НА ТОНКИХ СТРУНАХ ПАУТИН (песни разных лет)

Предпоследний куплет лебединой песни

Свой первый поэтический сборник так и назвал – «Предпоследний куплет лебединой песни». Мне говорили: дерзкий, мол, ты уж и пел бы последний, чтобы вопросы все закрыть. Говорил им – а куда спешить? Ещё будет припев, потом проигрыш, как водится, потом уж начнём последний куплет.
Это, конечно, лукавство, отговорки. Себя не обманешь. Судьбу не уговоришь подождать годок, месяцок, а хоть и часок. Нет! Что предписано, то и свершается, что есть, то и твоё.
Но всё-таки эта песня не от отчаяния. Ни в коем случае! Даже близко того нет. Здесь о предчувствии. С годами это наступает – ощущение дежавю преследует повсеместно. И уже начинаешь чувствовать зиму в начале лета, финиш уже старте.
Опыт –великая вещь! Одна беда – опытным жить скучно. Екклесиаст не даст соврать:
И предал я сердце мое тому,
чтобы познать мудрость
и познать безумие и глупость;
Узнал, что и это — томление духа.
Потому что во многой мудрости много печали;
И кто умножает познания, умножает скорбь.
Тогда это получается скорбная песня? Неутомимым быть трудно, казаться ненасытным иной раз уже не под силу. И тогда точно – последний куплет! Сворачиваем удочки, тушим костёр? Тоже нет! Это о другом. Ключ песни здесь – «но виду не подав, что мы словам давно не верим». Я написал это много лет назад, и мне ещё тогда показалась мысль весьма перспективной. Только надо, сказал сам себе, всё хорошо обдумать. С той поры и обдумываю, но конца пока не видать. Что радует отдельно и обнадёживает!
***
Мне всё труднее, девочка моя,
Твоим капризам не сопротивляться,
Шутить, смеяться, юным притворяться,
Усталость пережитого тая.
Мне всё труднее слыть неутомимым,
Казаться ненасытным, а не быть.
Прости за то, что я тобою нелюбимый,
Прости, что мне тебя приходится любить.
Мои года – моё богатство и беда,
Душа устала от игры и фальши.
Как скучно знать всегда,
что будет дальше,
Как грустно знать,
что будет, как всегда.
Сорвется с неба одинокая звезда,
Мелькнет, как брошенная
кем-то сигарета.
Пустынная дорога в никуда,
Предчувствие зимы в начале лета…
Ты – песня лебединая моя,
Куплет, наверно, самый предпоследний.
Погас фонарь – безжалостный маяк,
Мы холодно целуемся в передней.
Опять наигранно, но виду не подав,
Что мы словам уже давно не верим…
Подъездные обшарпанные двери
Скрипят противно, впрочем, как всегда…
И вновь бреду, и снова, как в бреду,
Чтобы не видно было, что я плачу,
Сам над собой смеюсь, и на удачу
Надеюсь в позабудущем году.

ПРОШУ ТЕБЯ…
Опять весна! Ура, ребята, перезимовали!
Ручьи, грачи, фа-фа, ля-ля! В воздухе начинает пахнуть чем-то знакомым. Вот-вот! Потому и не зря говорят - весна покажет, кто где что и чем так сильно пахнет по всей округе.
Но то потом! Всему свой срок. А теперь мы опять о главном – об любви!
Из старой песни: о любви не говори - о ней всё сказано, сердце, верное любви, молчать обязано…
Это так: про любовь все пишут, едва лишь буквы научился складывать в слова, а слова ставить в строку. Большой поэт Игорь Андреевич Чернухин, царствие небесное, как-то сказал нам, зелёным и бесшабашным, кто мог любить без перерыва круглые сутки и рассказывать о том готов был на каждом углу.
- При всей кажущейся простоте, лирика – это самое сложное, на лирике проверяется на крепость поэт. Всё остальное можно взять в голове, строки для стихов о любви берут в сердце.
И тогда же: пишешь о любви – пиши, но слова «любовь в строке быть не должно. Читатель должен понять без подсказки, что это именно про любовь, и это не обман, не пустые слова.
Чистейшая правда! Потому поэтов тьма тьмущая, а лириков – раз-два на всю округу и обчёлся. И только потому никогда не писал и не пишу о любви. Для сатирика и баснописца тема неподъёмная. Но отголоски, отблески этой темы в некоторых строках есть…
Из той же старой песни: без причины не гори - умей владеть собой,
о любви не говори - а молчать не в силах - пой.
Что и делаю. Извольте…Одно лишь добавление.Стихи написаны давно и песня спета первый раз более 20 лет тому назад, но ничего тут и теперь не изменю - ни слова, ни нотки единой.
***
Прошу тебя, давай, немного помолчим,
Пока горит в ночи прощальная свеча.
Любовь прошла и больше нет у нас причин
Друг друга ненавидеть сгоряча.
Прошу тебя, давай закончим этот спор.
Что разорвалось, то уже не сшить.
Там, где горел взаимных чувств костер,
К чему теперь уж угли ворошить?
И снова осень правит бал.
Так отчего на сердце грусть?
Давно закончен карнавал,
А я всё маску снять свою боюсь…

ПОСЛЕДНЯЯ НЕДЕЛЯ ЗИМЫ
Перезимовали! До весны осталось всего ничего. Хотя и зима нынче была так себе. Мы уж, признаться, и забыли, что такое вьюги, метели, морозы, стужа, когда пробирает до костей. Ну и ладно! Климат меняется на всей планете, Грета Тунберг не даст соврать Но то ещё когда, а весна уже вот-вот.
Говорят, в марте будут заморозки. Недаром в народе присказка на сей счёт - пришёл марток, не снимай порток, а то даже и надевай штук семь сразу. Но то ерунда! Ночью подморозит, а к утру - солнышко! Да всё ярче и жарче. И лёд начал таять, ручьи побежали, какие-то птицы каркают без перерыва, предвещают. Короче, шум-гам повсюду.
И как раз в эти минуты с особой теплотой вспоминаешь ту далёкую зиму, когда буран начинался, когда мело так, что ни зги не видать было, но ты шёл наперекор всему, ибо знал, что ждут.

***

Все дорожки, все тропинки
замела-мела метель.
Скину мокрые ботинки
занырну к тебе в постель

За окном шальная вьюга,
но не страшен нам мороз.
Приласкаем мы друг друга,
нацелуемся до слёз.
Ах, ты ягода-малина!
Облетела на корню.
Переспелая рябина –
Вот и всё моё меню.
Но ты такая заводная,
Заводней не отыскать.
Обними меня, родная,
чему быть – не миновать.
У колодца нет ведёрка,
Только плюнуть, да уйти.
На зубах сухая корка,
Ах ты, Господи, прости!
Замела метель дорогу,
Не найти пути назад.
Заблудился я немного
и тому немного рад .

ПЕСНЯ О ДРУГЕ
Друг у меня был, Юра звали. Без малого полста лет тому мы с ним познакомились в ВИОГЕМе. Он уже работал, а я только что со студенческой скамьи пришёл.
У них в самодеятельности был ансамбль - клавиши, гитара, барабанщик и певец. Голосистый парень,тёзка мой. Клавишник сильный - Костя, он работал в ГИПРОРУДЕ, гитарист Паша, виогемовский. А Юрка был барабанщик и электронщик. У него вся аппаратура "на соплях", но работало всё всегда при любой погоде и в любых условиях.
И вот иду я по коридору, слышу - играют в актовом зале, заглянул -точно играют, и довольно прилично. Они в тот день как раз на халтуру собирались, свадьбу лабали, играли, на выезде. Им подстатуйник был нужен, предложили мне.
Подстатуйник - это такая хитрость, чисто бутафория, для количества. Ходил с музыкантами на свадьбу такой человек за кир и бёрла, как мы говорили на музыкальном сленге, то есть за выпивку и еду.
Дело в том, что заказчику было сказано, что в оркестре четыре человека и по десятке на нос надо, мол, платить. А в оркестре только трое. Значит, надо добирать статиста, чтобы клиент не волновался и не думал, будто его обманули.
У ребят в институтском оркестре числился постоянный подстатуйник Миша. Но он тогда прихворнул сильно после вчерашнего дня рождения, а потому предложили мне.
Мельком был с ребятами знаком. Работал в отделе в группе, которой руководил Пашин отец, незабвенный Владимир Васильевич. С Пашей мы раньше познакомились, и с Юркой уже пару раз выпивали в его подвале в СИНу, как называлась его каморка.
На той свадьбе я отработал с ребятами по полной программе. Гитарой тогда владел довольно прилично, репертуар у них чисто кабацкий, весь на слуху, а если что , так я цифровку читаю с листа. Так еще и чуть не весь второй день на аккордеоне отпахал, когда вдруг в деревне свет вырубили. Мне за ту свадьбу дали десятку, как и всем. А это были большие деньги!
Так мы и сошлись. Все институтские вечера играли, в почёте ходили большом. За то нам аппаратуру и инструменты по выходным разрешали выносить за пределы - мы, считай, каждую субботу почти пять лет к ряду играли свадьбы по всей округе.Когда где - и по деревням ездили, и в заводских столовых большей частью, а то и в ресторане "Турист" в отдельном зале.
Со всеми ребятами из оркестра дружен был, но с Юрой сошлись мы поближе. Жили рядом, частенько друг к другу в гости ходили. А уж портвейна и "гнилушки" мы с ним попили, так то не литрами надо мерить.
Мне как-то удалось с пьянкой завязать, а Юрка не смог. И вот уже десять лет как нет его, лежит там, в Ячнево.
Незадолго до его смерти я песню написал и ему посвятил. Она так и называлась - "Песня о друге". Он всякий раз слушал и плакал. И всякий раз, как только где-то в одной компании мы вместе с ним и гитара появлялась, он неизменно просил - "Спой мою песню".
На поминках я спел ему его песню в последний раз. Такое впечатление было, что он услышал...

***

На допросе того не скажу,
что скажу закадычному другу.
Друг попросит - подвину межу,
всё отдам - и копьё, и кольчугу.
Друг ты мой, всё у нас пополам.
делим радость беду и несчастье.
Лишь её я тебе не отдам
никогда, разорви, хоть на части.
Что-то вверх нас всё время влечёт
но нельзя на скале в одиночку.
Если б друг не подставил плечо,
я б поставил в судьбе своей точку.
Но кричу я ему - отпусти!
не держи, мне же сверху виднее.
Так уж вышло, дружище, прости,
я на дно полечу вслед за нею.
Про неё он мне всё рассказал.
Не таясь как положено другу.
Про неё он такое сказал...
стало жарко в январскую вьюгу.
На ветру, по колено в снегу,
замерзая от правды и боли,
я сказал - без неё не смогу...
Друг, уйди, я тебя не неволю.

