Либератор. Железный ветер. Часть 1.

17.02. 4513 г

Пространство Доминиона Человечества.

Западный квадрант Империи Полярис

Система звезды Немезида

Планета Рутения

Стальградский округ

ГОК «Тихохолмский»

Субгрунтовое рабочее поселение «Тихий холм»

- Деда?

- Ммм…

- Дее-даа!!!

- А? Что случилось?

- Что такое «де-ри-фо»?

- Уффф… спи, внучек!

- Ну, деда!

- Не знаю я, спи давай!

- А что такое «пы-ти-ца»?

- Ммм… птица?

- Да-да, птица. Что это, деда?

- Зверь такой.

- Как бурлык?

- Нет… ох, Витька, спи!

- Ну, деда. А как кто? Как скользень?

- Нет, птицы летают, у них крылья вместо лап.

- Как у гравилёта?

- Нууу… можно и так сказать.

- Здорово! Деда, а ты видел птицу?

- Видел, конечно! В Стальграде, когда в Зоосаде был.

- Зо-о-са-де? Это что?

- Зоосад - это такое специальное место в городе, где показывают дивных зверей с разных планет.

- Ух, здорово! Деда, а мы поедем в Зо-о-сад?

- Поедем, поедем, родной. Мастер отгулы мне посчитает, возьмём билеты на магнирельс и поедем.

- Магнирельс? Мы поедем на магнирельсе?

- Конечно, поедем. Пешком далековато будет, внучёк.

- Здорово, деда! Я никогда на магнирельсе не ездил. А Сашка рассказывал, что составы сквозь всю планету идут. Прямо через центр!

- Это какой Сашка? Дубин что ли? Ему-то по чём знать? Он дальше комбинатовского шлюза никуда не выходил. Враки это всё, не верь.

- А как взаправду?

- Ох, Витя, ох и балабол.

- Ну, деда.

- Вот поедем – сам всё увидишь и узнаешь. А сейчас спи.

- Сплю, деда, я уже сплю!

- Молодец, внучек. Добрых снов!

- И тебе добрых…Деда?

- Ммм?

- А ты видел «де-ри-фо»?

- Ты уймёшься или нет, Витька?! Не возьму в Стальград!

- Да сплю я, сплю.

03.06. 4526 г

Пространство Доминиона Человечества.

Западный квадрант Империи Полярис

Система звезды Немезида

Планета Рутения

Стальградский округ

ГОК «Тихохолмский»

шахта «Белая-2»

Мастер смены хмуро разглядывал останки роторной резцовой коронки. За его спиной, ожидая своей участи, обречённо молчала проходческая бригада. Тишину нарушала лишь система вентиляции, шумно всасывашаяя фильтрами горячий и пыльный воздух забоя. Наконец, мастер зашевелился. Приподняв респиратор и сплюнув в пыль комок белковой жвачки, он обернулся к ожидающим шахтёрам.

- Ну, и кто это сделал, мать вашу через голову?

- Это я, мастер, - от группы понурых горняков отделился худощавый парень в мешковатом, знавшем лучшие времена, шахтёрском комплекте «Горизонт-15».

- Очень благородно, хлопчик, - кивнул мастер, – а теперь встань обратно и не отсвечивай. Зайченко, тебе не стыдно сопляком прикрываться?

- А я при чём? – удивлённо выпучил глаза шахтёр. – Я с самого начала смены на пункте погрузки был.

- Оператор самоходного проходческого комбайна всю смену валял дурака на погрузке, в то время как его машина самостоятельно бурила квершлаг?

- Так Вы же сами…

- Что я сам? – перебил мастер. – Я, в начале смены, попросил тебя пойти на пункт погрузки и проверить ПО двух транспортных каров. Двух, Богдан. Не корабль на орбиту запустить, бурлыка тебе в штаны! Много времени это заняло? Десять минут или двадцать? А остальное время ты, женатый, в общем-то, человек, точил лясы с Зинаидой, измеряя своими бесстыжими глазами размер её сисек. Так? Я, Богдан, потому и спросил, кто это сделал. Знаю же, что не было тебя на месте.

Мастер демонстративно посмотрел вдоль выработки, скупо освещённой габаритными огнями комбайна.

- Сколько здесь, Зайченко? Метров шестнадцать?

- Восемнадцать, - вставил парень в «Горизонте».

- Во! Целых восемнадцать метров, Богдан, - покачал указательным пальцем, мастер. – Это получается, что КСП сделал три полных подхода! Бурил, отходил, ставил пневмоанкера и возвращался бурить. Часа четыре?

- Плюс-минус, - угрюмо буркнул Зайченко. – Но это не я!

- Квестору расскажешь!

- Да какому квестору?! – возмущённо вскинулся шахтёр. – За что?

- Известно за что, твою мать! За порчу имущества ГОКа, за самовольное бурение породы, за оставление рабочего места без уважительных причин, за…

- Мастер! – молодой шахтёр снова сделал шаг вперёд, заслоняя собой Зайченко, уже набравшего в лёгкие воздуха для возмущённого ора. – Говорю же, что коронку запорол не Богдан, а я.

- Не лепи мне горбатого, Витя, - поморщился мастер, - хочешь сказать, что сам ввёл бурильный план в комбайн?

- Сам.

- Ты на оператора обучался что ли? Допуск к машинам имеется?

- Нет, не обучался. Дед мой оператором комбайна был. Рассказывал много, учил, а кое-что и показывал.

- Как говоришь? Дед рассказывал? – Мастер оценивающе, с прищуром, осмотрел Виктора. – Когда коронка в факолит попала, ты далеко стоял? Камушек в башку случаем не прилетел?

- Не прилетел, - парень упрямо сжал губы. – Я умею ставить КСП на бурение!

- Так я вижу, что умеешь, - мастер красноречивым жестом указал на повреждённый агрегат. – За каким нечистым, Витя, ты вообще полез к комбайну в отсутствие оператора? Ты кто у нас? Крепильщик? Так и монтируй крепи! Ставь анкера, протягивай пневмотрассы, за давлением в шлангах следи. Какого рожна ты вздумал бурить, орочья твоя башка?

- Этот квершлаг забросили давно, как неперспективный, - набычился Виктор. – И зря! Потому что там есть тифоний!

- От оно как, - мастер хлопнул себя ладонями по бёдрам, выбив из штанов изрядное облако пыли. – Ты ещё и геолог у нас. Повезло мне с вашей бригадой! Ох, и повезло! А я-то, старый дурак, подумал было, что смена какая-то больно тихая. Руки никто в транспортёры не засовывает, головы под ковши погрузчиков не подставляет. У элеваторши Зины, подумать только, за пол смены ни одной грязной пятерни на заднице! Чудеса! Ан нет, Казимир Янович, шиш тебе! У нас есть самородок-Витенька! Ему дедушка во сне сказал, что в заброшенном квершлаге жила тифониевая. Все умные да разумные инженеры-геологи не увидели, а Клинков увидел!

- Да вот же, вот! – Виктор стремительно нагнулся и, зачерпнув из-под ног пригоршню серо-зелёной пыли, сунул руку под нос мастеру. – Смотри, старый ты землеед! Это же тельхининовая порода - верный признак тифония! Я комбайн аккурат вдоль жилы поставил и указал за концентрацией следить. Если мы на богатый пласт выйдем, то…

- Вышли уже, дальше некуда! Ну, всё, довольно, вашу мамашу, – мастер махнул на Виктора рукой, отыскивая глазами Зайченко. – Богдан, бери с собой этого самородка, и чешите за мной в контору. Тамошним землеедам расскажете, кто и как вас жилы искать учил.

Пока инженер по безопасности производства вёл опрос проходчиков, делая короткие пометки в своём планшете, директор шахты, с кислой миной на лице, молча смотрел в ржаво-красную даль пустошей, упершись лбом в холодный пластогласс окна. Господина Супруна мучало сильнейшее похмелье. Виски сковало болью, а в пересохшем рту стоял противный рвотный привкус. Душный, многократно отфильтрованный воздух кабинета давил на директора, заставляя терзать непослушные застёжки куртки. Едва дождавшись, пока закончится опрос, и шахтёров выпроводят из кабинета, Супрун извлёк из криошкафа синий пластиковый цилиндр «Шаталовской ледниковой», повернул кольцо размораживателя на корпусе и, жадно, в три глотка, ополовинил бутылку.

- Ооох, хорошо! – директор утёр мокрые губы и шумно плюхнулся в кресло. Выудив откуда-то из стола стакан, он небрежно вылил в него остатки воды, пролив изрядную лужицу на полированную каменную столешницу. Инженер, с непонятным выражением на лице, проследил, как директор размашистым жестом растирает воду по столу, и перевёл взгляд на свой планшет.

- Господин директор, как будем решать эту проблему?

- А чего здесь решать? – Супрун поморщился и одним махом выпил содержимое стакана. – Оформляй докладную и отправляй этих саботажников в Трибунал. Я завизирую.

- Ну какие из них саботажники, Сергей Димидович, - натянуто улыбнулся инженер. – Растяпы и неумехи – это да! Но саботаж… Не переборщим?

- Стоян, ты в курсе, сколько стоит роторная коронка для бурения пироксеновых пород на комбайн КСП-700?

- В курсе.

- Вот! А догадываешься ли ты, уважаемый Стоян Лазарович, кого совет директоров компании поставит в коленно-локтевую позицию из-за этих, как ты выразился, растяп?

- Догадываюсь, - вздохнул инженер.

- Оно мне надо? Даже если я прикажу охране выгрести всех поголовно землеедов из их вонючего муравейника, а затем продать, вместе с бабами и детьми, на невольничьем рынке где-нибудь в Пыльной зоне, то вырученной суммы едва ли хватит на покрытие убытков. Хотя…

- Господин директор!

- Что? – Супрун кисло улыбнулся и махнул на инженера тонкой бледной ладошкой. – Да шучу я, Стоян, шучу! Чего губы надул?

- Если мы сдадим этих шахтёров как саботажников, то квесторы передадут дело в Департамент надзора за нравственностью. В ГОК примчатся кураторы и парализуют работу шахты на неделю или две. В лучшем случае! – Инженер многозначительно посмотрел на начальника. - Думаете, что совет директоров похвалит Вас за простой?

- Не будет никаких простоев, Стоян. Я всё продумал, пока ты слушал мычание этих дегенератов. – Супрун нажал на один из чёрных камней изящного браслета, украшавшего тонкое, почти девичье, запястье директора. Дверь бесшумно приоткрылась и в кабинет просунулась симпатичная красноволосая головка секретарши.

- Вызывали, Сергей Димидович? – Девушка старательно улыбнулась, растягивая пухлые губки, в ярко-голубом татуаже.

- Да, Лианочка, вызывал. Подай-ка нам…, - Супрун вопросительно посмотрел на инженера и, получив отрицательный кивок, поправился, – подай-ка мне большую чашку делюзианского чайку и какую-нибудь капсулу от головы.

- Хорошо, Сергей Димидович. Сию секунду! – секретарша кивнула и скрылась за дверью. Супрун задержал взгляд на двери, будто что-то припоминая. Его рот скривился в плотоядной ухмылке.

- Хороша, зараза! Ох, хороша!

- Так что там с шахтёрами? - прервал пошлые мысли директора Стоян.

- Да нормально всё будет с шахтёрами, - беззаботно отмахнулся Супрун.- Даром что ли я вчера полночи поил купажированным «Джонсоном» окружного арбитратора и глубокоуважаемого младшего сыночка нашего председателя правления? Завалились ко мне, понимаешь, под самый ужин. Пьяные в дым, на служебном флаере, в компании каких-то прелестниц. Хотим, говорят, прямо сейчас показать дамам знаменитые тифониевые месторождения. Ага, всенепременно! После первой литры и думать про шахту забыли. Шесть бутылок всосали, Стоян! Как вода в песок.

- А арбитратор? – напомнил инженер. – Чем он Вам поможет?

- Тем, что он, арбитратор то есть, состоит в дружеских отношениях с господином планетарным магистром-куратором. То ли в одной школе они учились, то ли в одной академии. Не суть! Главное в том, что мы сможем так обстряпать дело, что и кураторы «флаг поднимут», и мы, перед советом директоров ни при чём окажемся. Получится, что это мы, совместно с УНН, выявили и купировали зарождающуюся на шахте крамолу. Два дурака, воспылав необъяснимой ненавистью к государю нашему Императору и, по скудоумию своему, не придумав ничего иного, сговорились повредить дорогостоящее оборудование на стратегически важном промышленном объекте Стальградского округа Ржавого Осколка. Может статься, что и спасибо мне скажут. За задержание преступников.

