Из статьи Г. В. Бежанидзе: «Блаженный Августин и Святитель Филарет об участии государственной власти в деле обращения еретиков и раскольников в Православие»
Вопрос об участии государственной власти в деле обращения еретиков и раскольников в православие является одним из важнейших для исследования богословских оснований православной государственности. Однако в святоотеческом наследии он упоминается нечасто, вероятно, потому что не вызывал серьезных пререканий и не нуждался в систематическом богословском обосновании.
Счастливым исключением является наследие блаженного Августина, который был вынужден разрабатывать эту проблематику в полемике с донатистами. Неслучайно, что труды блаженного Августина оказались востребованы в синодальной России, когда необходимость участия государства в делах веры становится далеко не очевидной как для общества, так и для правительства.
Конечно, исторические условия, в которых осуществлялась миссия блаженного Августина, кардинальным образом отличались от ситуации Нового времени, когда подвизался святитель Филарет Московский. Хотя со времени Миланского эдикта до начала V в., когда совершал свое служение Иппонский епископ, прошло уже около ста лет, но православная империя лишь начинала свое формирование. Только при императоре Феодосии I, старшем современнике блаженного Августина, христианство было провозглашено государственной религией. Еще как минимум столетие должно было пройти до эпохи Юстиниана Великого с его знаменитой теорией симфонии отношений Церкви и государства. Эпоха святителя Филарста Московского, напротив, была последним периодом существования православной империи, временем ее разложения и формирования государств нового типа с исключительно секулярными целями. Тем более интересно посмотреть: сохранила ли свою актуальность богословская проблематика принуждения в делах веры в совершенно новых исторических условиях.
<…>
Можно выделить несколько важных положений блаженного Августина, которые вполне разделяет Московский святитель.
Благочестивые цари, по их мнению, воздвигнуты Богом для попечения о Церкви. Появление христианских властителей предвозвестили еще ветхозаветные пророки, следовательно, исходные положения для царского служения Церкви можно найти в Священном Писании. Для блаженного Августина важное значение имеют слова псалмопевца (Пс. 2:10–11), а святитель Филарет обращает внимание на пророчество Ветхозаветного евангелиста (Ис 49:23) о царях-кормителях Церкви.
Служение царей состоит в употреблении своей власти для распространения благочестия и пресечения нечестивых учений. При этом правители могут употреблять и насильственные меры, которые невозможны для священнослужителей. Таким образом, в вопросах веры и совести православное учение допускает меры понуждения:
[Утверждение, что] в делах веры и совести всякое понуждение должно быть устранено подлежит исключениям, когда касается совести погрешительной, как, например, христианские императоры, конечно, не согрешали, когда повелевали разрушать языческие храмы и строго запрещали языческие жертвоприношения, не совещаясь с язычниками о деле, касающемся языческой веры и совести. (свт. Филарет Москвоский)
В действиях русских царей по ограничению раскольников Московский митрополит видел продолжение освященной авторитетом отцов Церкви деятельности благочестивых императоров древности:
Если бы кто возымел мысль винить сие действие правительства [передачу старообрядческих монастырей единоверцам], то он должен был бы обвинить многие подобные действия благочестивых защитников православия, например он должен был бы обвинить императора Феодосия и святого Григория Назианзина за то, что они отняли у ариан главный константинопольский храм, и император ввел в него святителя под охранением воинов, как о сем сказывает сам святой Григорий.
<…>
Своих собратьев архиереев Московский митрополит призывал действовать внимательно и осмотрительно, когда они сталкиваются с «разномыслящими и заблуждающими»:
Улучшение их [единоверцев] может совершиться не столько силою власти, сколько молитвою за них и убеждением от любви и с терпением. Нет ли в сем роде чего-нибудь не употребленнаго Вами?