ВЕСНА В ФЕВРАЛЕ
Любовница должна быть замужней. Грех дополнительно возбуждает, запрет несказанно накаляет страсти. Тут же сначала надо, чтобы всё сошлось и срослось - чтобы муж в командировке, детей на ночь к маме, и обязательно не забыть соседке заклеить «глазок» скотчем.
Но лучше подняться на лифте на этаж ниже и оттуда бочком по-над стенкой пробираешься в трёшку. Тогда из однушки ничего не видно. Она только лифт видит - кто приехал, кто уехал. Живёт в прихожей возле двери, от «глазка» не отлипает, старая сука.
Было дело, заложила:
- Витя, ты знаешь, не хотела тебя расстраивать, но кто-то к твоей ходить. У плаще, с чемоданом…
- Слесарь приходил, смеситель менял и трубы пробивал.
- Слесарь в шляпе и кашне? Витя, ты рискуешь сильно ошибиться…
И да, страсть должна быть настоящей, неподдельной, на пределе мощностей, иначе нет смысла рисковать.
С незамужними девчонками, конечно, проще, но скучнее.
- Ты сегодня останешься?
- Нет, надо идти, дела.
- Ладно, хотела тебя своим борщом угостить, но как-нибудь в другой раз.
- Каким борщом, откуда у тебя?
- Да вот, сварила на всякий случай, мало ли…
Как об всём этом написать? На какую мелодию положить простые, но искренние слова?
Кстати, тема «чай вдвоём» самая трудная. Без водки писать вроде бы не о чем. По сотке махнули для начала – разговор пошёл, скандал назревает. Еще по соточке – перешли на повышенные тона с употреблением крепких выражений. Другое дело!
А под чай как-то не с руки скандалить и кричать. Совсем другая тональность. И тогда появляются две слезы на стекле и весна в феврале. И между ними проигрыш! Это обязательно.
Дождь с утра за окном.
Это кажется сном:
в целом мире пустом
мы вдвоём – я и ты.
Позади столько лет,
столько зим, столько бед,
но сомнения нет
у последней, желанной черты.
То ли стон, то ли крик,
бесконечность иль миг –
я не знаю.
Мы как угли в золе,
две слезы на стекле,
в чашках чай на столе
остывает…
Догорела свеча.
Как слеза, невзначай,
как печали печать
тёплый воск
мне упал на ладонь.
Как ответ на вопрос,
как осколок тех грёз,
я с собою унёс
остывающий в сердце огонь.
То ли стон, то ли крик.
Бесконечность иль миг -
Я не знаю.
Мы как угли в золе,
как весна в феврале,
в чашках чай на столе
остывает…

ХОРОШЕГО НЕ МАЛО И В БЫЛОМ

Я в детстве зиму не любил. Выйти не в чем на мороз, пальтишко куцее не греет. Бабуля начинает платок наматывать, чтоб не застыл, так и вовсе – куда ты в этом пойдешь? Санок не было, лыж не было – чего делать во дворе на горке?
То ли лето! Поднялся с утра и бегом на улицу, хоть босиком. Так оно чаще и было. Если есть что, перекусил наскоро, а нет, и не беда – летом еда кругом, голодным не останешься.
Но в ту зиму меня дед Ваня одарил сразу и лыжами и санками. Где-то ему знакомый сварщик из уголков железных полозья сварил, он сверху накрыл дубовыми дощечками, там не сани получились – танк. Тяжеленные, но устойчивые, непробиваемые. На горку едва затянешь, приходилось сильно упираться. Но зато с горы едешь – ты король! Если с кем столкнёшься , а ради того только и затевалось у нас катание с горы, то эти на бок, а ты дальше летишь, как ни в чём ни бывало. Сильные были санки.
И лыжи мне дедуля в ту зиму соорудил. Где-то нашел взрослые, разномастные, но подпилил, подогнал, петельки переставил, приладил всё – красота. Что те горные получились! Еще верёвками к валенкам притянешь, закрутишь потуже – и вперёд, любой трамплин, что семечки!
Тут и зима мне начала нравиться. Там всё интересно – с горки кататься, в снежки играть, крепости из снега делать, а потом штурмом брать. И уже не страшно, что пальтишко так себе, не греет совсем – да зачем оно вообще, если и без него жарко, аж пар идёт.
Вот и теперь зима. Опять нет ни лыж, ни коньков, ни санок. Шубейка, правда, имеется, знатный кожушок, непродуваемый. В нём можно просто выйти и посидеть на лавочке – что та крепость! С боков не дует, ноги в тепле - сидишь и вспоминаешь. А в душе до сих пор всё равно неспокойно - хочется и с горки на санках, и на лыжах хочется, и на коньках. Было время, на фигурных вытворял такое, что люди сходились посмотреть. Но где сейчас такие санки взять, чтобы сами в гору ехали? А уже, увы, не потяну…
Но тем не надо печалиться. Всему свой срок, свои утехи. Зато есть, что вспомнить.
***
Давай, мой друг, добром помянем прошлое.
Хорошего немало и в былом.
Зима в окошко, словно гость непрошенный,
Пусть постучит, мы ей не отопрём.
Мы дверь закроем, ключ в окно забросим.
Присядем тесным кругом у огня.
Согреет душу золотая осень,
И пусть бокалы радостно звенят.
С тобой друзья, с тобою в сердце память
Далёкой той, сиреневой весны.
Горит в саду рябиновое пламя,
Кто любит сам, тем годы не страшны.
Давай, мой друг, с тобой за всё хорошее
Бокал поднимем старого винца.
Не вся ещё полоска наша скошена
И песня не допета до конца.

ЗАРЯД ОПТИМИЗМА
Давно уже замечено и сказано о том не раз – поэт лишь ретранслятор высшей воли, а потому писать о собственной смерти поэту нельзя. Примеров тому не счесть!
Николай Рубцов:
Я умру в крещенские морозы
Я умру, когда трещат березы…
Он умер на Крещенье. Не сам – сожительница задушила – но какая разница? Он предсказал и всё сбылось.
Или Высоцкий за пару месяцев до смерти:
Жизнь — алфавит: я где-то
Уже в "це-че-ша-ще", -
Уйду я в это лето
В малиновом плаще.
Он в это лето и ушёл. Но перед тем, будто предчувствуя неизбежное, написал:
Мне меньше полувека — сорок с лишним, —
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.
Примеры можно множить без конца – Блок, Белый, Цветаева, Бродский - все предсказали свою смерть.
Вячеслав Кузнецов был предельно конкретен:
Я умер в последний день лета,
Когда начался листопад.
Он умер 31 августа 2004 года, как и предсказал – в последний день лета.
Но и запретить поэту думать и писать о смерти никто не сможет. Бывают такие периоды в жизни и такие состояния души, будто кто-то водит рукой и поэт начинает итожить прожитое и обращаться к Всевышнему с одним вопросом – а дальше что и когда? Тогда и звучит ответ на заданный вопрос, иной раз прямо день в день.
Этот стих я написал сам себе в подарок на день рождения. Давно, 30 лет назад. Вдруг стало ясно, что мечтать не о чем, а сожалеть о прожитом всегда считал глупостью. Если что не так, надо было так не делать, а коли именно так сделал, чего теперь душу травить и слёзы по щекам размазывать?
Сложный был период. У каждого мужика он обязательно случается, если мужик, а не блатной пацан, чей-то шишкин отпрыск, коему всё на блюдце с каймой. А ты всё сам, упёрся и карабкаешься, тянешься, пальцы в кровь расцарапал о выступы острые, а оно всё не то и не так. Вот тогда невольно начинают посещать смутные мысли – а зачем это всё, какой в том смысл, для чего оно нужно, если всё равно ни туда, ни сюда? И слова вдруг сами в голове в строки складываются:
Когда мыло есть и верёвка есть,
и есть подходящий крючок…
Нехитрая мелодия нашлась сразу, ибо тут точно не музыка главное. Но, к счастью, нашёлся и выход из тупика, из того тоннеля, где свет потух…
Никогда не показывал эту песню, мне всё казалось, что тут очень личное и вряд ли кому оно будет интересно. Но всё-таки решил, что надо показать и эту песню. Она была, здесь подводится некая черта под определённым этапом жизни – не вычеркнешь слов из песни, не сотрёшь память. Но главное, здесь есть оптимизм! Понятно, что лирическому герою, скажем так, хреново, есть у него определённые трудности, но есть и уверенность в том. что он с ними совладает.
Кстати, так оно потом и вышло. Стало быть, оптимистические песни очень полезно писать. Они сбываются! Если, конечно, написать правильно. Например, как здесь -
***
Когда ты начинаешь понимать,
что подруга твоя слишком стара.
Когда ты начинает принимать
с утра, как лекарство, поскольку вчера…
Когда тебе скучно самому говорить,
и мечтаешь, чтобы каждый затих
о том, что нельзя здесь пить и курить,
и с собой приводить других.
Когда свет в тоннеле давно потух,
а тебе как-то всё равно,
поскольку эта жизнь…
жаль, не скажешь вслух,
короче, другой не дано.
Когда мыло есть и верёвка есть,
и есть подходящий крючок,
осталось лишь только в петельку залезть…
вот тут не спеши, старичок.
На тормоз нажми, с табуретки слазь.
Верёвочку снять не забудь.
Подумай о том, что вся эта мразь
проводит в последний путь
и вприсядку будет неделю скакать
и год ещё брызгать слюной,
шершавым своим языком чесать
о том, кто чему виной.
И вот ещё что я хочу сказать
тебе напоследок мой друг.
Не нам с тобою дано решать,
когда завершить свой круг.
Сколько осталось нам зим или лет,
когда оборвётся строка,
Но в песне своей даже первый куплет
мы не допели пока…

ЗАГАДКА, КОТОРУЮ НЕЛЬЗЯ РАЗГАДАТЬ
Нет ничего загадочнее женщины. Любые задачи – это ерунда, они все решаемы. Уж вы поверьте мне, как человеку, чья профессия - решать любые задачи. У любых загадок есть отгадки. Их придумал человек, а значит человек способен их разгадать.
А женщину придумал Бог. И только он способен что-нибудь про женщину понять, хотя и сам Создатель не мог взять в толк, зачем было Еве кусать запретный плод – кислое, зелёное, ещё не спелое яблоко, когда кругом плодов вкуснейших завались. Урюк, инжир, и финики, и персики – да что там говорить! – берёшь и ешь, причём , бесплатно и без каких-нибудь ограничений. Так нет же…
Зачем?! Мы бы сейчас в Раю под солнышком незаходящим грелись. Лишь руку протяни – еда, лишь рот открой – вода, а там, глядишь, и про пиво с Господом договорились бы.
Зачем нас женщина лишила Рая? Только затем, чтобы подарить потом не менее, а то и более, чем райское наслаждение. Парадокс? Нет – Божий Промысел!
А потому мы говорим: чего хочет женщина, того хочет Бог. Стало быть, только Богу известно, чего она хочет.
В литературе нет ничего сложнее, чем попытаться проникнуть женщине в душу и рискнуть сказать её словами о том, что она думает о жизни вообще и о нас, мужчинах, например, в частности.
За эту тему страшно даже браться. У меня были две попытки, я вам их покажу. Мы потом продолжим этот интересный разговор. А пока – послушайте первую песню из «женского цикла» - «Прощай, прощай…».
Поёт Ирина Бабина, а я, уж как умею, аккомпанирую замечательной певице на фоно.

***
Прощай, прощай!
Оставь в прихожей ключ,
закрой плотнее за собою двери.
Надежды луч, мелькнувший среди туч,
ах, как хотелось мне в тебя поверить!
Мы встретились случайно, невзначай.
В степи дорога так встречается с дорогой.
Дом не согреет пламенем свеча,
но я душой с тобой
согрелась, хоть немного,
У огонька свиданий наших кратких,
где было все загадочно слегка -
и поцелуи первые украдкой,
и ласки, и прощальное – «Пока!».
Потом домой ты мчался на такси,
а где твой дом, ты сам того не знаешь.
И каждый раз хотела я спросить,
Что ты находишь здесь,
а что ты здесь теряешь…
«Прощай, прощай!»,
к былому нет возврата,
Мне половинка счастья ни к чему.
И если в чем-то здесь я виновата,
то только в том, что сердцу своему
доверилась я в тот далёкий вечер,
когда ты пел мне песни о любви.
Я пью до дна бокал вина за наши встречи!
Прощай, любимый мой,
и больше не зови.
Прощай, прощай…

ПРОШЛАЯ БОЛЬ
Не возвращайтесь в прошлое, порою это больно. И не судите строго тех, кто вам однажды боль невольно причинил. И даже, если вольно, простите их.
Есть у Бунина потрясающие строки, которые я прочитал очень давно, но помню, как они меня поразили:
Мне крикнуть хотелось вослед:
«Воротись, я сроднился с тобой!».
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила — и стал ей чужой.
Стихотворение «Одиночество». Помните – «И ветер, и дождик, и мгла над холодной пустыней воды…» , и последняя строка – «Что ж! Камин затоплю, буду пить…».
Да, поэт прав – для женщины прошлого нет. Несчётно раз в том убеждался. Но это не вина их, такова природа, они так устроены. Они не могут быть верными прошлому, ибо их предназначение любить сейчас для будущего. А если в любви нет будущего, они уходят и всё забывают. «Разлюбила - и стал ей чужой».
Много раз пытался взяться за тяжеленную, почти неподъёмную тему. Но ничего не получалось. И это понятно - такие стихи не пишутся на бегу, и они пишутся не чернилами, а только невидимыми миру слезами. Но самое главное, всё это надо пережить, перестрадать, тогда еще, может быть, что-то получится. Только не надо торопить строки – они однажды сами придут, когда час настанет.
***
Коль ушла, не звони.
Не нужны мне ни жалость, ни милость,
словно кости с чужого стола на пиру.
Эти ночи и дни,
Всё, наверное, просто приснилось.
И растаял, как дым,
сладкий сон на заре поутру.
Только кажется мне,
ты вернёшься однажды под вечер
и усталая сядешь
на общую нашу кровать.
Будет что-то ворчать
в дымоходе пронзительный ветер
и по крыше худой
будет дождик занудный стучать.
Закипит на плите
старый чайник с обшарпанным боком.
Мы сидим в темноте
и о прошлом упрямо молчим.
И с тобой будет мне,
как в степи без тебя, одиноко,
Будто я догорел,
как огарок забытой свечи.
Я налью тебе чай
в голубую щербатую чашку.
Будешь ты отвечать
на скупые вопросы мои.
Есть ли время скучать?
Как там маленький сын-первоклашка?
И кому теперь ты
даришь сердце и ласки свои?
Ты под утро уйдёшь,
мне оставив на память лишь снимок,
где ты с сыном моим
на весеннем цветущем лугу.
Будет, видимо, дождь,
только я не замечу, что вымок.
Ни догнать , ни понять
я тебя никогда не смогу.