- Вы, господин директор, уже и Рутению по-ихнему называете?

- Ой, да какая разница, Стоян?! – Директор принял у вошедшей секретарши маленький поднос с парующей чашкой и блюдечком, по которому сиротливо перекатывалась желтая капсула анальгетика. – Не будь ханжой! Сегодня планету называют Осколком, завтра – Рутенией, а послезавтра – Квадратным шаром! Не в этом дело, Стоян, а в том, как нам с тобой здесь живётся! Если мне на Ржавом Осколке платят больше, чем платили бы на Рутении, то мой выбор очевиден, приятель!

Супрун небрежно шлёпнул секретаршу по, обтянутому узкими штанишками, заду, и та, подобострастно захихикав, удалилась. Стоян поморщился, отвернувшись к окну.

- По-моему, всё это шито белыми нитками, господин директор.

- Ничего-ничего, всё образуется, Стоян, вот увидишь. Пиши докладную.

04.06. 4526 г

Пространство Доминиона Человечества.

Западный квадрант Империи Полярис

Система звезды Немезида

Планета Рутения

Стальградский округ

Краулер медленно пробирался сквозь пыльную бурю, грузно переваливаясь на попадающихся под колёса камнях. Горячие, плотные до вязкости, пылевые тучи делали спутниковую навигацию и тепловой режим бесполезными. Машине приходилось идти по маршруту, заранее занесённому в карты бортовой АУС. В пассажирском отсеке, переоборудованном для перевозки арестованных, тихо переговаривались конвоиры из «режимной» пехоты. Клоны что-то обсуждали между собой, иногда бросая бдительные взгляды на двоих арестантов, размещённых в тесных индивидуальных камерах, отгороженных решёткой от центрального прохода отсека. Один из конвоируемых опустил голову на грудь, будто дремал, а второй, молодой худощавый парень, всматривался в маленькое дверное окошко. Снаружи заметно потемнело, крупные песчинки шуршали по обшивке бортов и царапали стёкла. Краулер въехал в особо плотное пылевое облако. Свет фар терялся в рыжем мареве, рассеиваясь в метре от машины. Водитель сбросил скорость до минимально возможной, стараясь не сбиться с зелёной линии на виртуальной карте навигатора.

- Да, долго ехать будем, - пробормотал Виктор, отворачиваясь от окна.

- А куда тебе спешить, землеед? – глухо пробубнил через респиратор один из «режимников».

- Жрать, наверное, хочет, - подхватил второй конвоир. – В тюрьме-то кормят. Не то, что в их норах.

Клоны переглянулись, хихикая, словно дети, довольные удачной шалостью.

- Сука ты, Клин, - внезапно прошипел из своей клетки Зайченко. – Как есть сука!

- Ты чего, Богдан?

- Себя погубил и меня за собой в могилу утянул! - выкрикнул Зайченко. «Режимники» притихли, прислушиваясь к перебранке арестантов.

- Никуда я тебя не тянул, - набычился Виктор. – Я всем говорил, что взял комбайн самовольно, без твоего дозволения. А в том, что ты, вместо работы, Зинку за жопу лапал, моей вины нет.

- Ах ты, паскудник! Молокосос! - взорвался Богдан, брызжа слюной. – Шею сверну, ублюдок!

- Сверни,- ухмыльнулся парень, а клоны настороженно потянулись к станнерам. – Если силёнок хватит.

- Ну ты и тварь! – продолжал бесноваться Зайченко, ухватившись скрюченными пальцами за решётку камеры. – Как и отец твой! Такая же пад..

Краулер резко накренился на правый борт, проскрежетал, сминая обшивку, по чему-то жесткому снаружи и вдруг провалился в пустоту. От внезапно накрывшего ощущения падения у всех в отсеке перехватило дыхание, но уже в следующую секунду машина жестко впечаталась бортом в камни. При падении Виктор больно ударился лицом об решётку, разбив в кровь губы и сломав нос. Его камера располагалась с той стороны краулера, которая при падении оказалась сверху. А Богдану не повезло. Острые камни смяли и проломили борт машины, нанизав Зайченко на рваные куски обшивки. Из горла, бьющегося в предсмертной агонии, шахтёра торчал треугольный кусок металла. В узком коридоре вяло копошились оглушённые «режимники», а в кабине, за перегородкой, громко стонал водитель.

Не успел Виктор прийти в себя, как корпус машины сотряс новый удар. Неведомая сила вырвала заднюю дверь пассажирского отсека, своротив её набок. В образовавшийся проём влетело густое облако коричневой пыли, подсвечиваемое снаружи лучами фонарей. Виктор закашлялся. Клоны, кое-как поднявшиеся на ноги, щурились в ярком свете, заслоняя глаза руками.

- Что случилось? – спросил один из конвоиров, пытаясь рассмотреть тех, кто держал фонари. – Господин фельдфебель, это Вы?

Коротко прострекотала импульсная винтовка, и «режимники» вновь попадали на решетку, захлёбываясь кровью. Лучи фонарей заметались по отсеку, перескакивая от тел клонов на труп Зайченко и надрывно кашляющего Виктора, пытающегося прикрыть ладонями рот. Пыль не давала ему дышать, она забивалась в глотку и смешивалась с кровью в сломанном носу, заливая губы вязкой бурой кашей. Свет фонаря рывком приблизился к арестанту, раздвинувшись слепящей сферой, зернистой от пылевой взвеси. Глухой, искажённый фильтрами, голос прорычал в лицо Виктору: «От замка!»

Парень, как смог, отодвинулся от запора на решётке, размазывая по лицу кровавое месиво. К коробке замка прижался тупой обрезиненный ствол монтажного ручника. Резкий хлопок, и запирающее устройство отлетело в сторону, начисто оторванное от решётки. Дверь камеры распахнулась вниз, и Виктор вывалился в проход, прямо под ноги своему спасителю. Тот, в свою очередь, бесцеремонно сграбастал парня за шиворот и в два рывка выволок из краулера. Чьи-то ловкие руки быстро натянули на лицо Виктора маску ребризера, подхватили подмышки и, спиной вперёд, потащили прочь от перевёрнутой машины.

Судорожно втянув ртом воздух, шахтёр поперхнулся и снова зашёлся в кашле, выхаркивая в маску комки коричневой слизи и кровавых соплей. Прищурившись сквозь пушистые от налипшей пыли ресницы, Виктор видел, как к распахнутой двери краулера, лежащего на боку в каком-то тоннеле, куда он, судя по всему, провалился сквозь пролом в потолке, подбежала приземистая массивная фигура, несуразная из-за мешковатого защитного комбинезона и шлема с красными «лупоглазыми» линзами визора. На спине человека висели баллоны, соединённые шлангами с массивным огнемётом, нацелившимся запальным огоньком в развороченное нутро машины. Струя клубящегося оранжевого пламени рванулась внутрь, заполняя пространство краулера. Закончив с салоном, огнемётчик переместился к кабине, в которой всё ещё стонал и ворочался водитель.

Дальнейшее от Виктора скрыл тёмный силуэт, нависший над ним. Те же руки, что тащили его подмышки, резко дёрнули тело вверх, подняли над землёй и уложили спиной на какую-то ровную металлическую поверхность. Повернув голову влево, Виктор увидел затёртые, грязные мыски нескольких пар грубых шахтёрских ботинок, переминавшихся вокруг его лица. Осмотревшись, арестант обнаружил, что лежит в кунге пассажирского кара. Клинкова вновь подхватили и потащили мимо чьих-то ног, подальше от открытой двери.

- Давай его сюда, Дархан. Парни, расступитесь. – Виктора поднесли к молодой женщине, сидевшей на корточках у стенки салона и что-то перебиравшей в недрах красного пластикового чемоданчика. Показав жестами, куда нужно уложить арестанта, она недовольно посмотрела на летающую под потолком пыль.

- Нужно закрыть дверь и очистить салон, - обратилась женщина к притащившему Виктора парню. – У меня сейчас вся стерильность бурлыку под хвост пойдёт!

- Огонька ждём, доктор, - Дархан кивнул куда-то, в сторону краулера, - ещё минуту.

- Поняла, добро, - склонившись над Виктором, женщина приподняла его маску и протёрла лицо влажной салфеткой. - Потерпи немного, пацан, скоро всё промою.

Виктор указал на свои слезящиеся, залепленные грязью глаза. Доктор кивнула и достала из чемоданчика свежую салфетку. Аккуратно обтерев кожу вокруг глаз, она накрыла лицо Клинкова тканью.

- Нужно обязательно промыть, а пока что так лежи. Да не вздумай глаза тереть! Ослепнешь, ко всем нечистым!

Кар вдруг закачался, скрипя подвеской. Со стороны двери донеслось натужное кряхтение и приглушённый басовитый матерок:

- Дерьмо бурлычье! Застрял!

Виктор приподнял краешек салфетки и посмотрел на источник шума. В дверях кунга неуклюже возился давешний здоровяк с огнемётом. Баллоны на его спине цеплялись за верх дверного проёма, не давая хозяину втиснуться внутрь. Наконец огнемётчик справился с непослушными баллонами, забрался в кунг и захлопнул дверь, повернув гермозатвор. Фильтровентиляционная установка засвистела соплами вытяжек, очищая грязный воздух. Здоровяк повёл шлемом, осматривая салон.

- Ну, что там, Огонёк? - окликнул огнемётчика, так и стоявший над Виктором, Дархан.

- Жареное мясо!

- Можем ехать?

- Ага, погнали!

Дархан, по интеркому, отдал распоряжения водителю, и кар тронулся с места, быстро набирая скорость. Дождавшись, пока на потолке загорится зелёная лампа, свидетельствующая о том, что воздух в салоне очищен и достигнуто избыточное давление, препятствующее попаданию пыли снаружи, пассажиры начали поднимать на макушку или вовсе снимать прозрачные щитки фильтрующих масок. Многие утирали вспотевшие лица, пили воду из бутылок, устраивали под креслами разномастное ручное оружие и негромко переговаривались с соседями.

Последним поднял забрало шлема Огонёк. Виктор и так уже догадывался, кто скрывается под защитным скафандром забойщика. Серо-зелёная кожа, глубоко посаженные желтые глаза под развитыми надбровными дугами и тяжелая нижняя челюсть с торчащими изо рта желтоватыми зубами. Огонёк был орком – представителем одной из общин мутантов, обитающих в самых глубоких и опасных шахтах и подземных заводах Рутении.

Многие поколения рабочих, задействованных на добыче редкоземельных ископаемых и выделению из них актиноидов и лантаноидов, подвергались вредоносному воздействию радиотоксичных изотопов и химических соединений. Мутагенные дезориентировки влияли на механизмы деления и созревания половых клеток, изменяя число, строение хромосом и нарушая тонкую структуру генов. Хромосомные изменения вызывали онкологические заболевания, от которых массово гибли дети рабочих. Но не все. Под воздействием изотопов циклония, ДНК некоторого количества потомства изменяло свои минисателлиты, увеличивая частоту мутаций. Помноженное на некоторые генетические особенности, унаследованные детьми от родителей вместе с «облучёнными» генами, это привело к появлению ряда адаптационных мутаций уже в третьем и четвёртом поколениях. Свою роль сыграла так же определённая изолированность и социальная обособленность данной категории рабочих.

Несмотря на то, что компании, поставляющие на рынок Доминиона металлы актиноидной группы и сырье для реакторов гиперпространственных двигателей, являлись, без преувеличения, самым ценным активом Рутении во внешней торговле, и не испытывали недостатка в средствах, имея возможность достойно оплачивать наёмный труд на своих производствах, дурная слава отталкивала многих потенциальных сотрудников. «Могильники», «лепрозории», «душегубки» и прочие нелицеприятные эпитеты регулярно всплывали в разговорах простых рутенийцев при упоминании тифониевых или циклониевых ГОКов.

