто метров, не про то, что Зинка опять дома не ночевала, а мать бегала по двору и кричала – Зинка, стерва, иди сейчас же домой, но знай, я тебе все космы всё одно выдерну.

А тут о другом и слова другие, вообще без матюков:

Вслед за песней позовут ребята

В неизвестные еще края,

И тогда над крыльями заката

Вспыхнет яркой звездочкой мечта твоя!

Песню пела наша наставница Светлана, как назывались вожатые в «Орлёнке». Красиво пела и красиво играла на гитаре. На другой раз я сам попросил Светлану спеть эту песню и уже подпевал. Она удивилась и похвалила. Да я и сам удивился, что слова как-то сразу в душу запали и учить не пришлось.

Как только научился играть на гитаре, тут же подобрал песню. В моём классе она была популярной, мы всегда её пели, как собирались вместе. Стал студентом - и тогда эту песню пели все с удовольствием.

А почему? Ничего особенного, всё просто до предела – вечер бродит, а мы все у костра поём про неизвестные края и мечту. И всё! Но в душу западает! А потому, что фальши нет и тени. А искренность есть! Согласитесь, хорошо –

Не смотри ты так неосторожно -

Я могу подумать что-нибудь не то.

И вспомните: небо всё в звёздах, лес кругом, костёр, гитара, песни и её неосторожный взгляд, что пробирает до мурашек! И вы знаете, когда вспоминаешь былое, то хочется вспоминать именно этот взгляд у костра, и звёзды во всё небо, и эту песню.

Мне множество раз приходилось петь "Вечер бродит" в самых разных компаниях, и у костра, и без оного, а просто за столом. И подыгрывал на всём, что под руку попадалось –гитара, пианино, баян, аккордеон. Но в этот раз не хотелось делать аранжировку в традиционном бардовском стиле. Это просто, и как-то даже скучно. Потому здесь взял за основу другой характер и стиль чуть более свободный. А почему нет? Почему, например, у костра нельзя играть на пианино, которое случайно нашлось в кустах? Вот вам и пожалуйста – получилась джазовая аранжировка одной из самых любимых песен. Послушайте!

https://ok.ru/video/13331963054825