ЖЕНЩИНА – ЭТО ЦЕЛЬ И СМЫСЛ
Женщина – это Причал, точка отсчёта, с чего всё начинается, это начало, но и конец пути.
Женщина – это Цель, к которой стремится настоящий мужчина и причина всего того, что он делает. Ради женщины своей, ради детей, которых она ему родила или обязательно родит, ибо она Женщина. И только мужчина в ответе за то, чтобы она обязательно это сделала, ибо никакого иного смысла в жизни нет.
Женщина – это Муза. Она волнует сердце и тормошит ум, возбуждает чувства, без коих нет ни рифм, ни слов, ни мелодий.
Женщина - это Интонация, как говорит один крепкий и настоящий мужик, что могут подтвердить десятки женщин, если не больше. А интонация – это то, что между слов, между нот, что скрыто в паузе, и это самое главное.
Женщина – это Луна, которая светит ночью, когда никакого другого света нет.
Женщина – это Солнце, которое греет всегда и не для чего-то, а потому, что так устроено.
Женщина – это Тайна, которую невозможно разгадать. Не верьте тому, кто скажет, будто бы он их познал и нашёл все ответы. Чушь! Ни за что! Чем больше узнаешь, чем глубже проникаешь в эту тайну, тем разгадка всё дальше и дальше.
Женщина – это Другое. По всей видимости, они инопланетяне, хотя вроде бы похожи. Но ты посмотри на себя в зеркало – чувствуешь разницу? Губы, глаза, овал лица, не говоря об остальном – это шедевр! А на тебя смотреть страшно. Особенно, в понедельник с утра.
Короче! Девчонки! Примите!
От всех цветы, а от меня - эту песню в подарок, которую написал давно. Она про то, о чём сказано выше. Про загадку, про возвращение, где бы ни шлялся и куда бы нелёгкая ни заносила. А всё равно в итоге идешь к ней, к той, что ждёт и верит, и любит. Ты уже в себя иной раз не веришь, а она – верит в тебя, тем и спасает всегда.
С праздником!
***
Обещаю, я вернусь на рассвете однажды.
Обещаю, я с пути не сверну, не собьюсь.
Обещаю и на память тебе завещаю
этот вечер и песню, и лёгкую грусть.
Ты прости, но не мы выбираем дорогу.
Ты прости, не держи, не зови, отпусти.
Это трудно, поверь мне, родная, ей-богу,
убегать от тебя, от себя, от любви.
И теперь, уходя, я тебе обещаю,
ты поверь, я к тебе непременно приду.
Даже если до нитки совсем обнищаю,
даже если заветные клады найду.
На далёком и стылом пустом полустанке
упаду, как подкошенный, навзничь в траву.
Прокричу, что мой поезд ушёл спозаранку,
прошепчу, что тобою я жил и живу.
Парус рвёт нескончаемый шквалистый ветер
И ревёт, и клокочет за боротом вода.
Не беда – этот вечер, прощальный наш вечер,
он не даст погубить мне себя никогда.
Я приду, постою у родного порога.
Будет утро, но знаю, ты выйдешь встречать.
Это трудно, поверь мне, родная, ей-богу,
уходить, но мне завтра в дорогу опять.

08.03. 2023 г.

НА ТОНКИХ СТРУНАХ ПАУТИН
Не я придумал. Хотя первая строка ещё ничего, есть напряжение, но остальное - какой-то невнятный набор слов :
стихи не пишутся - случаются,
как чувства или же закат.
Душа – слепая соучастница…
Да полноте! Закат точно не « случается» и душа поэта не слепая соучастница? Но тут, как говорится, на вкус и цвет не накинешь платок. Но первая строка всё-таки правильная..
Всё остальное можно из себя силой выдавить, коль вдохновения нет, тут нет проблем. Но стихи силой не возьмёшь, они приходят сами, помимо воли. Или не приходят, иной раз, хоть плачь .
Что подталкивает стих? Это загадка, никогда не угадаешь. Паутинки, помню, полетели, легли в одном месте на траву рядком, как струны гитарные. И не придумал, а будто услышал – на тонких струнах паутин прощальный блюз играет осень…
А уж потом слово за слово, строка за строкой – получился этот блюз. В ту пору всегда носил с собой блокнот и карандаш. Да мало ли где придёт строка! Правило железное: всё брось и сразу запиши. Сто крат проверено – не надейся на память, тональность надо ловить сразу, по мере поступления. Потом замотаешься, закружишься, другие ритмы придут, другие звуки заполнят ум и душу. И всё - забыл, ушло, считай, что потерял безвозвратно.
Хотя иногда всё-таки удаётся настроится на ту волну, на ту тональность, что пришла и захватила тебя тогда. Год тому, два, а бывает, что и больше – и вдруг всплывает всё до мельчайших подробностей. Но это очень редко. Потому и правило: услышал строчку – сразу запиши. Это подарок. Такими вещами не бросаются.
Эту песню записал давно. Уж не обессудьте, какие-то там шумы, брачок слышен. Но мелодии уловить можно. Это главное. Она впервые была сыграна на тонких струнах паутин…
***
На тонких струнах паутин
прощальный блюз играет осень.
грущу без видимых причин,
а память в прошлое уносит.
Туда, где лилия цвела,
где лодка над волной качалась,
где ты меня с ума свела,
где ты меня с ума свела…
Иль это просто мне казалось?
Иль это было, как во сне,
и не со мною вовсе было,
и ты шептала, о не мне -
как хорошо с тобою, милый…
Там, где одни лишь облака
от глаз чужих нас укрывали.
Где ты мне так была близка,
где ты мне так была близка,
что ближе можно быть едва ли…
Где вездесущей нет молвы,
Звонков, намёков, пошлых сплетен.
Где средь некошеной травы
примятый след едва приметен.
Ах, это лето, эти сны!
Горит рябиновое пламя.
Меня согреет до весны,
меня согреет до весны
лишь только память,
только память.
На тонких струнах паутин…

НЕУМОЛИМОЕ ВРЕМЯ
Сколько раз слышал от сверстников, а больше от сверстниц, что чувствуют они себя в душе молодыми. Уж не совсем, как тогда, когда совсем ещё юные, но где-то, как говорила одна, ей будто бы тридцать….И после паузы – ладно, пусть не тридцать, чуть больше, но так бы и побежала бы на свиданье, так бы и закружилась в вальсе, и всю ночь, до зари, танцевала бы с любимым. Да только вот поясница не даёт…
Это правда. Тело и душа иной раз сильно не совпадают. Тут колет, там ломит, если согнулся – разгибаться не хочется, как сел, так и не вставал бы. А как идти куда, так сто раз подумаешь – а надо ли, что там делать, если ничего хорошего там нет и быть не может.
Уже говорил, повторю: жизненный опыт дело хорошее, но чем дальше, тем скучнее. И это видел, и то, и тут точно знаешь, чем всё закончится, ибо уже было такое много раз.
Это в голове, опыт весь там. Поясница сзади, чуть пониже, где она ещё не задница, но уже и не спина. Вот оттуда и напомнит о прожитом, не даст забыть о годах. А душа сопротивляется, никак не желает стареть!
И что с ней делать? Да ничего! Ребята! Ловите эти счастливые мгновения, когда душа наружу так и рвётся и позволяет ещё хоть что-то почувствовать.
Говорят же – не умом человек чувствует, а сердцем.
***
Время мчится, словно птица,
не найти следа,
Не сыскать заветной тропки в том саду,
где от глаз людских подальше
мы с тобой тогда
до утра искали павшую звезду.
Вновь шумят под окном воды вешние –
растревожили душу мою!
Я гоню от себя мысли грешные
и о прошлом лишь песни пою.
Только снова весной околдованный,
мне опять не до сна до зари.
И шепчу я, тобой очарованный,
«Подари мне любовь, подари…»
Вороные кони-годы,
время – как вода.
Уж виски посеребрило сединой.
Но печалиться не надо, это не беда,
если сердце очаровано весной.
Вновь шумят под окном воды вешние –
растревожили душу мою!
Я гоню от себя мысли грешные
и о прошлом лишь песни пою.
Только снова весной околдованный,
мне опять не до сна до зари.
И шепчу я, тобой очарованный,
«Подари мне любовь, подари…»

ПОДОРОЖНАЯ ПЕСНЯ
Интересная история этой песни. Я её написал давно и по случаю. Мы, демократы , как нас называли, первой волны взяли в городе в 92-м год власть и где-то в мае в ресторане «Турист» праздновали традиционные «100 дней». Никому тогда не говорил, но где-то на 50-м дню я понял, что это кошмар и мы пропадём. Мы, демократы, мы – идея, а не схема, мы – цель, а не средство.
В общем, разочарование было тяжелым, переживал ошибку сильно и вдруг запил, хотя к тому моменту не пил уж 12 лет.
И как раз перед 100 днями появилась эта песня. Сразу, как вскрик, как всхлип, как вздох, который не про кислород, а про отчаяние.
Иногда говорят: если бы снова начать, я бы выбрал опять…нет, не выбрал бы.
Тогда, в 92-м, я бы всё устроил иначе, и было бы лучше.
Но что уж теперь.
От судьбы не уйдёшь.
Почему-то в эти дни, в преддверии очередной годовщины исторического события, мне подумалось, что песня теперь ещё актуальнее. Наверное, потому, что и тогда, в начале 90-х, в конце века 20-го, и теперь, в начале третьего десятка 21-го века, чувствуется какая-то напряженность, есть ощущение судьбоносности момента. Мы тогда не знали, что будет, но точно знали, что как раньше уже не будет никогда. Мы и сегодня не знаем, что будет завтра, но назад дороги точно нет.
Сравнение, как мне кажется, той поры и нынешней ещё потому уместно, что эпоха коммунистического тоталитаризма закончилась крахом, чему все были рады, и нам казалось, что хуже уж точно не будет.
И сегодня мы ощущаем почти такие же чувства. Дикий капитализм исчерпал себя. Россию нувориши обворовали чуть не до нитки. Вот почему мы радуемся, когда сообщают о том, что у одного олигарха где-то арестовали яхту, у другого арестовали в банке счёт и выгребли все деньги, а у третьего отняли в центре Лондона, Парижа или Мадрида шикарную виллу, чуть ли не дворец. И хорошо, радуемся мы, так вам и надо. А правильнее было бы сказать – так нам и надо. Это нас обокрали олигархи, они на наши деньги купили яхты, виллы и всё прочее. И если у них что-то арестовали, то это нас с вами опять обворовали, но теперь уже американцы.
Опять смена эпох. Опять не знаем, что ждёт нас завтра, но так¸ как вчера, уже точно не будет. Это невозможно. Рубикон перейдён, возврата нет, да и некуда уже возвращаться.
Прежний мир в глобальном масштабе разрушен, а новый ещё не построен. Игра идёт по-крупному, по очень гамбургскому счёту. Начав на Украине схватку с коллективным Западом, мы пошли ва-банк и на карту поставили всё - свои жизни, судьбу России, а с тем и судьбу мира. О том было однажды сказано конкретно и чётко: такой мир, где нет России, нам не нужен и его не будет. Это правильно! Значит, путь у нас один – побеждать и строить мир новый, где есть Россия, у которой нет границ, а стало быть, и нет врагов, ибо быть врагом России - безумие и гибель.
Этой песне уже больше 30 лет, но ни единой строки не изменю, ни одного слова не заменю. Всё верно в словах и аккордах, и всё искренне, от души.
***
Что уж тут поделать,
знать, не повезло.
В клочья парус белый,
вдребезги весло.
Буря с дури бесится,
Волны, как стена!
Но коль судьба повеситься,
То не страшна волна.
Скатертью дорога,
за спиной сума.
Попрошу Бога,
чтобы не свёл сума.
На дорожку хлопнем
чарочку вина.
А коль судьба – утопнем,
но пуля не страшна.
Я сам, как пуля, шалый,
Лишь нажми курок.
Что ни дай, всё мало.
Мне б к ведру глоток.
Словно булка с маком
рядом девка спит.
Коль суждено от рака,
так не страшен СПИД.
Талою водичкой
Жажду утолю.
И последней спичкою
Хворост запалю.
И босыми пятками
Напрямик по льду.
Коли быть распятому,
знать, не пропаду.
Души наши грешные,
бренные тела.
В этой скачке бешенной
мы сгорим дотла.
С недопетой песнею
в мир иной уйдём.
Но коль судьба -
воскреснем мы,
и песню допоем!