Литейные цеха и шахты комбинатов очень редко пополнялись квалифицированной «свежей кровью». Куда охотнее туда шли самые отчаявшиеся из безработных или самые глупые из мигрантов, которых, впрочем, на Рутении было не так чтобы и много. Вследствие этого, межродственные связи быстро стали обыденностью в рабочих посёлках «могильников», превращая коллективы в некое подобие кланов, со старейшинами, вожаками и прочей иерархией.

Руководство компаний закрывало глаза на существующее положение, благо никто особо не жаловался. Профсоюзы были запрещены имперскими властями сразу после оккупации планеты. А орками этих бедолаг злые языки прозвали из-за того, что старейшая община мутантов образовалась в подземных комбинатах южного промышленного города со сказочным названием «Барад-дур». Какой-то ценитель литературы докосмической эпохи усмотрел схожесть между рутенийскими мутантами и мифическими воинами Тьмы.

Первоначальное настороженное и, даже, негативное отношение населения Ржавого Осколка к стремительно формирующейся новой человеческой расе постепенно сошло на нет. Слухи о «фонящих» радиацией мутантах оказались ложью, агрессивными людоедами и переносчиками смертельных заболеваний орки, в массе своей, так же не являлись, зато охотно брались за самую тяжелую и низкооплачиваемую работу, постепенно расселяясь по планете.

Они безропотно спускались в самые глубокие циклониевые шахты, работали с кислотными растворами и редкоземельными металлами в химических цехах, плавили железо в домнах и дробили породу лазерными резаками там, куда корпоративные боссы не осмеливались посылать дорогостоящие проходческие комбайны и щиты. Орки строили дороги на поверхности, ремонтировали магнирельсовые трассы, укрепляли защитные купола над городами. Администрация корпоративных космодромов охотно нанимала бригады орков-портеров, которые обходились бюджету в разы дешевле содержания парка погрузочной робототехники.

Получив доступ к космическим гаваням, некоторые мутанты предпочитали покинуть планету, в поисках лучшей доли нанимаясь на корабли из самых разных уголков огромного Доминиона. В городах Рутении орки не селились, предпочитая обособленное общинное ведение хозяйства, и это так же способствовало снятию напряжения в их взаимоотношениях с «чистыми». Конечно, считать орков белыми и пушистыми овечками, было бы опрометчиво. Числились среди них и преступники, и ксенофобы, и озверевшие безумные чудовища из затерянных в недрах планеты, пришедших в упадок общин. Случалось, что мутанты сколачивали целые банды или примыкали к уже существующим, мародерствуя на заброшенных промышленных объектах. Одна из таких банд, судя по всему, и напала на конвойный краулер, перевозивший Виктора и Богдана в Стальград. Думали поживиться чем-то стоящим, а вышло вон оно как. Всей добычи – полудохлый шахтёр.

- Ну, как ты тут, пацан? Живой? – с лица Виктора сдёрнули салфетку. – Голову набок поверни. Поворачивай, не бойся.

- Я и не боюсь, - начал оправдываться Виктор, но тут на лицо ему полилась какая-то жидкость. Она просачивалась под веки, попадала в нос и рот, смывая с лица кровавую грязь и оставляя после себя неприятный горький привкус. Парень дёрнул головой, отплёвываясь.

- Ну, чего расфыркался? Терпи! – осадила его доктор, аккуратно вытирая размякшую грязь свежей салфеткой. – Сейчас ещё и хлебнуть придётся.

Женщина приподняла Виктора за плечи и поднесла к его губам пузатую пластиковую бутылку. Едкая химическая вонь резанула Виктора по ноздрям. К горлу подкатил тугой комок.

- Что… что это? – просипел он.

- Фирменный коктейль «Центрифуга», - хохотнул сверху Дархан. – Сегодня за счёт заведения!

- Пей, пацан, пей, - подбодрила Виктора доктор, прижимая горлышко бутылки к его губам. – Это лекарство. Ты наглотался пыли, а это может повлечь отравление организма. Лекарство тебе поможет! Пей!

Стараясь не дышать распухшим носом, Виктор зажмурился и сделал три больших глотка. Язык обволокло горечью. Микстура провалилась в желудок, и у Виктора сразу же появилось чувство давления в животе. Рот наполнился жидкой слюной, голова закружилась, а на глаза навернулись слёзы. В желудке сильно забурлило и заурчало. Газы устремились вверх по пищеводу и, как Виктор ни старался удержаться, с громким рычанием вырвались изо рта.

- Процесс пошёл, - удовлетворённо кивнула доктор и поспешно отодвинулась от пациента. Дархан тоже шагнул в сторону, сочувственно глядя на мучения парня. Остальные пассажиры старательно отводили глаза. Лишь Огонёк раскатисто ржал, сбрасывая на пол заплечную раму с баллонами.

- Блюй давай, задохлик! – весело подбодрил он Виктора.

- Что за.., - шахтёр схватился за живот, и в следующее мгновение его вывернуло на пол салона. Казалось, что потоку не будет конца и края. Желудок раз за разом судорожно сжимался, выталкивая горячее и едкое, как серная кислота, содержимое. Едва успевая втянуть в себя немного воздуха, Виктор вновь складывался пополам, терзаемый очередным спазмом. Дрожащие руки подломились, и парень, жадно хватая ртом воздух, в изнеможении упал в липкую смрадную лужу.

- Уууу, - разочарованно протянул Огонёк и отвернулся к своему огнемёту. – Слабак!

- Вот и славно, паренёк, вот и хорошо! – женщина вновь приподняла Виктора над полом и обтёрла лицо. – Сейчас полегчает. Дархан, дай ему попить.

- Не надо… мне… пить, - вяло запротестовал Виктор, сплёвывая тягучую липкую слюну. – Не… надо!

- Да успокойся ты, - улыбнулся Дархан, протягивая парню шланг от своего гидратора. – Это простая вода. Сполосни потроха.

Клинков осторожно втянул немного тёплой, с привкусом мела воды из шланга, покатал её между зубами, ополаскивая рот, и сплюнул на пол.

Молодец, пацан, - доктор одобрительно похлопала Виктора по плечу и отвернулась к своему чемоданчику, - Дыши пока что через ребризер, а я сейчас дам тебе сорбент и тампоны для носа.

Запив водой сорбирующие капсулы, Виктор сжал зубами загубник дыхательного аппарата и обессилено привалился спиной к борту салона, разглядывая своих нечаянных спасителей. Доктор закрыла красный чемодан, окинула пациента критическим взглядом и, осторожно вставив в ноздри тампоны, ощупала его распухшую переносицу.

- Это уже не ко мне, парень, - она разочарованно скривила сухие пухлые губы. – Перелом, похоже, со смещением. Вон, как нос набок своротило. Нужно исключить травму костей черепа, а потом уже ставить на место всё это безобразие. Голова не болит? А шея?

- Всё болит,- просипел Виктор обожженным микстурой горлом, выплюнув загубник.

- Куда? А ну дыши! - нахмурилась, доктор, возвращая трубку на место. – Понимаю, что сейчас тебе не до диагностики. Анестезию не дам, уж извини. Слишком мало доз осталось – для серьёзных травм берегу. Придётся потерпеть, пока в лабораторию не приедем.

- Потерплю, - вяло отмахнулся от тыкающегося в рот загубника Виктор. – А куда мы едем-то? И что за лаборатория? Вы кто вообще такие?

- Друзья, - улыбнулась доктор, и Виктор вдруг залюбовался этой милой, очаровательной улыбкой. – Пока этого достаточно, пацан. Всё остальное тебе расскажут на месте. Дыши!

- Внимание! – Дархан кинул взгляд на планшет, закреплённый на левом предплечье. – Выезжаем на поверхность. Мила, нужно пересадить парнишку в кресло.

Дархан подхватил Виктора подмышки, а доктор взялась за ноги. Вместе они подняли Клинкова с пола и усадили в одно из кресел, пристегнув страховочными ремнями.

- Сейчас будет сильно трясти, - объяснила женщина, проверяя натяжение ремней.

- Здесь буря уже прошла, - Дархан плюхнулся в кресло по соседству с Виктором. Доктор Мила устроилась позади них. Парень пристегнулся и указал пальцем в посветлевшее бортовое окошко. – При ясной погоде спутник засечёт наш кар, как два пальца обсосать! А до следующего спуска в тоннели почти полтысячи метров. Будем проскакивать на «максималке»! Огонёк, держись!

- Держусь, держусь, - прорычал орк, плюхаясь задом на пол.

Крепко ухватившись лапищами за металлические основания кресел, огнемётчик зафиксировал себя в проходе салона и снова беззаботно заржал.

- Эх, понеслась!!!

04.06. 4526 г

Пространство Доминиона Человечества.

Западный квадрант Империи Полярис

Система звезды Немезида

Планета Рутения

Северное плато

БПР ВКС Полярис «Цитадель»

Длинная змея Конвоя медленно приближалась к Цитадели, петляя меж заснеженных скал и серых языков ледника. Долгий путь подходил к завершению, Северное плато встретило вереницу техники ярким летним солнцем и морозом в минус восемьдесят градусов по Цельсию. В это время года температура редко опускалась ниже. Солнце испаряло верхний слой сухого льда, состоящий из углекислоты, выставляя напоказ грязно-серые реликтовые ледники, изрезанные каньонами и провалами.

Вдоль самого края полярной шапки редкой цепочкой чернели руины исполинских горно-обогатительных комплексов. Когда-то, во время первого этапа индустриализации планеты, при бурении сверхглубоких скважин, геологи обнаружили под ледяным полярным панцирем богатейшие залежи тельхининовых пород, содержащих один из самых ценнейших редкоземельных металлов Доминиона – циклоний.

Добывающие компании вгрызлись в промороженный камень, расширяя и углубляя рудники. Наклонные и вертикальные стволы уходили всё глубже и глубже, от них, вдоль тельхининовых жил, бурились квершлаги и штреки. Соседние выработки соединялись ортами, уклонами и просеками, превращая шахты в гигантские муравейники. Надземные копры, сопротивляясь недружелюбной природе, обросли толстыми пластобетонными стенами с керамотитановыми надстройками вентиляционных систем и коммуникационных башен. Сотни и тысячи рабочих добывали ценный металл под полярными льдами Рутении.

Но это было давно. Рано или поздно жилы были выработаны, и компании просто бросили бесполезные шахты, демонтировав ценное оборудование. Мрачные исполинские крепости оказались никому не нужны, засыпаемые сухим льдом и вездесущей железистой пылью.

Захват Ржавого осколка войсками Империи даже с натяжкой нельзя было назвать победой. Сказывалось тяжелое течение всей Третьей кампании, ставшей для надорвавшейся звёздной державы серьёзным испытанием сил. Тяжелые бои за ключевые миры и череда бунтов на покорённых ранее планетах вынуждали Лордов Империи раздёргивать ударные кулаки флотов, усиливая планетарные гарнизоны и патрульные группы кораблей.

Зачастую имперцам хватало сил лишь на сокрушительный удар по врагу и очередной рывок вперёд, оставляя за спиной тлеющие очаги сопротивления. Это позволяло войскам Договора, избегая опасных для них генеральных сражений, использовать свою излюбленную тактику прокси войны, раздувая пожары восстаний и освободительных движений на множестве миров, аннексированных Империей Полярис.

Выбив силы Протектората с Рутении и подавив сопротивление СПО, Лорд Кросс был вынужден двигаться дальше, возложив обязанности по окончательному усмирению Рутении на планетарный гарнизон имперских войск, усиленный 36-ой механизированной дивизией 3-го мехкорпуса ВКС. Начальником гарнизона Лорд Кросс назначил самого старшего по званию офицера – бригаден-генерала Ксавьера Ромеро, совсем недавно получившего дивизию под своё командование.

Имея в гарнизоне всего один батальон режимной пехоты, генерал Ромеро и Военный комендант, приняли решение организовать во всех купольных городах планеты ПВД – пункты временной дислокации, на которых посменно несли службу сводные отряды, набираемые из всех частей гарнизона. Подчинялись ПВД Военному коменданту Ржавого осколка, а 36-ой МД отводилась роль охотника за недобитыми подразделениями рутенийских СПО.