Московский святитель строго обличал попытки нерадивых пастырей действовать насилием там, где необходима кротость и терпение. Один из священников Московской епархии, столкнувшись с нежеланием раскольников отдавать детей в приходскую школу, обратился за помощью к исправнику, за что получил строгий выговор Московского митрополита: «Консистории вразумить священника, что детей к учению привлекать нужно добрым обращением и внушением пользы от учения, а чрез исправника понуждать к сему не должно». Но и неупотребление строгих мер с участием гражданских властей в случае необходимости также недопустимо со стороны священнослужителей. Блаженный Августин повествует об одном православном епископе, который подвергся нападению от донатистов и вынужден был просить помощи у императора. Сделал он это, по словам Иппонского епископа, не для того чтобы мстить за себя, но охраняя вверенную ему паству. Если бы он пренебрег этой возможностью, то был бы виновен в нерадении. С данным утверждением блаженного Августина вполне согласен святитель Филарет.
<…>
В Москве раскол приобрел, по словам Московского митрополита, «особый вид самостоятельности» на Рогожском и Преображенском кладбищах. Раскольники выстроили церкви, украшенные богатыми иконостасами, повесили многопудовые колокола, а, главное, используя значительные денежные средства, приобрели большое влияние в обществе и государственных структурах.
Используя это влияние, лидеры московских раскольников держали в страхе и повиновении многих «неведущих и маломощных».
Тяготеющая над раcкольническим многолюдством сила богатых и ожесточенных расколоводителей действительно такова, что многие особенно маломогущие не смеют обнаружить своего расположения к Церкви, хотя и имеют оное. (свт. Филарет)
Даже когда с помощью расположенного действовать в единстве с иерархией министра внутренних дел Д. Г. Бибикова господство расколоучителей было поколеблено и желающие единоверия подали Московскому митрополиту прошение, некоторые из них боялись поставить свою подпись явно, но тайно приходили к святителю Филарету, обещая присоединиться к единоверческой Церкви только тогда, когда она будет утверждена.
<…>
Блаженный Августин писал, что он сам до определенного времени придерживался мнения, что по отношению к еретикам и раскольникам не следует употреблять внешних мер, но действовать только словом, чтобы не приобретать для Церкви ложных православных (fictos catholicos). Но его мнение изменилось вследствие очевидных фактов. По свидетельству Иппонского архипастыря, многие из тех, кого безопасность делала нерадивыми, обратились к вере попечением священников и правительства.
Блаженный Августин соглашается с тем, что обращенных силою страха перед строгими государственными законами действительно нельзя назвать ревностными христианами. Лучше, писал он, приводить людей к истинному благочестию только поучением. Но таким образом можно действовать не на всех людей, а только на более усердных; остальными, однако, Церковь также не может пренебрегать. Лучше, чтобы нерадивые верующие стали членами Церкви, пусть и немощными, чем остались в расколе.
Именно так и оценивал ситуацию с обращением купцов-старообрядцев в единоверие в 50-х гг. XIX в. святитель Филарет Московский. Меры, принятые в конце царствования императора Николая I по ограничению прав раскольников из купеческого сословия, привели к массовому обращению их в единоверие. Но с воцарением императора Александра II политическая ситуация изменилась, и новообращенные единоверцы стали вновь возвращаться в раскол. Святитель Филарет признавал, что многие раскольники из купцов обратились не по убеждению в вере, но не желая терять сословные привилегии:
Ну и что из того? Только то, что меры, предпринятые правительством, оказались действенными и полезными.
Московский святитель отмечал, что бывшие старообрядцы никак не могут считаться искренними раскольниками, так как покинули его из-за внешних стеснительных мер. Кроме того, перейдя в истинную Церковь, многие новообращенные постепенно укреплялись в вере. Один из них, как писал святитель Филарет своему духовнику, отпевал в единоверческой Церкви своего отца и крестил детей, другой даже написал сочинение в защиту единоверия. Однако после перемены политики правительства раскольники вновь упрочили свои позиции, «поколебали многих единоверцев и заставили их написать к генерал-губернатору, что они не присоединены к Церкви».
_________________________
Источник:
Г. В. Бежанидзе Блаженный Августин и Святитель Филарет об участии государственной власти в деле обращения еретиков и раскольников в православие [статья] // Вестник ПСТГУ II:5(72). История. История Русской Православной Церкви. М.: ПСТГУ, 2016. С. 48—57.
Статья приводится в сокращении; в некоторых местах изменён формат цитирования; примечания в квадратных скобках даны нами. Ссылки на источники из статьи даны в первоисточнике.