ЧЕМ ШИРЕ КРУГОЗОР…
Это правда! Как ни печально, но чем шире кругозор, друзей всё уже круг. Остаются рядом самые верные, остаются те, с кем приятно помолчать.
Давно уже заметил: ты молчишь, друг молчит, а будто разговариваем. А зачем слова, когда всё и так ясно?
Мой самый верный, самый надёжный, самый любимый друг – моя жена Ирина.
Приболею, или как-то не очень чувствую себя, что в мои годы случается. Она говорит: ложись, открой рот! Я открываю, она туда что-то кладёт, даёт воду, чтобы запил. Что положила, что глотаю – я не знаю. Она знает. А ей я доверяю больше, чем себе.
Множество раз бывало, когда мы одно и то же слово произносим одновременно. Это потому, что мысли сходятся. Мысли, чувства, оценки всего, что вокруг.
Смотрим, например, выставку – полное совпадение за редким исключением. Если хорошо, так хорошо, если не то, мы одновременно отворачиваемся и идём дальше. Без слов! Зачем слова, если совпадаем?
Моя Ирина лучше всех поёт под мой аккомпанемент. Это удивительно! Аккомпанировал многим, но только она чудесным образом попала в какие-то произвольные акценты, в импровизацию посреди куплета, когда аккомпаниатор думает, что он тут главный. Потрясающе! Мешаю иной раз ей петь всеми способами, но она не поддаётся и поёт всё равно, да так, что мне это всё как бальзам на душу. И сразу лучше душе становится.
Песня эта написана давно. Лет двадцать тому, не меньше. Лежала себе в архиве и лежала, ждала часа. Никогда не публиковал. Но теперь настало её время. Кругозор реально широкий, круг друзей сузился максимально. Практически, почти до нуля. Зато главный друг всегда рядом, это вдохновляет и вселяет уверенность.
***
Чем шире кругозор, друзей всё уже круг.
И видимо, прошло чуть больше, чем осталось.
И в новой борозде мой старый верный плуг
Порой застрянет вдруг, увы,
не так уж тянет малость.
Ах, годы…ну и пусть! Пока ещё не вечер!
И пару раз ещё тряхнём мы сединой.
А ну-ка, к чёрту грусть – не все сгорели свечи.
И чуточку полегче, когда мой друг со мной.
Я в этой жизни всё же, наверное, не лишний.
И в песнях про запас есть пару крепких строк.
Но всё ж сомненья гложут –
что спеть перед Всевышним,
Когда пробьёт последний час, когда настанет срок?
Не бойся, я с тобой, гитара мне сказала.
Где вдруг не хватит слов, там зазвенит струна.
А завтра снова в бой, и лодку у причала
Призывно закачала лазурная волна.

ГОДА, СЛОВНО КОНИ ШАЛЬНЫЕ ЛЕТЯТ

Моя бабушка по материной линии, Анастасия Константиновна Бабина, в девичестве Александрова, прожила 95 лет, пять месяцев и восемь дней, и умерла на моих руках утром 8-го марта. Сделала себе подарок, ибо жить уже стало невмоготу. Сначала она упала и сломала шейку бедра, что у стариков традиционно. А потом её обнулил инсульт. С октября по март – как трава. Доктор приходил, удивлялся: она, говорит, уже там, а сердце ещё здесь. Фантастика, мол, но Господь пока не зовёт, на всё его воля.

Бабуля ничего не ела, высохла вся, как перышко. Только водичку пила. Поил её из заварочного чайника. Носик вставлял прямо в рот, чуть наклонял - она делала пару глотков то бульончика, то водички, ибо мозга нет, а инстинкты никуда не делись. Так и умерла - глотнула, улыбнулась и отошла ко Господу на моих руках. Тихо, покорно, с радостью.

Перед тем, ещё за месяц, как её инсульт придавил, говорили с ней за жизнь. Мы частенько в её каморке, как она свою комнатушку называла, самую маленькую в нашей квартире, говорили про разное. Шутка ли – у человека почти век за плечами! Кучу царей и генеральных секретарей пережила, трёх мужей и всех своих детей. Дожила до правнуков, даже успела понянчиться. Но тут вздохнула как-то и пожаловалась:
- Пролетела жизнь, будто и не жила вовсе.

Ничего себе! Пять войн прогрохотали над головой: русско-японская, Первая мировая, Гражданская, Финская, Вторая мировая. Это не считая мелочи типа Вьетнама, Египта, Афганистана и кучи совсем уж мелких конфликтов.

Три страшных голода бабуля пережила . В Поволжье в 20-х, от него она, уже девушкой взрослой, бежала в центр Нечерноземья , в Ивановскую область на ткацкую фабрику. На Украине в 30-х они с дедом Днепрогэс строили. В самый Голодомор попали. Страшные вещи рассказывала. Люди людей ели. У них в округе, где жили в бараке, всех собак и кошек отловили и сожрали чуть не живьём.

Страшный был голод в 47-м году. От него бабуля с дедом в Белгород убежали. Как раз в том году дед с Колымы вернулся, где оттянул десятку от звонка до звонка. Там жуть была, а на воле не лучше. Вот они и сорвались по оргнабору – в Белгороде крупный цемзавод строить начали , рабочие руки были нужны. В городе после войны народа совсем не осталось, пару сотен жителей, да и те не работники. Потому на всесоюзную, как тогда говорили, стройку собирали отовсюду.

Дед Ваня на землю белгородскую, чернозёмную, нарадоваться не мог. Возьмёт, помню, горсть с грядки, перетирает рукой, восхищается:
- Что тебе масло! Хоть бери и на хлеб намазывай!У нас под окнами барака – на Ленина мы жили, снесли недавно наш дом, что стоял на костях монашеских - палисадник был. Там у каждого латка, напротив окна. И картошку мы там сажали, помидоров с пяток кустов, огурцов несколько плетей, лучок, редиска – всё под окном.

И огород брали. Помню, один был где-то на Болховце. Далеко от автобуса идти, да всё в гору. Но надо. Мне годов шесть было тогда, даже чуть больше, шестой уж миновал, я сентябрьский. Но дедушка брал меня на «картоху», как баба Настя говорила. А вот её мы не брали, она хроменькая была, с её ногами в гору не взойдёшь.

Дед полол грядки, а моя задача – сор собирать и на край выносить. И собирал, и выносил, раз надо, так надо.

Двеча со старинным товарищем случайно на улице встретились. Давненько не виделись. А в детстве дружили, он с нашего двора.
Говорю ему:
- Слушай, давай на выходных где-то встретимся? Хоть у меня, хоть в кафешке где - посидим, кофейку попьём, вспомним дни былые. А то на бегу разве поговоришь?
Договорились. В воскресенье с утра он звонит:
- Привет! Тут такое дело - внука мне неожиданно привезли дети мои, никак не получится встретиться.
- Так с ним приезжай.
- Нет, он не даст поговорить. Исключено. Он очень энергичный.
- А сколько твоему?
- Да вот недавно восемь исполнилось, уж девятый пошёл.
- Так он уже большой! Оставь его дома, пусть книжки читает, в компе сидит.
- О чём ты говоришь! Исключено! За ним глаз да глаз, и то не всегда углядишь.
- Понимаю. Мой такой же.
- Ну, вот! Сам знаешь, что нынешние дети - другие они, не то, что мы когда-то. С утра все во двор и до ночи все там, пока мамка домой не загонит.
- Согласен. Ладно, не прощаюсь – на связи, свидимся ещё.

Признаться, я бы своего внука тоже самого дома не оставил. Восемь годов уже, а всё одно боязно.

В прошлую субботу привезли к деду гостить. Мы с ним обязательно в «Мастерславль», на концерт, в кино или ещё куда, потом обедаем, тихий час – обязательно! – потом обсуждаем разные вопросы и уже вечером везу его домой в Никольское.

Собрались обедать - хлеба нет! Бабушка велит:
- Иди дедушка за хлебом, да скорее, а то суп остынет.
- Да чего это я пойду? Нешто у меня помощника нет?
- Да перестань, дед! Как он пойдёт – через дорогу надо, наличных у нас нет, деньги на карте.
- Так и пойдёт – и через дорогу перейдёт, и картой на кассе рассчитается – не маленький уже.
Внук стоит рядом, головой туда-сюда. Интересно ему, чья возьмёт.
- Николушка, - говорю внуку, - собирайся, сходи за хлебушком. Вот тебе карта.
- А какой пин-код? - задал вопрос смышлёный мальчик.
- Не нужен тебе пин-код, с карты автоматически сумма спишется. Возьмёшь хлеба одну буханку, и всё
- А мороженное? А сок можно?:
- Мороженное – нет, горло болит.
- Так ты не будешь есть деда, я сам скушаю!
- У тебя болит! Мама сказала, чтобы ни в коем случае. А сок – можно!
Малыш собрался и пошёл в магазин. А у деда нервы на пределе. Первый раз отпустил! Страшно! Через дорогу, в магазине, обратно – всё сам, мыслимо ли!

Не выдержал дед, побежал следом. Но так, чтобы малыш не видел. Спрятался за деревом, гляжу - идёт обратно с пакетом, значит, всё купил. Бегом лечу домой. Только поднялся – звонит домофон. Спрашиваю: кто там? Мне в ответ : «Коля Бабин!». Заходи, говорю, Коля Бабин, мы тебя очень ждём.

Всё купил гонец юный, всё принёс. И вижу, очень ему приятно, что доверили ответственное дело. Как взрослому! Всё сам - сходил в магазин, продукты купил и сам рассчитался картой! Молодец!

И тут мне вспомнилась бессмертная классика. По нынешним меркам просто невероятный, фантастический рассказ Николая Некрасова:
Однажды, в студеную зимнюю пору,
Я из лесу вышел; был сильный мороз.

Обратите внимание – студёная пора, сильный мороз. Это вам не по травке бегать и сачком бабочек ловить. И далее:
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.

Медленно – потому, что воз гружёный, тяжело лошадке в гору поклажу везти. Но идёт, и не одна:

И, шествуя важно, в спокойствии чинном,

Лошадку ведет под уздцы мужичок
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!

Красивый образ – «мужичок с ноготок». Это ещё меньше, чем «с пальчик». В мировой литературе древний и весьма популярный образ. Была маленькая девочка с дюйм ростиком, сказочник Андерсен так и назвал её –Дюймовочка. Но и мальчик был маленький, с пальчик всего. Этот сюжет встречается у великих сказочников - братьев Гримм и Шарля Перро.