Основную базу передового развёртывания (БПР) имперских войск генерал Ромеро распорядился организовать в одном из заброшенных полярных ГОКов, превратив его в неприступную крепость – Цитадель. В виду природных особенностей планеты, использование гравилётов сводилось к необходимому минимуму, ограничиваясь, в основном, северным полюсом и, граничащим с ним, Северным плато. Основную нагрузку по обеспечению ротации личного состава на ПВД приняла на себя сводная рота охраны и обеспечения, сформированная Военным комендантом силами и средствами планетарных войсковых соединений и подразделений дивизии.

Через каждые пятьдесят дней из Цитадели выдвигался Конвой. Именно так, с большой буквы «К». Походная колонна из сотни краулеров, с ротой шагающих танков УМШ-1 «Вайлд Беар» в боевом охранении и дозорными группами «Хантеров», растягивалась на несколько километров. Ротация проводилась по всем правилам войсковой операции. С разведкой местности, блокированием объёктов на время смены гарнизонов ПВД и готовностью к немедленным ответным действиям при возникновении угрозы.

А опасаться было чего. Разбитые в боях подразделения СПО рассеялись по планете, перейдя к тактике партизанских действий. Диверсии на коммуникациях, объектах связи и энергетики; террористические акции в отношении оккупационной администрации и войскового контингента Империи; информационная война в сети; боевые столкновения местного значения, спланированные по принципу «бей и беги». В своих действиях местная герилья опиралась на повсеместную поддержку и негласное одобрение населения планеты, приводя в бешенство бригаден-генерала Ромеро.

Старый полевой офицер, не привыкший к тонкостям и нюансам антитеррористической работы, видел себя в роли защитника осаждённого замка, помещённого в самое сердце вражеской территории. Иногда, после очередного резонансного происшествия, магистру-куратору Ржавого осколка приходилось использовать всё своё влияние и красноречие, дабы уберечь взбешенного генерала от отдачи приказа на начало орбитальной бомбардировки купольных городов.

- Держите себя в руках, Ксавьер!

- Идите в Бездну, Леонард! Я теряю технику и людей, даже не принимая бой. Покажите мне врага! Дайте направление атаки! Нет? Не можете? А я не могу бесконечно нести потери! Моя дивизия стачивается о ржавые камни этой треклятой планеты, Леонард. Где Колониальное управление со своими «режимниками»? Где, нечистый их побери, трибунаторы и квесторы господина планетарного арбитратора? Где Ваша работа, наконец?!

- Мы работаем, господин генерал. Мы прилежно трудимся во благо Империи. Как и прочие, названные Вами, структуры. Как, впрочем, следует и Вам, уважаемый Ксавьер.

- Херово Вы работаете, куратор! Там, за стенами Цитадели, мои парни умываются кровью и жрут железную пыль, пока Вы важно раздуваете щеки, рассуждая о «работе во благо Империи».

Ромеро отвернулся к окну, наблюдая, как метель играет с углекислотным снегом, швыряя в стены белое крошево замёрзшего газа. Магистр недовольно сдвинул брови, выпрямляясь в кресле.

- Не забывайтесь, генерал!

- Ох, Леонард, не пугайте меня кураторским гневом. Я – Легионер Императора и старый окопный офицер! Не стоит тешить себя иллюзиями, будто бы я опасаюсь Управления Надзора, или Трибунала. Плевал я на всю вашу компанию с высокой башни! И будьте спокойны – Лорд Кросс поймёт меня, как никто другой.

- Если по Вашей вине Полярис потеряет доступ к циклонию, то уверяю, что Лорд Кросс лично снесёт Вашу упрямую башку!

- А я рискну!

- И поставите под угрозу всё, что завоёвано кровью солдат Империи!!! Ваших солдат, Ксавьер!

- Не нужно обмазывать меня солдатской кровью, магистр-куратор. Я и так в ней по горло! И, если продолжу жевать сопли, прислушиваясь к Вашему трусливому блеянью, то, в скором времени, захлебнусь окончательно!

- Да Бездна Вас дери, генерал!

Леонард порывисто вскочил из-за стола.

- В этой какофонии эмоций ещё осталось место для голоса разума??? Включите, наконец, мозг! Даже Лорд Кросс не осмелился бомбить Ржавый осколок. Эта планета – курица, несущая не золотые, а бриллиантовые яйца!

- Лорд Кросс, в милости своей, пожалел эту мерзкую злобную курицу.

Генерал, с кривой усмешкой, крутанул голографическую модель планеты, висевшую над столом.

- Но я - тупой солдафон и сверну ей шею! С удовольствием!!!

- Ксавьер, да поймите же Вы…

Конечно же, Ксавьер всё понимал и не хуже магистра знал, насколько важна эта планета для ВКФ Империи и всего Доминиона. Поэтому, в очередной раз, высказав Леонарду всё, что он думает о текущей ситуации, Ромеро остывал и принимался заваливать штаб 3-го механизированного корпуса рапортами и докладными записками, сообщая о потерях и выбивая пополнение для своей осаждённой крепости. И раз за разом провожал и встречал Конвои, стоя у окна своего кабинета в центральной башне Цитадели.

Вот и сегодня бригаден-генерал, с хмурым видом, уставился на дорогу внизу, мысленно пересчитывая технику, возвращающуюся в крепость. Он знал, что, во время последнего сеанса связи, начальник колонны докладывал об отсутствии в Конвое боевых и технических потерь, но то было за сто километров от Цитадели. Даже на таком коротком участке пути эта проклятая планета может выкинуть какой-нибудь фортель!

«Хантеры» головного дозора уже благополучно пересекли демаркационную линию минных заграждений и, сопровождаемые стволами автоматических башенных турелей, въехали на промёрзший металл шлюзовой рампы. За ними, неуклюже переваливаясь на огромных колёсах, длинной вереницей потянулись обледенелые краулеры. Боевое охранение рассредоточилось вдоль демаркационной линии, развернув моноблоки УМШ-1 в сторону Северного плато. «Медведи» прикрывали беззащитные транспортники.

Попав внутрь крепости, машины сразу занимали места на широких платформах подъёмников. Платформы опускали краулеры в подземные ангары, где происходила выгрузка личного состава и имущества. Дозорные «Хантеры» пристроились в углу главного шлюза. Командир сводной роты охраны и обеспечения, лейтенант Олифф Донован по прозвищу Рори, взгромоздившись на капот одного из багги, наблюдал за слаженной работой водителей транспортов. Вот, под пластобетонные своды шлюза въехала КШМ начальника Конвоя. Офицер спрыгнул с капота и направился к машине, из кунга которой уже выбирался майор Тёрнер, неуклюже путаясь в массивном защитном костюме.

- Господин майор, - Донован отсалютовал старшему офицеру.

- Так, Олифф, - начальник Конвоя справился с неудобными ступеньками трапа и развернулся к лейтенанту, - опять ты в «головняке» катаешься? Накажу!

- Виноват! – улыбнулся сквозь забрало шлема лейтенант.

- Смотри мне тут! – майор беззлобно погрозил Доновану пальцем. - Сейчас дождёшься своих из тылового охранения, и спускайтесь вниз. Шагоходы разоружить и на техосмотр. Что там у тебя с 257-м?

- Судя по всему, один из гироскопов левой опоры сдох.

- Вот! Его в первую очередь ставь в рембокс. У остальных как дела?

- Более-менее, господин майор. Разве что с багги опять проблемы.

Донован обернулся на дозорные «Хантеры».

- Эти тенты никуда не годятся. Ни пыль не держат, ни температуру. Всё Северное плато в комбезах ехали.

- Рори, не начинай, - начальник отвернулся от Олиффа, наблюдая за краулерами. – После прошлого Конвоя я уже подавал рапорт коменданту. И после позапрошлого тоже. Ну нет у нас других тентов. Хочешь, я твоих ребят на «Рапторы» пересажу? Так будет лучше?

- Бездна упаси!

- Вот, и я о том же.

Майор обернулся к Доновану и примирительно похлопал того по плечу.

- Не дрейфь, лейтенант, что-нибудь придумаем!

- Угу, придумаем, - пробурчал сквозь фильтры шлема Олифф. – Я их бронепластом обошью.

- Да хоть бы и так, - хохотнул майор. – Ладно, заканчивай здесь, а я к коменданту. Доложусь, скину документы и спать. Жутко хочу спать! На нормальной койке, в тишине и темноте.

- А разгрузка?

- Замнач колонны с ротными разберутся, - отмахнулся майор, направляясь в сторону внутреннего шлюза.

Донован проследил, как за Тёрнером закрывается шлюзовая гермодверь, и вернулся к «Хантерам».

- Эй, Ящер, - обратился он к одному из клонов, нагрудник которого украшали фельдфебельские ромбики. – Давайте все вниз.

- Слушаюсь, господин лейтенант, - козырнул клон и махнул рукой остальным бойцам головного дозора, - по машинам, салаги!

Фельдфебель вскочил на водительское сиденье своего багги, машина рыкнула стартером и покатилась к одной из платформ подъёмника. Пол под ногами ощутимо вздрогнул. Обернувшись, Олифф увидел, как за замыкающим УМШ тылового охранения закрылись огромные бронепластовые створки гермоворот. Высоко под потолком глухо загудели многочисленные крыльчатки фильтровентиляционных установок.

15. 06. 4526 г

Пространство Доминиона Человечества.

Группа звёздных систем «Золотая сотня» Договора Торгового Протектората

Система звезды Тау Махаона

Планета Максис – столичный мир Договора Торгового Протектората

Парковая зона «Кристал лейк»

- Ах ты, зараза! – Нова запоздало дёрнул удилище вверх, уже понимая, что добыча ускользнула. – Вот ведь хитрая тварь!

Верховный главнокомандующий объединённой армии Торгового Протектората поймал ладонью зеленоватую нить лески и грустно уставился на пустой крючок.

- Опять всё сожрал, гад! Ну, что за утро сегодня?! Нет улова, хоть ты тресни!

- В чём смысл этого варварства, Мастер? Хотите, я их станнером жахну? Живенько кверху пузами всплывут.

Собеседник Мастера Войны расслабленно вытянулся на мягкой стриженой траве газона, пряча глаза от яркого полуденного солнца. Сам Нова, голый по пояс, расположился в маленьком походном креслице, подставив горячим лучам мощную, лоснящуюся от пота, спину. Голову Мастера Войны прикрывала широкополая плетёная панама в шидуанском стиле. Из под закатанных армейских штанов торчали босые, покрытые жесткими волосами, ноги.

- Смысл в процессе, Советник. Это же чистой воды медитация! Получше всяких дыхательных упражнений Чанга.

Нова, не глядя, пошарил рукой в распахнутом пластиковом чемоданчике, пристроившимся рядом с креслом, и извлёк из него засушенный трупик какого-то насекомого. Аккуратно нанизав наживку на крючок, и старательно поплевав на получившуюся конструкцию, он широким движением плеча забросил поплавок подальше от кромки берега.

- Вы, Хенс, к примеру, как расслабляетесь?

- Я предпочитаю не напрягаться, Мастер, - Ольгерд лениво отмахнулся от надоедливой мошки и приподнялся на локте. – Не верю я во все эти стрессы, мигрени и прочие «болезни духа».

- Ну, хорошо, а хобби? Увлечения? Как принято скрашивать досуг у мидгаардцев?

- У мидгаардцев, в таких случаях, принято созывать Большой тинг, на котором досточтимые общинные годи и могучие конунги Снежных волков бахвалятся друг перед другом славными победами и планируют Великий Хёмнд.

- А если без пафоса?

- Попойка, - Ольгерд вновь улёгся на траву, распустив шнуровку на вороте красной, расшитой замысловатой золотой вязью, рубахи. – Крепкий весёлый пир во славу Вератюра – лучший досуг во Вселенной!

- Кстати! – Нова взглянул из под панамы на блаженствующего Советника. – Почему «Снежные волки»? Разве на Мидгаарде водились волки?

- Нет, на Мидгаарде не было волков.

Хенс распахнул рубаху, обнажив широкую, покрытую нитями шрамов и синими узорами общинных татуировок, грудь. Под ключицами блеснули EDI-разъёмы системы силового доспеха.

- Да и откуда им было взяться? Переселенцы не брали в полёт всякую экзотику. Только сельскохозяйственный скот. Нет, конечно же, кто-то умудрялся провезти с собой кошек или собак. Потом, на планете, даже свою породу самоедов вывели. Ещё бывало, что какой-нибудь воин привезёт из викинга экзотическую зверушку. Детей да девок потешить. Но это так – баловство. А хищников там и без волков хватало. Мидгаардский бёр или ледяной кот любому волку сто очков вперёд дали бы.

