«Сноха» и «сношаться» связаны?
Сноха́ — жена сына по отношению к его родителям. Видимая близость к глаголу «сношаться» является основой для смелых теорий.
В древнерусских памятниках мы находим форму снъха. Например, в надписи №307 (1170-1180 гг.) из киевского Софийского собора:
многопечалнаѧ андрѣева снъха
Буква ъ в раннем древнерусском обозначала особый гласный звук, который в одних позициях исчез, а в других перешёл в о. Например, сънъ > сон, мъхъ > мох.
Есть слово и в других славянских языках: словенское snaha, сербохорватское снаха, польское диалектное sneszka /снэшка/ с закономерным отражением *ъ (пол. mech /мэх/ «мох»). Это даёт нам основания восстанавливать праславянскую форму *snъxa. На первый взгляд, проблематичны болгарская и чешская формы: снаха и snacha /снáха/ . Ведь в этих языках мы бы ожидали снъха и snecha /снэха/. Объясняется это тем, что в обоих языках это заимствования. В болгарских диалектах мы находим закономерное снъха, а в чешский snacha попало лишь в 19-м веке, во время подъёма национального самосознания, когда чешские деятели не стеснялись заимствовать лексику из иных славянских.
Уже на этом этапе мы можем попрощаться с мыслью о родстве снохи и сношать. Первое – потомок праславянского *snъxa. Второе явно родственно носить (праславянское *nositi), на что напрямую указывает глагол сноситься «входить в сношения, переговоры, устанавливать связь», и законы исторической фонетики не позволяют считать сноху и сношать родственными.
К тому же, «сексуальное» значение у сношаться и сношения – вещь поздняя. Первоначально сношение – это «связь, общение», чаще всего дипломатическое.
И, едучи Полшею, чтоб король ни с кем сношения с поляками не имел, також бы полякам обид никаких не чинил и все потребное покупали б от поляков за свои деньги.
[А. М. Макаров (ред.). Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого) (1698-1721)]
Ибо наружность должна обымать и содержать в себе и завершать целое души ― единой эмоционально-волевой познавательно-этической установки моей в мире, ― эту функцию несет наружность для меня только в другом: почувствовать себя самого в своей наружности, объятым и выраженным ею, я не могу, мои эмоционально-волевые реакции прикреплены к предметам и не сношаются во внешне законченный образ меня самого.
[М. М. Бахтин. Автор и герой в эстетической деятельности (1920-1924)]
Индоевропейские связи
Это санскритское snuṣā́ /снушáа/, латинское nurus, древнегреческое νυός /нюóс/, армянское устаревшее նու /ну/, немецкое устаревшее Schnur /шнур/ и другие. На первый взгляд они на нашу сноху не очень похожи, но здесь опять же надо знать законы исторической фонетики.
Так, нам известно, что праславянский звук *ъ продолжает более старый *u, а *x – из *s в определённых условиях. Это значит, что в раннем праславянском наш корень звучал как *snus- : snusós > *snъxa > сноха.
В латыни было так: nurus < *nusus < *snusos. К тому же *snusós можно легко возвести и греческое νυός /нюóс/, поскольку s в греческом выпадал между гласными, а всякий u переходил в ü.
В латыни и греческом существительные на -us / -ος были по большей части мужского рода, но могли быть и женского (это как раз случай nurus / νυός), праславянский же несколько упростил картину: все подобные существительные были переведены в более обычное для женского рода склонение на -а. Так что мы имеем дело с очень древним словом, которое было родным для индоевропейцев лет так 6000 назад.
Трубачёв О.Н. История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя. М., 2009. С. 131-133.
Wodtko D.S., Irslinger B., Schneider C. Nomina im Indogermanischen Lexikon. Heidelberg, 2008. S. 625-626.