Некрасов взял за основу «ноготок» , это как раз дюйм. И представьте: пора студёная, сильный мороз. А мужичок с ноготок идёт себе и ещё лошадку ведёт под уздцы.
— Здорово, парнище!— «Ступай себе мимо!»
— Уж больно ты грозен, как я погляжу!
Откуда дровишки?— «Из лесу, вестимо;
Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».
(В лесу раздавался топор дровосека.)
Обратите внимание: отец рубит, а мужичок с ноготок, сын, стало быть, отвозит. Значит, не первый раз идёт этой дорогой, дело привычное.
— А что, у отца-то большая семья?
«Семья-то большая, да два человека
Всего мужиков-то: отец мой да я…»

Это беда, что мужиков в семье мало. Землю нарезали не по едокам, а по мужикам. Баба коня остановит на скаку, в горящую избу войдёт, но земли ей всё равно не положено. Такие были порядки.

— Так вон оно что! А как звать тебя?— «Власом».
— А кой тебе годик?— «Шестой миновал…
Ну, мертвая!» — крикнул малюточка басом,
Рванул под уздцы и быстрей зашагал.

Это фантастика! Семи лет ещё нет мужичку, шестой только годик миновал. А он идёт в студёную зимнюю пору при сильном морозе один, в глухом лесу, ведёт лошадку, везёт домой хворост.

Вы это можете представить сегодня? Вы доверите своему внуку, а хоть сыну, который ещё в садик ходит, в старшую группу, лошадь, дровни, гружённые с верхом хворостом, и отпустите его одного по дороге сквозь лес тёмный?

Это немыслимо! У нас в голове такое в принципе не укладывается. А на Руси в былые времена это было НОРМОЙ ! Потому и была Русь непобедимой во все века, ибо мужичок с ноготок, а уже мужичок!

Ах, как быстро время жизни мчится! Теперь всё чаще вспоминаю эти слова бабушки Насти, сказанные ею, когда она почти век прожила. Она вздыхала: будто и не жила совсем! Это не о том, что пустота позади, вспомнить нечего. Уж ей-то было, что вспомнить. Нет! Это о том, что время неумолимо и жизнь , что миг, какой бы долгой ни была.
***
Года,
словно кони шальные летят.
Куда!?
Тут и так уж давно шестьдесят!
Виски
сединой замело – не стереть,
но сердце
никак не желает стареть.
Вот уже стали сами отцами
наши сыны.
Наши дочурки видят ночами
взрослые сны.
Годик-другой промелькнет, словно миг,
внуки в школу пойдут,
нам о годах
никогда позабыть не дадут.
И пусть!
Просто жизнь так чертовски мала.
Но грусть
о былом и легка, и светла.
Нам есть,
что припомнить, дружище, с тобой,
нам есть,
что пропеть про любовь!

НЕ ГРУСТИ О ДНЯХ БЫЛЫХ
У меня много песен-подарков. Писал их и дарил тем, о ком они написаны. Кто пусть не всегда напрямую, но как-то спровоцировал, вдохновил, подтолкнул перо к бумаге, а руку к струнам гитарным.
Кстати, песни пишу только под гитару. Под фоно не получается. Но оно очень нужно для другого – развить мелодию, уточнить гармонию, придумать проигрыш и уже окончательно оформить песню, чтобы можно было и людям показать.
Не часто, но некоторые песни специально писал и дарил себе.
На 18-летие выдал жуткое откровение - всё, мол, «отзвенели песни юных лет», поезд ушёл и что там впереди – очень туманно.
На сорокалетие подвёл грустный итог:
Когда мыло есть и верёвка есть
и есть подходящий крючок -
Осталось лишь только в петельку залезть…
Вот тут не спеши, старичок.
Самая весёлая, как мне кажется, песня получилась на 60-летний юбилей. На «семидесятник» , что в прошлом году по темечку стукнул, пока не откликнулся. Тут строго и временем проверено – сам себя себе писать не заставишь. Хоть ты что, а строку клещами не потянешь. Кому другому, ещё ладно, но себе – тихо, не рыпайся. Сиди и жди, когда сама придёт.
А вот «шестидесятая - юбилейная», чего греха таить, удалась. Начинается оптимистично - не надо, мол, ребята, грустить о юности далёкой, и заканчивается сплошным позитивом – «Виагра» от радикулита точно не поможет .
Говорил и повторю: я никогда и ни за что не променяю свою старость на молодость, свои нынешние годы на те, что прожил 30-40 лет назад. Ничуть не лукавлю – нет и нет! Мне хорошо в моих годах, мне в них комфортно и очень уютно.
Великий сатирик про эти годы так сказал: «Что такое шестьдесят? Испуг в ее глазах, все остальное — то же самое».
Нет, не то же. И не всегда испуг. Бывает и глубокое сочувствие, как бы она не пыталась это скрыть. Но всё это с лихвой окупается тем, что можно не притворяться, а быть наконец-то самим собой. Замечательное время! Попробуйте, это просто супер!
Отчаиваться ещё рано, погодите, не время. Но и мечтать, конечно, уже поздновато, ибо со стороны это просто смешно. Так и прекрасно! Ты просто живёшь, как хочешь, и делаешь, что нравится лично тебе.
Нравится песни сочинять? Сочиняй! Нравится их петь под гитару? Да пой, кто же может что-то возразить! А коли так, подпеваем все вместе -
***
Зачем грустить о юности далёкой,
с тоскою поминать былые дни,
когда ещё вакханки волоокой
стан гибкий так волнует и манит
и будит вновь желанья, как когда-то,
и сердцу снова трепетно в груди…
- Постой! –кричу. –Красавица, куда ты?
Постой, я заплачу, не уходи…
Опять ушла. Но что уж тут поделать.
А впрочем, это, братцы, не беда.
Мы молоды, конечно, но не телом,
зато душа, как прежде, молода.
И словно птица ввысь она стремится,
осталось разбежаться - и вперёд!
Вот только прихватила поясница,
с дивана приподняться не даёт.
И хорошо! Куда тут, право, бегать?
Проходит всё и это всё пройдёт.
Скрипит на кочках старая телега,
Зато ума с три короба везёт.
Я сам намедни выдумал такое –
К утру по коже пробежало мороз!
Три дня меня там мысль уж беспокоит.
Да вот забыл …достал совсем склероз.
И хорошо! О юности далёкой
всё меньше помнишь, сидя у печи.
А гибкий стан вакханки волоокой,
скорей всего, пригрезился в ночи.
Я валенки обую, выйду в сени.
Пойду во двор погреть свои бока.
Привет, дружочек, день ты мой осенний!
Спасибо, что не кончился пока.

ЗАГАДКА, КОТОРУЮ НЕЛЬЗЯ РАЗГАДАТЬ (продолжение)

В конце 80-х, уж так судьба повернулась, мне довелось поработать артистом областной филармонии. Выступал вместе с ансамблем «Родные напевы», как разговорник и конферансье.

Руководил ансамблем композитор, потрясающий музыкант, балалаечник виртуоз Виктор Щербаков. Его супруга Алла работала в ансамбле, очень прилично владела балалайкой.

Александр Илюхин просто здорово играл на баяне. Его супруга Тамара Коваленко изумительно пела всё - и классику, и популярные эстрадные песни. Нынешний худрук областной филармонии - весь заслуженный и перезаслуженный Евгений Алешников - играл в ансамбле на гитаре. Он тогда был совсем молодой и никому неизвестный, но уже в ту пору на гитаре классической в городе мало кто так играл. Ребята крепкие были, но всё-таки Женя выделялся среди всех гитаристов неподражаемой техникой. Во всяком случае, вряд ли бы его Виктор Щербаков с улицы в ансамбль взял, не будь в мальчишке искры божией.

Меня Саша Илюхин, мы с ним были знакомы давно, попросил как-то помочь им в концертах с конферансом. У них имелся в команде ведущий, но как с поклонниками Евтерпы частенько случается, выпивал иногда не после концерта, а до, и вести уже не мог. Его самого приходилось отводить куда подальше от сцены.

У меня был достаточно обширный опыт сценической деятельности. Как танцор выступал множество раз на самых разных площадках. После университета работал в ВИОГЕМе, играл в институтском вокально-инструментальный ансамбле на гитаре и клавишах. Иначе говоря, сцена была для меня местом привычным, уж точно не в диковину.

Кроме того, два года работал в белгородской писательской организации, организовывал встречи членов СП с трудящимися. И сам, как молодой и начинающий литератор, выступал со всякой всячиной – юморески, басни, смешные стишки. В этом жанре много чего было опубликовано. В толстых журналах печатался, коллективных сборниках, уж не говоря про местные газеты. Проще говоря, знал, с какой стороны на сцену выходить и было с чем к людям выйти.

Мне предложение показалось интересным, согласился поработать в ансамбле. Но сказали, что надо в филармонии перед начальством «прослушаться». Да нет проблем!

В филармонии – она тогда находилась в горсаду им «Гагарина», за танцплощадкой, в маленьком одноэтажном здании – почитал начальству свои юморески. Читал с листа и сказал, что на сцене буду так же читать. Если кто чужое берёт, надо учить наизусть, а в своё можно подглядывать. Тогда ты на сцене не просто бла-бла, обычный разговорник, а писатель! Жванецкий, кстати, тоже всегда с листочками выступал. Все юмористы с него потом взяли пример.

Меня приняли, тарифицировали, присвоили какую-то категорию, чтобы бухгалтерия имела в виду, когда зарплату станет начислять. Вот так я попал в артисты.

Год с небольшим отработал в филармонии. Множество было концертов, всю область мы исколесили, да не по разу. Признаюсь , очень благодарен судьбе, что выпала мне возможность читать людям и сразу видеть, как люди реагируют на то, что ты читаешь. Писательские встречи – то другое, там обстановка не та. Народ в обеденный перерыв сгоняли в «красный уголок» , доярки или механизаторы неохотно шли, но там успокаивались, спокойно себе дремали в тепле и хлопали прямо во сне.

А тут – концерт! Люди в зал сами пришли. И уже отношение у них иное, требовательное. Тут никак нельзя абы как, спустя рукава. Потрясающий опыт! Его ничем не заменишь и нигде не купишь.

Вот и хороший вроде бы текст, читаю с воодушевлением, люди вроде хорошо принимают, но чувствую, что целый кусок проваливается. Не реагируют люди! Не воспринимают фразы, которые на бумаге будто бы хороши, а на слух - пустота, никчёмность, слова вроде есть, а смысла в них мало.

Или в другом тексте две сильные фразы рядом стоят. Прочитал первую остроту – попала, люди откликнулись, смеются, а было и так, что с кресел сползали. Читаю следом вторую, а зрители её не слышат! Они ещё с предыдущей шутки не отсмеялись, а потому просто не готовы новую воспринимать. В таких местах, и это я почувствовал на сцене, на практике, надо вставлять прокладки-пустышки, чтобы сделать в тексте чуть побольше паузы, а уже потом подвести слушателя к следующей ударной фразе.

Мне очень много дал артистический опыт в плане понимания того, как слово отрывается от листа, как оно летит к цели и куда попадает. А то ведь говорят – нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся. Ерунда! Что значит, не дано? Тогда сиди тихо, не высовывайся, не лезь на сцену или трибуну.

После концертов я много раз тексты правил, уточнял, оттачивал. Да и писать сцена заставила. Скучно самому одно и то же талдычить изо дня в день.

В начале 90- стал депутатом горсовета, создал газету «Наш Белгород», полностью погрузился в новые дела. С артистической карьерой пришлось завязать. Но всякий раз вспоминаю о том периоде с большим удовольствием. Мне сцена была крайне полезна, как публицисту. Здесь появилась возможность общения с читателем напрямую, как это нынче происходит в Интернете, без посредников, и обратную связь получать, что называется, из первых уст.

Написанное в ту пору и отточенное до мельчайших деталей на зрителях вошло потом в разные книги. Но что особо примечательно, тогда же я впервые попробовал себя в песенном жанре.

Это отдельная тема, друзья мои! Песню просто так не напишешь. Её надо услышать. Если ты просто зарифмовал что-то и какую зря мелодию прицепил, это не песня. Её люди слушать не станут, не говоря о том, чтобы подпевать.