- Тогда почему?

- Греи и Фреки – верные спутники Альфьёдра. Так назывались рейдовые крейсеры, преградившие путь имперской армаде и, ценой своей гибели, давшие транспортникам с беженцами возможность уйти в гипер.

- Да-да, - качнул панамой Нова, - эту историю я помню.

- После вхождения мидгаардских флотилий в Зал наёмников, на Большом тинге было решено увековечить память героев, спасших народ Вератюра от полного истребления. Так появились «Снежные волки».

- Красиво, Хенс! Красиво и поэтично. Я-то всегда думал, что ваши просто сделали имиджевый ход. Ребрендинг из пиратов в каперы, так сказать.

- И это тоже, - легко согласился Ольгерд. – Зачем нервировать союзников?

- Вот, о союзниках я хотел бы поговорить подробнее. – Мастер Нова укрепил удилище в специальном держателе на подлокотнике кресла, извлёк из чемоданчика бутылку минералки «Хайленд кристал» и, с удовольствием, глотнул холодной солоноватой воды. – Не хотите освежиться, Советник?

- Охотно, - Ольгерд взял протянутую бутылку. – Так и знал, что Вы меня не ихтиусов ловить позвали, Мастер.

- Надоело в столице париться, - пожаловался Нова. – А здесь тихо и спокойно. Можно поговорить без лишних ушей.

- То-то я смотрю, как Ваши дроны над нами вьются. Лишние уши затыкают?

Хенс сделал небольшой глоток из бутылки, недовольно поморщился и вылил остатки воды себе на голову.

- Однако! - с улыбкой покачал головой Нова.

- Очень жарко, Мастер, - состроил виноватую гримасу Ольгерд. – Такому ётуну, как я, некомфортно в этой климатической зоне Максиса.

- Не прибедняйтесь, Хенс, - Мастер Войны извлёк ещё одну бутылку воды и, подозрительно покосившись на Ольгерда, поставил её между своих босых ног. – Для вас скорректировать теплообмен организма – что мне высморкаться. Но, давайте уже ближе к делу. Как обстоят дела с операцией «Железный ветер»?

- Всё идёт по утверждённому плану, Мастер.

Ольгерд небрежно мял в ладонях пустую бутылку, постепенно превращая её в маленький пластиковый шарик.

- Подготовительный этап «Меч» можно считать успешно завершённым. Моя резидентура выявила все боеспособные партизанские отряды и установила надёжную доверительную связь с их командирами. Через наших людей в гражданском флоте Империи налажены надёжные каналы поставки вооружения и боеприпасов. На планете сформировано два больших арсенала и несколько складов оперативного назначения, по одному на каждый купольный город. В настоящее время партизанские подразделения проходят боевое слаживание и организацию взаимодействия. Параллельно, силами и средствами указанных отрядов, осуществляется диверсионная и подрывная деятельность в отношении пунктов дислокации, административных объектов и личного состава противника. Промышленные объекты, по известным причинам, мы не трогаем. Пока не трогаем. Координацию подразделений, целеуказания и связь со мной обеспечивает оперативная группа 1-го отдельного штурмового батальона ССО.

- Эти склады с городах, - Нова на секунду замер, заметив колебания поплавка, - не слишком ли рискованно держать оружие под самым носом у мистера Деребы?

- После каждой акции организовывается тайная передислокация склада на другой объект, - пояснил Ольгерд, перебрасывая из руки в руку мятые останки бутылки. – Схема отработана до автоматизма, Мастер. Рядовые «торпеды» получают оружие непосредственно перед акцией и не могут знать о местоположении склада. «Кладовщики» - крайне надёжные и мотивированные люди.

- Хорошо, Советник, - качнул панамой Мастер Войны. – А как у нас продвигается с Цитаделью? Вам удалось внедрить «крота» на этот объект противника?

- Увы, к этому замочку я ключик так и не подобрал. Местный персонал имперцы туда не нанимают, воздушное пространство закрыто системами РЭБ и позиционным объектом ПВО\ПКО, расположенным на господствующей высоте над Цитаделью. С орбиты ничего не разглядеть. Туда не пускают даже представителей местной администрации и полицейских чинов из ДОП. Генерал Ромеро, словно клещ, вцепился в Северное плато по всем законам военного дела и выковырять его оттуда будет ох как трудно. Но возможно.

Ольгерд одним движением вскочил на ноги и отряхнул со штанов налипшие травинки

- Есть соображения? – Нова слегка повёл удилищем, подтягивая поплавок ближе к берегу, и перевёл взгляд на Хенса. – Наличие Цитадели делает операцию настолько рискованной, что «головастики» из аналитического отдела ГШ не поставят на её успех и ломаного реала.

- Соображения есть, Мастер, - кивнул Ольгерд, подойдя к самой кромке берега. Присев, он осторожно попробовал воду пальцем.

-Тёплая.

- Не распугайте мне ихтиусов, Хенс, - махнул на него рукой Нова. – Как планируете решать проблему?

- Решение появилось в ходе выполнения второго подготовительного этапа «Цех». Да, и ещё. Думаю, что второй этап необходимо разделить на два направления. По производственникам и научным сотрудникам соответственно. Слишком разные подходы к вербовке.

- Делайте, как считаете нужным, - отмахнулся Нова, недовольно наблюдая, как Ольгерд совершает явные приготовления к купанию. – Как «Цех» поможет нам нейтрализовать гарнизон Цитадели?

- В свой крайний визит на планету довелось мне побеседовать с одним профессором. Очень интересный тип, смею Вам заметить. Зав кафедрой геологии, геохимии и разведки месторождений полезных ископаемых Рутенийского Горного Университета. Геолог, вулканолог, спелеолог и ещё куча всяких «ологов». Множество научно-исследовательских и опытно-конструкторских проектов под его руководством, солидный список патентов, монографий и толпы восхищённых коллег. Почётный член Императорской Академии Наук Полярис, профессор Академии Наук Доминиона. Научные труды и учебные пособия профессора Реббита издаются и переиздаются по всему обитаемому космосу.

- Филипп Реббит? – Мастер Войны на секунду задумался, что-то вспоминая. – Это тот учёный, который получил пожизненный грант Совета Мастеров Протектората? Если не ошибаюсь, он курировал исследования в области синтеза циклониевого топлива для гиперпространственных двигателей.

- Не совсем так, Мастер. В том проекте профессор выступал как эксперт в минералогии. Наш Совет оплачивал его работы в сфере новых физических принципов передачи и кодирования информации на сверхдальние расстояния. Какие-то там излучатели сигналов, уникальные частотные наполнения и резонаторы нового поколения. Он много всякого говорил, но я мало что понял. Уж простите. Скажу лишь, что с приходом имперцев работы экстренно свернули и засекретили. Мистер Реббит – радикальный патриот своей планеты и ярый противник Империи.

- И чем этот гений и радикал сможет нам помочь? О, Бездна, Хенс! Ну, куда Вы? Распугаете мне всех ихтиусов!

Обнажённый Ольгерд, комично приподняв локти и осторожно прощупывая дно перед собой, медленно заходил всё дальше от берега. Вода уже достигла его груди.

- Я тихонечко, Мастер, - озорно улыбнулся Советник и одним движением ушёл с головой под воду.

- Да гори оно всё! – тихо ругнулся Нова и бросил удилище в траву. – Может, действительно, станнером жахнуть?

Водная гладь взорвалась сонмом искрящихся брызг, раздалась в стороны радиальными буграми волн, плеснулась на низкий берег и схлынула, переливаясь на солнце тысячами капелек, затерявшихся в низкой траве. Ольгерд, хохоча и фыркая, вскинул вверх руки, в каждой из которых он сжимал бьющуюся, маслянисто переливающуюся на солнце тушку ихтиуса.

- Аааа, хорошо! – прорычал Хенс, движением головы отбрасывая со лба мокрые тяжелые волосы. – Смотрите, какие толстяки, Мастер! И без всех Ваших штучек.

- Не мучайте животных, Советник, - досадливо поморщился Нова. – Отпустите их немедленно!

- А как же...? – Ольгерд растерянно указал рукой, с зажатым в ней ихтиусом, на удочку, лежащую у ног Новы.

- Процесс, Хенс. Всё дело в процессе, а не в улове. Да и невкусные они, если честно.

- Да? Ну, хорошо, – Хенс бросил добычу обратно в воду, и, проводив взглядом шустро улепётывающих прочь животных, побрёл к берегу.

- Что касается Вашего вопроса, Мастер, - Ольгерд попрыгал на одной ноге, вытряхивая воду из уха, - то, на данный момент, могу доложить лишь то, что у профессора есть материалы геологоразведывательных экспедиций, которые ковыряли Ржавый осколок во время первой волны колонизации. Так же старикан поведал о неких архивах, в которых можно отыскать планы тех шахт, на руинах которых имперцы построили Цитадель.

- Старикан? – Нова приподнял бровь. – Вы довольно неуважительно отзываетесь о мистере Реббите, друг мой.

- Вы бы поговорили с ним наедине пару часов – и не так назвали бы этого «гения». Склочный тип с отвратительным характером и стойким синдромом ментора.

- Вам ли не знать, что работать нужно с тем материалом, который есть в наличии.

- Знаю. И работаю.

Ольгерд быстро натянул одежду прямо на мокрое тело, взъерошил копну тяжелых русых волос и довольно улыбнулся Нове.

- Жрать охота! Поедемте жрать, Мастер?

- Ваш образ дикого варвара иногда утомляет, Советник, - вздохнул Мастер Войны, сняв панаму и бросив её рядом со снастями. – Хорошо, пожалуй, можно и пообедать.

Повинуясь его мысленному приказу, из-за недалёкой аккуратной берёзовой рощицы, вынырнул длинный чёрный флаер. Подлетев к собеседникам, машина плавно опустилась на опоры, и из раскрывшейся двери бодро выскочил молодой человек в униформе лейтенанта Военной Инспекции.

- Мастер Нова, - четко отсалютовал лейтенант, попытавшись даже щёлкнуть каблуками начищенных до блеска ботинок. Впрочем, на мягкой траве этот финт у него получился совсем не эффектным.

- Роланд, будьте так любезны, соберите это, - Нова обвёл рукой свои рыбацкие атрибуты, - и отвезите нас, с Советником, в «Элефант».

- Слушаюсь, Мастер, - так же чётко кивнул лейтенант, - стоит ли мне забронировать столик?

- Лучше кабинет. И подальше от аванзала, если можно.

- Будет сделано, Мастер! – лейтенант вновь кивнул и резвой трусцой побежал собирать пожитки Новы.

- Каков щёголь, - усмехнулся Ольгерд, падая на один из широких пассажирских диванов флаера. – Хоть плакаты с него рисуй.

- Старший сын генерала Рейгана. Очень смышлёный юноша.

- Конечно смышлёный, - не унимался Советник. – Папаша, с киберами в обнимку, в окопах Симаргла гниёт, а сынок в Инспекции задницу просиживает. Да ещё и к Вам в денщики попал.

- Ничего, - отмахнулся Нова, - придёт и его время в окопах гнить.

- Ну да, в чине полковника Военной Инспекции.

- Ну хватит, Хенс! Не судите по обложке. Роланд три раза подавал документы в кадровую службу ССО! И к «Котам», и к рейнджерам, и, даже, к блаудским отморозкам. Не дотягивает пока. Но он усердно работает над собой.

- Вам виднее, Мастер, - примирительно улыбнулся Ольгерд.

- Именно так, - вернул улыбку Нова, наблюдая, как лейтенант пыхтит, пытаясь запихнуть пластиковое кресло в скромное багажное отделение флаера. – Хенс, как Вам удалось голыми руками поймать в воде этих шустрых бестий?

- Дыхательные упражнения Чанга, - нагло оскалился Ольгерд.

11.01. 4527 г

Пространство Доминиона Человечества.

Западный квадрант Империи Полярис

Система звезды Немезида

Планета Рутения

Купольный город Барад-дур

Торгово-транспортная база «Северный шлюз»

Проводником оказался паренёк лет десяти. Худой, чумазый и нахохленный, в несоразмерной для его комплекции портерской робе и огромных ботинках с облезлыми носами, он походил на грязного кудлатого щенка из подворотни, вроде тех, которых так любят жалеть маленькие домашние девочки, разрываясь между желанием погладить и страхом быть укушенной за палец мелкими острыми зубами. Он незаметно появился откуда-то из-за контейнеров, вразвалочку подошёл к флаеру и небрежно пнул обшарпанный кузов машины своим монструозным ботинком.

- Эй, землееды! Есть кто? – процедил мальчонка, старательно изображая «делового». Он презрительно осмотрел старенький флаер и сплюнул себе под ноги. – Ну, и чё?

Виктор, опустил затёмнённое стекло дверцы и дружелюбно улыбнулся маленькому проводнику.

- Тётка Марта просила кланяться.

- И ей не хворать, - важно кивнул паренёк и добавил, глядя куда-то в сторону, - пошли.

Они долго петляли в лабиринтах контейнерных площадок, складов и пакгаузов, перепрыгивая магнитные ленты подъездных путей и уворачиваясь от беспилотных транспортировочных каров, деловито снующих по своим погрузо-разгрузочным делам. Мальчик старательно водил их кругами и зигзагами, желая сбить с толку вероятных соглядатаев. Эти манёвры немного развеселили Виктора, знающего о, как минимум, одном дроне, прямо сейчас наблюдающем за перемещениями группы партизан. Что уж говорить о патрульных коптерах полиции, постоянно летающих где-то под самым куполом города. Но, если руководство местной ячейки считает такие меры предосторожности необходимыми, то кто он, Виктор, такой, чтобы подвергать это сомнению?

Пару раз партизанам встречались группы орков-портеров, перегружавших контейнеры и ящики с лап погрузчиков в кузова каров. Мальчонка никак не реагировал на них, а орки, в свою очередь, не проявляли никакого интереса к «чистым». Идут и идут себе. Значит так им надо.

Наконец, пройдя чуть ли не половину огромной территории товарно-транспортной базы, группа, во главе с маленьким проводником, остановилась у ворот какого-то складского помещения. В одной из створок была сделана дверь, с гладкой чёрной дакти-панелью замка и маленьким кругляшом камеры на уровне газ. Парень плюнул в свою ладонь, старательно вытер пальцы о штаны и нарисовал на панели какую-то замысловатую фигуру, засветившуюся кривыми желтыми линиями на тёмной глянцевой поверхности. Спустя секунду цвет линий сменился на зелёный, замок тихо щёлкнул, и дверь приоткрылась, «чавкнув» уплотнителями.

- Чешите туда, - кивнул на дверь мальчонка и, развернувшись, важно пошагал в обратном от склада направлении.

- Шкет, - ухмыльнулся ему вслед Дархан.

- Не шкет, а боец сопротивления! – поправил товарища Виктор. – Пойдём что ли?

- Пойдём, - кивнул Дархан. - Чингиз, поскучай-ка вон у того погрузчика. Я на экстренном канале связи.

Крепкий коренастый азиат, к которому обратился руководитель делегации, неопределённо дёрнул бритой головой, украшенной керамической киберпластикой, и поковылял к полуразобранному остову роботизированного погрузчика, лежавшему бесформенной грудой напротив складских ворот. Эта часть базы выглядела старой и запущенной. Пирамиды мятых и повреждённых контейнеров, обшарпанные здания, с чёрными провалами выбитых окон, растрескавшийся пластобетон эстакад и погрузочных площадок, мусорные кучи и стихийные кладбища безнадёжно испорченной техники заполняли всё окружающее пространство.

Пропустив вперёд товарищей, Виктор внимательно осмотрелся по сторонам и последним шагнул внутрь помещения, стараясь не оступиться в душном сумраке склада. Запах ржавого железа и сырой плесени неприятно мазнул по ноздрям. За спиной сухо щелкнул замок закрывшейся двери, а в следующее мгновение в лоб Виктору ткнулся толстый перфорированный ствол.

- Руки в гору! Поджарю, мля! – прогнусавил кто-то в самое ухо Клинкова. - Стоять тихо, мля! Молчать и не дёргаться!

Отдавал приказы не тот человек, который приставил оружие к голове Виктора, а значит, противников на складе было как минимум двое. Быстрые ловкие пальцы, появившись откуда-то из-за спины, проворно пробежались по одежде Виктора, забрались в карманы и под брючный пояс, ощупали воротник и голенища ботинок.

- Чисто! – пальцы исчезли с тела Виктора. – Давай его к остальным.

Ствол оружия отодвинулся от лица Клинкова и качнулся куда-то влево.

- Топай, мля! – прошипели из-за спины.

Виктор, не опуская рук, отошёл к стене, около которой, освещаемые скупым светом из грязного окна, в аналогичных позах были выстроены его товарищи. Оба выглядели угрюмыми и злыми, а у Дархана из левой ноздри стекала по губам струйка крови, срываясь с подбородка крупными тёмными каплями.

- Ну чё, мусор кураторский, добегались, мля?! – с явной издёвкой поинтересовался «гнусавый» из темноты. – Думали Штыка поиметь? Ха! Штык сам вас поимел, мля! Да и хрен ли нет? Из вас подсадные, как из говна – пуля! Совсем кураторы обленились, мля! За дебилов нас держат!

- Какие нахер кураторы, родной?! – возмутился Дархан, шмыгая разбитым носом. – Мы от тётки Марты!

- Да хоть от дядьки, родной, - хохотнул голос, выделив интонацией последнее слово. - Я – сирота, мля! И твою тётку сейчас сиротой сделаю! Давай, Павло!

В темноте щелкнуло и тихо загудело на низкой ноте. Это заработал генератор «Бейкера» – боевого теплового излучателя. У Виктора побежали мурашки по спине. Сейчас их зажарят, как белковые палочки на гриле.

- Чао, кексики? Пора в печь, мля! – зло рассмеялся голос.

- СТОЙ!!! – в отчаянии закричал Дархан. – Мы свои! Свои мы, вашу мать!!! Из стальградской ячейки «Цеха»! У нас встреча с Брюсом!

Виктора обдало волной нестерпимого жара. Кожа мгновенно высохла и защипала мириадами мелких иголок. Веки будто прилипли к глазным яблокам, отказываясь опускаться, а лёгкие не могли втянуть в себя раскалённый воздух. Рядом вскрикнула Джесс, запахло палёным волосом. В следующую секунду жар исчез, оставив после себя обманчивое ощущение прохлады и свежести. Виктор судорожно вдохнул влажный и вонючий воздух, радуясь тому, что ещё может дышать.

- Эх, ну что же вы, господа карбонарии?! - разочарованно протянул новый голос. – С первого тычка полные колготки навалили! Мале! Паша, дай свет.

Под потолком медленно, словно нехотя, разгорелись световые панели, явив взорам вытянутое, заваленное всяческим хламом, помещение. Прямо напротив группы пленников, оседлав кубический пластиковый ящик, расположился мужчина лет пятидесяти в старенькой, но опрятной униформе рутенийских СПО без знаков отличия. На голове его почему-то красовался псевдомеховой подшлемник с замысловатой, явно самодельной, кокардой в центре поднятого переднего клапана. На шее, около кадыка, виднелась «таблетка» модулятора речи.

- Бонджорно! – мужчина приподнял подшлемник в приветственном жесте.

От силового рубильника, висевшего на стене, к пленникам приближался крепкий высокий тип, одетый аналогично первому. Его лицо скрывала чёрная маска тепловизора, а из объёмной набедренной кобуры торчала рукоять ИК-излучателя, кабель от которого соединялся с ранцем генератора за спиной.

- Концерт окончен, господа-товарищи, - заявил он, поднимая маску на светловолосую макушку и являя собравшимся щекастое лицо со щёткой пшеничных усов под широким и круглым носом «картошкой». – Помирать сегодня отменяется!

Джесс как-то странно простонала и опустилась на пол у ног Виктора, спрятав лицо в ладонях. Её плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Пышная грива каштановых волос была густо покрыта белыми спиральками оплавившихся волосков. Остальные стальградцы пребывали не в лучшем состоянии.

- Сильвио! Ах, ты, мудак! – Дархан сжал кулаки и, отодвинув с дороги Павла, шагнул к сидящему на ящике партизану. – В конец уже оскотинился, идиот?

Тот, кого Дархан назвал Сильвио, легко спрыгнул с ящика и спокойно встал перед кипящим от гнева представителем стальградской группы. На его губах играла лёгкая усмешка человека, на все сто процентов уверенного в себе.

- Это не я оскотинился, а ты фаре помпино, Дархан! – возразил он. – Привыкли там, у себя, шахтёрам зады подтирать да мелких бюрократов кошмарить. А здесь тебе не Стальград! Здесь «режимники» что ни день – на ремень; здесь сыскари давят так, что «деловые» из купола бегут; здесь кураторы, по малейшему подозрению, целыми семьями в «Кубик» отправляют! Местный «Цех» бесполезен от слова «совсем», будучи переполнен кротами Управления Надзора, а «Меч» прячется на коммуникационных горизонтах, считая за великую победу прирезанного в подворотне квестора какого-нибудь шестого ранга! Мы сами себе уже не верим, приятель! О ротто ле палле постоянные облавы и обыски! А ты хочешь, чтобы я, вот так, с порога, поверил вам? Серьёзно?

- Ну, и чего ты сейчас здесь напроверял, дурья башка? – не унимался Дархан. – Чего ты добился этим спектаклем?

- Того, что ты, как оказалось, не готов к работе в Барад-дуре, приятель, - развёл руками Сильвио. – Ни ты, ни твои люди. Вот и подумай теперь сам. Сделай выводы, как говорится. Нужно ли тебе встречаться с Брюсом? Может лучше сразу домой? В тихие, уютные норки?

Сильвио обогнул стальградца и, подойдя к Джесс, присел перед ней на корточки.

- Зачем ты здесь, мио бамбино?

- Я… я – химик, мне… меня делегировали товарищи из РГУ, - девушка попыталась успокоиться и выровнять дыхание, но не удержалась. Лицо её скривилось, а из глаз брызнули слёзы.

- Ну, милая, не стоит плакать! Поверь, бимба, Сильвио не хочет вам зла! Сильвио хочет, чтобы вы не погубили его и себя! «Режимники» не будут столь же снисходительны, как добряк Сильвио. А клоны из ПВД не станут выкручивать мощность «бейкеров» на минимум из-за твоих красивых глазок!

Хватит, капитан! – Дархан склонился над Джесс и, приобняв за плечи, осторожно поднял девушку на ноги. – Или ты ведёшь нас к Брюсу, или мы уходим! Насовсем! И тогда посмотрим, что на это скажет Партвоенсовет!

- А при чём здесь Партвоенсовет? – недобро улыбнулся Сильвио. – Кэ каццо вуой, Дархан?

- Не твоего ума дело! Веди к Брюсу!

Сильвио несколько мгновений пристально, не мигая, всматривался в лицо Дархана, но потом вдруг снова улыбнулся.

- Что ж, пойдём, амико. Александр ждёт вас.

Они прошли за капитаном и его помощником вглубь склада, где поочерёдно протиснулись между приоткрытых створок какого-то большого криоконтейнера с едва читаемой надписью на боку. «Силик-Фарм Инк» гласили истёртые синие буквы. Ловко проскользнув между рядов пустых пластиковых бочек, Сильвио сдвинул одну из пластин внутренней обшивки контейнера, открыв чёрное зеркало дакти-панели. Система опознала его отпечатки и, коротко вспыхнув зелёным, вновь почернела. Внезапно одна из полет с бочками вздрогнула и плавно сдвинулась в сторону. Взорам стальградцев открылся пластобетонный колодец квадратного сечения, вертикально уходящий куда-то вниз. На одной из стенок была укреплена металлическая лестница, тускло подсвеченная редкой цепочкой световых полосок.

- Прошу, товарищи, - приглашающе повёл рукой Сильвио. – Мрачные подземелья Лугбурза ждут.

- Чего? – переспросил Виктор.

- Неважно, - отмахнулся капитан и первым начал спуск.