Текст песни – не совсем стихи, тут свои законы и правила. И мелодия у песни - очень сложный вопрос. Вроде бы музыка, но музыка особая, специфическая. Хорошая песня сперва мелодией за сердце цепляет, а уже потом туда проникают слова. И там, где-то в глубине слова соединяются с мелодией и душа начинает подпевать.

Потом, когда написал с десяток песен, кое-что начал понимать, как там всё устроено, с чего начинается и как закончить, что гораздо труднее, чем начать. Теперь некоторые мои песни звучат по радио, их поют известные артисты на своих концертах. Но на первых порах было очень не просто.

Меня Саша Илюхин попросил:

- Напиши для Тамары романс или песню какую-то. За мелодию не думай, сочини слова, а с музыкой мы сами разберёмся.

Уже сказал – то был самый первый опыт в песенном жанре. У меня была готовая книжка басен, которые издал чуть позже, любой фельетон мог в на коленке написать и получалось классно. Это моё, во мне сидит юмористическая ритмика, лексика и в ё, что нужно в строке , если работаешь в этом жанре. А что такое песня?

Тем паче, если песню женщина поёт, так она и должна быть женской. А это вообще другое! Что у неё на уме? Что в душе, где дна не видать? Какими они словами чувства выражают? Иной раз спросишь о чём-то – молчит. Или спросишь - как, мол, ты, хорошо ли было - кивает головой, но молча. А другой раз сам говорит, говорит, не остановишь, а о чём – не поймёшь. Они думают одно, говорят другое, а что у них в душе – то только Богу известно.

Написал я слова. А писал под гитару, как потом написал и все свои песни, коих более тридцати. Перебираешь струны, появляется мелодия, а с ней и ритм строки. А коли ритм строки уловил – это почти что полдела.

Тамаре, помнится, понравилась песня. Только музыку мою забраковали. Виктор Щербаков написал другую мелодию. Тамара включила романс «Мне не забыть» в репертуар. К сожалению, у меня нет записи щербаковской песни на мои слова. Но свой вариант попытался напеть, чтобы вам показать.

Да, сейчас бы я всё написал иначе, да и писал потом иначе много раз. Но то был первый опыт. Уж не судите строго. Впрочем, судите. Нельзя поблажку самому себе давать и снисхождения у читателей просить нельзя.

Единственно, о чём прошу, не ругайте за клип. Смастерил его сам, а программа какая-то новая, неудобная. В общем, не очень получилось. Но тут не в картинках суть. Слушаем слова и думаем о том, что сказано и спето…

***

Мне не забыть час нашей первой встречи.

Старинный сад на берегу пруда.

Как нежен был ты в тот далёкий вечер,

Как в небе вспыхнула желанная звезда!

В костре любви с тобой дотла сгорели.

Сожгли мосты, и нет пути назад.

Ах, как восторженно, как звонко птицы пели!

Как вдруг расцвёл весенним цветом старый сад!

А поутру пошли тропою лунной

По берегу заросшего пруда.

Ты мне тогда казался принцем юным,

А я почти была принцессою тогда

Промчалась юность, годы пролетели.

Бокал судьбы испила я до дна.

Как было холодно порой в чужой постели,

Как ночь без звёзд порой печальна и темна.

Уже сентябрь, зима не за горами.

Брожу одна в заброшенном саду.

Нет, не жалею я о том, что было с нами.

Но как я жду тебя, любимый мой, как жду…

У ОБРЫВА¸ У САМОГО КРАЯ

Всё-таки нам, мужикам, легче. Командировка, вторая смена, задержался на совещании, а потом сразу народная дружина до утра. Да мало ли поводов из дома слинять! Рыбалка, у друга из гаража надо машину вытолкать или затолкать, ещё труднее.

Но как ей из дома уйти? Семья, дети, уроки ещё не сделанные , борщ не сварен да плюс стирка, глажка, пылесос…

Плакала всякий раз. Говорила, что стыдно, что так больше нельзя. Прогонял – не уходила.

О, женщины!

Вечная неразгаданная загадка.

Муж дома, но сильно пьяный. Говорю – да ты что, перестань, а если очухается? Отвечает – не бойся, вырубился до утра…

В поезде ехали. Так получилось, что вдвоём в купе. Красавица! Слюной чуть не подавился. И так, и сяк – ничего не получается. Сидит напротив - холодная, равнодушная, безучастная. Книжку какую-то читает. Потом откладывает книгу, спрашивает: ты чего не раздеваешься, мне скоро выходить?

Фантастика! Никогда не знаешь, что у неё на уме и чем это всё закончится.

Обо всём не расскажешь. Жуть не любил всегда, когда мужики в курилках начинали хвастаться ночными похождениями. Давно замечено: мужик никогда не станет о том говорить на людях. Хвастаются только импотенты.

А вот в песне рассказать про то, как душа замирает и от счастья поёт, можно. Откровенно, искренне, ибо так всё и был

***

Никогда не забуду, родная,

эту ночь, твоей ласки огонь.

что со мною случилось, не знаю,

бьёт копытом стреноженный конь.

У обрыва, у самого края

нет пути ни назад, ни вперёд.

Толь от страха душа замирает,

толь от счастья тихонько поёт.

Ты одна, коль задёрнуты шторы.

Слов не надо – звонком позови.

Тормозни, машинист, поезд скорый –

это мой полустанок любви!

У обрыва, у самого края

без тебя я встречаю зарю.

Догорает звезда, догорает,

но тебя я ни в чём не корю.

У рябины сломаю я ветку

и на память тебе подарю.

Ты уходишь в семейную клетку,

я в подъезде стою и курю.

У обрыва, у самого края

нет пути ни назад, ни вперёд

Толь от счастья душа замирает,

толь от страха тихонько поёт…

Никогда не забуду, родная,

эту ночь, твоей ласки огонь.

Что со мною случилось, не знаю,

Где ты, где ты, стреноженный конь?

У обрыва…

МОЙ ГОРОД - РОССИИ ДУША
Я люблю этот город...Нет, не так! Нельзя же сказать - я люблю воздух, мне очень нравится им дышать. Или так -люблю воду, и очень не люблю, когда хочется пить,а воды нет.
Или так - я люблю солнце и синее небо. Да конечно же, о чём разговор! Но даже если и не синее, а темное,хмурое, предгрозовое - тоже люблю. И даже пусть тучи. Я знаю, за ними солнце, тучи временные, они для того, чтобы сильнее радоваться, когда солнце опять выглянет.
Вот именно так я и к Белгород, любимому городу отношусь. Родился в другом месте, но здесь однажды почти что умер, но потом ожил, и с той поры Белгород считаю местом рождения.
Здесь было всё! Первые шаги, первые провалы и успехи, первая женщина и первая могилка, куда положил самого близкого человека.
Давно подметил - отъеду от Белгорода километров на сто, мне плохо становится. Дышать на чужбине как-то тяжелее, настроение не то, тонуса в организме нет совершенно. Возвращаюсь домой - другое дело! Там всё не то, всё не так, а тут я могу зажмурившись пройти весь город наискосок, ибо чувствую его. И надеюсь, у нас это взаимно .
Говорят, под землёй глубоко под самым городом лежит огромный кусок руды, где почти чистое железо.На компас никак не влияет, а душу примагничивает. Потому мы отсюда никуда, а других сюда так и тянет.
Однажды написал и подарил любимому городу песню. Там есть такие слова:
Я согласен что сердце России - Москва,
а мой город - России душа!
Так и есть! Без сердца жить нельзя, а без души - не имеет смысла.
На этой земле люди русские испокон веков жили. Задолго до того, как на крутом берегу Донца Северского предки наши крепость срубили и назвали её Белым градом. А крепость потому, что здесь было порубежье - граница Дикого Поля и Земли Русской. Вот и нынче к истокам пришли. Вновь на той стороне дикие нелюди, а мы вновь на границе Добра и Зла.
Только что бахнуло где-то в небе. Сильно бахнуло. Как говорят у нас - громко над городом.
Полетели ракеты в Дикое Поле. Одна, другая...
Господи, спаси и сохрани град сей и людей его! Уж сколь веков ты берёг в лихую годину город любимый, вот и теперь, молим тебя, Господи, защити душу России , сохрани град Бел , помоги победить Зло.
ПЕСНЯ О БЕЛГОРОДЕ
слова и музыка - Владимира Бабина
исполняет - Заслуженная артистка России Нина Гридчина

БЕЛГОРОДСКИЕ ОКРАИНЫ
Написал эту песню давно и про совершенно другое. Про любимый город, про окраины, без которых мой город немыслим. Крейда, Савино, Старый город, Гринёвка, Жилая, Ячнево, Пушкарное, Пески - отними хоть что, и не будет целого, и город уже не тот, и всё пойдёт не так. А ведь окраины главнее центра! Если враг идёт, кто первым на себя удар примет? Окраины! Они что кольчуга, бронежилет города, они - первая линия обороны.
Читаю сводки тревожные, сердце сжимается - бьют укрофашисты по нашим городам и весям Белгородчины, по окраинам бьют прежде всего.
Эх, годов мне уже много! Хоть бы чуть поменьше - был бы там, на передовой.
Вырос в бараке , где не было отопления, воды, канализации. Топили зимой печурками, все удобства - на улице. Но там жили люди , каких сейчас нет! Если вдруг крикнет кто-то - "Ребята, наших бьют!" - все мужики летели со всех ног на подмогу! Не раздумывая, не выясняя - кого бьют, за что, в чём причина. Главное, что бьют наших, и это значит, что твое место там, среди своих, в рядах тех, кто плечом к плечу бьётся за правое дело.
Мы ещё пацанами были, но случалось и нам двор на двор биться за место под солнцем, за то, чтобы чужие на наш каравай рот не разевали. А когда двор на двор, ты должен знать одно, и это главное - спина твоя прикрыта, друг твой тылы защищает. Как и ты сам не позволишь никому товарища твоего в спину ударить. Собой закрывай, сам погибай, а товарища выручай.
В нашем бараке жили разные люди, но среди мужиков почти все фронтовики . Не могу представить, что бы они сейчас делали, когда узнали , что фашисты опять напали на нашу Родину. То есть наоборот - могу и представляю - они, бойцы, герои бесстрашные, все встали бы немедля в строй и пошли бы опять бить фашистов. И разбили бы нечисть в пух и прах, и расписались бы снова хоть где - на Рейхстаге, на Крещатике, на стенах Белого дома прямо в Вашингтоне.
Нет никого из тех мужиков. Давно уж нет. Теперь наш черёд в строй становиться, идти в атаку и расписываться после победы на стенах домов в логове врага.
Так и будет!
И потом придут домой победители и первыми их встретят родные...
белгородские окраины.
Слова и музыка Владимира Бабина
Поёт - Заслуженная артистка России Нина Гридчина

ГИМН БЕЛГОРОДКАМ
Давно, лет пятьдесят назад, услышал впервые эту песню. Есть в ней такие слова:
Кто сказал, что в наших краях
только мел да руда?
В наших селах, у нас в городах
не был тот никогда.
Ты пройдись по улицам широким,
по проспектам, песни где звучат,
ты увидишь хороводы
белгородских красивых девчат!
Замечательная песня! Плохо лишь то, что не знаю, к сожалению, ни имени автора стихов, ни того, кто положил простые, но очень задушевные слова на запоминающуюся сразу мелодию. Взялся, было, найти создателей произведения – поспрашивал у старожилов, местных поэтов, людей, причастных к культурному процессу в городе и области – никто ничего толком сказать не мог.

Честно скажу – очень жаль. Вот бы что должно звучать по праздникам, а хоть и чаще. И на вокзале, например, когда к перрону подъезжает фирменный поезд «Белгород-Москва». То, что сейчас там крутят, просто ужасно. Вальсочек такой – слащавый, напыщенный, конъюнктурный насквозь, и даже текста глазами не видя, могу сказать – сляпанная наспех вещь к праздничной дате, под «день города». Датский, как говорят, вариант.

Кто-то мне недавно говорил, что автор вокзально-музыкального безобразия вроде как судиться намеревался с городской администрацией, поскольку та вроде бы отказалась выплачивать ему гонорар за использование этого, с позволения сказать, «шедевра» в рекламных целях. Может, это только разговоры, утверждать не буду, но предложение остается вне зависимости от данного факта: товарищи дорогие, никогда не включайте на вокзале сей якобы патриотический бред! Слова в куплете в мелодию кое-где не помещаются - это ладно, скороговоркой можно пробормотать, что и делает исполнитель. Хуже другое: за словами заштампованными, затертыми, замусоленными донельзя ни души, ни чувства. Послушайте сами:
«Белгород! День Первого Салюта -
Для всей России свята та минута!».

Всякого, у кого мало-мальски ухо на нормальные стихи настроено, обязательно покоробит в последней строке неуклюжая «святата-мутота», выдающая в авторе начинающего стихотворца, которому рифма «розы-морозы» кажется невероятно оригинальной.

Не буду сейчас оспаривать в принципе высказанное автором утверждение, но есть основание полагать, что в день освобождения Белгорода от немецко-фашистских захватчиков коренные жители, например, Чукотки особого душевного подъема не ощущают. Более того, многие люди в России за пределами Белгородчины, что готов засвидетельствовать, имеют смутное представление о причинах первого салюта и даже не знают о том вообще. Это плохо? Возможно, но это факт, и уже потому никакой всеобщей «святоты» по данному поводу в России и близко нет, а потому сказанное не более, чем штамп, пустой звук.

Гражданская лирика, как принято называть стихи, где, так или иначе, поднимается тема патриотизма, дело крайне сложное. Оно всё сложно, если брать всерьез, но за любовь с морковью, за сопли-вопли в миг разлуки с предметом обожания авторы обеих полов никакой ответственности перед читателем не несут.

Взглянешь порой - ни мысли, ни чувств, какая-то мусорная свалка, а не лирика. Начинаешь спорить, возражать: нельзя, мол, так о любви писать, всё это придумано, но не пережито, и потому не цепляет. Ответ всегда один: не сочувствуешь, не сопереживаешь – твои проблемы, значит, не способен вчитаться в строку и понять всю «глубину». И что интересно, любой розо-морозовый «лирик» по-своему прав: его чувства, а главное, позывы облечь переживания в какие-то случайные, перво-наперво попавшиеся на язык слова - сугубо личное дело каждого.

Возразить нечего. Не нравится – не читай, отойди в сторонку от подиума, сцены или фестивальной поляны, где упражняются в словоблудии юные дарования. Вопрос в другом: чем обернется наше равнодушие к тому, что над поэзией измываются безнаказанно на наших глазах? Или тут всё проще? Может, надо признать, что это просто старость наступает на остроту восприятия, и потому не понимаю я ни «чувств» придуманных, ни слов вычурных, где кроме оригинальничания и жалких попыток эпатировать читателя, не вижу и не слышу ничего.

Стихи гражданского звучания – дело другое. Я просто не могу этого не заметить, не услышать, не могу никуда «отойти», потому что автор затрагивает, либо, как в большинстве случаев, пытается затронуть такую тему, которая касается и меня, и каждого из нас. Любой стихоплет может что угодно верещать под балконом, пылая страстью к своей, образно говоря, Изольде или Дульсинее, но бормотать что зря, в позу вставши, про Родину, про Россию, в том ряду и про город мой горячо любимый – где с пеной у рта, а где с издевкой, язвительной ухмылкой - этого я никому позволить не могу.
А для чего же позволял, публикуя иной раз на страницах своих газет и журналов в литературных разделе стихи, мягко говоря, сомнительного качества? Только по одной причине: чтобы возразить, надо дать возможность оппоненту высказаться. Это точно не наш подход – «не читал, но возмущен и требую автора строго наказать».

Но дело даже не в наказании. Это самое простое –уцепиться за слово или строфу негожую и раскромсать автора вдоль и поперек. А какой смысл? Если кто-то считает, например, Ивана-дурака грядущим мессией и к нему взывает с мольбой, такому стихотворцу уже ничем не поможешь. Куда большие надежды на юношу, которому стыдно за то, что он не в силах изменить к лучшему окружающий мир. Хорошая мысль и строка крепкая. Из таких строк складывается наша общая песня о главном.

И вот ещё что. Так не хотелось потерять замечательный запев песни о белгородках, что не утерпел и дописал песню. Авторов слов и музыки давно уж нет на этом свете. Но они услышат и, надеюсь, простят мне самовольство., ибо сделано это из самых добрых побуждений.

Мы с моей Ириной с первого дубля записали песню, чтобы только послушать, как со стороны звучит. Запись черновая, студия домашняя, уж не судите строго. Но почувствовать песню - можно. Мы её сразу назвали «Гимн белгородкам». Пусть так и будет -

ГИМН БЕЛГОРОДКАМ
Кто сказал, что в наших краях
Только мел да руда?
В наших сёлах у нас в городах
Не был тот никогда.
Припев:
Ты пройдись по улицам широким,
По проспектам, песни где звучат,
Ты увидишь синеоких
Белгородских красивых девчат.
Нету краше на свете нигде,
Сердцу вольно в груди.
Белгородка всегда впереди –
Хоть в бою, хоть в труде !
Припев:
Процветай, Белогорье моё.
Песня наша звенит.
Белгородкам мы славу поём.
Пусть Господь вас хранит!
Припев:
Ты пройдись по улицам широким,
По проспектам, песни где звучат,
Ты увидишь синеоких
Белгородских красивых девчат.

ПОДАРЕННАЯ ПЕСНЯ
Надо всё-таки отдать должное ректору БГИИК Сергею Курганскому, который просто характер проявил и не побоялся организовать у себя в институте мероприятие, которое вне плана, вне каких-то заготовок и ни с кем не согласованное. А вот просто - раз, и концерт! А певец не простой - из дальнего зарубежья, где к нам нынче относятся, мягко скажем, не очень. Тем паче, что обстановка, сами знаете, не простая. А вдруг наш старинный товарищ Левин уже не наш товарищ? В том Израиле, как и везде на Западе,людям про Россию в уши гадость льют вёдрами круглосуточно. И вдруг надавили так, что во взглядах
переменился и что тогда?
Но нет! Сергей Курганский сразу сказал - зал будет и сам он будет, и очень даже рад, что встреча эта состоится. А что касается Сени, так у нас ещё надо поискать, кто его патриотичнее.
Уже говорил не раз и ещё раз скажу - Сергей Курганский был лучшим в городе начальником по культуре. И когда он область подхватил, вопросов не было - всё крутится, вертится, поёт и пляшет. Однажды вместе Деда Мороза под ёлку на площади Санта Клауса поставили, но то отдельный разговор.
Там надо ещё разбираться, кто тогда у нас культурой руководил и в какую сторону они оглобли заворачивали.В ту пору всё кувырком пошло. Под ёлкой Санта Клаус, вместо цветов награждённым герань в горшке дарили, а в кабинете губернатора импортный колдун хозяйничал, как у себя дома. Что вы хотите! Тут уж чуждый "дед мороз", как наименьшее из всех прочих бед.
Сергей Курганский, что называется, в культуре родился, там же вырос и потому стал культурным насквозь. Он в своё время сам "кулёк" закончил, как мы, старики, издревле называли ласково культпросветучилище, откуда, как из гоголевской "Шинели", вышло в Белгороде всё, что умеет прилично играть и петь.
А что такое - управление культурой? Это, прежде всего, не мешать, не указывать, кому с какой ноты начинать, а наоборот - тихо радоваться и помогать развиваться и совершенствоваться. Сергей Курганский был именно таким управленцем.
Знаю это не с чужих слов. Однажды работал заместителем мэра Белгорода и ведал как раз всеми гуманитарными вопросами, в том числе, и культурой. Видел изнутри, как трудно руководить именно культурной сферой. Если там начинаешь на голос брать, командовать и силой заставлять радоваться на сцене, хоть душа и не лежит, то песня прекращается, культурная жизнь превращается в разного рода мероприятия по графику. Но и пустить в культуре всё на самотёк ни в коем случае нельзя. Люди после концерта выпивают, это ладно, но когда начинают выпивать до того, тоже уже не очень смотрится со стороны. Тексты самодеятельные артисты забывают, не те ноты поют, а с танцами и вовсе беда, особенно если надо вприсядку, не говоря уже про фуэте хотя бы на полупальцах.
Вот потому нам сегодня есть, на что самим посмотреть, и что гостям при случае показать. За культурную сферу Белгородчины точно ни разу краснеть не приходилось. А всё потому что Сергей Курганский вовсе не в чисто поле пришёл, традиции были крепкие, и он ничего не растерял, а наоборот - сохранил и приумножил.
Мы с той поры с ним дружим. Тридцать годков с хвостиком, это не мало. И уж я ему давно не начальник, и он теперь при других должностях, но как где встретимся, если рядом инструмент есть, обязательно попросит - сыграй "прокурора".
Песня у меня есть, называется - "Сам себе я прокурор". Простенькая вроде, незатейливая, но с чувством написана. Потому, наверное, и цепляет:
***
Сам себе я прокурор
сам топор и плаха.
На груди рвану рубаху
и исполню приговор!
Не беда - судьба такая,
что живём один лишь раз.
Сам себя на дно толкаю
в омут этих карих глаз.
Сам тону,тебя тяну,
аж сосёт под ложечкой!
Но вдвоём идти ко дну
веселей немножечко.
Уж пропели петухи,
ночь промчалась сказкою.
Я с тобой за все грехи
рассчитался ласкою.
Через день, иль через год -
Бог о том лишь знает,
вся любовь у нас пройдёт,
словно снег растает.
Но когда меня ты вдруг
встретишь ненароком,
знай, что без тебя, мой друг,
мне в жизни одиноко.
Сергей сразу как-то принял и полюбил эту песню. И уж давно я ему не начальник, и он теперь при других должностях, но как где мы с ним встретимся, если рядом инструмент есть, обязательно попросит - сыграй "прокурора". А я обязательно в ответ - тогда ты и поёшь, Серёга, раз уж песня твоя!
Что правда - уж давно всем говорю при случае, что песня эта посвящена Сергею Курганскому и вроде оберега ему подарена. На счастье!

ПРЕДДВЕРИЕ ЗИМЫ
Последние деньки любимой поры года - осени , что сердцу мила уже тем, что есть. Всякий раз встречаю и провожаю очередную осень моей главной осенней песней. Так уж повелось. И теперь не вижу причины нарушать сложившеюся традицию.
Потом придёт зима, нагрянут метели, вьюги, холода начнутся не по расписанию, а вообще. Зима же! Укутываемся, зарываемся в одеяла, во всё тёплое и сидим, ждём. Кто не хочет ждать - вольному воля -лыжи, санки, в снежки поиграть или Бабу снежную слепить.
Мне друг старинный как-то позвонил, спросил:
- Как ты там? Смотри, снежок какой - пошли бабу лепить?
- А тебе твоя не залепит за бабу? Знаю, резва она у тебя и за себя постоять может.
- И полежать.
- Так о том и речь! И зачем нам тогда на старости лет баба из снега?
- Твоя правда. Будь здоров!
Потом позвонил внук:
- Деда, приезжай, у нас тут снег выпал, мы будем лепить Снеговика. У тебя есть морковка?
- Есть. А у вас что, морковки нету?
- У нас тоже есть, но вдруг ещё одна понадобится? Вот и пригодится.
- Еду! Вижу, что вы там серьёзно к делу подошли.
Подумал, куда Снеговику можно вставить вторую морковку, не стал особо углубляться в тему и поехал просто так, как бы на встречу с чудом.
Но пока что осень. Последние деньки.Вот-вот уйдёт насовсем. Теперь преддверие зимы. Останутся только воспоминания, строчки, рифмы и мелодия про то, когда вдруг стали холодными зори и птиц потянуло на взморье...
***
Вот и осень...
Неба просинь
затянуло серой тучей.
Дождь холодный и колючий,
как обидные слова.
В старом парке,
возле арки
пёс бездомный лапу лижет.
Он мохнатый весь и рыжий,
и поникший как трава.
Уж стали холодными зори.
Уж птиц потянуло на взморье.
Пернатые стаи
на юг улетают -
там лето, там лучше, кто спорит?
Ах, лето, короткое лето.
Каких-то всего три куплета.
Но сколько тепла в них,
и сколько в них света!
как жаль, эта песенка спета.
Слов не надо,
хватит взгляда.
И не надо слёз прощальных.
Может, всё не так печально,
может быть, не навсегда?
Не грустите
и простите.
Было так угодно богу -
Мы вступили на дорогу,
а дорога в никуда...
Гудок паровозный, как выстрел.
И годы проходят так быстро...
И это вот лето
промчалось - и нету,
повсюду опавшие листья...
Ах, лето, короткое лето.
Каких-то всего три куплета.
Но сколько тепла в них,
и сколько в них света!
как жаль, эта песенка спета.
Мы расстались...
потерялись
в этой жизни быстротечной.
Кто из нас двоих беспечней?
Может, я, а может ты...
Я не каюсь.
Но признаюсь,
можно было всё иначе....
Не о том ли дождик плачет
на дорожку и кусты?
А дни всё скучней и короче.
И эти бессонные ночи...
И вроде бы поздно
Ловить с неба звёзды,
но хочется, хочется очень!
Ах, лето...
Поёт Заслуженная артистка России Нина Гридчина.