На поверку подземелья оказались не такими уж и мрачными. Спустившись по вертикальному лазу, партизаны попали в узкий коридор, явно имеющий отношение к городской коммуникационной системе. Многочисленные надписи и указатели на стенах информировали проходящих о близости того или иного технического люка или сервисного помещения. Дойдя до неприметной дверцы, украшенной изображением большого восклицательного знака и надписью «ВНИМАНИЕ! ЗОНА УФ ОБЛУЧЕНИЯ!», Сильвио извлёк из набедренного кармана две пары пластиковых очков в плотной облегающей оправе. Одну он надел сам, а вторую передал, стоявшему рядом, Виктору. Тот скептически осмотрел прозрачные линзы. На шахте, в санитарной зоне, им всегда выдавали очки с чёрными, почти не проницаемыми, стёклами

- Надевай, не сомневайся. Четыреста нанометров держат. А там не длиннее двухсот восьмидесяти. Паша, мио амико, снабди наших гостей защитой.

Павел передал по паре очков Дархану и Джесс, а сам опустил на лицо маску визора. Мигнул маленький янтарный диод, и поверхность маски стала серебристо-матовой.

- Берегите открытые участки кожи, бамбини, - хмыкнул Сильвио. – А впрочем, может, хоть так, немного загорите, землееды.

Убедившись, что все готовы, Стоцци открыл дверцу. В коридоре запахло озоном. Партизаны прошли через просторное помещение, освещаемое призрачным синим светом многочисленных УФ-излучателей.

- Что это? – спросил Виктор, оглядываясь на высокие объёмные цистерны, оплетённые паутиной прозрачных труб, по которым толчками перемещалась какая-то тёмная жидкость.

- Понятия не имею, - пожал плечами Сильвио. – Я не сантехник. Мне достаточно того, что сюда не шастают посторонние.

- Это один из этапов очистки технической воды, - вполголоса пояснила Джесс.

- Ясно, - кивнул Виктор, которому было абсолютно ничего не ясно.

Миновав зал очистки, стальградцы спустились по очередному неглубокому колодцу и очутились в тесной коморке. Пара пластиковых шкафчиков, миниатюрный столик с лампой и складной стул под ним – вот и весь интерьер комнатушки.

- Комната обходчиков, - пояснил Павел, протискиваясь к двери. – Мы на магнирельсовой ветке.

- Магнирельс? – переспросил, удивляющийся всему подряд Виктор.

Он вспомнил, как когда-то давно, он мальчишкой ездил с дедом на магнирельсе в Стальград. Тогдашнему Виктору поезд казался каким-то великолепным чудом, пришельцем из другого, волшебного и светлого мира. Белый пластик отделки, благородная лазурь псевдокожаных сидений, мягкий свет панелей вдоль потолка. И приятный женский голос, сообщающий из динамиков об очередной остановке, температуре и скорости ветра за бортом. А ещё в поезде давали фирменную белковую жвачку «РЭМЛ Малиновая». Виктор не знал, что означает слово «малиновая», но её восхитительные вкус и запах запомнил навсегда. Вот и сейчас, при упоминании магнирельса, во рту появился сладкий привкус жвачки.

- Ну да, - кивнул Павел, - слышишь вой? Это состав идёт. Гонит звуковую волну, что твой скайт на форсаже.

- Слышу, – желая полюбоваться на приближающийся поезд, Виктор порывисто распахнул дверь и шагнул на узкую решетчатую площадку.

- Куда?! – испуганно заорал Павел и махнул рукой вслед Клинкову, пытаясь ухватить того за шиворот, но не дотянулся. – Назад, придурок!

Виктор начал оборачиваться, чтобы узнать причину его испуга. Он уже видел искажённое в крике лицо Павла, когда что-то сильно ударило его в грудь, вышвыривая из тоннеля обратно в комнату. В следующее мгновение уши нестерпимо резанул пронзительный вой. Врезавшись всем телом в группу своих попутчиков, Виктор сильно ударился затылком обо что-то твёрдое. В глазах у него потемнело. Через секунду всё стихло. Стальградцы стояли оглушённые и напуганные произошедшим.

- Ступида тальпа! – выругался Сильвио, помогая Виктору подняться. – Как ты выжил до сих пор, если такой тупой?

- Он в ячейке недавно, - словно оправдываясь, пробормотал Дархан. – Семь месяцев как из шахты.

- Землеед безголовый!

- Что это было? – Виктор осторожно коснулся ушибленного места и скривился от боли. – Уфф, башку пробил что ли?

- Маглев это был, - пояснил Павел. – Маршрут: Северный шлюз – Площадь Правосудия.

Джесс наклонила голову Виктора и запустила пальцы в волосы.

- Голову не пробил. Но шишка уже растёт, - сообщила она.

- Лучше бы мозг вырос, - досадливо скривился Сильвио. – Додумался к маглеву лезть. Он здесь идёт на семи сотнях.

- Ого, - Виктор округлил глаза. – Вот это скорость!

- Да разве ж это скорость? – самодовольно улыбнулся Павел. – Вот на межкупольных вакуумных магистралях, эти красавцы и до шести тысяч разгоняются!

- Финире, Павел! Это пустой трёп! – оборвал лекцию Стоцци, приоткрывая дверь в тоннель. – Что у нас по расписанию?

Павел достал из набедренного кармана штанов рамку планшета, полистал там что-то и удовлетворённо кивнул.

- Всё в норме, капитан. Следующий состав только через двадцать минут.

- Отлично, - Сильвио распахнул дверь и махнул стальградцам. – За мной! И темпо-темпо!

27.08. 4527 г

Пространство Доминиона Человечества.

Западный квадрант Империи Полярис

Система звезды Немезида

Планета Рутения

Северное плато

БПР ВКС Полярис «Цитадель»

- Разрешите?

- Да-да, входите, гауптман.

Олифф сделал три чётких шага вглубь кабинета, козырнул и застыл по стойке «смирно».

- Господин оберст, гауптман Донован для доклада прибыл!

- Вижу, что прибыли, – военный комендант планетарного гарнизона, оберст Ямаро Дереба, поднял глаза от проекционного экрана, по которому бежали мелкие синие строчки текста. – Это хорошо! Как съездили?

- Ротация осуществлена в соответствии с утверждённым графиком. Боевых и технических потерь не имею, - отчеканил Олифф. – Полный отчет и рапорт по командировке отправлен Вам по команде.

- Это хорошо, - повторился комендант.

Он немного помолчал, разглядывая вытянутого в струнку офицера, а затем вдруг встрепенулся.

- Вольно, гауптман! Присаживайтесь.

Донован разместился на одном из стульев «совещательной» приставки стола и заинтересованно уставился на оберста. Обычно визиты к коменданту ограничивались получением приказов и докладами об их выполнении. Но сегодня что-то пошло иначе. «Вольно… присаживайтесь…» - такого Рори от коменданта никогда не слышал.

- Перед Конвоем Вы подали рапорт на перевод, - комендант уставился на Олиффа своими водянистыми старческими глазами. – Куда, позвольте полюбопытствовать?

- 2-й бронеполк 35-ой механизированной, - чётко отрапортовал Олифф, выпрямляя спину и с вызовом глядя на коменданта.

- Ясно, - едва заметно кивнул Дереба, не сводя глаз с Донована. – На Велиан рвётесь?

- Так точно, господин оберст! На Велиан! Сейчас 3-му мехкорпусу нужен каждый танкист и каждый офицер на передовой линии!

- А на Осколке, стало быть, танкисты без надобности?

- Господин оберст, - начал Олифф, но комендант прервал его жестом сухой узловатой ладони. Донован обратил внимание, что мизинец и часть безымянного пальца на ней отсутствуют, и, судя по гладкой и ровной коже, потерял их комендант уже очень давно.

- Я знаю всё, что Вы собираетесь мне сказать, гауптман, - медленно протянул Дереба. – Как Вы полагаете, сколько рапортов о переводе было подано личным составом гарнизона с момента начала высадки 3-го мехкорпуса на Велиан?

- Не могу знать.

- Ничего страшного, - склонил голову комендант,- я Вас проинформирую.

Он сделал несколько неспешных движений по инфопанели стола, и перед лицом Донована заскользил сверху вниз список текстовых файлов.

- Извольте видеть, гауптман, - прокомментировал Дереба. – В этом списке рапорта всех, абсолютно всех офицеров 36-ой мехдивизии. А вот второй список. В нём рапорта офицеров планетарного гарнизона. Включая и мой, естественно. Более того. В этом списке есть рапорта двух унтеров-клонов из сводной роты охраны. Вашей роты, Донован. Но о состоянии дисциплины во вверенном Вам подразделении мы, пожалуй, поговорим отдельно. Позже и более детально. А сейчас будьте так любезны, напомните мне о том, при каких обстоятельствах Вы получили должность начальника Конвоя и внеочередное звание?

- Четыре стандартных месяца назад, при осуществлении плановой ротации на ПВД купола «Южная Бура», колонна Конвоя попала в засаду инсургентов у 7-го городского шлюза.

Донован проговаривал сухие протокольные фразы без особого энтузиазма. Воспоминания о том бое нельзя было назвать самыми приятными в его жизни.

- Подвергшись перекрёстному обстрелу из стрелкового оружия, а так же осколочно-фугасными и кумулятивными боеприпасами неустановленного образца, Конвой понёс значительные потери в личном составе и технике. Были потеряны безвозвратно: КШМ, три краулера, два дозорных «Хантера» и одна единица УМШ-1 боевого охранения. Технические повреждения различного характера получили двенадцать единиц техники. Безвозвратные потери личного состава планетарного гарнизона: семнадцать бойцов 1-ой пехотной роты 1-го пехотного батальона 604-го линейного пехотного полка; два турельных стрелка, водитель и командир головного дозора отдельной сводной роты охраны и обеспечения; пилот УМШ-1 отдельной сводной роты охраны и обеспечения; заместитель начальника Конвоя по материально-тыловому обеспечению, обер-лейтенант Фишт; офицер связи Конвоя, лейтенант Слоун; начальник конвоя, майор Тёрнер. Потери в личном составе 36-ой механизированной дивизии: в полном составе потеряно 2-е отделение 2-го взвода 3-ей механизированной роты 1-го бронедивизиона 362-го МБП; четыре бойца отделения тяжелого вооружения 1-го взвода 3-ей механизированной роты 1-го бронедивизиона 362-го МБП; четыре водителя БМТО 362-го МБП. Боевые санитарные потери личного состава: пятнадцать…

- Достаточно, гауптман, - обозначил кивок комендант. – Каковы были Ваши действия в том Конвое?

- Исполняя обязанности командира отдельной сводной роты охраны и обеспечения, я находился на своей УМШ непосредственно у шлюза, контролируя выход техники из купола. Командно-штабная машина майора Тёрнера была уничтожена одним из первых попаданий. Оценив ситуацию по полученным со спутника данным, мною было принято решение организовать оборону колонны силами и средствами личного состава 36-ой дивизии, 604-го ЛПП и сводной роты охраны. Затем, когда огневое преимущество оказалось на нашей стороне, мною были предприняты некоторые тактические ходы, позволившие контратаковать противника.

- Да уж, - медленно протянул Дереба.

- Как Вам известно, господин оберст, по результатам боя у Южной Буры дисциплинарной комиссией, под председательством командира 36-ой дивизии и планетарного магистра-куратора, было проведено служебное расследование, в ходе которого мои действия были признаны единственно верными и возможными в сложившейся ситуации.

- Конечно-конечно, гауптман, - охотно согласился комендант. – Будучи в составе комиссии, я имел возможность ознакомиться со всеми материалами данного инцидента. И смею Вас заверить, что нисколько не сомневаюсь в справедливости решения, принятого в отношении Вас бригаден-генералом Ромеро. Организованная Вами оборона колонны и последующая контратака позволили сохранить множество жизней солдат Империи! А Ваше успешное руководство Конвоем лишь подтверждает выводы командования дивизии и правильность моего решения по назначению Вас на эту должность.

- При всём уважении, господин оберст, - Донован старался скрыть раздражение, тщательно выбирая фразы, - я не совсем понимаю: как связаны события у Южной Буры с моим рапортом на перевод?

- А разве Вы не видите связи? – приподнял бровь комендант. – Не понимаете, к чему я Вас подвожу?

- Нет, не понимаю, - упрямо кивнул Рори, хотя уже всё понял.

Губы Деребы на долю секунды тронула лёгкая улыбка, но уже в следующий момент он вновь был серьёзен.

- Война, гауптман. Она повсюду. Она обложила нас по всем фронтам. Доминион горит в её очистительном пламени, перерождаясь во что-то совершенно новое. Что-то другое - отличное от того миропорядка, в котором привыкло существовать Человечество. Застой приводит к стагнации, а Вселенная этого не терпит. Так уж сложилось, что Полярис стал орудием в руках Вселенной. Тем катализатором, который заставил бурлить и вскипать плавильный котёл цивилизации. Это было неизбежно и неотвратимо. Иначе, рано или поздно, люди просто исчезли бы, деградировав до животного состояния. Нет-нет, не перебивайте меня, Олифф! Я знаю, что высказываю прописные истины из кураторских лекций «Кредо Императория», но без осознания роли каждого солдата в большом Предназначении Империи, без понимания и принятия НЕОБХОДИМОСТИ полной отдачи себя каждым, отдельно взятым, гражданином для успешного функционирования сложнейшего механизма, называемого «Империя Полярис», мы не сможем перейти к пониманию Долга!

- Долг? – встрепенулся, поникший было, Донован. – Но ведь именно Долг заставляет меня…

- Нет, гауптман, - сокрушённо покачал головой комендант. – Увы, но это не Долг. Не он движет Вашим порывом. Разве может чувство Долга вести к предательству?

- Что?! – Олифф вскочил со стула, задыхаясь от праведного гнева. – Да как Вы смеете!?

- Сидеть! – жесткий окрик Деребы тяжелой пощёчиной хлестнул Донована по лицу, в долю секунды пригвоздив офицера к стулу. – Сидеть и слушать меня, сопляк!

Рори никогда не слышал, чтобы старый оберст повышал на кого-то голос. Дереба страдал от последствий тяжелой контузии, полученной им ещё в лейтенантские годы. Во время боёв на Каса-Нове позиции его взвода линейной пехоты накрыла протектораторская артиллерия. Лейтенант Дереба несколько дней провёл в коме, пока верные клоны тащили его на себе в расположение полка. В память о тех временах оберсту остались сильнейшие головные боли, частичная глухота на левое ухо и проблемы с речью. Именно поэтому, Дереба всегда говорил тихо и медленно, нараспев растягивая слова.

Вот и сейчас, внезапное проявление эмоций всколыхнулось болью в черепной коробке старого офицера. Скривившись, Ямаро надавил пальцами на маленькие серебристые диски нейростимуляторов, вживлённые в височные кости его черепа. Прикрыв веки, он замер без движения, всем своим видом напоминая языческого божка какого-нибудь африканского племени древней Земли.

Спустя пару минут, за время которых Донован тысячу раз успел пожалеть о своей несдержанности, Дереба открыл глаза и смерил Олиффа долгим тяжелым взглядом.

- Ваш Долг, гауптман – служить Императору там, где он нуждается в Вас более всего! Ваш Долг – осознавать ОБЯЗАННОСТЬ делать то, что предписывает присяга офицера или оммаж легионера Империи! Ваш Долг - не просто чувствовать, что способен на что-либо героическое, но и иметь в себе силы поступиться частным в пользу общего! Быть должным не потому, что Вам одолжили, а потому что обязаны перед самим собой! Это сводится к осознанию внутренней мощи человека, к тому моменту перехода, когда он перестаёт быть рабом сиюминутных страстей и желаний, приобщаясь к Цели, получая моральный ориентир, выпестывая внутри себя стальной стержень воли!

Олифф, словно провинившийся гимназист, понуро опустив голову, ковырял ногтем край чёрной стеклянной столешницы. Мысли, ещё вчера казавшиеся единственно верными и нерушимо правильными, стремительно бледнели и скукоживались, безнадёжно теряя аргументы, под строгим взглядом коменданта.

- Вас возмутили мои слова о предательстве? – Дереба сделал сложное движение ладонью, и экран над столом сменился объёмной голограммой планеты. То тут, то там из её поверхности вырастали небольшие красные столбики, увенчанные аккуратными колонками цифр. – Вот, извольте видеть. Здесь отмечены места всех боестолкновений, террористических акций и чрезвычайных происшествий на Ржавом осколке, в которых так или иначе были задействованы военнослужащие Империи. С момента объявления здесь суверенитета Полярис и до настоящего времени. Присмотритесь к датам, ознакомьтесь с цифрами потерь.

Донован бросил взгляд на проекцию, машинально отыскав на ней столбик с упоминанием того самого боя под стенами Южной Буры.

- Я знаком с историей освобождения Осколка, господин оберст. Мы изучали стратегию и тактику боевых действий ударной армии Лорда Кросса и последующие операции планетарного гарнизона.

- Посещаете кураторские часы? Похвально! – одобрительно кивнул комендант. – Ну, тогда Вам будет совсем несложно сделать простой аналитический вывод. Победила ли Империя на Ржавом осколке?

- Зависит от того, что мы считаем победой, - уклончиво ответил Донован, тщетно стараясь избежать неприятного для себя направления беседы.

- Оставьте эти реверансы, гауптман, - поморщился Дереба. – Я спрошу проще: мы в тылу или на фронте?

- На фронте, - обречённо выдохнул Донован.

- И как, позвольте полюбопытствовать, я должен расценивать действия своего офицера, который хочет покинуть фронт перед лицом врага и сбежать из окопов? Это ли не предательство?

- Да разве ж я бегу? Я же совсем наоборот!

- Наоборот? Это как, позвольте полюбопытствовать? – комендант вопросительно изогнул бровь. – Здесь уже навоевались и желаете «обагрить клинок» на новых полях сражений? Вы кто – фрилансер? Сами себе определяете место и время битвы? Или, всё же, взыграло честолюбие, замешанное на инфантильном максимализме? Здесь, на Осколке, фугасы взрываются уже не достаточно громко, а мятежники стреляют не так метко, как на Велиане? Славы захотелось? Орденов и медалей? Или так не терпится лечь под мрамор в Залах Героев?

Донован снова встал, одёргивая красно-коричневую камуфлированную куртку.

- Я Вас понял, господин оберст! Решение о переводе было ошибкой с моей стороны. Считаю, что правильным будет отозвать этот рапорт. Разрешите идти?

- Нет, - коротко бросил комендант, - не разрешаю! Присядьте, гауптман.

Олифф опустился на стул, уставившись в стену напротив.

- Не нужно трагических поз и патетических фраз, Донован. Это не мнемо-фильм о звёздных героях, пачками швыряющих покорённые планеты к подножью императорского трона. Это реальность. Реальность, в которой война – это работа. Тяжелая, грязная, смертельно опасная. И, чтобы Лорды Империи могли и дальше торжественно водружать штандарты Полярис над освобождёнными мирами, такие люди, как Вы, я, генерал Ромеро или условный клон-пехотинец должны хорошо выполнять эту работу. Качественно делать то, чему научила нас Родина.

Дереба тяжело и неспешно встал из-за стола и медленно прошелся вдоль стены, увешанной разноцветными полковыми вымпелами, памятными латунными медальонами и наградным холодным оружием в золотых, изукрашенных самоцветами ножнах. Налив себе стакан воды из стеклянного графина, пристроившегося на полированном стальном столике, комендант обернулся к Олиффу.

- Это и есть наш Долг, гауптман! Чувство, которое должно преобладать над жаждой славы, почестей и прочей ерундой, достойной разве что меркантильных «торгашей» из Протектората, но никак не офицеров Империи! За усердное исполнение своего Долга офицер вознаграждает себя удовлетворением, которое он при этом испытывает, и не заботится о похвалах, почёте и признательности, в которых ему подчас отказывают.

- Но, господин оберст, Ваш рапорт тоже есть в тех списках.

- Конечно же, есть! Разве мог я поступить иначе? Законы офицерской чести предписывают нам стремиться в самый яростный и самый тяжелый бой. Это – одна из красивых воинских традиций Полярис, а я уважаю традиции. И Лорд Кросс тоже уважает их.

- Вы знали, что Лорд-Наместник не даст хода этому рапорту, - догадался Донован.

- Знал, - кивнул Дереба. – И все офицеры старшего и высшего командного звена на Осколке знали. Но, тем не менее, тоже подали прошения.

- Традиции и не более?

- Не более.

Комендант, едва пригубив воду, вернул стакан на столик.

- Но Ваш рапорт, Донован, я подпишу. В числе других пяти рапортов. Личный состав планетарного гарнизона находится в моём подчинении, а это значит, что кадровые решения по ним я волен принимать самостоятельно. Летите, господа, и стяжайте свою славу на Велиане.

- А как же Конвой? - промямлил Олифф.

- Дела и должность сдадите заместителю начальника Конвоя обер-лейтенанту Шапиро. Мой адъютант скинет ваши обходные табели по службам. Денежное довольствие получите из расчёта прослуженных с начала этого месяца дней. Прочие вопросы перевода согласуете уже в кадровой службе 3-го мехкорпуса. Личное дело будет передано туда сразу после официального ознакомления Вас с моим решением по переводу. Вопросы?

- Подпишете? – невпопад переспросил Олифф. – Но Вы же сейчас говорили… Долг и война… Работа… Цель…

- Говорил, - согласился комендант. – Однако, я увидел, что всё, сказанное мной, не нашло у Вас понимания. А зачем мне в штате офицер, который будет обвинять меня в каких-то своих нереализованных амбициях? Будет ли Ваша дальнейшая служба на Осколке столь же эффективна? Сомневаюсь. Посему, можете смело считать этот разговор эмоциональным срывом старого дурака, вознамерившегося читать пафосные лекции молодому офицеру. Этакая форма брюзжания, если угодно. У Вас есть ко мне ещё какие-то вопросы, гауптман? Нет? Тогда не смею более задерживать. Готовьте обер-лейтенанта Шапиро к следующему Конвою.

- Господин оберст, - Олифф не мог подобрать правильные слова. Его посетило чувство какой-то неправильности и неуверенности в принятом решении. Будто он, в самом деле, собирается предать боевых товарищей, покинуть поле боя, трусливо прикрываясь дешёвыми отговорками. – На передачу дел Конвоя может понадобиться некоторое время.

- А я Вас никуда не гоню, Донован, - пожал плечами Дереба. – До очередной ротации ещё более сорока дней.

- Ну, да-да, так точно, - рассеянно протянул Олифф. – Разрешите идти?

- Идите, гауптман.

Донован встал со стула, отсалютовал и, развернувшись на каблуках, деревянной походкой направился к дверям кабинета. Он уже взялся за ручку, когда Дереба остановил его.

- Гауптман!

- Слушаю, господин оберст! – развернулся в сторону стола Олифф.

- Напомните, будьте любезны, как неофициально называют в Цитадели отдельную сводную роту охраны и обеспечения?

- Хмм…, - смутился Олифф. – её называют: «свита Красного короля».

- Забавно, - дёрнул уголками губ Дереба. – Это как-то связано с Вашим, скажем так, вторым именем?

- Так точно! В переводе с древнего языка моих предков слово «Рори» означает «красный король».

- Где же это Вас угораздило попасться на язык лингвисту?

- Морриганское училище механизированных войск. Планета Лира, кратная система Тринити.

- Срединный мир, - понимающе кивнул Дереба. – Сельское хозяйство или промышленность?

- Сельское хозяйство.

- Ясно! Пожизненное бремя планеты пятого класса. Молодой юноша, осознающий перспективу всю свою жизнь выращивать картофель для нужд Внутренних миров и имперской армии.

- Кукурузу.

- Что, простите?

- Кукурузу, господин оберст, - улыбнулся Олифф. – Наша ферма выращивает и поставляет кукурузу.

- И на этой тихой планете ВКС организовали танковое училище?

- Так точно!

- Узнаю рекрутскую службу. Империя ждёт своих героев! Желанный второй класс прямо здесь и сейчас. Блеск галунов и восторженные взгляды птичниц с соседней фермы. Приветственная речь начальника училища и многообещающие ухмылки курсовых унтеров. «Крылья и молнии» и трепет имперского штандарта над замершим плацем. Вот она – дверь в новую жизнь! Мечта любого деревенщины! Стоит лишь подписать обязательный десятилетний контракт. А потом лейтенантские погоны или, даже, оммаж легионера, после принятия которого, все привилегии простого гражданина тускнеют и обесцениваются. Да вот беда! На ржавых пустошах Осколка эти привилегии без надобности. А название Вашей роте придумали хорошее! Правильное название! Не смею более задерживать, гауптман. Ступайте.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…