ПРОЩАЙ, КАЛМЫЧКА
Великий поэт проехал в кибитке кочевой по калмыцкой бескрайней степи тем путём, где мне чуть позже довелось бывать. Всю степь на «шестёрке» своей проехал от Волгограда до Ставрополя. В Элисте жил три года, и по степи покружился вдоль и поперек не мало. Работа была такая. Сперва меня попросили написать книгу про Кирсана Илюмжинова. Написал, вроде ничего получилась, людям понравилась. Потом выборы у них подоспели – меня попросили остаться, помочь в работе с оппонентами. А это как раз мой профиль, и чего же не помочь, если хорошие люди просят. И вот так три года там – то одно, то другое. Но потянуло домой.
Степь да степь кругом – негде глазу отдохнуть, не за что зацепиться. Местные ахают – да ты посмотри, какой простор, какая красота! А мне не ложится на душу, хоть ты что.
А вот девчонки местные и за глаз цеплялись, и на душу ложились очень даже. Особенно балдырки – это когда отец калмык, а мать русская, или наоборот. Очень красивые! Это потому, что метисы всегда забирают лучшее от двух этносов, и это всё ярко, зримо.
Чистые калмычки с непривычки кажутся не очень, но это только по первому времени, когда обращаешь внимание на глазёнки узкие, скулы азиатские, что, конечно, непривычно. Но день-два, а через неделю уже никаких проблем. Тем паче, в ту пору был совершенно холостой, свободный, как ветер в степи, который дует, куда он хочет.
Александр Сергеевич в Калмыкии тоже видимо, испытывал некоторые соблазны, но вроде бы сдержался:
Прощай, любезная калмычка!
Чуть-чуть, назло моих затей,
Меня похвальная привычка
Не увлекла среди степей
Вслед за кибиткою твоей.
Чуть-чуть, там оставалось, зная темперамент любимца Муз, совсем немного. Но дела его влекли в дорогу, затеяны были планы, и они не позволяли увлечься за кибиткой. Но и только! И судя по всему, с большим трудом путешественник остался верен долгу, а не чувству:
Пока коней мне запрягали,
Мне ум и сердце занимали
Твой взор и дикая краса.
Дикая краса – тут прав поэт, она отдельно будоражит воображение, и где-то даже сильно бодрит. Тем паче, что:
Друзья! не все ль одно и то же:
Забыться праздною душой
В блестящей зале, в модной ложе,
Или в кибитке кочевой?
Хорошее стихотворение. В этом весь Пушкин! Где-то в степи, на станции ямской, пока коней меняли, он написал шедевр. Записал потом, но написал именно там, в степи, вдохновлённый взором и дикой красотой калмычки.
Я знал, конечно, стихотворение «Калмычке» задолго до приезда в Элисту, но там оно иначе зазвучало. Что не удивительно - дикая краса кругом, но при этом коней можно распрягать, ехать никуда не надо. Жил там в шикарных хоромах в микрорайоне под названием «Сити-Чесс», иначе - «Город шахмат».
Признаться надобно, красивые балдырки достаточно регулярно скрашивали окружающий унылый пейзаж. Одна так прямо запала в душу. Может, и я ей чем-то запомнился. Плакала, когда уезжал. А чем утешить? Подарил ей книжку стихов, которую издал в Элисте, обнялись на прощание, и она ушла первой. Жутко не люблю, когда во след рукой девчонки машут. Примета, говорят, плохая.
Этого стиха в элистинской книжке не было, но песню я успел записать ещё там. Подарил Гиляне диск. Она написала потом, что слушает и каждый раз плачет. Ответил, что плакать не надо, всё было хорошо и обязательно будет. Вскоре она вышла замуж и уехала из Элисты. Связь с той поры потерялась.А вот песня осталась. Интересная песня.
В одной из книжек стихи напечатал, а саму песню редко пел. Однажды я её переделал: мелодию оставил,а слова переписал под женский романс. Показал Нине Гридчиной. Ей понравилось¸ она взяла песню в свой репертуар. Но в концертах не часто поёт. Тяжёлая говорит, плакать хочется. А чем утешить? Такая вот песня про одиночество и мимолётное счастье…
А теперь послушайте оригинал в авторском исполнении:
***
Прощай, калмычка, ты прости, зовут
меня к себе просторы среднерусские.
Частичку сердца оставляю тут,
А в памяти глазёнки твои узкие.
Мы встретились случайно, невзначай.
В степи дорога так встречается с дорогой.
Дом не согреет пламенем свеча,
а сердцем здесь я отогрелся хоть немного.
У огонька свиданий наших кратких,
где было всё загадочно слегка.
И поцелуи первые украдкой,
и ласки, и прощальное «пока».
Опять домой везёт тебя такси,
а где твой дом, ты и сама не знаешь.
Опять я не успел тебя спросить –
Что ты находишь здесь,
а что ты здесь теряешь?
Прощай, прощай, степи привольной дочь.
Мне что-то кажется, тебя я не забуду.
А может быть, ещё случится чудо
и приведёт меня звезда моя сквозь ночь
протоптанной тропинкой в край далёкий,
где неба свод почти земли достиг,
где было нам с тобой так одиноко,
где мы нашли с тобой спасение на миг…
Прощай, прощай…
август 2003 года
г. Элиста
Постскриптум
Как там у классиков - "Мастеръ Гамбсъ этимъ полукресломъ начинаетъ новую партiю мебели". А тут наоборот - это последняя страница в альбоме "На тонких струнах паутин (песни разных лет)". Милости прошу - читайте, слушайте, оцените. За качество записи песен сильно не ругайте - самодеятельная студия, сам всё организовал, сам настраивал. Уж как получилось. Но главное, как мне кажется, донести до читателя и слушателя удалось - искренность и откровенность. А что ещё надо для песни? Слова, музыка, голос? Это да, но если нет души, то нет и песни.
Всего вам доброго, друзья мои. Пусть Господь хранит вас и всех, кого вы любите.
26 ноября 2023 года
г. Белгород

ПЕСНЯ ИЗ АРХИВА

Купил я себе новый письменный стол. Этот просто рассыпался от времени – ножки подломились, задняя стенка отвалилась, накренился, покосился и рухнул на бок.

Старый стол. Верой и правдой отслужил мне 35 лет.

Сколько же за ним написано! Сколько всего переделано!
Сижу сейчас, разбираю архивы – листочки, записные книжки, блокноты, толстые тетради, где всё исписано вдоль и поперек.
Не было тогда компьютеров - всё на бумаге, всё на века.
Интереснейшее занятие! Но жутко затягивает. Начинаешь вчитываться, вспоминать, когда те или иные строки появились, и по какому поводу. Память выдаёт яркие картинки, воспоминания захлёстывают, погружаешься в прошлое с головой.
Эти, например, стихи написаны давно, наверное, в конце прошлого столетия. Написал, помнится, сразу, что услышал внутри, то и положил на бумагу. И засунул в дальний ящик стола. Там много такого – пусть полежит, отлежится, дозреет.
Потом, спустя несколько лет, нашёл тот листочек, что-то подправил, чтобы по ритму в мелодию попадало, и получилась песня. Опять положил в стол. И опять прошло какое-то время. Достал песню, посмотрел, поиграл – вроде всё правильно, ни слова не хочется изменить. Значить, отлежалась вещь, выдержала испытание временем, дозрела, а строки настоялись, как хорошее вино. Теперь и людям можно показать.
+++
Если любите вы,
отпускайте на волю любимых,
не держите в цепях,
даже в мыслях не делайте зла.
Расставанье, как смерть –
неизбежно и неумолимо.
Вот костёр и погас,
только в углях немного тепла.
Что ж теперь - я же знал,
что так будет, увы, неизбежно.
Но поверь, на душе
нет ни грамма, ни капельки зла.
Я как прежде люблю
тебя искренне, страстно и нежно,
и за всё благодарен,
что ты мне так щедро дала.
Ничего, подожду
я свою одинокую осень
и, наверно, спою
о нечаянной поздней любви.
А потому я пойду
словно ветер бродить между сосен,
мимолётные ласки
в остывшее сердце ловить.
Помашу я вослед
журавлиному стройному клину.
Всё на круги своя.
Ничего тут не надо менять.
И завьюжит опять,
и ко сроку созреет рябина,
и на снег будет красные
ягоды-слёзы ронять.
Я рассвета дождусь
у остывшей и старенькой печки.
На крыльце покружусь –
померещился будто бы скрип.
Но к утру догорят
всех надежд мои тонкие свечки
и гитарный аккорд
станет чем-то похожий на всхлип.
А весной, что придёт,
будет мне, как обычно, тревожно.
Снег с поляны сошёл,
к солнцу тянется тонкий росток.
Но ему невдомёк,
что пробиться туда очень сложно.
Я росток сберегу,
посажу на окошке в горшок.
И начну поливать
и любить, и лелеять и холить.
А когда подрастёт,
я хорошую песню спою,
что хлебнуть довелось
мне по жизни и горя и боли,
но зато и любовь

посчастливилось встретить свою.

https://vk.com/video9924669_456239091

НАСТРОЕНИЕ

Бывает, набегаешься за день, устанешь, а то насидишься за письменным столом до ломоты в спине, или просто насмотришься в сети всякого, что аж тошно порой, тогда единственный способ снять напряг в душе и теле - сесть за инструмент и что-то поиграть. Даже не так - просто послушать, что играют пальцы, которые, уж поверьте, лучше меня знают, как

играть и что.
Это всё благодаря незабвенному Михаилу Ивановичу Шаповалову, моему учителю музыки в Доме пионеров, который учил меня играть на некоторых инструментах, а научил главному - слушать себя.
Бывало, сыграю что-то из того, что приготовил к уроку, он сидит, молчит. Потом спросит:
- Ну как тебе, нравится?
- Да что-то не очень.
- Правильно! Именно так - не очень. Ты ноты все сыграл верно, а музыки нет.
- А почему? А как же тогда сыграть надо?
- Музыка не в нотах, а в душе! Слушай себя, слушай внимательно и ты услышишь , как и что надо сыграть!
Великий мой учитель! Он чуть не плакал, когда я отказался идти в музучилище, а меня зачисляли сразу на второй курс. Он сильно расстраивался, когда я шёл к Юрию Иосифовичу Меняйлову на танцы, если концерт или генеральная репетиция, а потому пропускал у него очередной урок по музыке. Но он меня научил слушать и отпускать пальцы на волю.
Это , правда, удивительно! Иной раз настолько неожиданно, что сам диву даёшься.Сел поиграть, Ирина моя незаметно включила запись.
Перебирал клавиши, с интересом наблюдая, как они сами ищут тему и пытаются уйти от проторенного.
Ирина потом спрашивает:
- Это что? Интересная мелодия.
- Откуда я знаю, сам первый раз слышу.

И это чистая правда. В том и радость, что пальцы всегда что-то ищут между клавиш, но иногда и находят довольно интересное. Под настроение...

https://vk.com/video9924669_456239520